К чему приводит невыносимая легкость бытия

Туманный Альбион встретил, как и следовало ожидать, промозглым туманом и сыростью. Вой пресловутой собаки, до смерти пугающей представителей досточтимого рода Баскервилей, пришелся бы сейчас кстати. Я поежилась. Прохладно тут у них. В агентстве меня напоили горячим крепким кофе с коньяком. Я согрелась, размякла и почти не глядя подмахнула контракт, согласно которому я должна была отпахать четыре командировки в Сирию по две недели с двухнедельным перерывом. Две недели под пулями сирийских снайперов, две недели в лондонской гостинице с видом на Темзу. Зашибись! Как бы не оказаться на кладбище. С видом на.. Какой может быть вид с кладбища и на что, я додумать не успела, так как с ужасом поняла, что рада этому контракту до глубины души. Видимо, в прошлых жизнях я не пропустила ни одного военного конфликта. А если честно, то в «горячих точках» работать мне не впервой, к тому же заплатить обещали столько, сколько бы мне хватило на лет 10 безбедной жизни в России и еще бы осталось. Так что вопрос о том, соглашаться или нет, передо мной и не стоял. Дамаск я толком не разглядела из-за раскаленного сизого марева, называемого тут воздухом и широких спин солдат из войск Башара Асада, одетых в потертый камуфляж. Какой мудак сказал, что война завораживает? Война – это не мужественные герои в орденах, гордо восседающие на броне БТРа. Война – это дикая боль, стоны раненых, предсмертные крики убитых, горе родных.. Это кровь, смешанная пополам с грязью. Перекошенные злобой и отчаянием лица, тела, разорванные на части взрывом, слезы матерей – вот что ловил объектив моего верного друга «Никона» на всех войнах. Никогда не забуду мальчишку лет 13-ти, деловито закидывающего за спину АКМ… «Тетенька, подари патрончик! Ну, подари!» Через две минуты от мальчишки осталось только окровавленное туловище без обеих ног. Запекшиеся губы успели прошептать: «Мама! Мамочка!». Реактивный снаряд М-21ОФ разворотил дом, рядом с которым стоял мальчик… Внеплановая зачистка. Мне тогда здорово повезло унести ноги живой и невредимой. Чечня, Ливия, Сирия.. Везде одно и то же – жуткий оскал смерти. Но это моя работа. Бессмысленных войн не бывает. Всегда есть причина, по которой люди убивают себе подобных. Причину сирийской войны озвучил бывший заместитель министра финансов США Пол Крейг Робертс: «Нам нужно свергнуть Каддафи в Ливии и Асада в Сирии, потому что мы хотим вытеснить из Средиземноморья Китай и Россию». Ставки высоки: выдавить Россию из Сирии, причем не руками американских солдат, а руками сирийской прозападной оппозиции! В случае ухода Башара Асада Россия будет вытеснена из Средиземного моря и заперта в Черноморском бассейне, где ей придется иметь дело с Румынией, Болгарией и Грузией — американскими клиентами с антироссийской внешнеполитической повесткой дня. Вот так, в угоду американским толстосумам и деятелям Белого дома, заботящимся о своих геополитических интересах, развязалась нынешняя кровавая мясорубка. Чтобы закипела кровь «горячих сирийских парней», было достаточно политических спекуляций на черкесской крови. Вместе с британским коллегой-репортером мы понуро брели среди развалин, еще недавно бывших жилым домом. Коллега прихлебывал из фляжки «Бифитер» и вслух размышлял о том, как потратит гонорар за эту командировку. Он так увлекся, описывая прелести отпуска на Гаваях, что перестал смотреть по сторонам. Первая ошибка: на войне будь всегда здесь и сейчас. Мечты отложи до лучших времен. Иначе лучшие времена могут не наступить. Когда в черном проеме окна соседнего дома бликануло, страх ушел. В пустой голове билась одна-единственная мысль: только не бежать. Почти одновременно со вспышкой, я оттолкнула размахивающего руками британца и мы свалились в пересохшую канаву. Левая рука вдруг онемела и перестала меня слушаться, в нос набилась земля. Мамочка, как же я устала… Госпиталь слился в одну сплошную круговерть: люди в грязно-белых халатах с пятнами крови, стоны, крики, отрезанные конечности. Ну уж нет. Пусть долечивают в Лондоне. «За счет Рейтера», мстительно додумала я. …Раскаленное нутро грузового АН-12 медленно погружалось в темноту. Прислонившись к стенке фюзеляжа, я тупо наблюдала, как поднимается аппарель...