Смех, грех и провокация

Чжань любит круассанчики. Такие маленькие, знаете, в ярких упаковках, с ванильным кремом внутри. Но он следит за весом, поэтому может позволить себе их нечасто. В одно прекрасное утро он как раз ест любимые малютки-круассаны, запихивая по одной в рот и каждую считая последней. — Чжань, испачкался, — Юй Бинь аккуратно стирает крошки с его верхней губы. — Не спеши так. — У меня семинар по философии, я должен успеть. — Кстати, не хочешь подзаработать? — друг дергает его за плечо. — Хочу, конечно, — кивает Чжань. Он подрабатывает на фестивалях, рисуя детям аквагрим, по выходным — аниматором в детском центре, иногда разрисовывает стены в кафе. — Мой двоюродный брат никак не сдаст физику. Его мама отчаялась найти того, кто с ним поладит. С этих слов начинаются злоключения Сяо Чжаня. Семья Ван, на первый взгляд, обычная, и сын их, на первый взгляд, обычный. Старшеклассник с мятежным духом, в огромных растянутых футболках, на скейте. Ибо симпатичный, а эти каштановые вихры добавляют его маленькому лицу милого очарования. На этом все положительное в Ван Ибо заканчивается. Этот дьяволенок абсолютно не знаком с правилами приличия, принятыми в цивилизованном обществе. В первую встречу Чжань совсем как аспирант: белая рубашка, идеальный воротничок, даже очки вместо повседневных линз. Ибо целиком в экране своего смартфона и не обращает внимания на вошедшего нового репетитора. Чжань откашливается, хлопает дверью, стучит кулаком о косяк — без толку, Ибо играет в игры. — Привет, — говорит Чжань, садится на стул напротив и пытается улыбнуться не слишком широко. — Ты друг Юй Биня? — вопрошает Ибо. Он смотрит на Чжаня внимательным взглядом темных глаз. — Да, — Чжань кивает. Под пристальным взглядом он чувствует себя распятой бабочкой. — А ты не такой старый. На ботаника похож, — выносит Ибо вердикт. — В смысле старый? — удивляется Чжань. — Ты же старше Юй Биня. — Да, — Чжань вздыхает, не так он хотел начать разговор. Да и не старый он, ему 20 только в следующем месяце. — Ладно, давай свой учебник. Где вы остановились? Ибо подтягивает свой стул рядом к Чжаню и снова вперивает в него свой внимательный взгляд. — Ты красивый. С этих слов спокойное существование Сяо Чжаня умирает в сладких муках. Ибо делает все, чтобы срывать уроки. Он практически висит на Чжане, пока они одни, все время перехватывает ручку из его рук и говорит как-то странно, с придыханием. — Ты не заболел? — однажды не выдерживает Чжань. — Если да, то оботрешь меня полотенцем? — сразу вскидывается Ибо, говорит шепотом. — Нет, попрошу твою маму дать тебе лекарство, — хмурится Чжань. Сам не понимая, зачем тоже переходит на шепот. Мама Ван — прекрасная женщина. Она очень мила и внимательна, приносит им прохладительные, или нарезанные фрукты, неизменно предлагает остаться на ужин. Она присутствует на их уроках. Ее сыночек отвадил с десяток репетиторов, и теперь она следит за ним на всех их занятиях, чтобы он такого милого и воспитанного а-Чжаня не довел до побега. — Гэгэ такой красивый, — шепчет Ибо, когда Чжань рассказывает про шаровую молнию. — Совсем, как она. Чжань не сразу понимает, что его самого сравнили с шаровой молнией. — Ибо, — шипит он, краем глаза следя за мамой Ван. Та поливает цветы. — И так вкусно пахнет, — продолжает тот, не взирая ни на тычок, ни на щипки. — Я оставлю тебе пометки в задачнике, реши парочку до следующего занятия, а я проверю, — Чжань собирает свои принадлежности. Он разворачивается спиной к женщине в желании показать, на какие задачи Ибо стоит обратить особое внимание. — Да, гэ. Я понял, — хрипло говорит Ибо и сжимает себя через штаны, пока Чжань говорит ему не спешить и приложить усилия. Он моментально вспыхивает до корней волос. Язык прирастает к небу, пальцы подрагивают. Чжань смотрит на Ибо, который самым бесстыжим образом поглаживает свой вставший член в присутствии двоих человек. Чжань пытается пошире расправить плечи, чтобы мама Ван не заметила, что делает ее сын, но Ибо встает как ни в чем не бывало. — Спасибо, Чжань-гэ, — так же в своей привычной манере говорит он. Его мама в этот момент не может нарадоваться, как на ее непутевого ребенка влияет прекрасно воспитанный а-Чжань. Даже спасибо сказал. В следующий свой приход Чжань почти сражен инфарктом. Ибо в невероятно коротких шортах сидит в своем геймерском кресле с ногами. — Гэгэ, я решил не все задачи. Объясни, которые я не понял, — голос такой сладкий, приторно-вежливый. Чжаню сводит зубы, но он садится и терпеливо повторяет свои вчерашние слова. — Ах, вот оно что, — Ибо шумно вздыхает, закусывает губу. У Чжаня начинает кружится голова. Он задерживает взгляд на закушенной губе и мысленно стонет. Приходится дать себе ментальную пощечину. — Чжань-гэ, я забыл формулу, напомни, пожалуйста. Теперь коленка Ибо упирается в бедро Чжаня. Чжань мысленно уже воет. Он не может отрицать, что Ибо притягательный. Его хочется трогать, слушать, как он говорит с придыханием, пялиться на аккуратные губы, да и не только пялиться. Чжань убеждает себя, что он школьник, его ученик, это аморально, но каждый раз залипает на этого школьника, когда тот водит языком по губам. А вечером стыдливо кончает себе в ладонь, представляя стройное тело под собой. Ибо зажимает его в туалете, когда Чжань заходит после урока отлить. — Хочу поцелуй, — с ходу заявляет тот. У него секунд пятнадцать, пока мама не пошла их искать. — Ибо, у меня принципы, — Чжань пытается его оттолкнуть. — В рот ебал я твои принципы, — отмахивается Ибо. Чжань чудом успевает сбежать. Если бы Чжань выиграл в лотерею прокатиться разок на машине времени, он бы выбрал возможность прокрутить этот учебный год вперед и сразу очутиться в своих каникулах. Где все экзамены позади, дурацкая философия попрощалась с ним навсегда, а Ван Ибо больше не жует свою проклятую жвачку у него перед носом. Зачем программистам философия? Зачем миролюбивому Сяо Чжаню гулкий Ван Ибо? Но Марти Макфлай не его друг, и вообще персонаж другой истории, поэтому учебный год Сяо Чжань должен прожить в каждодневной рутине. — Сила тока прямо пропорциональна напряжению, Ибо, — объясняет Чжань, хотя усиленно мечтает, чтобы кто-нибудь ему самому рассказал как бороться с собственным напряжением. Ибо подпирает щеку языком и очень внимательно слушает, как никогда внимательно. — И обратно пропорциональна сопротивлению. Если увеличить напряжение в цепи в несколько раз, сила тока в этой цепи увеличится в столько же, — Чжань берет ручку, чтобы записать формулу, хоть как-то отвлечься. Может Ибо сам не в курсе, как выглядит, когда лопнувший пузырь из жвачки прилип к его губам, детально обрисовав контур? — Но обратно пропорциональна сопротивлению. То есть, если увеличить сопротивление в цепи, ток уменьшится в столько же раз. Например, чем сильнее давление, тем больше водяной поток в трубе, и тем меньше сопротивление, которое труба оказывает движению воды, — Чжань увлеченно рисует магический треугольник и обозначения характеристик в нем, поэтому немного выпадает из реальности. — То есть чем больше я тебя достаю, тем меньше ты сопротивляешься, и тем больше я тебя хочу? — Ибо слишком громко лопает очередной пузырь. — Да, обратная пропорциональность… Что? — вскидывается Чжань. — Что ты сказал? Он удрученно смотрит на Ибо, когда тот строит умильное выражение лица, мол, ничего, я вообще молчал. — Я сказал, что не очень понял обратную пропорциональность, — нашелся сразу ушлый Ибо. Новый пузырь застыл на секунду, чтобы Ибо мог языком его придавить к губам и втянуть обратно в рот. — А, — Чжань сомнительно оглядывает своего ученика, но предпочитает сделать вид, что подвоха не заметил. — Чем выше сопротивление при одном и том же напряжении, тем меньше сила тока. — Нужна динамика, я понял, — кивает Ибо. — Если не повышать напряжение, то сопротивление вызовет уменьшение моего тока. — Да, это обратная пропорциональность, — с еще большим сомнением говорит Чжань. У него вдруг складывается впечатление, что они говорят вовсе не о физике. — Ибо, что ты имеешь в виду? — хмурится он. — Ничего, гэ. Физика — занятная вещь. Они остаются сверхурочно положенного времени, потому что Чжань увлекается рассказами о заряженных частицах, заметив впервые внимательный интерес Ибо к теме. Потом решают задачи для одного участка цепи. Вдохновленный Чжань предлагает Ибо провести как-нибудь эксперимент с возникновением тока в протекании химических реакций, связанных с выделением новых веществ. Его друг — лаборант в лаборатории вуза, они смогут без труда прийти. Он, конечно, не химик, но посмотреть всегда интересно. Ибо соглашается зайти как-нибудь к нему в универ. — А-Чжань, ты, наверное, утомился. Я принесла вам фрукты, в благодарность, что ты припозднился. Но тебя не будут дома искать? Мама Ван стоит с подносом на пороге комнаты. Когда она успела войти? — О, нет. Я живу в общежитии с соседом и предупредил, что сегодня у нас важное занятие. Я бы хотел, чтобы Ибо закрепил сегодняшний материал, потому что дальнейшие темы будут связаны, и они все попадутся в заданиях итогового теста. — Ты такой хороший мальчик, — растроганно вздыхает мама Ван. Она ставит поднос к ним на стол и машинально гладит Ибо по голове. Тот отнекивается, мол, я не маленький, хватит делать из меня ребенка. — Я заинтересован, чтобы Ибо хорошо сдал тест, тогда вы порекомендуете меня другим, — улыбается Чжань. — Я уже всем порекомендовала. Но ты, будь добр, не бери много учеников в этом году, боюсь, что Ибо не справится, если ты будешь уделять ему мало времени. — Да, Чжань-гэ, — вскидывает голову Ибо. — Я не справлюсь, если ты не будешь уделять мне внимание. Он прикусывает свою блядскую губу, а горящий взгляд прячется за отросшей карамельной челкой. — Я не возьму никого в этом году, — натянуто улыбается Чжань. — Кроме репетиторства я подрабатываю и помогаю в студсовете с декорациями для мероприятий. У меня просто нет времени ни на кого другого. Ибо на этих словах сияет слишком довольной улыбкой. Когда мама Ван уходит, Чжань извиняется, что отлучится в уборную, потом можно перекусить, дать Ибо заданий и спокойно идти домой. Кто бы ему сообщил, что у Ибо другие планы. Сначала он закрывает цепь — вытаскивает бумажник из сумки Чжаня и прячет в стол. Потом запускает по цепи напряжение — облизывает края стакана с лимонадом, который принесла его мама для гэгэ, облизывает десертную вилку Чжаня и, немного подумав, и свою тоже. Еще немного подумав, накалывает на вилку кусочек персика и тоже облизывает. Когда Чжань возвращается, Ибо сидит, как ученик церковно-приходской школы, даже спина идеально ровная. — Я оставлю тебе легкие задачи для решения, а на следующем занятии вместе разберем что посложнее, — говорит Чжань, делая глоток из своего стакана. Он отмечает странную реакцию Ибо — тот шумно сглатывает и держится за подлокотники своего кресла. — Ты сегодня неплохо поработал, думаю, с формулой для параллельной и последовательной цепи тоже проблем не будет. Чжань рад такому стечению событий: Ибо начинает выказывать интерес на их занятиях и даже решил сегодня пару задач не из-под палки. Он берет свою вилку, с заботливо наколотым на нее персиком и отправляет сочный кусочек себе в рот. Мама Ван — чудесная женщина и такая заботливая. Нужно купить для нее подарок к празднику середины осени. Ибо давится собственным кашлем так внезапно, что Чжань с перепугу роняет вилку на пол. Он мягко похлопывает Ибо по спине и с сочувствием смотрит на валяющийся прибор. — Возьми мою, — хрипло говорит Ибо. — Я еще не ел. Чжань благодарно улыбается — так, что у Ибо под ребрами прорастает крапива. Она жжется, но, если сдавить ее редкие белые цветки, сладкий сок мажет с той стороны его кожи. Пока Чжань съедает все фрукты в одиночку, Ибо думает, какой же он дурак, что не додумался облизать все кусочки на тарелке. Но план в ударе — ток в замкнутой цепи этой комнаты пропорционально увеличен напряжению. Чжань собирает принадлежности в рюкзак, как запоздало понимает, что там кроме бутылки с чаем и пачки салфеток ничего нет. Он не мог забыть кошелек, он же расплачивался за кофе и поездку в транспорте. Неужели выронил, или украли? — Что такое, Чжань-гэ? — участливо интересуется Ибо. — Я потерял кошелек, кажется. Сяо Чжань так очаровательно хмурится, что Ибо даже не испытывает никаких угрызений совести. — Ты не сможешь вернуться домой. А уже поздно, — говорит Ибо. Тут же резво подскакивает и несется к двери. — Мам! Чжань-гэ потерял кошелек, он не может поехать домой. Мама Ван встает на нижнюю ступеньку лестницы второго этажа. — Как это неприятно, — качает она головой. — Я скажу папе, чтобы после ужина он подвез а-Чжаня, — предлагает она. — Спускайтесь на ужин. Поедим все вместе. — Я поеду с ними, — кричит Ибо себе за спину. — Чжань-гэ, папа отвезет тебя в общагу. Пошли ужинать. Ибо бы хочет, чтобы для гэ постелили в его комнате, но открыто об этом говорить не решается. Все-таки для родителей «а-Чжань» посторонний человек. Чжань очень благодарен чете Ван. Ему дико неловко, что он, взрослый и самостоятельный, попал в такую ситуацию. Но все стыдливые чувства сметает ураган постыдных. Ибо в своих микроскопических шортах сидит напротив него в кресле, когда все пьют чай в гостиной после сытного ужина. — Я так давно не ел домашнюю еду и такую вкусную, — улыбается Чжань, но тут же чувствует, как задыхается. Ибо смотрит прямиком ему куда-то в подбородок, пока терзает указательным пальцем собственные губы. — Ты такой воспитанный ребенок, — смеется мама Ван. — Он не ребенок, — фырчит Ибо. Он закатывает глаза, но сразу же возвращается к разглядыванию Чжаня. Голой стопой упирается в журнальный столик, водит коленом из стороны в сторону. — Для меня он как второй сын, — отмахивается мама Ван, ожидая поддержки от мужа. Отец семейства согласно кивает, тепло улыбаясь Чжаню. Чжань бы в другой ситуации был очень тронут и счастлив, но конкретно в этой — хотел сползти на пол и спрятаться под диван. Давление в его штанах невыносимо перетягивает все внимание на себя, а здравый смысл требует уйти в отпуск. Ну невыносимо в таких условиях работать адекватно! — Я твой единственный сын, мам, — бурчит Ибо. — И братьев мне никаких не надо. У Чжань-гэ свои родители есть. И слава богу, думает Ибо, быть с Чжань-гэ родственниками он категорически отказывается. — Ибо, как ты разговариваешь, — неодобрительно отчитывает отец. — И посмотри, как ты сидишь. Сядь по-человечески. Чжань неимоверно благодарен отцу Ван, потому что Ибо сидит, уперевшись обеими голыми стопами в низкий столик, от чего его поза совершенно развратная. Лохматая челка падает на глаза, а искусанные губы покраснели сверх меры. Сам Чжань сейчас сам покраснеет сверх меры. Сила напряжения провоцирует силу тока. Чжань чувствует себя нагреваемым проводником. — Пап, я с вами поеду, — говорит Ибо. Он послушно спускает ноги, но для того, чтобы закинуть одну на другую. Бледные коленки так отчетливо выделяются на фоне большого коричневого кресла. Сознание Чжаня цепляется за них, как за отправную точку в своих фантазиях, и он совершенно не слышит дальнейший разговор. Если бы от исхода этого разговора зависела его жизнь, то Чжань бы умер без возможности вступить в круг перерождений. Домой они едут на семейном автомобиле. Чжань хотел сесть впереди, но настырный Ибо в последний момент успел толкнуть его на заднее сиденье. И теперь они едут вдвоем сзади, пока из колонок играют старые песни. — Папа слушает такую скукоту, — улыбается Ибо. Кончик его языка мажет по уголку губ и так там и остается. — Я… Мне нравятся старые песни, — кивает Чжань. Папа Ван улыбается ему в зеркало заднего вида. — Ты немногим старше Ибо, — говорит мужчина. — Но так хорошо воспитан. Чжань не знает, что на такое говорить, да и что он может? Да, ваш сын отвратительно воспитан, но это не мешает мне хотеть его трахнуть? Но и думать на эту тему не выходит: Ибо берет его руку и кладет себе на оголенное бедро. Он устал в полутьме стрелять глазами в Чжань-гэ и пытаться привлечь внимание к себе, поэтому зло плюнул на все риски и просто пошел напролом. Чжань, кажется, умирает от удушья в сотый раз за сегодня. Кожа на бедре Ибо мягкая, упругая. Под пальцами легко нагревается, принимает любую форму, если начать мять. Чжань зло смотрит на Ибо, он пытается взглядом ему сказать прекратить, но руку не одергивает, а даже легонько щипает. Ну так, на всякий случай, удостовериться, что кожа действительно так хороша. Ибо откидывает голову на подголовник и пропихивает пальцы Сяо Чжаня повыше, под шорты. Чжань сглатывает, смотрит на мужчину за рулем, в зеркало заднего вида, а потом снова на свою руку на бедре Ибо. Как же хочется сдохнуть, но просунуть руку поглубже хочется еще больше. Чжань закрывает глаза и считает до трех. Хотя пока пытается строить из себя не очень заинтересованного в происходящем, пальцы ползут по теплой коже еще немного. Ибо прикусывает собственную ладонь. Чжань-гэ касается его там, Чжань-гэ не неприятно, Чжань-гэ сам держит там свою руку. Ибо чуть сползает вниз, разводит ноги пошире, прижав пальцы гэ натянувшейся тканью шорт, и тут же резко сводит бедра вместе, захватив руку Чжаня между. Он поворачивает свою голову к нему со злым огоньком в глазах. Кажется, в глазах напротив его прокляли на три жизни вперед. — Дальше меня не пропустят, — прерывает их папа Ван. — Я остановлю тут. — Да, да, спасибо. Вы и так очень близко меня подвезли. Мне не следовало беспокоить вас. Чжань как ошпаренный выдирает руку из захвата. Быстренько прощается и бежит с места преступления, пока никто ничего не понял. — Ты весь месяц какой-то не такой, — говорит Чжочэн, окидывая его взглядом. Чжань в своей комнате, из которой пытается сделать островок безопасности в творящемся хаосе своей реальности. Он устало вытирает мокрую после душа голову и смотрит на друга нечитаемым взглядом. — Я дрочить устал, — признает со смешком. — Заведи кого-нибудь, — тут же следует совет. — Если бы это было просто, уже бы завел, — Чжань дует губы, пока думает, что этот кто-то уже заводит его. — Ты на кого-то запал? — Чжочэн сканирует друга глазами, мол, не уйдешь от ответа. — Да, — Чжаню срочно нужно поделиться своим сумасшествием с кем-нибудь, иначе он изнасилует Ибо, а потом покончит с собой. — Он мой ученик, Чэнцзы, я не должен его хотеть. — Это который брат Юй Биня? — сказать, что Чжочэн удивлен — это вообще ничего не сказать. — Да. И он провоцирует меня каждое гребаное занятие. — Подожди. Ты запал на школьника, а этот школьник запал на тебя? — Вряд ли он запал, — отрицательно качает головой Сяо Чжань и как-то грустно смотрит в сторону. — Ему просто по приколу меня сбивать с толку. Он подрывает мой авторитет, чтобы не признавать лидерство над собой. — То есть он видит тебя такого, «дезориентированного», — Чжочэн делает пальцами кавычки. — Готового снять штаны в любой момент, и думает, как бы опрокинуть твой авторитет, а не тебя? — не стесняясь, смеется Чжочэн. Чжань швыряет в него подушкой. — Просто трахни его. Твой авторитет останется при тебе. И мозги, кстати, тоже. Чжань насупленно натягивает футболку для сна. С этим пора что-нибудь решить, потому что мозги ему еще очень нужны. Секс, кстати, тоже, но это уже второстепенное. Может, познакомиться с кем-нибудь?