Игра на выживание

      — Пастор Ник мёртв, — тяжело объявила Ханджи, садясь в грубое деревянное кресло у стола.       Все молча переглянулись. Катарина понятия не имела, кто это, но кое-что о нём всё же слышала.       — Члены Военной полиции сначала пытали его, вырывая ногти, а потом убили. Я думала, что сектанты вряд ли оставят Ника в покое после того, как он помог нам. Поэтому я скрыла его личность и поселила в одной из казарм. Никогда бы не подумала о том, что его убьёт кто-то из Военной полиции. Как наивно. В этой смерти виновата я.       — Военная полиция пытала Ника, — покачал головой Фарлан. — Что они хотели?       — Вероятно, узнать о том, сколько он успел нам рассказать, — заключил Армин.       Леви с самым мрачным видом на свете поставил на стол чашку с чаем.       — Естественно, они хотят знать, чем мы связаны с родом Рейсс. Ну и так же о вас троих. Или, по крайней мере, об Эрене и Хистории.       Катарина поджала губы. Всё стало слишком уж запутанно.       — Хоть мы и спрятались, у Военной полиции хватит возможностей, чтобы найти это место, — сказала она.       — Так… — Леви задумчиво постучал пальцами по столешнице. — Ханджи, ты подумала о приготовлениях к испытанию Эрена?       — Да, — кивнула женщина. — С тех пор, как стало известно о его силе, нечто из центра продолжает тянуть к нему руки. Внимание Разведкорпуса всегда обращено за Стену, но теперь нам стоит бояться удара изнутри.       — Хочешь сказать, что нам нужно быть паиньками, сидеть и попивать чаёк?! — возмутился Аккерман.       — Ну-у-у, — протянула Ханджи. — Займите себя чем-нибудь. Шитьё там, вязание… Это временно…       — Временно?! Думаешь, что с течением времени они просто забудут об этом? Рано или поздно они найдут это место! Будем отступать и дальше, нас просто прижмут к стенке. Ханджи, ты же умная баба, какого хера ты сидишь здесь и ловишь упадническое настроение из-за смерти какого-то пастора? Сколько ногтей ему вырвали? Ты же видела.       — Все, — тихо ответила женщина.       — Вот как. Говорливые сдаются после первого, а неговорливым хоть все вырви. Этот святоша казался мне идиотом, однако яйца у него есть, держался до самого конца, — Леви хлебнул из чашки. — Если он и правда не сдался, то «нечто» ещё не поняло, что мы копаем под семью Рейсс. У нас сейчас только два выхода: заявить о себе сейчас или после того, как мы устраним предателя. Что ты думаешь, Ханджи?       — Оба варианта, — уверенно ответила женщина. — Совместим их.       — Эрвин бы сказал тоже самое, — кивнул Леви.       Катарина хмыкнула. Наверное, из уст Леви сравнение с Эрвином было лучшей похвалой.       — Но у нас есть ещё один нерешенный вопрос. Хистория, — Леви прямо посмотрел на девушку, — не хочешь рассказать нам о себе? Кто ты такая и почему скрывала своё имя?       Хистория неуверенно опустила глаза.       — Я родилась на небольшой ферме за Стеной Сина, на землях дворянина Рейсса. Сколько себя помню, я всегда занималась работой по дому, а мама сидела где-то и читала книги. Она была очень красивой женщиной. По вечерам она переодевалась в красивое платье, садилась в карету и куда-то уезжала. Для меня это было обычным делом, но когда я научилась читать, то осознала своё одиночество. В любой книге родители заботились о своих детях и любили их, они разговаривали, обнимали, ругали… Но у меня никогда не было такого. С другими детьми я тоже не играла, так как мне запрещалось покидать ферму.       Катарина покосилась на сидящую рядом Ханну. Девушка молча смотрела на Хисторию серьёзным взглядом, не выражая на лице совершенно никаких эмоций. Всё-таки они с Леви и правда были сильно похожи внешне. Но рассказ Хистории, она как будто описывала не себя, а Ханну. Кто бы мог подумать, что у этих двоих так много общего.       — Пять лет назад, на вторую ночь после падения Стены Мария, — продолжала Хистория. — Тогда я впервые встретила своего отца. Он сказал, что его зовут Род Рейсс, он был владельцем всех окрестных земель. Мама была сильно напугана. А потом её убили. Меня тоже хотели убить, но отец сказал, что если я буду жить тихо и не высовываться, то меня оставят в живых. Теперь моё имя Криста Ленц. Потом я подалась в кадеты и встретила всех вас.       — Понятно, — Леви поднялся на ноги. — Хотя нихера непонятно. Но с этим разберёмся уже дальше. Уже поздно. Ложитесь спать, завтра у нас много работы.       Все согласно разбрелись. Лёжа на матрасе, Катарина молча смотрела в потолок. Рядом тихо сопела Ханна, но Катарине не спалось. В голове крутились какие-то совершенно дурацкие мысли. В конце концов, осознав, что заснуть не получается, девушка выбралась из-под одеяла и, тихо обойдя лежащих на полу ребят, вышла в зал. Стояла какая-то умиротворяющая тишина, на столе догорала свеча. Ханджи и Моблит вальтом свернулись на диване. Леви не было. Впрочем, неудивительно, он частенько не спал по полночи. Тихо приоткрыв дверь, она выглянула на улицу. В лицо ударил свежий ночной воздух. Пахло свежестью и полевыми цветами. Где-то вдалеке стрекотали сверчки. Темно, хоть глаз выколи, только тусклый свет фонаря над косяком немного освещал крыльцо. Леви сидел на ступеньке, потягивая чай.       — Не спишь?       Он обернулся и кивнул. Спустившись, Катарина присела рядом с ним.       — Я тоже не могу уснуть, — призналась она. — Ханна сказала, что рассказала тебе…       — Да, — Леви поставил чашку на ступеньку. — Я пока не знаю, как к этому относиться. Этот урод Кенни, — мужчина вздохнул. — Впрочем, неважно.       Катарина обхватила руками колени, посмотрев куда-то вниз.       — Говори, — сказала она. — Если тебя что-то беспокоит, то говори… — она резко повернулась, заглядывая Леви в глаза. — Я… я всегда выслушаю тебя. И я всегда буду на твоей стороне.       — Я знаю, — тихо ответил Леви.       Но почему-то больше он ничего не сказал. Они просто сидели и молчали. Но в этом молчании было гораздо больше, чем в сотне пустых разговоров. Катарина доверительно уткнулась лбом ему в плечо. Она любила его, растворялась в нем и ей было хорошо. Просто сидеть рядом и молчать, чувствовать его тепло, вдыхать его запах. Этого было более, чем достаточно.       — Ты ведь знал, что Кенни твой родственник? — спросила Катарина, отрываясь от его плеча.       — Догадывался, — ответил Леви, испытывая сожаление от того, что желанное тепло пропало.       — Ты думал, что он…       — Мой отец? — закончил за неё Леви. — Ну да, — признался он. — Были такие мысли. Я всегда… всегда хотел добиться от него какого-то признания, что ли. Все что я делал в детстве, я делал для того, чтобы он похвалил меня. Мне хотелось, чтобы он гордился мной. Думаю, я никогда бы не стал таким, какой есть сейчас, не будь Кенни. Но потом он бросил меня и… знаешь, я всегда думал о том, что я сделал не так, чем разочаровал его, почему он ушёл?       Катарина осторожно дотронулась до его ладони. Она видела, насколько сложно ему давались какие-то откровенные разговоры.       — Давай будем честными, Кенни — просто кусок дерьма. Я видела его четыре года назад, — призналась она, видя удивленный взгляд Леви. — Он служил в Военной полиции.       — Это вполне в духе Кенни, — хмуро сказал мужчина.       — Да, но…       — Давай не будем о Кенни, — умоляюще сказал Леви. — Считай, что я выговорился и мне стало легче.       Катарина коротко кивнула и легко улыбнулась. Она выглядела такой тёплой и уютной. В её компании Леви и правда чувствовал себя расслабленным. И она могла сказать то же самое. Рядом с Леви она действительно была в безопасности. Следовало бы научиться на прошлых ошибках, но она, сломя голову, неслась по старым граблям. И ей, черт возьми, это нравилось. Она вдруг почувствовала, что окружающий мир больше не причинит ей боль. Её ранили слишком сильно. И подсознательно она ждала подвоха ото всех, особенно от проявляющих к ней интерес мужчин. Но рядом с Леви она была в безопасности. Она не чувствовала от него угрозы. Ничто не проникнет внутрь. Никто не причиняет боль. Катарина осторожно погладила Леви по волосам. Ей всегда нравилось к нему прикасаться. Горло Леви сдавило, когда он сглотнул, а его глаза закрылись, как только к нему прикоснулись тёплые нежные пальцы. Это было приятно чувствовать. Наклонившись, девушка легко прижалась губами к его щеке в нежном поцелуе. Издав тихий вздох, Катарина зарылась лицом в изгиб его шеи, обнимая мужчину и доверительно прижимаясь к нему всем телом. Воздух, выбивший из легких, заставил Леви выдохнуть, его грудь сдавило, он судорожно прижался к девушке и уткнулся лицом ей в плечо. Он не знал, что она пережила, но понимал, что ничего хорошего. У неё явно были какие-то страхи. И Леви охотно был готов защитить её от них. Он был готов накрыть Катарину собственным телом, спасая от окружающей опасности, поток эмоций буквально накрывал его. Катарина моргнула, позволяя втянуть себя в объятия, её тёплые руки мягко легли на плечи Леви. Она глубоко вздохнула, расслабляясь и закрывая глаза.       — Ты дышишь мне в шею, — вдруг прошептала она. — Мне щекотно.       Внезапно Леви фыркнул, услышав эти слова. В этот момент вся сильная, отчаянная любовь прорвалась наружу. Леви чуть отодвинулся, его рот расплылся в легкой, едва уловимой улыбке. Катарина робко и застенчиво опустила глаза, довольная тем, что заставила Леви улыбнуться. Мужчина наклонился к ней, поймав её губы в быстром теплом поцелуе.       — Так не щекотно?       — Нет, — ответила Катарина, при этом так восхитительно сморщив нос, что Леви пришлось напомнить себе о необходимости дышать.       Тем не менее, движение бёдер девушки напротив его собственных тоже его отвлекали. Леви сглотнул, напомнив себе о том, что мозг должен быть в голове, а не между ног.       — Ладно, нам пора вернуться, становится прохладно.       Катарина смущенно кивнула. Девушка двигалась с необычайной грацией. Она легко перекатилась, одним плавным движением поднимаясь с колен Леви, вставая на ноги и принимая устойчивое положение. Леви с тоской прошелся по ней глазами. Ему хотелось цепляться за неё обеими руками. Потому что у него уже однажды отобрали единственную хорошую вещь в его жизни и он не хотел, чтобы это когда-нибудь повторилось.

***

      Стоя в стороне, Катарина наблюдала за слабыми попытками Эрена сделать хоть что-то, отдаленно похожее на броню. Однако сила титана только истощалась, а результата не было никакого. Леви мрачнел с каждой минутой.       — Да что с тобой?! — сокрушалась Ханджи. — Это все, что ты можешь?! А ну, вставай! От тебя зависит судьба всего человечества!       — Успокойся, очкастая, — осадил её Леви. — В этот раз он выглядит иначе. В нем и десяти метров не будет, кое-где не хватает мышц.       — Я знаю! Эрен, ты можешь двигаться?! Если нет, то я достану тебя из титана!       Однако Микаса уже бежала к лежащему на земле без движений титану, не слушая их оклики.       — Опять самоволка, — хмуро пробурчал Леви. — Может, этой девчонке стоит преподать урок дисциплины?       — Нет! — быстро ответила Ханджи, следуя за Микасой. — Эрен не реагирует на нас!       Они вытащили его наружу, но видок у парня был, мягко говоря, отвратительным. Леви буквально на руках дотащил того до повозки, а потом занёс в дом. Восстанавливался он тоже крайне медленно.       — Я проспал весь день, — со вздохом сказал Йегер, садясь на кровати. — Но я снова в порядке.       Но Леви его позитивного настроя не разделял, от слова совсем. Катарина видела, как его напрягал тот факт, что ни тренировки, ни эксперименты не приносили положительного результата.       — Ты помнишь, что произошло?       — Нет, — честно ответил Эрен. — Получилось?       — Все твои достижения в том, что ты превратился в титана, — саркастично ответил ему Леви.       — Совсем ничего, значит… — вздохнул Эрен. — Значит, восстановить Стену Мария таким образом невозможно. Я не могу создать оболочку.       — Бинго! Вот ведь облом, из-за тебя весь воздух провонял, как в отстойнике. Мы постоянно подвергаем себя риску из-за тебя и все впустую. Мы в полной жопе, — заключил Леви, скрестив руки на груди.       — Эрен сделал все, что мог! — вступилась за друга Микаса.       — Я в курсе, но кого это волнует? Он не может заделать Стену Мария!       — Вы его обвиняете! — сжала кулаки девушка.       — Я говорю, как есть, а не обвиняю. Выявление косяков и обсуждение положения — важно. Мы живем в сточной канаве, внутри этих Стен смердит. Я понял это не так давно. С рождения я дышал этой дрянью и думал, что это нормально. Но вне Стен воздух другой. Да, там ад кромешный, но есть свобода, которой внутри никогда не было.       Катарина едва заметно сжала пальцами его плечо, и Леви, выдохнув, замолчал. Он явно стал распаляться. Вся эта ситуация спровоцировала на ненужные эмоции. Он был расстроен, но не стоило демонстрировать это всем вокруг.       — Он хочет сказать, что благодаря эксперименту, мы поняли, что нельзя заделать Стену Мария с помощью оболочки. Но благодаря этому, мы узнали размеры, продолжительность и эффективность твоей трансформации! Нам надо продолжать усердно работать, вот, что Леви хочет сказать.       — Ага, — Леви едва удержался от какого-нибудь едкого комментария. — Спасибо за перевод.       — Теперь, у нас остался один выход, — продолжала Ханджи. — Узнать побольше о культе Стен и роде Рейсс. Каким образом они связаны друг с другом и с королем. Эрвин поехал в столицу, может быть, он найдет какие-нибудь зацепки.       Разведчики спустились вниз. Леви согрел чайник и только протянул Катарине чашку, как в дверь ворвалась Нифа, девушка из отряда Ханджи, отправленная ей к Эрвину с отчетом. Она торопливо протянула Леви листок бумаги. Он быстро прочитал его и, резко поднявшись с места, протянул Ханджи.       — Мы уходим, быстро собирайте свои вещи, — велел мужчина, забирая бумагу у Ханджи и поджигая её над свечой.       — Почему? — напряглась Ханна.       — Распоряжение Эрвина. Быстро.       Катарина торопливо скидала свои немногочисленные вещи в дорожную сумку и собрала коня. Они уже поднялись на холм, когда, обернувшись, увидели подъезжающую к дому Военную полицию.       — Если бы мы остались там ночевать, что бы с нами было... — выдохнул Конни.       — Не думал, что полиция сюда сунется, — прорычал Леви. — Я их недооценил, — он закинул на спину ружье, натянул на глаза капюшон и, поставив ногу в стремя, вскочил на спину Злодея. — Пошевеливайтесь. Нам повезло, сегодня полная Луна, дорогу хорошо видно.       Все последовали его примеру, и лошади, стуча копытами по земле, унесли своих всадников в лесную темноту.