Смех, грех и провокация

На самом деле Сяо Чжань хочет иметь личный вертолет, маленький такой, на одного. Сел в него и прилетел в нужное место, раз уж машина времени ему не светит. Но он студент, который обеспечивает сам себя, а в его финансовых планах не значится покупка чего-то дороже, чем новый профессиональный графический планшет. Чжань копит на него еще с первых подработок и, возможно, совсем скоро сможет себе позволить. Проучится еще два курса, перейдет в дизайнеры игр, наконец заживет только любимым делом. Прощай, подработки; прощай, физика; прощай, Ван Ибо. На этой ноте Чжань закусывает губу: прощаться с Ван Ибо не хочется, отнюдь. Юй Бинь толкает его локтем, потому что они в разгаре семинара по философии, а Чжань завис так, что преподаватель косится очень недобро. — Сделай очень задумчивое лицо, — шепчет друг, когда Чжань утыкается в название прошлой лекции. Кант. Чудно. Вот только высшего принципа нравственности ему прямо сейчас не хватало для полного ощущения собственной никчемности. Сяо Чжань — человек-оркестр. Он берется за любую возможность заработать, улыбается направо и налево, а маленькие круассаны хранит на случай, если даже плечо друга не спасет. В этот раз он раскрашивает декорации для сладкой палатки на фестиваль, но никак не может отвертеться от еще одной фотосессии для этой же палатки. Девочки с журфака обещают распечатать его в полный рост как стойку, чтобы поставить у прилавка. Можешь пригласить на фестиваль свою девушку, мы расхвалим тебя от макушки до пят. Сяо Чжаню некого пригласить на фестиваль, но хвалят его все вокруг независимо от фестивалей — он человек-оркестр, у него самые яркие улыбки и безотказные руки. Сегодня с утра ему выпадает еще один шанс испытать свою выносливость и общий коэффициент времени без сна — однокурсник предлагает в аренду свою машину в обмен на то, чтобы Чжань позанимался с его сестрой физикой. У нее скоро контрольная в школе, если она получит еще один неуд, то будет в списках на отчисление. Всего пара занятий, уверяет друг. Чжань уже на пределе своих возможностей, уголки его глаз постоянно красные, а голова перманентно свинцовая, он периодически спит по десять минут в автобусе, пока едет в дом семьи Ван, но отказаться попользоваться машиной в свое одиночное удовольствие себе не может. В конечном итоге у него два нерадивых ученика, куча декораций для фестиваля и еще фотосет. Чжань абсолютно точно может сказать, что не любит фотографироваться. Ибо мнется на пороге гостиной, не зная как начать. Но дело того стоит, а бунтарский дух не умеет ходить вокруг да около. — Мам, можно мне твою карточку? — засовывает руки в широкие карманы за незнанием куда их деть. — Зачем она тебе? — женщина подозрительно осматривает своего ребенка, которого, кажется, подменили. — Я хочу пошопиться. Одежда, мам, — Ибо непривычно неловко. — Ты же совсем недавно покупал? — в принципе, она отказывает тоном. — Мам, пожалуйста. Мне… надо. Она смотрит и не узнает своего сына, обычно Ибо канючит или закатывает сцену, когда по его мнению его гардеробу нужно пополнение. Что-то подсказывает ей, что нельзя так потакать всем его желаниям, с другой стороны, ее интуиция хочет посмотреть на развитие сюжета. Ибо еще больше впадает в уныние. Он запихивает всю по десятому кругу сваленную одежду в шкаф обратно, надевает наушники и до самого ужина не встает с кровати. Жизнь — дерьмо. Утром мама кладет рядом с его завтраком свою банковскую карту. — Я надеюсь на твое благоразумие, — говорит она, внимательно смотря на сына фирменным взглядом. Этот взгляд у них один на двоих, и они удачно практикуют его на окружающих, только мама забывает, что друг на друга они не действуют. Но Ибо серьезен, он с улыбкой кивает — здесь торжественное обещание не уходить в минус. После уроков он караулит Уханя на школьном крыльце. — Я тебя ждал, — выхватывает его из толпы. — Зачем? — удивляется тот. Он Ибо не интересен, Ибо ясно дал это понять, а больше что от него может быть нужно? — Я хочу гардероб сменить, — Ибо прокашливается. — Зачем? — опять спрашивает Ухань. — Хочу в другом стиле быть, — отмахивается Ибо. — Тебя так на него торкнуло? — понимающе хмыкает Ухань. Как тут не понять, когда все на лице написано жирным шрифтом. Ибо не видит смысла отрицать. — А мне за это что? — быстро все берет в свои руки ушлый Ухань. — Стрип-пластика, пол-дэнс, боди-баланс, — перечисляет Ибо. — Ты крутишь на шесте? — Ухань не может скрыть восхищения. — Не я, мой преподаватель. Могу с ним поговорить о тебе. — Хочу! — загорается Ухань. Тут же, не теряя время, хватает Ибо за руку и тащит в торговый центр у черта на рогах. — Цены нормальные и выбор, — поясняет Ухань. Он таскает Ибо целый день из одного магазина в другой. Потом вообще заталкивает в парикмахерскую. — Ты на брошенного щенка похож, — Ухань тыкает наманикюренным пальчиком в зеркало. — А надо чтобы на гламурную собачку. Хайлин сказал, твоя принцесса десять из десяти. Ибо насупленно рассматривает мыски идеально вымытых кед. Скорее сто из десяти. Так увлекается собственной мыслью, что не замечает, как из него вытянули и эту подробность. Он ведь не рассказывал о Чжань-гэ ничего этим озабоченным. Ибо тратит весь лимит на маминой карте, но, когда приходит домой, мама просто охает. Ее шалопай сын, еще вчера выглядящий, как бездомный, сегодня похож на корейского айдола. — Мам, ну как? — чешет затылок новоиспеченный айдол. — Дорогой, — женщина улыбается. Складывает руки, как все мамочки, когда великовозрастные дети их умиляют. На Ибо мягкий фиолетовый джемпер, как модно говорить, он на удивление по размеру, немного свободен, но рукава заканчиваются там, где надо, а не где-то на полу. Черные джинсы с множеством молний на десятке карманов тоже ровно по размеру. А ноги у ее ребенка действительно что надо, эти бесформенные мешковатые вещи скрывали складного подростка. — Тебе очень идет, — она аккуратно подбирает слова. — Сынок, ты куда-то собираешься? Мама Ван делает вид, что это просто праздное любопытство любой среднестатистической матери. — Нет. Я подумал, — Ибо мнется. — Я подумал, что… ну… мне так пойдет. Друг сказал, хорошо. — Очень хорошо, — она кивает. — Ты с другом ходил? — Да. Это он помог мне все купить. Ну и, знаешь… Ибо показывает на свою голову, хаотично взмахнув руками. Его всегда лохматые вихры сейчас подстрижены по скулы и гладко уложены, обрамляя маленькое лицо, отчего оно выглядит более выразительно. В ухе красуется серебряный гвоздик. Мама Ван считает нужным опустить, что сын проколол ухо. Ей нравятся изменения, которые он провел, и она думает, для них обязательно есть веская причина. О чем и сообщает мужу вечером. Иногда мамы такие проницательные. — Наш сын встретил девушку, — говорит она, когда Ибо уходит к себе. — Кого? — спрашивает отец, который тоже немало потрясен изменениями во внешности подростка. — Не знаю, он не сказал. Но ходил сегодня за покупками с другом… Женщина делает многозначительную паузу. — И этот друг сказал, что ему идет. — Мальчик растет, хехе, — улыбается мужчина. Ибо плевать на девчонок, единственный, кого он хочет поразить — это Сяо Чжань. Он приходит к нему в универ и ищет в толпе студентов в сквере. Юй Бинь сказал, что в это время они сидят на улице, пока тепло. И правда, в кучке парней Ибо замечает своего гэ. Тот ест маленькие круасанчики из цветного пакета, пока остальные хохочут, как ненормальные. Чжань пинает шутливо ногой рядом стоящего парня. — Эй, я оскорблен в лучших чувствах, — ржет тот. — Чжань-Чжань, ты такой милый, не хотел бы ты прийти позаниматься со мной? И моей соседкой, — слышит Ибо, когда подходит к ним ближе. — А потом и со всеми у нас на этаже, — подхватывает другой парень. Он произносит приторным голоском, явно подражая женскому. — Да иди ты, — отмахивается со смехом Чжань. — Наш Чжань-Чжань слишком порядочный и очень занятой, — подвывает на заднем плане кто-то еще. На слове слишком «порядочный» сам Чжань натянуто улыбается. — Чжань-гэ мой. И у нас грязный секс, — выпаливает Ибо, остановившись за ними. Чжань замирает как вкопанный. Воинственный вид Ибо смешит парней так, что они сгибаются пополам. — Юй Бинь, твой брат такой шутник, — хохочет Цзяхен. — Привет, Ибо. Ибо обидно. Почему они не верят? Мысль повисает в воздухе, потому что Сяо Чжань пихает пакет с круассанами Юй Биню, чтобы за шкирку утащить Ибо подальше от гогочущей толпы. Мало ему насмешек с девчонками, не хватало теперь педофилом прослыть. Он заталкивает этого шутника в подъехавший автобус, грубо прижимая собственным телом к окну. Ибо хочется задушить как никогда, но всю дорогу они молчат, хотя мелкий пакостник обиженно дует без того пухлые губы. Сяо Чжаню начинает казаться, что он с радостью променял бы вертолет, планшет и машину времени на грин-карт или амнезию. — Придумай другое вознаграждение! — заявляет Ибо, как только они заходят в комнату. Сяо Чжань совсем не в настроении, он собирается отчитать его за отвратительное поведение, но с ходу получает самого Ибо себе на шею. — Поцелуи — прошлый век. Хочу новое вознаграждение, — требует Ибо. Он держит шею Чжаня в стальных тисках. — Хорошо? — вздыхает Чжань. Он хотел попозже об этом сказать, но можно и сейчас. В конечном итоге им осталось не так много занятий, из которых Сяо Чжань должен выйти не просто живым и в своем уме, но неплохо бы победителем тоже. — Репетиционный тест, если ты его сдашь на балл не ниже среднего, получишь кое-что. — Ты разденешься? — глаза Ибо загораются, как горячие угли. Чжань согласно кивает, закусывает мягкую губу. — Скрестим шпаги. Хочешь? — Хочу! — Ибо сглатывает в предвкушении. Он, конечно, слышал, что некоторые его друзья практикуют частенько, но сам отказывался. Ему в принципе раньше было не интересно. Да и подрочить он может себе сам, не больше двадцати минут, правда; все меняет знакомство с Сяо Чжанем. — Балл не ниже среднего, — напоминает Чжань. Он отцепляет от себя прилипалу, чтобы сесть за стол и линчевать себя за свои же гениальные идеи. — Давай аванс, — нагло шепчет ему в ухо мгновенно появившийся за спиной Ибо. — Не заслужил, — Чжань поджимает губы. — Всего один, — не унимается Ибо. Ему нещадно хочется поцеловать Чжаня, хотя бы просто в губы, без языка. Но Чжань упорно не соглашается. — Да бля, гэ, ты поцелуй зажал, — дуется Ибо. — Нет, — категоричен Чжань. Но Ибо проворнее, он впивается ему в губы в тот момент, когда Чжань говорит. Окончание переходит в горловой звук и передается уже в рот хитрецу. — Вкусный, гэгэ, — ухмыляется Ибо, пока Чжань пытается остановить бешено бьющееся сердце. — Будешь так себя вести — отменю систему награждений, — угрожает Чжань. В душе он понимает, что эта треклятая система — единственный способ воздействовать на упрямого Ибо. Тот недовольно бурчит все занятие, а в самом конце буравит репетитора хмурым взглядом. — Что? — не сдерживается Чжань. — Ты такой упрямый, — выплевывает Ибо. Чжань давится от смеха, это кто еще из них упрямый. Чжань просто оберегает свою честь и ментальное здоровье, которое знатно пошатнулось за последний месяц. Он собирается уходить, но его останавливает звонок телефона. — Оппа, у меня не получается, — сходу раздается в трубке, только он поднимает вызов. — Что именно? — вздыхает Чжань. Садится обратно на стул, жестом показав Ибо не шуметь. — Ничего не получается. Оппа должен проверить. Объяснишь мне? — канючит сестра его однокурсника. Именно она звонит в пятницу вечером сообщить, что все нервы, потраченные на нее, идут прахом. — Сфотографируй и пришли мне. Я сейчас посмотрю, — вздыхает Сяо Чжань. Петлю сам надел, сам выкручивайся. Минуты не проходит, как телефон загорается снова, оповещая о новом сообщении. На фотографии кривая композиция, по мнению фотографа и дизайнера — большую ее часть занимают девичьи ноги в короткой юбке с не слишком удачного ракурса,край стола в плохом освещении, на столе лежит тетрадь в каракулях. Чжань даже очки надевает, линзы-то снял уже. Пытается максимально приблизить, переписывает на чистый лист, что она там нацарапала. Увлекается настолько, что совершенно не замечает Ибо, который стоит над его плечом. Тот вдруг протягивает руку и сужает масштаб фото, на экране снова появляются оголенные ножки. — Ты подружку по секс-переписке завел? Ролевая с физикой? Ты настолько двинутый на ней? — зубоскалит Ибо. Терновые кусты в животе больно скручивают все органы, он еле сдерживается, чтобы не разбить чужой телефон. — Нет, — устало говорит Сяо Чжань. — Это сестра моего друга, ей я тоже помогаю с учебой. — Ты фетишируешь на всяких аниме-девочек? — Ибо сжимает его за плечо. Он прекрасно слышал слащавое «оппа» из динамика Чжань-гэ. — Она из Кореи, — отмахивается Чжань, для него важнее сейчас поскорее ответить девочке, иначе от него не отстанут даже в субботу. Говорить, что девочки ему не нравятся лет с шестнадцати вовсе не хочется. — Тебе нравятся ее ноги? — допрашивает Ибо. — Нет, — честно отвечает Чжань. Поднимает взгляд на хмурого подростка, чтобы показать, нет, не врет, не нравятся ему женские ноги. — Она красивая? — Ибо попросту не может остановиться, но и остановить себя не даст. — Не знаю, — Чжань откладывает очки на стол. — Я не рассматривал. — А меня рассматривал? — Ибо внимательно щурится. — Нет, — врет Чжань, но пальцы предательски сжимаются. — Я красивый? — допытывается Ибо. Губы подрагивают в предвкушении. — Не знаю, — Сяо Чжань отворачивается, чтобы не смотреть на него. Ибо ловкий как обезьянка, шустро протискивается между столом и своим гэ, залезает к нему на колени, чтобы точно не отвертелся, и кладет ладони на его щеки. — Чжань-гэ красивый. А я? — к надежде в глазах примешивается что-то дьявольское. — Наверно, — Чжань кусает кончик языка. Внутри все переворачивается, кончики пальцев холодеют. Ибо заговорщицки улыбается, наклоняется к нему как в фильмах для романтичных девчонок. — Ибо, а-Чжань, вы закончили? — слышится голос мамы Ван, которая поднимается по лестнице. Ибо ловкий как обезьянка, так резко выпрыгивает с колен своего гэ, что тот почти сваливается на пол вместе со стулом. Когда мама Ван входит, мальчики собирают разбросанные по земле листки бумаги. — Да-да, уже все, — нервно говорит Чжань. Он без очков чуть щурится, улыбаться пытается, словно минуту назад они ничем таким порочным не занимались. Если подумать, то ведь не занимались же. Надо убраться из этого дома поскорее, пока бед не натворил. Мама Ван провожает его до порога, слишком радостно пытаясь обсудить с ним новый внешний вид Ибо. Сяо Чжань обсуждать категорически против, он почти силком заставил себя не думать о преображении своего ученика. Тремя днями позже Ибо сидит дома у Хайлина, они рубятся в его же приставку. У Ибо балл выше среднего по тесту. Он решил тот потолок, который нужен именно для нужного балла и сдал работу первым. У Ибо нет проблем с физикой, у него проблемы с мотивацией, но сейчас у него мотивация есть — у нее лучистые глаза и блядская родинка под губой. Чжань пишет, что снова запаздывает из-за фестиваля, мол, извинись за меня перед мамой. До Ибо доходит, что он как-то тоже не дома, заигрался. — Чжань-гэ, заберешь меня? Я у одноклассника, — он тут же звонит репетитору. — Конечно, только переоденусь. Скинь мне адрес. Ибо скидывает локацию и решает доиграть, пока есть время. Чжань ждет его подъезда, и любопытный Хайлин идет провожать Ибо. Ему хочется посмотреть на этого таинственного парня, от которого у Ибо отъехала крыша. — Ого! — щелкает он языком, когда видит Чжаня. Тот сидит в машине, разговаривая по телефону. Виден только профиль, но и по нему Хайлин сразу определяет: парень не промах. — Губу закатай, — шипит Ибо. — А он ничего так, — дразнится Хайлин, вытаскивая из пачки сигарету. Хмурый Чжань выходит из машины, ему совершенно не нравится, что у Ибо есть курящие друзья. Но те двое не смотрят на его сердитое лицо, они залипают на его километровых ногах и синхронно вздыхают. — Бля, такому и проиграть не стыдно, — выдает Хайлин, за что получает тычок от Ибо. — Губу закатай, пока я тебе ее не разбил, — злится Ибо. Это его Чжань-гэ, нечего на него глазеть. — Ибо. Я жду, — Чжань машет рукой и возвращается за руль. Это должно подействовать, он как воспитатель в детском саду — нельзя повторять дважды, дети должны слушаться с первого раза, иначе войдет в привычку и они просто перестанут воспринимать авторитетность воспитателя. Ибо салютует Хайлину и резво бежит до машины. Закидывает рюкзак на заднее сиденье, а сам усаживается к Чжаню на колени, распахнув водительскую дверь. Тот протестующе мычит, когда Ибо прижимается губами к губам. Ибо сжимает его бледную шею. Он этот поцелуй с пятницы хотел, Чжань-гэ не спасет даже армагеддон. — Что ты ел? — принюхивается, как только губы отрываются. — Зефирки. И какао, — мнется Чжань. Он же зубы не чистил после них. — Где? — не унимается Ибо. У него такой взгляд, что Чжань сам чувствует себя зефиркой. — В кофейне рядом с кампусом, — Чжань кусает многострадальные губы. — Вкусно. Тоже хочу, — Ибо почти требует, хотя в силу разбалованного характера нотки его интонаций просто не умеют звучать по другому. Чжань улыбается. — Хорошо-хорошо, гэгэ купит диди вкусный какао. И зефирки. — Сейчас? — Ибо губами находит мочку его уха. — М, в следующий раз? Чжаню совершенно не улыбается со стояком ехать в кофейню в получасе езды, чтобы потом снова ехать в дом семьи Ван. Он прикидывает, как сильно будет раздосадована мама семейства их опозданием, но все обходится. То ли потому что она готовит ужин и не до них, то ли изменившийся стиль сыночка благотворно влияет на нее в целом. Ибо хочет получить свое вознаграждение прямо сейчас, но отлично понимает, что слишком опасно — мама дома. — Когда я получу награду? — прямо спрашивает он. Его голубой пиджак летит на кровать бесформенной кучей. Сяо Чжань как раз рассматривает его черновики с репетиционного теста, выпавшие из сброшенного рюкзака. — У тебя ведь нет проблем с физикой? — задумчиво говорит он. На листах, подписанных именем Ибо, каракули, волны, линии, два человечка, планета и ни одного решения. — Нет, — Ибо не видит смысла скрывать. — Я на доске катаю, тут без физики сложно. Ибо смеется своей хитрости, провел же он Чжань-гэ. Чжань-гэ этому отвратительно не рад, он столько времени потратил по сути зря, а сколько нервов убил. Мог бы спокойно спать себе эти часы, вместо того чтобы быть раздираемым со всех сторон. — Ты зря потратил мое время, а я говорил, что очень занят, — Чжань пытается перенаправить свои ориентиры в этой ситуации и поймать новый фокус. Ибо насупленно смотрит на своего наставника. У них еще пара недель до конечного теста, а там обязанности Сяо Чжаня как репетитора закончатся. Он откроет в себе социофоба, закроется в комнате, чтобы посвятить драгоценному сну много-много замечательных часов, и станет снова тем самым Сяо Чжанем, которым был в начале семестра. А Ибо… Ибо нужно сдать этот тест. Чжань уже ввязался в это, ему надо довести до конца, но нужно ли уже так ответственно подходить к занятиям? Он скидывает неизменный кардиган на стол, по примеру Ибо, сам присаживается на край. — Иди сюда, — говорит он, расстегивая пару верхних пуговиц. Ибо подходит с опаской, вдруг ему сейчас влетит за обман. Но Чжань лишь притягивает его к себе, удобно устраивает между своих ног, заперев Ибо в замок. И целует. У Ибо губы сухие, немного потрескавшиеся от привычки кусать их, Чжань же всегда пользуется бальзамом. Ибо цепляется за ткань рубашки на плечах, дергает вниз, потому что Чжань выше него даже сидя на столе. Тянется сам, изо всех сил открывает рот. Чжань отрывается с улыбкой. — Хочешь прийти ко мне в общежитие? — произносит он на удивление слишком мягким голосом. Но Ибо некогда об этом думать, он увлечен мягкостью чужих губ, которых его только что лишили. Лихорадочно кивает в ответ. — Мой сосед уезжает на выходные домой, — Чжань водит кончиком языка по влажным после поцелуя губам. Ибо кажется, что его затягивает в воронку. — Да. Очень, — поспешно отвечает, боясь, что Чжань-гэ примет его молчание за отказ. Но Чжань-гэ прекрасно видит лихорадочный блеск в глазах своего диди и на удивление верно все толкует. Ему нравится такая реакция. — Я мог бы забрать тебя. Отпросить у мамы с ночевкой, — Чжань прикусывает губу зубами, тут же невинно улыбается. Ибо залипает на родинке на подбородке. — Да, гэ. Я хочу. Забери меня. Он тянется вперед, чтобы вновь поцеловать, но Чжань дергает головой в сторону. Ибо проходится губами по той самой родинке на подбородке. — Раз уж у тебя нет проблем с физикой, — Чжань стучит пальцем по носу. — Я думаю, нам пора прекратить занятия. Ты прекрасно справишься без меня. У Ибо все холодеет, ком в горле наливается тяжестью. — Нет, гэ. У меня ведь тест. Я не сдам без тебя. В принципе, это угроза. — Я говорил тебе, что очень занят и не высыпаюсь, — Сяо Чжань смотрит очень сурово. Нет того ласкового тона, нет мягкой улыбки. — Ты заставляешь волноваться свою маму, а меня — тратить драгоценное время. — Но ты ведь заработал на наших занятиях, — пожимает плечами Ибо. Тут сложно с этим поспорить, потраченное время репетитора оплачено сполна. — Да, но теперь ты можешь сам сдать свой тест. — Ты пригласил меня к себе! Ибо сжимает руки в кулаки, он растерян от того, как попал в ловушку, и совершенно не понимает, как выбраться, как заставить Чжань-гэ не бросать их занятия. — Хорошо, — Чжань делает многозначительную паузу. — Ты сдашь итоговый тест на высший балл, и мы пойдем на свидание. У Ибо загораются глаза, терновые кусты под ребрами цветут колкими цветами. — Но, гэ, это сложно, — дуется он. Лихорадочный блеск в его глазах меркнет от мысли, что он должен будет приложить немало усилий для высшего балла. — То есть ты не хочешь со мной на свидание? — Сяо Чжань находит тот самый рычаг, которым можно переворачивать мир Ван Ибо. Это он сам. — В нашей кофейне вкусный какао. И зефирки. Ибо почти пищит от испытуемого. Свидание с Чжань-гэ. Они могут даже пройтись по улице какой-нибудь, а лучше перед универом, чтобы все увидели их вместе. У Ибо под ключицами жидким золотом стекает предвкушение. Он все сделает, чтобы отвадить поклонников гэгэ. В субботний вечер Сяо Чжань сидит вместе с компанией, которую припахал замечательный студсовет, все же радует мысль, что не один он страдает. Притянутые к труду архитекторы шумные, веселые, они заставляют забыть на время о всех его заботах. Громко и похабно шутят, выпиливая каркас для декорации башен, парни с истфака раскрашивают по контурам, которые отметил Чжань. Ближе к девяти вечера вся работа наконец закончена, и поступает предложение собраться у архитекторов в комнате. Пицца, пиво — суббота. А спустя две бутылки пива прекрасный Сяо Чжань становится еще прекраснее, то есть захмелевшим и зардевшимся. Они сидят на полу в студенческой комнате, Юй Бинь дрыхнет где-то у него в ногах. На моменте, когда кто-то с истфака обещает познакомить их со своей самой классной девушкой, чтобы парни обзавидовались, телефон Чжаня сообщает о новом сообщении. Тот на автомате открывает и тут же жалеет об этом. Все выпитое этим вечером одновременно бьет в голову, этанол берет его мозг в оборот, а голову хочется обернуть чем-нибудь холодным — в сообщении Ибо присылает фото своих ног в излюбленных шортах. Сяо Чжань немножко пьян, вся его хваленая выдержка отправлена на отдых, он смотрит очень внимательно на экран смартфона и просто закрывает сообщение вместе с опасной картинкой. Надо выпить еще, может на сегодня она забудется. После спешного глотка картинка не только не забывается, она встает перед глаза в HD-качестве, потому что Сяо Чжань видел эти ноги и эти шорты вживую до фото. Сознание услужливо подкидывает, как Ибо любит сгибать коленки так, что они остро торчат. По ним очень хочется водить руками, согревать светлую кожу ладонью. Сяо Чжань открывает в себе пугающее чувство неприземленной реальности от собственных воспоминаний. Он с опаской смотрит на собственный карман брюк, пока остальные придумывают поиграть в «‎правду или действие», вот уж самый тривиальный студенческий вечер. Ровно через две минуты приходит еще одно фото. Оно почти такое же, только с задранной футболкой. На оголенной коже живота отчетливо видна родинка. Сяо Чжань заходится в немом крике, когда видит эту родинку. Она едва уловимо мелькает в поле его зрения, когда сорванец-Ибо потягивается в неизменном кресле. Сяо Чжань ничего не может с собой поделать, когда она так близко, еле сдерживается, чтобы не прислюнявить палец к ней. Он готов спорить: сам Ибо не в курсе, как она соблазнительно расположилась у него на животе. Но сейчас, смотря на такой верно подобранный ракурс, можно догадаться, если он даже не подозревает, как она соблазнительна, прекрасно замечал, как замирал над ней Сяо Чжань. Сяо Чжань пытается протрезветь усилием мысли за секунду. Ему вдруг срочно пора к себе в комнату. Забраться под одеяло и попытаться уснуть. Если попытка не удастся, есть план Б — ударить себя светильником, чтобы уж наверняка потерять сознание и не дрочить на Ибо. Решительный Ибо и тут опережает: у Сяо Чжаня звонит телефон. — Где ты? — спрашивает тот сходу. — У друзей, — отвечает Сяо Чжань. За время знакомства с маленьким дьяволом он уяснил: лучше сразу сказать то, что он хочет услышать, иначе смерть будет еще мучительнее, чем могла бы. — Ты пьян?! Ибо почти носом тычется в экран. — Нет, — отмахивается Сяо Чжань, его панамка съезжает на бок от активных движений головой. — Чжань-гэ, у тебя щеки красные, — насупленно говорит Ибо. Сяо Чжань не может понять его отношение к этому по тону. Он в последнее время совсем перестал что-либо понимать. И раньше будучи не очень сведущим в житейский вопросах, сейчас чувствовал себя инопланетянином, выпущенным в чужую среду обитания эксперимента ради, хватит ли у него интеллекта выжить, не завести врагов, оставить потомство. Вот с потомством могут возникнуть проблемы. Сяо Чжань никого не собирается оставлять. — Мама просила завтра ей позвонить. У нее к тебе срочное дело. Пьяному Сяо Чжаню не нравится этот тон, но он даже трезвым не всегда разбирает хитрости Ибо, пока не подойдет к ним слишком близко, что о нынешнем состоянии говорить. — Я позвоню. Завтра. Сяо Чжань соглашается, хочет закончить звонок, но не может. Ибо с влажными волосами, постоянно облизывает губы. — Гэ, я жду награду. Подросток запрокидывает голову, чтобы его лебединая шея попала в экран крупным планом и сглатывает. Сяо Чжань рефлекторно сглатывает за ним. В горле начинается засуха. — Гэ, я очень жду награду. Пока Ибо повторяет, Сяо Чжань не может отвести глаз от двигающегося кадыка. Ибо сглатывает нарочно во второй раз. Чжань краснеет больше, чем может себе представить, гореть начинает даже кожа под волосами. Штаны слишком тесные. — Позвони завтра. Ибо облизывает собственные губы медленно, задерживая язык на середине каждой губы. У Сяо Чжаня горят не только штаны, горят надежды считать себя взрослым и самостоятельным. — Я… хочу… — Ибо наклоняет камеру телефона вслед за собственной рукой, которая медленно ползет вниз и скрывается за резинкой шорт. — Да? — полуживой Сяо Чжань настойчиво пытается убиться и спастись одновременно. Ему бы выключить звонок, а завтра надавать мелкому провокатору по заднице за такие звонки, но его мозг настраивается на одну-единственную функцию — пожирать глазами Ван Ибо. Зрительный образ, который является гипнотической точкой невозврата. — Гэ, я хочу, чтобы это были твои руки, — провоцирует Ибо дальше. Там в шортах его рука недвусмысленно двигается. — Ох, Ибо, — стонет Чжань. От его стона в комнате повисает тишина. Не обращавшие до этого на него внимания друзья и сокурсники оборачиваются. Чжань спешно уползает в сторону ближайшей комнаты. Стыдно ему будет завтра. Устраивается на земле рядом с кроватью и откидывается со вздохом. — Ибо, я занят. И пьян. Скрывать ведь смысла нет. — Ты хочешь закончить звонок? — Ибо изучает его лицо, словно с того конца может понять, что Чжань чувствует и хочет на самом деле. — Да, — говорит Чжань и отключается, не дождавшись ответа. Завтра, все завтра. Сейчас есть проблема поважнее. Прилежный Сяо Чжань откидывает телефон в сторону, стягивает штаны с бельем на бедра и обхватывает свой стоящий член. Кажется, дрочить на Ван Ибо становится его адской потребностью. Утром ему очень стыдно, опять. Он даже набирается смелости целых полчаса перед звонком маме Ван. Его, конечно, еще потряхивает от неизвестности, но в конечном итоге все случается лучше всего: мама Ван очень извиняется, но мать ее мужа и отца Ибо заболела, им нужно срочно лететь ее навестить, а-Чжань ведь может посидеть с Ибо один вечер. Она наготовила вкусной еды и строго наказала Ибо во всем слушаться душку а-Чжаня. Сяо Чжань выждал паузу ради приличия, чтобы не согласиться сразу и не показать, что сам не прочь провести этот вечер с Ибо без них. Мама Ван рассыпается в излюбленных благодарностях. Сяо Чжань тщательно собирает сумку, кладет аж три пары трусов запасных. Так, на всякий ничего не предвещающий случай. Покупает в супермаркете парочку банок пива себе, а Ибо чайный напиток, какие-то снеки и ведерко мороженого. Сяо Чжань — ужасный сладкоежка, и сегодня допинг в виде соленой карамели ему просто необходим. Он бы взял двойную карамель, но ее не оказалось. Ибо срочно звонит Уханю. Ему очень нужна помощь перед встречей Чжань-гэ. Ухань, на удивление, приезжает быстро, с сундучком стального цвета, с такой ехидной улыбочкой, что Ибо на секунду сомневается, правильно ли позвал его. — Хайлин сказал, — с порога начинает тот. — Да что он мог тебе напиздеть, — огрызается Ибо, прекрасно понимая, что своему парню сказал Хайлин. — Твоя принцесса красотка, — ехидно ухмыляется Ухань. — А он сказал, как пялился на него, пока мы не уехали? — злорадно возвращает Ибо. Ухань тут же щурится. Ибо понимает, Ухань не видит себе равных в школе, но он ведь и не видел Чжань-гэ. Вдруг захотелось посмотреть на реакцию Уханя, когда тот приедет. — Ладно, показывай, где разложиться. Парень почти посылает Ибо, показав ему язык, и идет походочкой от бедра впереди него, словно знает куда. — Да не дергайся ты, — ругается Ухань в третий раз за двадцать минут. Ибо вертится, как креветка. — Ты мне в глаз тычешь, — ворчит Ибо. — А еще ты тяжелый. — Терпи. Ехидный взгляд из-под ресниц Уханя говорит, что от его мести никто не скроется, даже самой маленькой. Он сидит на коленях Ибо и наносит профессиональными движениями ему мейк. Они успели переодеть юного соблазнителя в обтягивающие рваные джинсы и белую рубашку размера на два больше. Ухань ловко сделал ему укладку, а теперь подводит глаза, сидя у него на коленях. — Будешь ерзать — ткну снова, — угрожает Ухань. Ибо посылает его на хуй. — О, нет, малыш. Сегодня это твой удел, — смеется Ухань грудным смехом. Ибо лишь неопределенно фырчит. Любопытному Уханю необязательно знать, что они с Чжань-гэ просто подрочить друг другу собираются. — Ибо, я приехал, — раздается очень внезапно у них над головой. В первые секунды, когда звучит знакомый голос, Ибо хватается за бедра Уханя и хочет его скинуть с себя, а сам вскочить на ноги. — Привет, — растягивается в улыбке Ухань. Ибо сильнее стискивает руками его бедра. Тот от боли должен бы взвыть, но продолжает так слащаво улыбаться, чем вызывает в Ибо волну ревности. Сяо Чжань же, разглядев открывшуюся картину, подумал единственно логичный вариант: он приехал слишком рано, Ибо хотел развлечься с ровесником. Смерил нахального паренька убийственным взглядом и с такой силой хлопнул дверью, что награды на стене вздрогнули. — Ого, — выдыхает Ухань. — Вот это характер. Вот это ноги. — Губу закатай, бля, — ругается Ибо. Сталкивает парня с себя и срывается к двери. — Если вам нужен будет третий — звони, — слащаво тянет Ухань. — Обойдешься, — Ибо показывает ему средний палец. Сяо Чжань разозленный, с горящими щеками, бежит вниз, залетает на кухню, чтобы выпить воды и хоть так прийти в себя. Какой же он наивный дурак. Хотел расставить сеть, чтобы и Ибо отгородить, и самому не очень попасться, а в итоге остался в дураках. Как он не мог понять, что Ибо в нем привлекает лишь возраст, он студент — лакомый кусочек для всех старшеклассников. — Чжань-гэ, — за его спиной стоит запыхавшийся Ибо. — Я не хотел мешать, — холодно говорит Сяо Чжань. Костяшки белеют, с такой силой он сжимает стакан. — Ты не помешал, просто рано пришел. Мы не закончили. — Мог мне написать, чтобы я вечером приехал. — Гэ! — не выдерживает Ибо. Взбирается на барную стойку и упирается руками у себя за спиной. Чжань разворачивается сказать, что может пойти погулять, да так и застывает, разглядывая такого Ибо. Расстегнутые пуговицы дали рубашке свободу сползти на плечо, обнажив почти прозрачную кожу, полы призывно прикрывают бедра, туго обтянутые рваными джинсами. Чжань бы назвал джинсы не рваными, скорее клочками, потому что дыр в них было больше, чем целых участков. Интересно, сзади они такие же? Ибо хмыкает. — Ты рано приехал, потому что мейк не закончили. Сяо Чжань поднимает взгляд от прорезей на коленях и почти присвистывает. Из-под растрепанных прядей на него смотрели подведенные глаза Ибо. — Губы не накрасили, — говорит подросток. Отлаженным движением облизывает их, задерживая язык на середине. — Не нужно, — сглатывает Сяо Чжань. Протягивает руку, сам тянется за ней, вплотную прижимаясь к Ибо. — Я имидж поменял, а ты ничего не сказал, — хмурится Ибо. — Я хотел, — кивает завороженный Сяо Чжань. Осторожно приподнимает его подбородок пальцами. — Скажи сейчас, — Ибо требует. Ему позарез нужно знать, что думает по поводу его внешнего вида Чжань-гэ. — Тебе… хорошо, — выдыхает он почти в самое ухо. Мажет по нему губами сам, издает еще один вздох. Ибо дрожит. Обнимает гэгэ руками, ноги на пояс закидывает. — Нравится? — с толикой надежды вперемешку с нахальством, ожидая, что все усилия привели к нужному результату. — Нравится. Дрожь от Ибо передается ему. Сяо Чжань мягко ведет носом от основания шеи к скуле. Ловит на слух тихий вздох Ибо и коротко улыбается. Руками ловко расстегивает пуговицы, которые поддаваться не спешат. — Вот здесь есть то, чего я хочу больше всего, — произносит Сяо Чжань, проводя пальцами под ключицей. Заменяет их губами, подбираясь к родинкам. Ибо вздыхает в предвкушении новой порции ласки. Он сидит на столешнице, за что мама бы уже убила наверняка, но даже ее внезапный приход не сможет содрать его отсюда. Он готов врасти в Чжань-гэ навсегда. Оставаться в таком положении, потому что именно так — хорошо. Сяо Чжань слизывает мелкую дрожь с его кожи, раскатывает на языке, чтобы отозваться самому, легонько дует. У него самого созведия родинок по всему телу, но он никогда бы не подумал, что это может быть так притягательно. Кажется, все, что есть на теле Ван Ибо, для него притягательно. Есть эмоции, которым все равно на любые критерии, они возникают от переизбытка информации по самому чувствительному восприятию. И плевать, что о его чувствительности ты даже не догадывался до поступления этой информации. Конфронтация Сяо Чжаня с самим собой переходит в зону комфорта, где ему абсолютно не хочется ничего доказывать себе или объяснять. Например, почему стоит на подростка, почему подростка хочется целовать больше, чем кого-либо другого. Или почему несколько родинок на бледной коже творят с ним революцию. Власть здравого смысла и общественных устоев свергнута, Сяо Чжань давно выбросил белые флаги. Там его моральный кодекс прописан, кстати. Незыблемый Сяо Чжань ведет пальцами от острого плеча к основанию шеи, считывая в рваных вдохах Ибо конвульсии собственного сердца. Он сейчас как никто готов согласиться с теорией Бойля, и плевать, что она опровергнута; Ибо — точно огненная материя, иначе как объяснить тот жар, который охватывает Сяо Чжаня от обычных прикосновений к нему. Ибо тянет его голову к себе за подбородок, острая нехватка поцелует растет в геометрической прогрессии — чем-то нужно кормить пресловутый жар. Сяо Чжань дразнит своим языком его язык, кусает нижнюю губу несильно. — Если будете искать третьего, позвоните мне, — прерывает их Ухань. Он с минуту наблюдает, как они пожирают друг друга, а потом с неподдельной улыбочкой салютует. — Ну, я пошел. Неизменно несет свой чемоданчик, останавливается на выходе, чтобы вновь взглянуть на парочку, которой на него уже снова все равно. Вздох, напоминающий завистливый, вырывается против воли. Маленькая комната превышает лимит вздохов, самых разных. Этот Ван Ибо — заноза в заднице, дерьмовый характер, что у него есть, помимо внешности, чем он заполучил такое отношение? Видно же, что этот студент никого не замечает вокруг, кроме Ибо. — Ты ему понравился, — сипит Ибо. Крепко держится за плечи Чжань-гэ руками, почти впиваясь в них ногтями. — Кому? — Сяо Чжань все еще мыслями плавает между сладкими родинками. — Уханю, — Ибо внимательно оглядывает лицо своего репетитора на момент возникновения эмоций, которые выдадут того с потрохами. Сяо Чжань же пожимает плечами, какая разница, кому он там мог понравиться, не впервой. Ибо кусает его в подбородок для привлечения внимания, только усугубляет созданный эффект. Сяо Чжань выдает глухой стон. Сознание обоих сливается в один тугой комок, что говорит о несказанной удаче бессловесного контакта. Ибо обхватывает его ногами, пока Сяо Чжань несет его наверх. Язык заплетается, хотя Сяо Чжаню хочется сказать что-нибудь ласковое. Что-нибудь о прекрасных родинках на бледной коже, которые хочется слизывать, пока не посветлеют. Ибо рьяно подставляется под губы, пытается встретить своими, пока расстегивает пуговицы на рубашке. Сяо Чжань расстегивает его джинсы. Ибо прикусывает пальцы, когда Чжань стягивает с него их с бельем. Затем свои. Одежда обоих сбивается у коленей. — Чжань-гэ… — выдыхает Ибо. Оба в силках из собственных вещей. Смуглые пальцы дразнят его вставший член, поглаживают под головкой. Ибо стонет на все лады, когда Чжань тесно обхватывает его ладонью. Чжань сцеловывает его стоны с особым усердием. Он вынужден оторваться, чтобы скинуть свои штаны, а затем и штаны Ибо. Разводит его колени в стороны, совсем как в своих фантазиях, едва не кричит от того, как идеально укладывается между худых бедер. Ибо ерзает под ним, устраиваясь поудобней, пытается перенять инициативу, пропихнув руку между ними. Смешки разбавляют звуки кровати. Оба голые, в комнате Ибо, на его постели. Сяо Чжань готов забрать все свои слова обратно по поводу машины времени и грин карт. Суеверный до смехотворного, он складывает все свои убеждения веером, чтобы смахнуть им сомнения. Ощущения пересиливают настолько, что прекрасный Сяо Чжань понимает — нет ничего правдивее. Следующий поцелуй служит дополнением к аргументам. Ибо шире разводит ноги, пробует сам обхватить оба члена одновременно, и у него получается отлично, несмотря на худобу, ладонь достаточно широка. Сяо Чжань целует снова, толкается ему в руку. Улыбаются оба. Ибо сразу переходит в быстрый темп, постанывая Сяо Чжаню в губы, в подбородок, в шею. Воронка в животе скручивает все органы с разрушающей силой. У Чжаня мурашки бегут от плеч по рукам вниз, ожившая фантазия раскатывает его похлеще, чем асфальтовый каток. Но он держится, давая Ибо вести, как тому хочется. Примеряться, пытаться победить. Когда глаза закатываются, а дыхание сбивается совсем, Чжань мягко перехватывает у него инициативу. Щедро облизывает ладонь, заменяет руку Ибо своей, дав возможность обнять себя за шею. Ибо чувствует, как внизу живота наконец воронка набирает силу, сладкая истома сменяется колкой жаждой большего. Чжань стонет ему прямиком в рот. Прикусывает в порыве губу, чего для Ибо оказывается достаточно для первого настоящего оргазма в жизни. Он кончает, густая мутная жидкость мажет по пальцам Сяо Чжаня. Они оба синхронно склоняются, чтобы увидеть картину воочию. — Блядь, — вздыхает Ибо Сяо Чжань с ним полностью согласен. Невероятное зрелище. Он засовывает два пальца себе в рот, пробуя Ибо на вкус и только так возвращается к своему члену. Он-то еще не кончил. Ибо стонет матерными словами на непонятном ему языке. — Чжань-гэ, — хрипит он. — Хочешь, я… — Нет, — натянуто произносит Сяо Чжань. Перекатывается на спину, чтобы удобней было. Ибо резво разворачивается на бок, не сводит взгляда с все еще перепачканной его спермой руки. Чжань запрокидывает голову, ускоряется. Ибо не может отказать себе в желании, тянется к нему и проводит языком по линии челюсти, сцеловывает дорожку слюны в обратном порядке и хватает мочку уха зубами. — Ибо, — совершенно по-блядски стонет Сяо Чжань. Его впалый живот поджимается, коленки дергаются вверх. Ибо языком находит первую родинку на шее, тычет ее кончиком, ведет линию ко второй. Там на ушке он увидел родинки, которые раньше не замечал. Их тоже стоило попробовать на вкус. Сяо Чжань кончил еще на поползновении ко второй родинке, но его чувствительные уши уловили свой черед на ласку и заставили замереть, чтобы не мешать Ибо творить бесчинства. Ибо проводит языком от мочки до скулы и обратно, тянет ушко зубами, рукой осмеливается провести по груди. — Чжань-гэ, хочу тебя, — выдыхает, имея в виду то самое «‎хочу», в котором не ошибешься.