Смех, грех и провокация

Сяо Чжань не открывает ящик Пандоры, он в нем живет. Преимущественно, когда бодрствует, а спать возвращается к себе в неизменное общежитие. Хотя, если учесть, сколько времени он тратит на сон… Прекрасный Сяо Чжань лежит, подперев щеку, смотрит на Ибо, который зеркалит его позу. В отличие от самого Чжаня, Ибо улыбается так широко, как может. Только дурак не поймет его удовлетворение сейчас и полное счастье, или какой-нибудь недалекий Сяо Чжань. Но конкретно этот Сяо Чжань понимает, не может не понять, ибо бастион его одиночества разрушен до основания, осада увенчалась успехом, все взяты в освободительный плен. Категорический императив в учении о морали гласит «поступай так, чтобы максима твоей воли могла бы быть всеобщим законом»‎. Принцип Сяо Чжаня, который мог бы стать всеобщим законом — никогда не идти на поводу у своих желаний и не поддаваться на провокации, который еще неделю назад бы сработал, а сейчас окончательно опровергнут ощущением нахальных пальцев у него на талии. Чжань согласен с собственной человеческой ценностью и согласен с установкой принципов каждому себе, но так хочется кричать о прелести некоторого гедонизма, который вызван низменным желанием быть с тем, кого так сильно хочется, хочется иметь рядом, иметь возможность быть как можно ближе, иметь возможность не отпускать. Прекрасный Сяо Чжань прекрасно орудует на чужой кухне, передвигается босиком, уворачивается от загребущего Ибо. Тот ниже ростом, но от того проворнее и настойчивее, Ибо всегда добивается своего, будь то поцелуй посередине кухни или свидание с гэгэ. Он смотрит, как Чжань разогревает еду, заваривает чай, достает печенье с верхней полки. Этот талантливый сладкоежка вызывает в нем прочные чувства, прочные настолько, что Ибо считает — они встречаются. И ведут себя словно и правда встречаются: один готовит, другой моет посуду, несмотря на всю организованность и самостоятельность, Сяо Чжань не самый опрятный человек, Ибо ходит за ним по кругу и ставит все на место, вытирает разлитые сливки, выбрасывает обертки от крошечных печений. Они смотрят телевизор в гостиной, вот прямо так, улегшись в одних штанах, скинув все подушки на землю. Чжаню приходится улечься боком, чтобы Ибо поместился, но ему это не мешает уснуть. В какой-то момент Ибо просто обнимает себя его рукой и выключает звук. Смотрит картинку развлекательного шоу, слушая мерное дыхание над ухом. Кажется, ящик Пандоры впервые становится таким комфортным. Ибо вечером надеется на еще один раунд прелюдии, но Сяо Чжань настолько устал, этот редкий выходной ему необходим для моральной разрядки, физическая может подождать. Он протяжно извиняется и засыпает, уткнувшись носом в волшебные родинки. Однако проснуться приходиться очень рано, успеть прибраться до приезда родителей, делать вид, что он спал на диване. Ибо удается урвать поцелуй перед его уходом. Воскресенье не приносит радости, Сяо Чжань едет переодеться к себе, потом домой к однокурснику, его ученица тоже сдает итоговый в конце той недели. Если на Ибо можно воздействовать, основываясь на некоторых его слабостях, шантажировать девочку он категорически не может, да и нечем. С ней на свидание он точно не собирается. Ибо все воскресенье проводит на иголках. Не может найти себе места, пытается привязать блуждающее сознание к более приземленным вещам, чем, например, сорваться сейчас и ехать в общежитие к Чжань-гэ. Ибо признает, что хочет заняться с ним сексом, желание рождает панику и жажду, смешиваясь, они приносят ему знакомый привкус адреналина. Но как быть Ибо абсолютно не в курсе, единственное, в чем он уверен — трахаться хочется неимоверно. Ужин проходит странно, Ибо кажется, что родители специально удерживают его за столом подольше. Мама все рассказывает о поездке, пока отец поддакивает, а тарелка Ибо никак не опустеет, и он начинает подозревать, что сердобольная мамочка подкладывает ему, пока рассказывает про одну хорошую медсестру и ее очень воспитанную дочь. — Я знаю только одного очень воспитанного человека, — думает про себя Ибо. — И он не дочь медсестры. Наконец он ссылается на сонливость, чтобы уйти без претензий со стороны родителей, но они и так удивлены его поведением в последнее время, поэтому беспрепятственно дают встать. Ибо не находит себе места, мечется, как лев в клетке, по комнате, порывается позвонить Чжань-гэ хотя бы просто аудиозвонком. Единственная загвоздка в том, что он хочет показать ему свою самостоятельность и осознанность, несмотря на возраст, Ибо разумный и к своим целям идет безоговорочно. Также безоговорочно достает телефон, чтобы открыть запись их последнего разговора. Ибо никогда не признается, как заводится от одного воспоминания о нетрезвом гэгэ. Завтра понедельник, они завтра увидятся. Он должен выдержать всего-то ночь и половину дня. Понедельники впервые стали желанными с тех пор, как порог этого дома переступил несравненный Сяо Чжань. — Простите-простите, — слышится знакомый голос долгожданным вечером. Ибо выскакивает из ванной с рвением, которому позавидовал бы любой бегун. — Гэ! — светится он. Мама Ван оглядывается на своего ребенка, которого точно подменили. — Гэ, я все решил! Я закончил задачник. Гэ, проверь! Мама Ван светится от счастья и ретируется обратно на кухню. Женщина прекрасно понимает, что оставить все на Сяо Чжаня — прекрасное решение, не стоит ему мешать подавать пример Ибо. Ибо так впечатлен благовоспитанным а-Чжанем, даже стиль свой мешковатый сменил. Женщина в приподнятом настроении начинает заваривать чай и достает прикупленные печенья. Как хорошо, что им попался такой а-Чжань, надо будет поблагодарить Юй Биня. — Гэ! — выстанывает Ибо, пока сидит у Чжаня на коленях. Дурацкий кардиган мешает чувствовать его целиком, и, признаться, Ибо даже рубашку бы с него снял, но Чжань против. — Ибо, — вторит ему с не меньшей томностью Чжань. — Термодинамика, надо закончить. — Я уже выучил все законы. И задачи твои решил, — возражает Ибо. Для него сейчас самое важное — закончить свой поцелуй где-нибудь в кровати. — Все три закона будут на твоем тесте, — как Чжань остается все еще в своем уме, когда Ибо насилует его уши, ни один закон никакой термодинамики объяснить не в силах. А Ибо в силах давление увеличить. — Я их и так выучил, — Ибо ведет языком от яремной впадины к подбородку, там две родинки спрятались, их не увидеть, если не приподнять голову Чжаня. Ибо клацает над ними зубами. — Не верю, — Чжань стонет, проглатывает важный тон, все слова звучат одним булькающим звуком. Если бы они снимали порно, зритель бы решил, что актер Сяо Чжань просит «еще». Хотя возможно, так оно и есть. — Энергия не возникает при физических процессах и не исчезает, она передается от тела к телу или переходит в другую форму. Ибо клацает зубами снова. Сяо Чжаню на секунду кажется, что формулу закона сохранения энергии Ибо выводит языком у него на шее. — При переходе из одного состояния в другое, — Ибо оттягивает его нижнюю губу зубами и отпускает, — изменение внутренней энергии равно сумме работы внешних сил и количества теплоты, переданной извне. Чжань слишком громко вздыхает, руками цепляется за подлокотник кресла, в котором сидит. — Теплота, получаемая извне, при переходе из одного состояния, — терзает Ибо его верхнюю губу. — В другое… Сяо Чжань не теплоту получает — поджог скорей всей своей мировоззренческой идеологии. — Расходуется на повышение энергии системы и на работу, которую она выполняет против внешних сил, — окончание закона Ибо договаривает совершенно будничным тоном, заглядывая своему гэгэ в глаза. — Изотермический процесс ты учил? — сглатывает Чжань. У него слова на автомате вырываются, он в принципе не понимает, о чем сейчас речь идет. — Учил, — кивает Ибо. — Теплоту, которую получил, газ расходует на работу против внешних сил, если внешние силы работают вместо него, газ отдает некоторое ее количество в окружающую среду. Чжань хочет возмутиться вольной формулировкой, но подвисает, когда Ибо облизывает собственные губы. — Я отдаю тебе все, Чжань-гэ, — хрипит Ибо, твердо держа его за ворот рубашки. — Можешь использовать теплоту против меня же. Чжань снова оказывается увлеченным в поцелуй, где главной составляющей оказывается попытка съесть его без остатка. — Ибо, подожди, — вымученно стонет он. — Ты мой необратимый процесс, я не могу уже ждать, — упрямится Ибо. Родинки Чжань-гэ снова складываются в лозунги призыва их атаковать. — Перестань сводить физику к нам, ты путаешь меня еще больше, — злится Сяо Чжань. Его дезориентация начинает зашкаливать, потому что ерзающий на нем Ибо, целующий его Ибо вносит хаос во все системы прекрасного Сяо Чжаня. — Не могу, — издевательски ухмыляется Ибо. — Может, я не согласен, что разные виды энергии не равноценны в способности превращаться в другие виды энергии. И хочу, чтобы ты принял меня как данность. У Сяо Чжаня разрывается голова, сначала он собирается сбросить с себя Ибо, чтобы объяснить ему истинное применение законов классической физики, затем он видит хитрый взгляд и не может отделаться от чувства, что его специально подначивают. — Переход теплоты не может происходить от тела с более низкой температурой к телу с большей, — Чжаня самого коробит от вольности формулировки, но игру он подхватывает, Ибо в этом точно его не победит. — Я уже принял, разве мы не договорились о свидании? — Хорошо, что я не тело с низкой температурой, да, гэ? — ухмыляется озорно Ибо. В губы Чжаню дышит. Чжаню в такой физике точно не победить. — Ты чувствуешь переход теплоты? — облизывает свои, задевая чужие. — Ты горишь, гэ? — Горю, — ужасно откровенно соглашается Сяо Чжань. Он попадает в своего рода модуляцию, где становится главным объектом колебаний. Заведомо осторожно поддается провокациям и позволяет спектру своих чувств перейти в более высокие частоты. Ван Ибо окончательно становится той переменной, об которую разбивается весь Сяо Чжань. Он не замечает, когда Ибо успел расстегнуть его рубашку до середины, спустить с плеч. — Мы пойдем на свидание. Я принесу круассанчики, — поддразнивает Ибо словами, а затем языком по худым ключицам. Целует вдоль обеих. Приходится на ноги встать, чтобы дотянуться ниже. — Я сказал, что договорились. Пойдем, когда сдашь тест. Сяо Чжань из последних сил держит ускользающее сознание. — Я сдам. Выучил же все, сам видишь. Ибо водит языком вокруг соска, вбирает его в рот, чтобы и там подразнить. Чжань закусывает губу, чтобы не закричать. — Тогда и поговорим, — еле слышно говорит Чжань, вжимается в спинку кресла. — Ты ведь горишь, гэ, — Ибо ведет по груди языком чуть ниже. — У тебя встает на меня. На нас. Сяо Чжань не может этому возразить, правда восторжествует все равно. Мама Ван стучит по перилам лестницы, мол, если закончили, давайте чай пить. Чжань дергается, чтобы вскочить, но оказывается удерживаем Ибо. Тот сам застегивает на нем пуговицы и тянется за поцелуем. Щеки обоих красные, как с мороза, сердце колотится, а стояком можно стол подпирать. Так матери Ибо на глаза показываться нельзя. Ибо хихикает в кулак, когда Чжань обреченно закатывает глаза. — Только быстро, — пытается он быть строгим, а ухмылочка Ибо стирает все запреты. Подросток быстро закрывает дверь на замок и резво оказывается снова сидящим на коленях Чжаня, упирается ему спиной в грудь, держится за шею руками. Чжань надрачивает ему своей рукой, пальцы второй пропихивая в рот. Ибо облизывает их, ерзает на чужих коленях, дергает Чжаня за волосы. Чжань практически умирает от происходящего, Ибо постанывает, непременно облизывает его пальцы и примерно кончает, как хороший мальчик. — Гэ, хочешь я..? — Ибо облизывает губы, ясно давая понять, что не против этими губами довести в свою очередь Чжаня до конечной. — Не дергайся, — откидывает все предложения Чжань. Ибо оказывается в постыдном положения лежащим животом на столе, со спущенными штанами. Чжань размазывает остатки спермы между его ягодиц и начинает водить влажной головкой по шелковистой коже. Ибо стонет себе в руку, не в силах ничего сделать, да и не зная, приходится довериться гэгэ. Чжань же тем временем совсем спускает штаны, чтобы не мешались, и трется членом между половинок. Оба издают синхронный стон, только у Ибо он хныкающий. Не особо приятные ощущения, надо признать. Но Чжань так ошалело двигается, ловит свой собственный ритм, щедро выдает самые гармоничные вздохи и даже ругается. Ибо ради такого готов потерпеть неудобство. Чжань дергается в пульсации колкого оргазма, резко разводит ягодицы Ибо, чтобы кончить между. Маленькая дырочка негласно принимает теплую жидкость, сжимается. Ибо чувствует себя странно, но этот момент ему нравится. Чжань сначала вытирает салфетками Ибо, потом себя. Счищает одежду, стол. — Гэ любит сверху? — спрашивает Ибо. Он застегивает пуговицы на его рубашке. Признаться, что сам хотел бы так потереться между аппетитных половинок гэгэ как-то страшно. — Когда как, — Чжань краснеет. — Я не против быть принимающим, если ты об этом. Он застенчиво улыбается, чем вселяет в Ибо надежду. Может, ему дадут доступ к телу, и он сможет также кончить на Чжань-гэ или даже внутри него. — Ты все еще используешь вольную формулировку второго закона, — предупреждает Сяо Чжань, когда они наконец спускаются вниз. — Гэ, мы говорили об энтропии. Я все выучил, — отмахивается Ибо. Тест ему видится легким, а там и свидание не за горами. — Первый закон ты тоже слишком вольно формулируешь, лучше повтори. Чжань, кажется, переживает, что свидание может сорваться. — Не волнуйся, Чжань-гэ, я все уяснил. Если процесс запрещен первым законом, то он никогда не произойдет. Я же не могу из яичницы сделать обратно целые яйца. — А я не могу стать младше, — вздыхает Сяо Чжань. Ибо догонят его на пороге кухни и буквально светится от счастья. — Некоторые необратимые процессы мне слишком нравятся. Чжань прикусывает губу, чтобы не вскрикнуть. Кажется, она уже лопнула от количества испытуемого терзания. — Что с необратимыми процессами? — переспрашивает мама Ван, она слышала только часть фразы. — Это физика, мам, — Ибо перетаскивает свой стул ближе к гэгэ. — Есть процессы, которые необратимы. Маме тоже помолодеть не могла, но говорить он ей такого не стал бы, про яйца, в свете последних событий, тоже говорить не хотелось. А мама ждала объяснений, какие такие процессы. — Если бы я разлил твои духи, обратно бы все собрать не смог. Мама согласно кивнула, не смог бы. — Или одеколон Чжань-гэ. Тогда нам пришлось бы всем нюхать одеколон Чжань-гэ, пока запах бы не закончился. Сяо Чжань поперхнулся. Что не так с его одеколоном? Ибо развернулся к нему со знакомой ухмылочкой, прижал нос к ладони и шумно вдохнул. Кажется, Сяо Чжань кончил второй раз за сегодня. — Я хочу заняться с ним сексом, — говорит Ибо Хайлину, когда находит его за гаражами возле школы. — В чем проблема, трахайся, — Хайлин курит самые дешевые и забористые сигареты. — Я не знаю как, — просто пожимает плечами Ибо. У него за спиной сумка с любимой приставкой, и он готов отдать ее в аренду в обмен на практические знания для первого опыта с Чжань-гэ. Они идут к Хайлину домой, по пути подбирают его бойфренда. Тот на вкус Ибо слишком слащавый и косметикой пытается подчеркнуть свою внешность. Чжань-гэ не такой, он и без всякой косметики красивый, и подчеркивать ничего не надо. В животе закручивается сладкая воронка, как всегда при упоминание гэгэ. Хайлин достает коробку из-под своей кровати и раскладывает перед Ибо. Здесь куча тюбиков разных цветов и размеров, какие-то странные предметы. Ибо на момент жалеет, что никогда не интересовался порно, тогда не чувствовал бы себя сейчас таким лузером. — Про смазку тебе объяснять не надо же? — ухмыляется одноклассник. Ибо кивает. — Да все просто, не ссы. Если хочешь сам ему засадить, то схема та же, как с минетом: он должен завестись, а потом ты его растягиваешь и трахаешь. Ибо скептично смотрит на него, если бы все было так просто, он бы тут не сидел. — Если решил раздвинуть ноги сам, будет сложнее. — Почему сложнее? — Ибо становится не по себе. — Ну, ты же девственница со стажем, и характер у тебя дерьмо, — смеется Хайлин. Ибо мрачнеет. — Пойдем, — Хайлин ободряюще хлопает его по плечу. Его парень, имя которого Ибо даже говорить не хочет, играет в приставку, лежа на животе. — Твоя красотка хоть захочет? — между делом спрашивает Хайлин, пока снимает со своего парня джинсы с бельем. — Конечно! — огрызается Ибо. — Мы уже целовались. Даже больше! — Гонишь! — гогочет одноклассник. Дальше все идет в серьезном русле: он привлекает внимание Ибо к заднице своего парня. — А его возбудить не надо? — переспрашивает Ибо, когда Хайлин достает смазку. — Он всегда хочет, — машет тот рукой. — Но ты на всякий случай выясни, что у твоей принцессы чувствительнее всего и что ему нравится. Может ему нравится, когда очко вылизывают. Ибо задумывается, и правда, он ведь ничего такого не знает о Чжань-гэ. Знает, что тот любит чай, а не кофе, не может устоять перед песочным печеньем, соблазнительная родинка под губой может стать причиной межгалактических войн, а его искренняя улыбка способна эти войны остановить, а сам он не может остановиться от маленьких круассанов с ванильным кремом. Но это все не то, это не поможет ему возбудить Чжань-гэ. — Вот-вот, — кивает Хайлин. — На этот случай есть волшебная штучка. — Какая? — вскидывается Ибо. — Виагра? — Это для стариков. Вот. Хайлин протягивает ему кислотно-малиновый тюбик вкусового геля. — Он разогревающий, смажь ему соски, например. Можно слизывать. — Он возбудится, если я смажу ему соски этим гелем? — не верит Ибо. Парень, играющий в приставку, даже оборачивается к ним с взглядом, мол, Ибо, ты даун? — Ты их им натрешь, он нагревается и делает их чувствительными. Можешь потом слизать его с них, ему понравится. Хайлин на удивление не издевается. Ибо достает телефон и фоткает тюбик, купит такой же. — Он девственник? — спрашивает одноклассник. — Нет, — хмурится Ибо. Ему абсолютно не нравится мысль, что его гэ мог делать с кем-то другим все эти вещи, которые описывает Хайлин. — Не строй из себя мачо, — продолжает Хайлин. — Не надо раздвигать его задницу и пихать туда всю руку. Ибо медленно кивает. А что туда пихать тогда? — Смазкой его зад поливать тоже не надо, твои же руки будут скользить. Пощупать не удастся. Хайлин смазывает два своих пальца и приставляет их между ягодиц своего парня, тот томно вздыхает. — Ты поймешь сам, сколько пальцев достаточно. Хайлин проталкивает пальцы по одну фалангу и тут же добавляет третий. Ибо смотрит внимательно и замечает любую деталь. Хайлин терпеливо показывает, как смазывает своего парня изнутри. — Не спеши сразу трахать пальцами, — говорит он. — Нужно хорошо смазать. Боль, конечно, усиливает удовольствие, но ты сначала должен позаботиться, чтобы твоя принцесса на завтра не обзавелась трещинами или ранками. Тогда недели две будешь без второго раунда. Парень раздвигает свои ягодицы руками, чтобы Ибо воочию видел, как его смазывают. Хайлин показывает, как можно растянуть «на манер ножниц». Старо как мир, но задница твоей принцессы получит уведомление, что ее ждет нечто подобное с кое-чем побольше. Хайлин трахает своего парня перед Ибо. Паренек стонет, не сдерживаясь, умоляет трахать жестче, не очень приятно кричит. Ибо думает, что волшебный голос Чжань-гэ в такой ситуации будет звучать прекрасной музыкой, а не бессвязными болотными звуками. — А если он захочет быть сверху? — спрашивает Ибо, когда Хайлин вытирается. — А ты дашь? Ибо кивает без раздумий. С Чжань-гэ все равно кто из них будет сверху. — Тогда ты должен сам себя растягивать, чтобы затратить на это меньше времени, когда он будет готов. — Как ты показывал? — Ибо хмурится. Он смутно представляет себе процесс растягивания самого себя. — Да. Можешь использовать игрушки. Ибо мрачнеет еще больше. — Давай, — говорит Хайлин. — Покажу. Еще минута, и Ибо лежит животом на кровати, упирается коленями в пол. — Расслабь свою классную задницу и думай о приятном, — советует одноклассник. — Мне не думается, — хрипит Ибо. Инородное тело в его теле причиняет дискомфорт, несмотря на то, что это пока только пальцы. Хайлин смазывает его, мягко лаская анус подушечками пальцев, надавливает. Другой рукой наглаживает его приподнятые ягодицы. — Ты, бля, меня лапаешь или помогаешь?! — ругается Ибо. Ему кажется, что его насилуют. — Расслабься. Подумай о своей принцессе, — отмахивается Хайлин. Он входит в раж с задницей Ибо, мнет ее, щипает, легонько шлепает. В этот момент Ибо представляет Чжань-гэ. Тот раскрасневшийся, всклокоченный, его идеально выглаженная рубашка помялась, несколько пуговиц отсутствуют. Ибо представляет, как они снова целуются у него в комнате и срывают друг с друга одежду. В этот момент пальцы попадают по очень чувствительной точке у него внутри. У Ибо вырывается низкий стон, он комкает покрывало, больно прикусывает губу, чтобы снова позорно не застонать. — Расслабь, — злится Хайлин. Больно бьет Ибо по ягодице. Ибо хочет послать его нахуй, но его голову поворачивает к себе Ухань. — Представь, что я — это он, — шепчет. Гладит Ибо по щеке, мажет пальчиком по губам. Но Ибо не может, голос не волшебный, прикосновения не такие, и запах не тот. Он не может представить вместо этого парня своего гэгэ. Ухань впивается в губы Ибо, сразу толкается в рот языком, старается, трется губами. Ибо мычит, но голову отвернуть не выходит. Тем временем его задницу раздирает от адских ощущений, в него, кажется, весь кулак засунули и издеваются. — Я бы тебя трахнул, — мечтательно вздыхает Хайлин. — Яйца оторву, — грозит Ибо. Одноклассник смеется. — Хочешь, возьму в рот, — шепчет Ухань, добавляя бардака в и так не особо упорядоченную ситуацию. Если он думает, что его шепот сексуальный или соблазнительный, у Ибо для него плохая новость. Нихуя не соблазнительный. — Нет, — отказывается Ибо. Парень лежит на спине и дрочит на то, как его бойфренд трахает Ибо пальцами. Трахает – громко сказано, но Хайлин старается. Ибо неплохо растянут, его член стоит, но кончить он так и не собирается. — Да просто сделай это, — Хайлин весь взмок. — Не хочу. Я сам. Потом. Ибо сжимает бедра, больно щипает сам себя. Он кончит только на Чжань-гэ или с ним. — Да ты, бля, влюбился, — констатирует Хайлин. Больно сжимает маленький зад Ибо напоследок, прежде чем прекратить все действия. — Да, — не отрицает Ибо. Но его уже никто не слушает, эти двое снова трахаются. — Слушай, я не договорил, — Хайлин ловит Ибо в коридоре следующим утром. — Перед тем, как дашь себя трахнуть, ты должен позаботиться о своем желудке и тщательно принять душ. — О желудке? — не понимает Ибо. — Слабительное, чувак, — смеется Хайлин. — Зачем? — Ибо предчувствует наеб. — Хоть твоя задница классная, она не предназначена, чтобы в нее что-нибудь засовывали. А ты, маленькая девственница, еще слишком невинна, хочешь обделаться, когда твой принц будет показывать тебе небо в алмазах? Или испачкать его волшебную палочку, — прыскает Хайлин. Ибо смертельно бледнеет. Нет, конечно, он не хочет так опозориться перед Чжань-гэ. — Не забудь очко тщательно промыть, — добавляет, копаясь в телефоне. — Я пришлю тебе фотки порошков, которые использует Ухань. В этот момент Ибо совершенно не жалеет, что отдал любимую приставку в аренду. Нужно проверить копилку. Результаты теста приходят почти сразу, Ибо ждал-то всего два дня. Зато теперь можно со спокойной совестью припереть Чжань-гэ к стенке — у него высший балл, они идут на свидание. — Гэ, я сдал! — кричит он в нетерпении в трубку. — Правда? — подхватывает его радость Сяо Чжань. — Ты что, в меня не верил? — дуется Ибо. — Верил, конечно. Давай перезвоню, я занят. Чжань возится с декорациями, его ведь никто не освобождал от обязательств, зато теперь работа идет в два раза лучше, даже настроение улучшается. Он забывает про все неточности своей жизни в нелегкий период, выпавшие возможности его совершенно устраивают. Вечером приходится отдать машину, потому что его нерадивая ученица тоже сдала итоговый тест, слава всем законам вселенной, помощь Чжаня больше не требуется. Чжань задумчиво прикидывает, куда может сводить Ибо, чтобы не очень слащаво и чтобы похоже было на свидание. На ум приходит их кофейня рядом с кампусом и фестиваль. Почему бы не позвать Ибо на фестиваль? Ибо, конечно, соглашается, долго прихорашивается, бюджетная не бюджетная, а романтика у них сегодня намечается немаленькая. Чжаню поначалу неловко, что он не может себе позволить сводить Ибо в нечто поинтереснее, чем студенческий фестиваль, потом он думает, что так тоже неплохо. Тем более он в состоянии купить Ибо все вкусное, что они находят в палатках. Чжань прибегает к помощи девочек с журфака, они неплохо управляются с его внешностью, поэтому не составит труда снова сделать ему прическу и может даже мейк. Девочки не слышат его слов про «немного» привести в порядок. Они взлахмачивают его волосы, выразительно подводят глаза, по очереди щипают скулы для румянца. Кто-то отыскивает в реквизите студенческого театра объемный свитер нежно-голубого цвета и дырявые джинсы. — Чжань-Чжань, ты идешь на свидание? — щебечут девушки. Поглощенный критичным созерцанием себя в зеркало Сяо Чжань бездумно кивает. Интересно, Ибо такой образ понравится? Ибо не то чтобы нравится, он готов закутать своего гэгэ в бесформенное одеяло, чтобы никто не мог его видеть таким. И уж точно заставить переодеть эти чертовы джинсы. Хотя сам недалеко ушел: свободная рубашка, торчащие из-за ворота ключицы, джинсы в облипку. Они ходят по улочкам фестиваля, вся атмосфера складывается в то самое нужное для настроения и ощущения полного комфорта. Пробуют всю еду, которая привлекает, даже играют в нелепые игры. Сладкую палатку Чжань намеренно обходит, но друзья замечают его и машут для привлечения внимания. — Чжань-Чжань, покажи нам ее, когда она придет! — кричат возбужденные девушки, им не терпится увидеть красотку, которая сумела взять в оборот милашку Сяо Чжаня. Милашка Сяо Чжань краснеет, машет им в ответ с улыбкой. Хмурый Ибо берет его за руку и переплетает пальцы. Весь вечер хотел, а тут повод появился сам собой. Вечером они сидят в той самой кофейне, где Чжань любит покупать какао и зефирки. Ему кажется, что даже они сегодня какие-то другие, вкуснее, чем обычно. Это не первое его свидание, и ему нравились те, с кем он на них ходил, но именно сейчас Сяо Чжань чувствует такое томление в груди, некое волнение. Они вполне комфортно разговаривают, но Чжань чувствует себя девочкой с журфака, которая поправляет волосы каждые пять минут. Каждые десять думает, не сполз ли мейк, каждые одиннадцать вспоминает, что его фиксатором закрепили, не должен сползти. Ибо накрашен не хуже, его медные тени с колючими стрелками притягивают взгляд и не дают его отвести. Только в череде этих переодеваний и подготовки себя в красивую обертку Сяо Чжань понимает, ему все равно, подведены ли у Ибо глаза, одет он в свои мешковатые свитера или в соблазнительную рубашку, он ему нравится таким: взбалмошным, вычурным, шумным и настырным. Сяо Чжань надеется, что и для Ибо нужен он сам, с недосыпом, разваливающимися принципами и с неумением укладывать собственные волосы. — Я сказал маме, что останусь у одноклассника, — сообщает Ибо. Гладит его коленку под столом. — Гэ, пойдем уже. Я тебя хочу. И они уходят. Приходят к Чжаню в комнату, в которой предварительно нет соседа. Сяо Чжань немного стремается, вроде куда бы, они друг друга и голыми успели видеть, приласкать, целуются, вон, при каждом удобном случае, а в свободе личной комнаты все становится странно неловким. Безмятежная гладь осеннего вечера идет кругами сомнений. Стоит ли, Ибо ведь подросток, его первый раз должен быть как минимум по пьяни, чтобы не вспоминать о нем. Чжань представляет себе пьяный первый раз Ибо с тем, кто груб и просто пользует его мальчика, и ему не нравится. Ему в принципе не нравятся картинки, где с Ибо кто-то, кто не он сам. Ибо проходит к его рабочему месту, достает из рюкзака сменные шорты. Те самые. Он их и сюда принес. — Тебе нравится целоваться? — с ходу спрашивает Ибо, устраивается на чужом стуле. Чжань застывает на пороге ванной. — Нравится… Почему ты… — удивляется он. Разве Ибо не понял это сам? — Что еще тебе нравится? — продолжает Ибо допрос. Чжань скидывает толстовку в стирку, прежде чем ответить. — Почему ты задаешь такие странные вопросы? Носки скидывает следом, надевает тапочки. — Мне интересно. Ибо светлеет, настроение подскакивает, хотя куда уж больше. — Это не относится к физике, хотя физика мне тоже нравится. — А попкорн ты любишь? — не отстает Ибо. — Да. Черничный, — кивает Чжань. Вопрос про попкорн кажется ему безобидным. — А в кино ты целовался? — Было дело, — так же кивает Чжань, доставая холодный чай и снеки из пакета. — А трахался в кинотеатре? — Нет. Секс в общественных местах смущает, — запинается Чжань. — Ибо! — тут же понимает, что попался на крючок. — А хотел бы? — Ибо ухмыляется, надувает большой пузырь из жвачки. — Нет, — краснеет Чжань. — Чжань-гэ нравятся девушки? — Ибо с ногами сидит на офисном стуле. Неизменно короткие шорты гипнотизируют Сяо Чжаня. — Ну, я встречался с девушкой, — Чжань все еще не понимает, почему продолжает отвечать на смущающие вопросы. Можно фильм предложить посмотреть. — Это отличается от того, как с парнем? — Ибо дразнящее растягивает языком жвачку. — Очень, — нехотя признается Чжань. — Меня назвали похожим на девчонку, — не обременено совестью врет Ибо. — Бред, — фыркает Чжань. — Ты не похож на девчонку. — Мои ноги слишком худые и бледные. Ибо вытягивает «слишком худые и бледные» ноги и закидывает на стол. — Ничего не слишком, — хмурится Чжань. Его взгляд прикован к четким изгибам. — Они кривые, как у некрасивой девчонки, — Ибо закидывает одну на другую. — Ничего не кривые! — Чжань зол. Какой идиот мог наговорить такой бред? — Если бы я был девчонкой, их нельзя было бы показывать, — Ибо разводит их пошире, кладет ладони на внутреннюю часть бедер. Чжань зависает, когда Ибо гладит свои бедра. Он никак не может забыть каковы они на ощупь. — Если бы ты был девчонкой, тебя бы уже изнасиловали, — признает Чжань. Хотя умалчивает о том, что сам бы первым был в очереди. — То есть у меня красивые ноги, Чжань-гэ? — не заинтересованно спрашивает Ибо. — К-конечно, — кивает Чжань. Его мозг уже давно уплыл за пределы владений здравого смысла, а чувство самосохранения корчится в муках призрачного болота, в которое затягивают его фантазии с ногами Ибо. — И тебе они нравятся? — продолжает Ибо. Его руки не перестают поглаживать оголенные участки кожи. — Д-да, — подписывает себе приговор Чжань. — Отлично. Спасибо, Чжань-гэ, ты утешил меня. Ибо садится с прямой спиной, совсем как примерный ученик, а Чжаню хочется закричать, чтобы он вернулся в прежнюю позу и дал подрочить на себя прямо сейчас. — Может, фильм посмотрим? — Ибо не отрывается от телефона. Скачки его настроения бьют по Сяо Чжаню тяжелым молотом. Он тут значит весь извелся, как бы диди было комфортнее, а этот тролль издевается без зазрения совести. — Посмотрим, — отвечает резко. Ноут достает с тумбочки, долго ищет зарядку. Только до фильма не доходит. Ибо хочет посмотреть с ним вырезки из какого-то порно, они у него на телефоне. Чжань категорически отказывается, у него порно тут прямо в комнате сидит, на незнакомых сношающихся персонажей он смотреть не любит. Ибо от такого сказанного вслух расцветает. Сползает на пол, толкает своего гэ на кровать, сам седлает его бедра. — Хочу смотреть только на Чжань-гэ. От этой фразы все недовольство улетучивается, остается лишь свобода личной комнаты и полное желание подчиниться низменному. Они раздеваются, Ибо высыпает из рюкзака все, что купил. Тут на секс-марафон двухнедельный, не меньше. Чжань хихикает. Они это использовать будут долго и не один раз. Он выпускает тяжелый стон от собственных мыслей. Не один раз. — Я хочу сам, — сообщает Ибо. Гладит руками по груди Чжаня, на пробу царапает плечо, посмотреть, какой след останется. — Где ты чувствительный? — открыто спрашивает, следуя совету Хайлина, лучше спросить прямо, чем тратить время на долгие поиски. Успеется еще, а первый раз хочется запомнить не как отстой и поиски куда бы поцеловать. — Везде, — вздыхает Чжань. Откидывается на подушки поудобнее, негласное согласие отдать инициативу Ибо. — Здесь? — Ибо со смехом тычет в бок. — Немного выше. Здесь, — Чжань переводит его руку между третьим и четвертым ребром. — И щекотно. Кажется, признаваться в слабостях становится много легче. Ибо целует между третьим и четвертым ребром. Пробует провести языком. — А щекотки ты боишься? — прямо в кожу говорит, но Чжань прекрасно слышит. — Да, — опять вздыхает. — А я не боюсь, — хихикает Ибо. Дотягивается повыше, чтобы в губы клюнуть. Алгоритм дальнейших действий складывается в голове сам из всей полученной информации. Ибо выдавливает капельку геля на подушечки пальцев и обводит ими соски Чжань-гэ поочередно. Водит мягко, ласкающими движениями, Чжань откликается новым вздохом. — Где еще чувствительный? — спрашивает Ибо, считывая его реакцию на ласки. — Здесь, — Чжань хватается пальцами за мочки ушей. — То есть ты дергаешься, когда я тебя там целую, не потому что тебе не нравится? — Ибо наклоняется обвести затвердевший сосок языком. — Не потому… — Чжань закусывает губу. — А здесь нравится? — Ибо легонько дует на влажный сосок. — Нравится, — дергается Чжань. Ибо самому нравится, как реагирует Чжань-гэ на его действия. Спрашивать напрямую было действительно умным решением. — Гэ, а здесь? — спрашивает Ибо, целуя в живот. Щекочет пальцами темную поросль на нем. — Нет, — у него вырывается смешок. — А здесь? — Ибо целует ниже и левее, там, где начинаются тазобедренные косточки. — Да-а, — дергается Чжань. — Здесь да. Ибо кусает выступающую косточку, чем вызывает волну дрожи. Гель нагревается, небольшого количества хватает, чтобы грудь Сяо Чжаня стала чувствительнее в разы и начала улавливать малейшее движение воздуха, сам он попросту не утерпел и сжал сосок собственными пальцами. — Где еще, гэ? — не унимается Ибо. Чжань, горящий в нарастающей агонии, лишь стонет в ответ. — Гэ, где еще? — повторяет Ибо. Проводит языком по кромке боксеров. Когда только штаны на нем успел расстегнуть? — Там, — шепчет сухим голосом Чжань. — Здесь? — Ибо поднимается повыше сам и накрывает ладонью его вставший член. Там тоже, хочется крикнуть, но слова застревают в горле. Чжань покрепче сдавливает собственный сосок и стонет, как во всем известном кино. — Гэ, здесь? — шепчет в чувствительное ухо Ибо. Сжимает член через белье. Чжань не может произносить членораздельные звуки, он кивает, закатывает глаза и тянется бедрами навстречу. Все его естество напоминает оголенные провода, которые искрят к тому же. Ибо целует глубоко и влажно, пробует на своем гэгэ все, чему научился за их короткие практики. Чжань закидывает руки ему на плечи, сжимает крепко, хочет ближе, больше, слаще. Ибо больно кусает его за губу — единственный способ взять паузу. — Где еще? Чжаня уже раздражает этот вопрос. Он ведь достаточно мест показал, чтобы быть беззащитным перед Ибо в любой момент, но тому все мало. Этому настырному наглецу все секреты подавай. — Здесь, — страдальчески выдает Чжань, показывая на внутренний сгиб локтя. Там кожа тонкая, нежная. Сяо Чжань ловит падающие звезды от прикосновений к ней. И Ибо не замедлительно этим пользуется — притягивает руку к себе, губами впивается. Чжань вскрикивает сначала, затем начинает стонать на все лады — вообще все. Ибо от радости сносит голову напрочь. Он закладывает руки гэгэ повыше, устраивается между его разведенных ног и наступает со всех сторон. Губами в подбородок, в скулу, в переносицу, задевает зубами шею, вгрызается в мочку уха — все что угодно, чтобы Чжань не прекращал издавать волшебные звуки. — Я хочу тут, — сообщает на полном серьезе, пока Чжань пытается не рассыпаться в пепел. Он совсем не понимает это «тут»‎, а когда понимает, становится поздно. Никто и никогда не целовал его родинки, никогда не считал благоговейно, как это делает Ибо. Тот дразнит их кончиком языка, целует поочередно, считает вслух. Только на пятой сбивается, смеется и снова начинает считать. Снова начинает с тех, что под подбородком, ведет к той, что под губой, самой дразнящей из всех, уходит на переносицу, оттуда к крохотной, почти невидимой под глазом, от нее к ушку. Глаза Сяо Чжаня наполняются влагой, он ведь сам считает свои родинки несовершенством кожи, а сейчас их возводят на пьедестал. — Ибо… уши… — стонет Чжань почти сорванным голосом. Легкие горят, ребра их сжимают так крепко, что выдавливают весь воздух. Ибо злорадно втягивает чувствительную мочку в рот и посасывает с громким звуком. Чжань считает декорации, думает о дурацкой философии и последнем экзамене, о новых графических планшетах, представляет самых уродливых земноводных, чтобы не кончить позорно в трусы. Ибо же злорадно терзает беззащитную кожу зубами, трется об его член своим. Чжань уже думает, что готов отпустить это все, гори оно синим пламенем, как пытка прекращается, даже обидно становится. Но Ибо отвлекается на секунду, чтобы стащить с него боксеры. Укладывается поудобней, чтобы пытку продолжить. Теперь это на самом деле пытка, потому что неопытный Ибо в состоянии заглотить только головку, дальше протолкнуть не выходит, ему больно, неудобно и начинает тошнить. Зато облизывать и посасывать головку ему самое то, но для Сяо Чжаня это кромешный ад. Хочется глубже, хочется больше, хочется быстрее. Он комкает руками простыни, упирается пятками, пытается сам достать до той самой отметки, когда наступит хорошо. Не выходит. Ибо, конечно, старается, выходит лучше, чем в прошлый раз, только все равно до оргазма не хватает какого-то мизера. — Бо-ди, — выдыхает Чжань. Тянет его за плечо к себе, чтобы вовлечь в поцелуй. Ибо укладывается на бок рядом, позволяя Чжаню довести себя до оргазма самому. Они целуются не очень опрятно, Ибо нависает над ним, пока Чжань надрачивает себе. Он кончает с глухим стоном, пачкает пальцы, собственный пах, попадает на бедра. — Дай мне, — серьезно говорит Ибо. Хоть до оргазма довести не смог, но все по мелочи он ведь может. С такой мыслью облизывает испачканные пальцы Чжаня, глубоко запихивая их себе в рот. — Это не обязательно, — улыбается Чжань. Скрывать, как ему это нравится, не выходит. Ибо вылизывает еще и ладонь, собирается приступить ниже, как его опрокидывают на спину. — Моя очередь, — продолжает улыбаться Чжань. Стаскивает с Ибо белье, чтобы отшвырнуть подальше. Трепетно гладит вставший член подростка — тот красивый, тонкий и длинный. Чжань примеряется, облизывает сбоку на пробу, кладет головку себе на язык. Ибо заходится вздохами. Что-то там бессвязно материт, а может кого-то, Чжань уже не слышит. Он медленно заглатывает его член, пока носом не тычется в пах. С громким звуком выпускает, чтобы пальцами продолжить ласку. — Бля, гэ, — хрипит Ибо. Он хватается за волосы Чжаня, инстинктивно тянет его обратно. Чжань с удовольствием открывает рот снова. Ибо кажется, что весь его мир сузился до влажных губ Чжань-гэ, что Чжань-гэ и его губы — единственная причина оставаться в своем уме, и она же единственная прощаться с рассудком. Чжань сосет со всем рвением, втягивает щеки, прикладывает весь свой небольшой опыт. Пока Ибо стонет от получаемого удовольствия, Чжань переходит пальцами в святая святых, гладит под мошонкой, смоченные слюной пальцы дразнят сокровенный вход. Ибо, раздираемый удовольствием, не сразу замечает вторжение, все ощущения балансируют на грани, поэтому когда он понимает, что Чжань его пытался немного растянуть, то оргазм уже отступает. Хотя грозит вернуться, когда перед ним предстает лицо гэгэ, испачканное в его сперме. Чжань довольно облизывается и тянется за поцелуем. У Ибо даже мысли не возникает не ответить. Чжань снова возбужден и теперь действительно готов идти до конца. Ибо по инструкции друзей дома подготовился, но и тут отдает себя в опытные руки гэгэ. Чжань терпеливо растягивает его, завлекает в поцелуи, которые становятся все развязней. Укладывает Ибо на бок, тот коленки сжимает одну к другой, совсем как в детстве. Чжань достаточно его смазал, сейчас больше главенствует желание отвлечь Ибо. Подросток недоверчиво косится, не поворачивая головы, хотя уже согласился и назад отступать не собирается. Но действие оргазма кончилось, и теперь ему начинает становится зябко. Чжань переплетает их пальцы, прежде чем начать попытку вторжения. Ибо больно, очень больно. Его раздирает на части, от противоречивых ощущений в том числе. Чжань на правах более опытного все берет на себя: гладит хрупкую поясницу, крепко придерживая за бедра, толкается медленно, а сейчас и вовсе останавливается, дает к себе привыкнуть. Ибо смотрит в потолок остекленевшим взглядом. Все его радужные ожидания смыло мощной волной разочарования, кто вообще придумал говорить, что секс — это круто. Как вообще им заниматься, если ты не извращенец. Почему все так классно начинается, а потом возникает это? Волшебные пальцы Сяо Чжаня творят волшебство незаметно — он массирует горящую кожу Ибо, гладит и беспрестанно что-то шепчет. А потом и вовсе притягивает его руку и сцеловывает все мурашки. Ибо, затаив дыхание, смотрит, как Чжань проходится губами от его запястья к основанию пальцев. Как поцелуи прекрасного Чжань-гэ вытесняют все негативные мысли из его головы. В животе теплеет. — Самый красивый, Бо-ди, — улыбается Чжань. Целует каждый палец отдельно и дает худой ладони накрыть свое лицо. Ибо всхлипывает. Что-нибудь вразумительное выдать, да и не очень, не получается. Чжань толкается вперед снова и теперь на каждый толчок вбирает в рот по пальцу. На каждый последующий ласкает их языком. Ибо всхлипывает опять, слезы скатываются в уши. Чжань переплетает с ним пальцы, когда оказывается в нем целиком, вымученно улыбается, но держится изо всех сил, чтобы Ибо и к такому положению привык. Ибо вытирает глаза свободной рукой. Ну, наверное, в пресловутом сексе удовольствие делится: тот, кто сверху, получает свое, когда трахает, а тот, кто снизу, терпит и свое получает из вот таких мелких ласк. Ибо не успевает додумать мысль, потому что Чжань чуть меняет угол и толкается резче, чем двигался до этого, у Ибо простреливает от поясницы до макушки. Он выгибается в дугу, пальцами цепляется за пальцы Чжаня. — Чжань-гэ… — ошалело скулит он. — Сделай… сделай так еще. Чжань улыбается улыбкой приговоренного к смерти, для него уже тяжело сдерживаться и не начать двигаться так, как хочется. Потому что Ибо хочется неимоверно, очень жестко и желательно очень глубоко. Чжань подтягивает его колени повыше, Ибо складывается в позу эмбриона при таком раскладе. Чжань все еще держит его руку одной своей, хотя это неудобно, а второй придерживает за бедра. Завороженно смотрит, как его член входит в неопытного Ибо, исчезает в нем и появляется снова. Чжань снова медленно двигается, то ли сам себя наказывая, то ли давая Ибо возможность вскочить и убежать, но все приводит к тому, что у него в груди все органы горят в лихорадке, а Ибо начинает нетерпеливо ерзать. Чжань разворачивает его на спину, укладывается в самую лучшую — миссионерскую — позу, и вторжение продолжается в более удобном ключе. Ибо не знает куда деть ноги, куда деть руки, куда деть себя самого. Что ему вообще делать. Те, кто снизу, всегда просто лежат и дают «‎верхним»‎ взять и сделать все самим? Нет, конечно он видел, как занимаются сексом гетные пары, но, может, у парней все по-другому? Да и перед Чжань-гэ сделать какую-нибудь глупость не хочется. Ибо боится, что Чжань-гэ может больше его не захотеть. Чжань задирает его руки над головой, к кровати прижимает крепко, тут уже все десять пальцев переплетает. — Обними меня ногами, — говорит он Ибо. В нос целует, ободряюще, наверно, но для Ибо любая ласка сейчас — утешение. Сигнал, что все не так плохо. Он не так плох. Ибо цепляется ногами изо всех сил. — Бо-ди, полегче, — глухо смеется Чжань. Помогает себе рукой и снова входит. Ибо ловит себя на том, что мелко постанывает, боль между половинок не проходит, но к ней примешивается тепло Чжань-гэ, лежащего сверху, его поцелуи и легкий шепот. Ибо нравится, что гэгэ что-то там шепчет. Слов не разобрать, но гэ ласковый, тон его голоса гонит страхи Ибо прочь. — Гэ, подожди. Больно, — Ибо просит передышку. И Чжань ее дает. Он без слов останавливается, целует маленькие несовершенства кожи на подбородке, водит языком по мокрым от слез щекам. — Гэ, поцелуй, — просит Ибо. Ласки Чжань-гэ приводят его в привычное состояние — хочется еще и много-много. Чжань целует совершенно целомудренно, давая Ибо самому взять инициативу. Тот хватает своего гэ за голову, чтобы прижать потеснее, и целует так самозабвенно, что не замечает, как Чжань снова двигается. Замечает, когда низкий стон заставляет прерваться. Это он только что стонал? — Гэ? — скулит Ибо. — Да, малыш. Все хорошо. Ибо на секундочку прикрывает глаза, чтобы прислушаться к ощущениям, которые смешались в странный коктейль. Дискомфорт уходит на второй план, боль притупляется, внизу живота разворачивается горячая спираль, от которой хочется выть, ерзать и просить что-нибудь с ней сделать. И Чжань делает — входит в стабильный ритм, и амплитуда его колебаний выбивает из Ибо любые мысли. Все его страхи, опасения и сомнения мигрируют в область поясницы, чтобы слиться с мурашками и сотнями иголочек вонзаться под кожу при каждом движении гэгэ. Ибо царапает короткими ногтями плечи Чжаня, несет бессвязную чушь, всхлипывает, но уже от приятности получаемых ощущений. — Чжань-гэ, — истошно хрипит он сорванным голосом. Превращается в маленький комок нервов, который подожгли и бросили в пороховую бочку. Он кончает в мелких конвульсиях, весь сжимаясь и содрогаясь. Ощущение все еще странное, но такое… крутое. — Чжань-гэ, — мычит Ибо, обессилено валяясь перед ним. Чжань все понимает, ласково целует в лоб, от чего Ибо резко распахивает глаза. Он кончил раньше гэ, выходит единственный, кто получил удовольствие. Ему так стыдно, страх возвращается с новой силой. — Прости, Бо-ди, — мучительно говорит Чжань. — Больше не могу. Тут Ибо разворачивают на живот, стаскивают коленками на пол и входят уже грубо. Ибо вскрикивает, скорее от неожиданности, успевает руками схватиться за простыню. Он пытается посмотреть себе за спину, но выходит плохо. Чжань давит рукой ему на поясницу, заставляя прогнуться, сжимает маленькие ягодицы и срывается на бешенный ритм. Ибо ничком лежит на кровати, изо всех сил стараясь не скатиться вниз. Нега, которая оставалась после оргазма, сгущается снова, обволакивает теплой волной. Ибо начинает подмахивать движениям своего гэ и вскоре понимает, как приятно себя чувствует и как крышесносно ощущает, как Чжань получает удовольствие, трахая его. Чжань хрипит у него над ухом, приложившись грудью к спине, снова шепчет что-то непонятное, но Ибо так хорошо. Чжань накрывает его руку своей, снова переплетает пальцы. Здравый смысл обоих выходит из берегов. Чжань двигается на пределе своих возможностей, каждый толчок отдается где-то внутри, под ребрами собственные демоны устраивают пожар. Он кусает Ибо за плечо, истязает тонкую кожу зубами. Вопиющее предощущение желанной сладкой неги накрывает по плечи. Стоны Ибо превращают весь окружающий мир в цветную рекурсию. За секунду до оргазма Чжань понимает, что безрассудно влюблен в подростка и решительно зависим от него. И от того, что подросток Ибо ему дарит. А дарит он многое, как минимум незыблемое чувство окончательного принятия своих желаний, например. Все мысли об абсурдности такого положения разглаживают обоюдные стоны. Чжань любовно поглаживает покрасневшие ягодицы Ибо и слышит его запыхавшийся голос: — Коленки болят. — Прости, — так же задыхается Чжань Они чудом переползают на кровать, где отказываются разъединяться, будь что будет. Чжань, возможно, в будущем стал бы конформистом перед традициями и общественным мнением, не встреть Ибо сейчас и не пересмотри некоторые взгляды, да будучи честным перед самим собой, стоит признать, что он бы снова попробовал встречаться с девушкой. — Мне понравился какао, который мы пили, — шепчет Ибо в район его шеи. — Да, мне тоже. Хочешь еще? — Хочу. Такое негласное «‎было хорошо» в боязни разрушить тепло момента, такое обнадеживающее «хочу с тобой», и такое же обоюдно правильное согласие для всех последующих. Утром Ибо просыпается первым, долго смотрит, как подрагивают ресницы Чжань-гэ от дыхания. Улавливает, когда тот уже не спит, но все еще не открывает глаза. — У тебя «Марсианин» на тумбочке, — посмеивается Ибо. Чжань приоткрывает один глаз. — Ты что, пометки прямо в книге делал? — Ибо уже не может сдержать рвущийся наружу смех. — Текстовым маркером, — хмурится Чжань. Что в этом такого. Он физик, он не мог удержаться. Ибо смеется в голос. Они договариваются встретиться после консультации Чжаня к экзамену, Ибо как раз успеет показаться дома, переодеться и вернуться ждать в университетский сквер. Чжань как раз забирает свои конспекты у друга, когда Ибо приходит. Друзья подшучивают, что он рано убежал с фестиваля и появился сегодня с красочным таким засосом под подбородком. Всем срочно нужно познакомиться с ненасытной девушкой прекрасного Чжань-Чжаня. — Чжань-гэ мой. И у нас грязный секс, — твердо оповещает всех Ибо. Чжань закатывает глаза. Этот подросток неисправим.