Последняя парта

Шестой класс. Первое сентября. Совсем недавно закончился шумный ливень, из-за чего вид дорог стал не самым праздничным. Через плотные тучи изредка пробивается луч солнца. Где-то в художественной литературе это могла означать надежду на лучшее будущее, наверно. Куча школьников нарядными, и, в большинстве, недовольными идут по улице. Кто-то напряжённо одёргивает рукава пальто, иногда стряхивая невидимые пылинки, а кто-то перепрыгивает лужи, неся в руках огромный букет. В это же время несколько учеников сегодня переходят в новую школу, говорят, сложную до такой степени, что даже отличники становятся троечниками. Но Лёхе пофиг. В своей жизни он был уверен, кажется, ещё с младенчества. Кем будет работать, какие у него будут интересы, как он будет общаться — всё это не волновало юное сердце. В том, что этот двухметровый, сидящий на последней парте, станет его другом Лёха не сомневался. Лёха никогда не сомневался. — Дарова, Шпала, — дерзко, по-простому, в привычной для себя манере. Лёха не любил церемонится, говорил с уважением только если очень попросят. Ну или если собеседник в первую очередь сам его уважает. Поправив рукава, Лёха уселся за парту и достал свои наушники. «Шпала» в свою очередь глянул на нового соседа, одобрительно кивнул и снова уткнулся взглядом куда-то в воздух. «За-ме-ча-тель-но» — Лёха был рад спокойствию и скромности соседа. Он не докучает вопросами, не раздражает болтовнёй и главное, не лезет в чужие дела. Спокойный. Его звали Ян. Тихий, обычный пацан, правда, еле влезает в дверной проём. Последняя парта стала для него уже родным домом, всяко лучше чем загораживать другим доску. Яну новый сосед тоже пришёлся по душе. Подстебёт, а дальше будет молчать, не докучая расспросами. Сосед, возможно, дядя, старый дед, который не травит байки каждую свободную минуту, а лишь изредка поучает мудрыми советами. От Лёхи с самого первого дня веяло спокойствием и уютом. Как будто собрался жарить шашлыки с батей. «Надо будет сводить его на заброшку» — Ян всё больше погружался в свои мысли, но этот поток нарушил первый звонок.

***

В седьмом классе они уже были неотъемлемой частью школьного коллектива. Различные поездки, совместные задания, и, конечно же, перемены этому поспособствовали. Лёха с Яном казались невозмутимыми памятниками, встающих из-за парты только в столовую, однако вместе они уже успели заработать авторитет бездельников и болтунов, ведь назойливая Наталья Александровна не спускала с них глаз. Оценки были не так уж и плохи, наушники на уроках не забирали. Никто не обращал внимания, складывался неплохой авторитет. Жизнь протекала как нельзя лучше. — Янчик, чем после шараги займёшься? — Мхм — Янчик был не очень разговорчивым, — доеду до дома, а потом не знаю, а чё? — Погнали на гаражи, — интонация утвердительная. Лёха всегда уверен в своих словах, — хоть город увидишь со своего птичьего полёта. — даже сейчас. — Боюсь ты мне своими паклями будешь всё закрывать, — Ян разговаривал так только с Лёхой. Не церемонясь, не обдумывая каждое слово, не боясь ранить или обидеть. Лёха простой, без заковыристости и неприятной глубины. Лёха поймёт, промолчит если что не так, взглядом давая понять неправоту, чтобы не разрушать этот мирно строящийся мост доверия между ними. Ян чувствовал, что только Лёхе он сможет так доверять. А у Яна чуйка работала хорошо. — только у мамы отпрошусь и погоним. Лёха победно улыбнулся. Прогулки по городу были его неотъемлемой частью жизни. От дома до школы, от школы до музыкалки и дальше домой. Лёха любил атмосферу серых будней, пропитывающую этот город с момента основания. Любил эти двухэтажные дома с подбитыми балконами и кучей высыхающих цветов у подъезда. Любил те дни, когда ничего не мешает и можно врубить наушники и просто ходить по городу в течение нескольких часов под когда-то давно созданный плейлист. Он никогда не надеялся, что сможет поделится этой частью с кем-то. Человек нужен подходящий, а для Лёхи найти такого было гораздо сложнее. Однако раз да горазд, такой самородок, как Янчик, ещё нужно было разглядеть и выкопать. Осталось только почистить и отполировать, чтобы сиял как можно ярче. Лёха никогда не был ювелиром, но учился быстро. В конце учебного дня в гардеробе как всегда толпилось много народу. Пробираться через всю толкучку никто не хотел, особенно двухметровые пацаны. Ян стоял, оперевшись о стенку, залипая в телефоне. Какая-то незамысловатая игра помогала собрать мысли в кучу. «На этой неделе уже не получится, на следующей, вероятно, тоже, а там уже каникулы, он наверняка будет занят, а после каникул уже и повода не будет, да и холодно станет, тогда зачем вообще идти…» — в голове созревал план похода на заброшку, но уже в городе Яна. Тоже своего рода кусочек личной жизни. Ян любил свой родной город. Маленький, забытый и брошенный по ненадобности, серый и простой, но с глубокой историей. Он Яну подходил безусловно, словно сделан по меркам в точном трафарете. Правда был на пару веков старше. Ах да, время. Сколько времени уже прошло? Да, не важно. Всё равно этот балаган рассосётся, Лёха его подождёт. Ну, должен же подождать. Мысль об этой неприятной толкучке сил не придавала, однако стоило подумать о предстоящей прогулке, как настроение сразу улучшилось. И правда, день складывается отлично. «Походу эта прогулка реально может быть такой важной что ли, » — Яну было приятно думать о том, какой он особенный. Лёха тоже стал таким особенным, что, наверно, уже оделся и высматривает Яна среди остальных. Правда этот самый Лёха уже дернул его за руку, протягивая куртку и мешок со сменкой, откладывая своё барахло на лавку. — Бегом давай, — Лёха собирался быстрее обычного. Его руки заплетались, путались в рукавах, однако лицо Лёха старался сохранять максимально нейтральным, в привычной манере пофигистским. Ян не глупый, он понял какое огромное значение имеет эта прогулка для Лёхи. В груди медленно растекалось тепло. Ян точно не ошибся. Они выбежали из душного школьного помещения, натягивая на плечи рюкзаки. — Ну что, Македонский, веди — Ян не помнил точно кто из всех этих исторических личностей завёл каких-то пловцов в горы. Ян только помнит как на том уроке Лёха отбивал своей огромной лапищей ритм песни, которую, вероятно, он слушал в наушниках. Лёха не любил слушать учителей. Лёха любил рок. Ну и Яну казалось, что Лёха ещё немного любил суп-пюре с кучей сухарей и издеваться над Яном. По-доброму, но издеваться. Как делают только самые лучшие друзья, прожившие вместе огонь, воду и медные трубы. А кстати, Лёха умел играть на трубе. Возможно им получится добраться до этих злосчастных труб, чтобы пройти испытание «настоящей» дружбы. — Пойдём через дворы, можем забежать куда-нибудь за хавчиком, дойдём до Ромашки, а там уже недалеко, три шага и мы уже на месте — Лёха говорил с энтузиазмом, в глазах его светились нездоровые огоньки. Он покажет Яну город. Он сейчас будет отвечать за их здоровье и сохранность. Он в этой ситуации явно выигрывает. На лице плывёт ехидная улыбка. Лёха знает: Ян без понятия где находится Ромашка, как можно пройти через дворы, где их могут встретить дворовые собаки. Лёхе нравилось. Действительно нравилось доводить Яна. Происходило подобное довольно часто: Лёха может начать показывать мемы из вк во время важной темы, придумывал до жути неприятные и нецензурные «кликухи», а с недавних пор может начать усердно растрёпывать волосы. Ян вроде как был не против, но явно не на одностороннем домогательстве он хотел выстраивать взаимоотношения. Приходилось отнекиваться, неохотно отвечать и просить нормального человеческого отношения. Последнее конечно случалось очень редко, но после таких случаев Лёха тихо отворачивался к себе и продолжал сидеть в телефоне. Весь такой важный-бумажный, серьёзный и понимающий, а на деле у него переодически дёргался уголок рта. Привычная эмоция для Лёхи, не требует больших усилий и может означать много всего: от недоумения и незнания, до разочарования и досады. Ян тогда сразу понимал - волнуется. И уже на перемене показывал мемы из своей галереи. Странная парочка. Они шли нога в ногу, ведя интересную беседу. Речь Яна была непривычно громкой и ровной. Лёха оказался непривычно хорошим слушателем, наконец-то, не рока. Замерзающие лужи, почерневшие опавшие листья и куча грязи дополняли городской пейзаж. И пусть скоро выпадет первый снег, им было тепло. — Смотри, если мы купим этот БелАЗ на авито, а потом привезём и сдадим на металлолом, то получим в тридцать раз больше… — их разговоры были странными и непонятными для случайных прохожих. Оно и к лучшему, ведь на то, чтобы понять, о чем вообще идёт речь, уйдёт больше недели. Нескорыми шагами они дошли до места назначения. Небольшое скопление гаражей, что важно, удалённое от шумных улиц. Ржавеющие крыши были усыпаны окурками и другим мусором, на стенах осыпалась штукатурка, исписанная нецензурными почеркушками. Однако главную деталь этого места невозможно не заметить, ведь это огромное, уже облысевшее дерево, которое своими раскидистыми ветвями аккуратно прикрывает одну из крыш. Ян сразу понял, где любимое место Лёхи. Ян быстро понимал такие вещи, чего не скажешь о школьной программе. Лёха, наконец-то оказавшись в своей тарелке, стал совсем домашним. Спокойный взгляд, мерное дыхание. По внешнему виду никто бы не догадался, какой бардак сейчас творился у Лёхи в голове. Он быстро забрался на одну из крыш и протянул руку Яну, не зная зачем. Внутренняя уверенность Лёхи в каждом своём шаге медленно рушилась, когда рядом находилась эта двухметровая шпала. «Что за бред я творю?» — отдавалось эхом в голове Лёхи. «Забота» — проскакивало мельком у Яна в голове. Он выше Лёхи почти на голову, забраться на этот гараж вообще не проблема, Ян и не по таким трущобам гулял. Но протянутая рука и улыбка друга не позволили Яну играть в неприступного и непобедимого героя. С Яном происходило что-то странное и непонятное, он, вероятно, устал, потому что другую причину легкого подграгивания он не знал. А Лёха знал. Серый мир (а именно таким они его видели) не терпит одиноких людей. Одиночки часто ломаются, ими помыкают, заставляют меняться в угоду этому протухшему миру. Как бы не было печально, но оба парня чуть ли не оказалось в этой дыре. Лёха выбрал стоять до конца, как могучая скала, которую долго и беспощадно точит вода. Ян был другим, похожим на высокое дерево, качающееся на ветру. Высокое, якобы могущественное дерево, которое может легко сломаться от грозы, ветра и топоров. Но Лёха был не таким. Он знал, Яна не нужно ломать, допытывать и проверять на прочность. Лёха этого не хотел. Хотел быть другом, опорой в этом тяжёлом мире. Да, придётся меняться, да, придётся раз за разом переосмысливать свой путь и решать подступающие проблемы. Но он сможет справится, раз уж решился становится взрослым. Лёха будет хорошим взрослым, ответственным. Ветер начинал неприятно холодить лицо, небо постепенно окрашивалось в розовый, а два парня продолжали сидеть на железной балке в уютном молчании. Ян иногда смотрел на своего друга: короткие, светлые волосы, напоминающие высыхающее сено, глубокие, очень глубокие тёмные глаза, будто бы вечно прищуренные, хитрые, массивное тело, наверняка приносящее много неприятностей в детстве. «Интересно, каким он был в детстве?» — Ян обязательно спросит об этом чуть позже уже после этой прогулки, если не забудет. Лёха на Яна почти не смотрел. Витая в своих мыслях, он просто сидел, смотря куда-то в пустоту. «Может, стоит начать разговор? А зачем, если и так хорошо. А ему, думаешь, сейчас так же хорошо?» — в разгаре мысленного разговора он посмотрел на Яна. Тот сидел, разглядывая детали тихого пейзажа, обхватив колени руками. Его светлые, словно утреннее небо, глаза иногда бегали, цепляясь за интересные вещи. Ветер перебирал его волнистые волосы. Тонкие плечи спрятанные под слоями мешковатой одежды изредка подрагивали. Лёхе хотелось забыть обо всём, уткнуться Яну в плечо и почувствовать то тепло, которого так долго не хватало. Почему-то ничьё другое плечо никогда не действовало на Лёху так странно. Лёха начал сомневаться. Этого он больше всего боялся. Когда у Яна прозвонил будильник, напоминающий о последнем автобусе, они вместе дошли до станции. Уже горели фонарные столбы, машин на дороге почти не осталось. «Холодно, надо сесть у печки» — подумал Ян. «Холодно. Пора носить шапку» — подумал Лёха. А ещё он думал о том, как будет прощаться. Нужно придумать тот жест, символ, который будут знать только они. Символ, который будет приносить больше тепла, чем любая атомная электростанция. Они пожали друг другу руки. Лучше Лёха придумать не мог. Наверно, ему хотелось спать, потому что мысли в голове сплетались в плотную кашицу. Противно. Надо идти домой.

***

Никто не ожидал что весна наступит так скоро. С крыш домов свисали громадные сосульки, норовя упасть прохожим на головы. Солнце уже ярко слепило глаза, и именно это мешало Яну сосредоточиться на уроке. Ничего не видно? Неприятно припекает чёрную рубашку? Нет, просто Лёха в этом ярком свете очень красивый. Щурится постоянно, и на лице появляются маленькие морщинки. Часто поджимает губы в задумчивой ухмылке, видать, думает над чем-то важным. Ещё и руки скрестил, закрылся ото всех. Видать думает о чём-то не очень приятном. Однако в любом случае смотрится очень органично. Свет, проходящий через его волосы, делает их словно прозрачными, такими мягкими и невесомыми. Так и хочется протянуть руку, робко дотронуться до этих волос и не трепать, а нежно перебирать. Ян не думает что они будут мягкими, скорее, жёсткими и колючими. Лёха весь такой: угрюмый, серый, колючий, но если смотреть на него долго-долго, уже дольше трёх пар, он будет самым прекрасным человеком на планете. Ну, Яну так казалось. Ян таких мыслей не боялся, не ломался и не сопротивлялся, а медленно принимал порхающих где-то в животе бабочек. Всё-таки Лёха был очень красивым. Сам Лёха сейчас сидел как на иголках. Да, он заметил, что Ян смотрит на него всю половину пары, и это волновало. Сердце колотилось, но Лёха держался стойко. Решив отыграться, он резко повернулся к Яну, застав его врасплох. Реакция была незамедлительной: он быстро отвернулся, сложил руки на парту и ссутулился, будто бы скрываясь. Сердце бешено заколотилось, казалось что это увидел весь класс. Засмеют? Уже. Да ну нет, его одноклассники не такие. Ян мотнул головой и со стыдом лёг на парту, отвернувшись в другую сторону. «А нафиг я вообще парюсь?» - простучал пальцами по раскрытому учебнику и вернулся в исходное положение. Лёха тихо хмыкнул и сам начал смотреть на Яна, подперев голову рукой. Тот в свою очередь уже отошёл от неожиданности и повторил позу. Оба прыснули со смеху. - Сладкая парочка, можете выйти к доске, раз так заскучали. Класс залился шумным хохотом. Неудивительно, на любые такие замечания учителей реакция была самой бурной. Но обычно после этих замечаний все замолкали и продолжали гнать взглядом минутную стрелку. «Какая, нахрен, сладкая парочка?» - Лёха недоумевал. «Какая сейчас, нахрен, тема?!» - Ян недоумевал вдвойне. На страницах раскрытого учебника рисовалась кровеносная система земноводных.