Игра на выживание

      Клинки рассекли плоть на шее титана и Катарина ловко приземлилась на ноги, оглядываясь по сторонам. Они наткнулись на эту группу из пятерых титанов совершенно случайно, но кажется, смогли отбиться практически без потерь. — Сколько погибло? — Три человека, — ответили ей.       Катарина кивнула. Это немного. Всего трое. Мыслить в подобном ключе о смерти собственных товарищей ужасно, но у Катарины уже давно не осталось никаких чувств на ненужные сантименты. Она быстро вернулась в седло своего коня, посылая в воздух сигнал и поднимая животное в галоп. В лицо дул теплый весенний ветер. Яркое солнце на чисто голубом небе грело лицо и Катарина прикрыла глаза наслаждаясь этой минутой. Два месяца. Они провели за Стеной два месяца. Многим план Ханджи показался безумным, но Катарина обрадовалась. Ей хотелось уйти в работу, как можно на дольше. Это было лучше, чем бесконечно гонять в своей голове дурацкие мысли. Прошло уже три месяца с тех пор как… Она помотала головой прогоняя дурацкие мысли. Они ни к чему. — Эй, — окликнул ее сзади Конни. — Уже ведь практически апрель. Снег почти полностью стаял. Уже ведь год прошел с тех, как мы выпустились из кадетского. — Точно, — Катарина слегка улыбнулась уголками губ.       Год. Подумать только, а казалось это было в какой-то другой жизни. Впрочем, не все ли уже равно? С каждым днем титаны встречались им все реже и реже, да и запасы подходили к концу. Они возвращались в штаб. Но Катарине не хотелось возвращаться. Чувство тоски напало на нее, как только она переступила порог штаба. Ей было жутко одиноко. Не смотря на Ханну и поддержку своей команды. Они ведь честно пытались сделать все, чтобы вытащить ее из этой апатии. — Иди к нам, — крикнула Саша, раскладывая на полу карты. — Наконец-то можно расслабиться. — Не хочу, — Катарина вытянулась на кровати, посмотрев в потолок, а затем встала и вытащив из ящика ключ, двинулась к двери. — Ты это куда? — напряглась Ханна. — Надо прибраться, — спокойно ответила Катарина. — Нас два месяца не было. — Нет-нет-нет, — Ханна резко перехватила ее руку. — Не надо туда ходить.       Катарина воинственно сдула с лица прядь волос. — Отстань, хватит уже. Со мной все в порядке, я вовсе не чокнулась. — Я не говорю, что ты чокнулась, — прошипела Ханна. — Но на что себя изводить? Катарина вырвала руку. — Я видела, как Леви вилкой проткнул человеку сонную артерию. И вы говорите мне поверить в этот бред. Не знаю, что за игру они там ведут, но клянусь, что когда он появится, то я придушу его своими собственными руками.       Она вышла громко хлопнув дверью. Внутри поднималась злость и раздражение. Ключ щелкнул в замке. Катарина неторопливо прошла по комнате, оглядываясь. Сорвав со спинки стула рубашку, она сжала ее в ладонях, утыкаясь лицом в прохладную ткань. Она все еще пахла Леви. Катарина медленно села на кровать, тщательно приводя в порядок собственные мысли. Может она и правда с ума сошла? Со вздохом она отшвырнула рубашку в сторону. Как же бесит. Она устала, так сильно устала от всего этого, что уже и никаких эмоций не осталось. Вечно одно лезет на другое. Она потерла ладонями лицо. Все это правда было странно. И в голове не укладывалось. Зачем это все? Чего они добиваются? Вокруг творилось, что-то странное. Такое чувство, что все вокруг врали ей прямо в лицо. Делали из нее какую-то идиотку, не иначе. Катарина сонно зевнула, чувствуя, что у нее слипаются глаза. Немного тишины и покоя, вот и все, что ей сейчас нужно. Почему так пусто? Словно внутри нее все выгорело. Она скучала по Леви и была бы рада видеть перед собой его сейчас, тем более это бы доказывало, что она все-таки не чокнулась. Она даже не услышала, как Ханна вошла и тихо присела рядом. — Чего ты добиваешься? — Ничего, — Катарина вздохнула. — Не знаю… Но мне кажется… Кажется, что вокруг нас что-то происходит. Я не знаю, что, но… Это определенно связано с изчезновением Леви. Я точно в этом уверена, — она приподнялась на локтях. — Иногда мне кажется, что за мной следят. И помнишь тот случай со сломанный рычагом от УПМ? Все было исправно, я проверяла. — И что ты хочешь этим сказать? — напряглась Ханна. — Мне кажется, что кто-то очень хочет моей смерти. И обязательно выясню кто. ***       В старом доме пахло затхлой сыростью. Настроение было равно нулю. Хотелось напиться. Или дать кому-нибудь в рожу. Или и то, и другое. — Ты принес? Леви молча швырнул Рейну папку. — Здесь все, кто вступил в Разведкорпус с момента нашего возвращения из Сигансины. А ты, что полезного сделал? — Шуганул пару крыс, хотя в целом, — Рейн поднялся и прошелся по комнате, разминая затекшие ноги. — Да, сколько воспоминаний с этим местом. Карл был удачливый хрен. Ему не повезло только раз, когда он встретил эту девчонку. Леви убрал с лица отросшую челку. — У меня отвратительное настроение, так что не беси меня. — У тебя всегда отвратительное настроение, — заметил Рейн. — Здесь холодно и воняет плесенью, — проворчал Леви.       Рейн открыл стоящую на полу коробку и протянул Леви старую тетрадь с пожелтевшими страницами. — На, брось в камин. Леви повертел в руках старую тетрадь. — Что это? — Придурок Карл делал записи всю свою жизнь, — Рейн вытащил из коробки другую тетрадь. — Восемьсот сорок второй год, — зачитал он вслух. — Она похожа на милое дитя с глазами, как у олененка. Больше всего мне бы хотелось увидеть, как милая Катарина… Леви рывком прижал Рейна с стене. — Скажи мне, по-какой такой причине я должен двадцать четыре на семь лицезреть твою мерзкую рожу, вместо того, чтобы находиться рядом со своей девушкой? Рейн рывком оторвал его руку. — Не заводись.       Леви хотелось дать ему в рожу, но он сдержался. Он пролистал тетрадь. — Это старая. Про него и про какую-то шлюху из Подземного города по имени Олимпия. Не знаю, что это была за баба, но как-то он мне по пьянке рассказывал. Кажется у нее от него даже щенок какой-то был. Она потом померла, он его искал, но так и не получилось. Что хорошо для ребенка, ибо нахрен никому не сдался папаша в виде него. После чего он собственно и поехал на этой теме с детьми, — вспомнил Рейн. Какая же все-таки жизнь восхитительная сволочь.