Игра на выживание

      Фарлан со вздохом посмотрел на лежащий у его ног ряд трупов собственных товарищей. Столько смертей. Наверное, за все шесть лет службы в Разведкорпусе он ещё ни разу не видел такого количества мертвецов. Он сжал кулаки в бессильном гневе. Проклятая тварь. Если он доберётся до неё, то убьет голыми руками. Леви сидел рядом, тщательно обрезая с формы покойников нашивки в виде крыльев. Он всегда так делал. Говорил, что для него — это доказательство их жизни. Странная сентиментальность для такого человека, как Леви.       — Как думаешь, Лекси выживет?       — Не знаю, — мрачно ответил Леви, поднимаясь на ноги. — Но каждая минута промедления стоит раненым жизни. Нужно выдвигаться.       Леви уверенно похромал вперед.       — Что с твоей ногой? — нахмурился Фарлан.       — Немного не рассчитал, — отмахнулся Леви. — Разберусь с этим, как приедем.       Наступать на ногу действительно было больно. Вряд ли он сейчас сможет полноценно сражаться. Такова была цена, которую он заплатил, чтобы вырвать Эрена из пасти титанши. Ещё и эта девчонка Микаса. Ослушалась его приказа. Полезла в бой, который ей было не выиграть. Она за этого Эрена, похоже, кому угодно голову готова оторвать. Хорошо, что никто не пострадал, и все вернулись живыми. Если не считать его ноги и того факта, что Эрен так и не пришел в сознание с тех пор, как Леви с Микасой принесли его сюда. Но это мелочи. Пройдет. А вот положение Разведкорпуса явно стало незавидным. Столько громких слов в зале суда и что в итоге? Полный провал. Женская особь удрала. Нет, не удрала. Он отпустил её, потому что иного выхода не было. Потому что он поставил жизнь Эрена и Микасы выше призрачной надежды схватить девчонку, что пряталась в теле титанши. Кто она, мать твою, такая? Леви совершенно не хотелось верить, что среди его товарищей засела крыса.       Они нашли Эрвина в стороне у кромки леса. Он сверял списки погибших. Отвратительная, неблагодарная работа.       — Это все, — отчитались ему. — Пятерых забрать не удалось.       — Даже части тел? — уточнил Эрвин.       — Кого-то не смогли забрать из-за титанов, а кого-то… скажем так, их родным лучше не видеть тел.       — Запиши пропавшими, — решил Смит.       — На подступах к лесу было замечено несколько титанов, но сюда пока никто не движется.       — Едем немедленно, — нахмурился Эрвин.       Леви поймал на себе его взгляд и согласно кивнул. Они и так слишком уж тут засиделись.       — Я не согласен, командующий Эрвин! — раздалось за их спинами. — Мы должны забрать его! Тело Ивана было прямо перед нами!       — Рядом с ним были титаны! Только лишних жертв нам не хватало!       — Если нападут, то мы просто убьём их! Иван наш земляк и друг детства!       Леви тяжело вздохнул. Проклятые новобранцы, ещё не привыкшие к смертям. Как будто их вопли и истерики что-то изменят. Леви тоже скорбел о павших, но думать нужно было о живых. О тех, кто смог пережить весь этот ужас и сейчас хотел как можно скорее вернуться под защиту Стен, до которых тоже ещё нужно было добраться. А также позаботиться о раненых, которые сейчас сражались за жизнь. И чем быстрее эти ничего не смыслящие в жизни юнцы поймут это, тем будет лучше для них самих.       — Сопляки выделываются, — громко сказал Леви, оборачиваясь. — Достаточно и того, что смерть подтверждена. Есть у вас тело или нет, покойник есть покойник и ничего уже не изменить.       — Но как же…       — Иван и другие объявляются пропавшими. Это решено, и даже не думайте что-либо изменить, — твердо сказал Эрвин.       — У вас что, совсем человеческих чувств нет, что ли?! — раздалось им в спину.       Леви поджал губы. Пусть считают его последней тварью на Земле. Плевать. Он выбирает живых. И всегда будет выбирать живых.

***

      Лошади неслись вперед. Нога безбожно ныла, но Леви не обращал на это внимание. Взгляд его упал на повозку с ранеными солдатами. Он видел тонкую струйку крови, вытекающую изо рта Лекси. Она вообще живая? Или уже и надеяться не стоило? Он потерял весь свой отряд, кроме Фарлана, а если ещё и она… Лекси всегда было до ужаса упрямой бабой, частенько Леви ловил себя на мысли, что готов собственноручно скормить её первому попавшемуся титану, но сейчас он бы отдал что угодно, чтобы она выжила. Что он, чёрт возьми, скажет Марии? Как объяснить, что не смог защитить её сестру, когда взял на себя ответственность за её жизнь? К чёрту всё. Леви обернулся. Как там Эрен? Пришёл в себя? Его люди погибли не для того, чтобы этого пацана разобрали на органы трусы из военной полиции. Йегер должен обосраться, но доказать суду свою полезность, иначе Леви сам ему ноги оторвет. Они всё равно у него обратно отрастут, как у ящерицы. Мерзость какая, аж блевать тянет. О Катарине он старался не думать вообще. У него и так проблем выше крыши. И всё же… от мысли, как она, дрожа, съёжилась у него на руках внутри него что-то переворачивалось.       Ханна не отводила взгляда от подруги. Катарина выглядела максимально хреново. Отвернувшись, она смотрела в стенку повозки, зарывшись носом в плащ Леви. Ханна вздрогнула, когда услышала звук сигнального выстрела. Резко повернув голову, она увидела мчащихся за ними титанов и двух солдат, везущих тело мертвого товарища.       — Арьергард заметил титанов!       Ханна машинально дернулась к рукояти УПМ, рука заболела и девушка поморщилась.       — На полную скорость! — Эрвин пришпорил своего жеребца.       — Вокруг ни высоких деревьев, ни зданий, — заметил Леви. — Особо не посражаешься.       — Добраться до Стены будет быстрее, — рассудил Смит.       Леви притормозил, оборачиваясь. Так их скоро догонят, а на равнине возможности УПМ ограничены. А титаны, почуяв их, уже сбегались со всех сторон. Те, кто скакали верхом и впереди, ещё имели шанс удрать, а вот арьергард с повозками... Леви мысленно выругался. Выбор был очевиден. Он свирепо рванул поводья, так, что чуть не порвал коню рот.       — Выбрасывайте тела, — приказал он, поравнявшись с замыкающей повозкой, везущей павших солдат. — Иначе нас догонят.       — Но ведь… — растерялись охраняющие повозку солдаты.       — В прошлом нам уже приходилось оставлять мёртвых, они ничем не лучше их, — отрезал Леви.       Разведчики тупо смотрели друг на друга, не решаясь исполнять приказ.       — Мы так и сделаем? Правда сделаем?       Леви покосился через плечо. Твари уже были в опасной близости, того и гляди протянут руки, и конец не только мертвецам. Он было даже хотел попробовать остановить титанов силой, но нога тут же резко напомнила о своем существовании и Леви, к сожалению, пришлось признать, что в данный момент он не боец.       — Выбора ведь нет.       Задняя стенка повозки откинулась с громким хлопком, и тела погибших разведчиков покатились вниз, глухо ударяясь о землю и укатываясь прямо под ноги титанов. Леви видел, как тело Петры Рал вылетело из повозки и, прокрутившись, упало в дорожную пыль. Он бы попросил у неё прощение, вот только на кой хер мертвецу нужны чьи-то извинения? Они мертвы, и им уже всё равно. Но почему тогда на душе так паршиво?

***

      Ворота перед разведчиками открылись и лошади, стуча копытами по каменной дороге, везли своих хозяев в город. Ханна сверлила глазами затылок своей кобылы, лишь бы не смотреть на лица выстроившихся вдоль дороги зевак.       — А разве утром их не больше было? — раздалось со стороны.       — Как поредели ряды…       — И на этот раз — ужас…       — Только утром вышли с такими воплями и уже вернулись! Зачем вообще ходили?!       — Все ясно уже по их мрачным рожам. Наши налоги пустить по ветру им удалось.       Ханна почувствовала, как у неё задрожали губы. Да что они все могли знать?! Что они вообще понимали в этом мире, сидя здесь, за проклятыми Стенами? И ничего не сделать, только смириться и раз за разом выслушивать эти гадкие обидные слова.       — Разведчики такие классные! — вдруг раздались восторженные детские голоса. — Их так побили, а они всё равно сражаются!       Ханна украдкой смахнула рукой выступившие слезы и выпрямилась, сидя в седле. Она поклялась отдать свое сердце и должна быть сильной в глазах этих людей. Ей не нужны были их дурацкие благодарности и слава. Солдаты Разведкорпуса — воплощение доблести без славы, но именно на них этим людям придется положиться, потому что больше не на кого. Ханна даже была рада, что её никто не знает. Потому что Эрвину Смиту и капитану Леви сейчас явно не позавидуешь.       — Капитан Леви! — он выскочил из толпы. — Моя дочь служит у вас. Я отец Петры.       Мысленно Леви проклял всё на свете.       — Я хотел поговорить с вами прежде, чем найду дочь. Я получил её письмо. Она говорит, что хочет посвятить службе всю себя и очень рада, что служит в вашем отряде. Что вы дали ей отгул, и скоро она приедет нас навестить. Знаете, я всё-таки отец…       Леви хотелось оглохнуть, лишь бы не слышать сейчас его трёп. Перед глазами снова и снова вставало её бездыханное тело, катившиеся по дороге. Он сам отдал приказ выкинуть её тело, а теперь должен идти и слушать речи её отца.       — Петры больше нет, — сухо выдавил он и ускорил шаг, стараясь не обращать внимание на боль в ноге.       А ещё нет Оруо, Гюнтера, Эрда и кучи других солдат давших клятву Разведкорпусу и этому прогнившему насквозь человечеству.       — Командующий Эрвин! — надрывалась толпа. — Скажите, эта разведмиссия оправдывала такие жертвы?!       — Как думаете, мёртвые ни о чем не жалеют?!       Не жалеют. Ведь они мёртвы, а мертвецам чувства не свойственны. Леви вдруг испытал к ним зависть. А ещё пожалел о том, что он вовсе не такой уж бесчувственный, каким его считают люди. Это бы избавило его от многих проблем. Но он, чёрт подери, тоже человек. И ему так же как и всем сложно говорить родителям в глаза, что их детей больше нет. Ему так же, как и всем, тяжело расставаться с людьми, которые служили с ним бок о бок не один год подряд. Он запечатывал эти чувства глубоко внутри себя, не позволяя увидеть это никому. Даже Фарлану и Эрвину. Леви ненавидел слабость во всех её проявлениях. А может быть просто ещё не встретил человека, которому готов бы был открыться настолько.

***

      Катарина медленно села на больничной кровати. Все её тело покрывали синяки и ссадины, а голова ещё немного кружилась, но в целом ей было намного лучше.       — Ты как? — подскочила сидящая на стуле Ханна.       — Жить буду, — ответила Катарина. — А ты?       — Небольшой вывих, — Ханна потерла повязку здоровой рукой. — Через пару дней буду, как новенькая. В целом, мы с тобой обе вернулись живыми, и это можно считать успехом. Только вот непонятно, что теперь вообще будет с Разведкорпусом. Потерь, понесенных за эту операцию, достаточно, чтобы лишить нас поддержки. Я слышала, что всех ответственных, включая командующего Эрвина и капитана Леви, вызывают в столицу. А ещё то, что они требуют выдать им Эрена.       Катарина со вздохом обхватила колени, утыкаясь в них лбом. Час от часу не легче.       — В животе пусто, — вдруг сказала Ханна. — Пойду раздобуду чего-нибудь. Я уже и не помню, когда последний раз ела. Ты хочешь?       — Нет, — покачала головой Катарина.       Ханна ушла, прикрыв за собой дверь. Катарина откинулась спиной на кровать и поморщилась от боли из-за столь резкого движения. Рядом с ней на стуле лежал аккуратно свернутый плащ Леви. Почему он его не забрал? Может быть, забыл? Надо бы вернуть. Содрав со спинки стула штаны, Катарина осторожно натянула их на себя, стараясь избегать резких движений. Вряд ли она найдет Леви в больничном крыле, но хотя бы узнает, где он может быть или попросит передать. Слегка прихрамывая, она выползла в длинный коридор и задумчиво пошла вперед, тщательно изучая вывески на дверях.

***

      — Месяц покоя, — вынесла свой вердикт Мария.       — Месяц?! — охнул Леви. — Я не могу месяц.       — Хотя бы две недели, — покачала головой девушка. — Я серьёзно. У тебя растяжение голеностопа. Хочешь всю жизнь хромать? Я вообще не понимаю, как ты ходишь, тебе бы пару дней полежать и костыли.       — Мне некогда лежать, — сразу отрезал Леви. — И никаких костылей. Только этого не хватало.       — Что, сильнейший воин человечества стесняется ходить на костылях? — невесело усмехнулась Мария. — Не переживай, пальцем в тебя тыкать никто не будет.       — Нет, — упрямо повторил Леви.       — Хорошо, — вздохнула Мария. — Тогда трость.       — Нет, — повторил Леви.       Девушка страдальческий вздохнула.       — Боже, как же с тобой местами трудно. Делай, как знаешь, как-будто мне сейчас до твоих капризов, — устало сказала она. — Вы опять притащили с собой гору раненых. Я кручусь тут, как белка в колесе, а Лекси… — она всплеснула руками, понимая, что сейчас расплачется.       — Как она?       — Переломаны рёбра, обе руки, нога, тяжёлое сотрясение, и я понятия не имею, что с ее внутренними органами. По-моему, у неё внутреннее кровотечение. Она либо умрёт этой ночью, либо… — Мария всхлипнула, отворачиваясь.       Она знала, что Леви не любил слёзы. Поэтому старалась никогда при нем не плакать. Кому нужна девушка, которая всё время воет? Но порой так хотелось поддержки.       — Успокойся, — как-то неуклюже сказал Леви и вдруг притянул её к себе.       Мария, даваясь слезами, уткнулась ему в плечо. Леви редко позволял такое, и она отчаянно пользовалась моментом этой внезапной близости.       — Ты же не бросишь меня сейчас? — тихо спросила она.       Леви поджал губы. Он терпеть не мог эти глупые бабские вопросы. Сейчас, через час, через год. Почём он знает? Мария не вызывала в нем настолько сильных чувств, чтобы клясться ей в вечной любви. Кто вообще клянется в вечной любви? Что за наивные идиоты? И девки ведь верят во всю эту чушь.       Она вдруг оторвалась от его плеча, заглядывая в глаза и осторожно проводя по щеке тонкими пальцами. У Марии было красивое лицо. Даже заплаканной она была красивой. И Леви знал, чего она от него хочет. И ненавидел себя за то, что всё ещё не отослал её от себя прочь, продолжая подпитывать эти её дурацкие несбыточные надежды. В конце концов, он оказался ничуть не лучше всех этих обыкновенных похотливых мужиков. Леви почувствовал вкус соли на своих губах, когда Мария осторожно поцеловала его. А Леви не сопротивлялся. Он ответил. Всегда отвечал, потому что ему нравилось лицо Марии и тело ее тоже нравилось, и как она целовалась. Нет, это не сводило его с ума и бабочек никаких дурацких он не чувствовал. Просто Мария хорошо целовалась. Просто это заводило. Только и всего.       — Извините, вы не видели… Леви? — стоя на пороге, Катарина тупо захлопала глазами. — Ой… я потом зайду. Вы продолжайте… Я ничего не видела… честно…       Она быстро захлопнула дверь, исчезая также внезапно, как и появилась. Леви испытал какое-то странное до ужаса тупое чувство, вроде и ничего плохого не сделал, а ощущение, будто он кот, которого хозяйка застала ссущим в тапки.       — Я потом к тебе зайду, — пообещал Леви и вышел следом за Катариной.       Катарина нервно расхаживала из угла в угол по своей палате. А чего она в принципе хотела? Леви — взрослый мужик, они не виделись семь лет, никто и не говорил, что он жил монахом. В конце концов, у него и до неё связи были. Какое ей вообще до этого дело? Но Катарине было до этого дело. И ей хотелось дать самой себе по голове за эту тупую безосновательную ревность. Кто для неё Леви сейчас? По-честному — вообще никто. Знакомый из прошлого, с которым она почти и не разговаривала. Тогда какого хера с ней сейчас творится?       — Что с тобой? — удивилась вошедшая в палату Ханна.       — Ничего, — ответила Катарина, сорвав со стула плащ Леви и яростно скомкав его в руках.       — Ты сейчас кому мстишь: плащу или его хозяину? — осторожно уточнила Ханна.       — Обоим, — нервно сказала Катарина.       — И что тебе сделал плащ?       — Ничего, — Катарина тряхнула в воздухе зелёную ткань. — Просто плащ и какая-то баба…       — Ты про врачиху, что ли? — уточнила Ханна.       — А ты откуда знаешь? — нахмурилась Катарина.       — Так все знают, — ответила Ханна. — Я просто тебе не говорила, чтобы не расстраивать.       — А я и не расстраиваюсь, — заметила Катарина, наматывая пятидесятый круг по комнате.       — Я вижу, — кивнула Ханна. — Ты очень сильно не расстраиваешься, — она вырвала плащ из рук подруги. — Думаю, Леви не обрадуется, если ты его порвёшь.       Обессилено вздохнув, Катарина села на кровать.       — Я веду себя как дура? — прямо спросила она.       — Есть такое, — с утверждением ответила ей Ханна.       — Прости, — Катарина легла на кровать, положив голову на подушку. — Не знаю, что на меня нашло. Просто вдруг накатило, видимо от того, что головой сильно ударилась.       Свернув плащ и, на всякий случай, убрав его подальше, Ханна, посмотрев на подругу, философски хмыкнула.       — Слушай, может прекратишь искать оправдания и признаешься самой себе, что все ещё его любишь?       Катарина, уткнувшись лицом в подушку, простонала что-то нечленораздельное. Да, она все ещё его любит. Только это ничего не меняет. Совершенно ничего. И сегодня она просто лишний раз в этом убедилась.