Неоконченное (статус текстов)

Зима — это имя, основное время года в этих местах и главное состояние души этого тела. Не то, чтобы у него было другое, просто слова. Жутких морозов у них никогда не было, а вот снега всегда много. Очень много. Дома на сваях ставили, метров на двадцать над землей возносили. У Зимы тоже свой дом в лесу. Просторный, крепкий, теплый. А еще куры и петух. Они полудикие, летать умеют, клювы мощные, шпоры на ногах ого-го, не всякий хищник догонит, а догонит — одолеет. Всем скопом навалятся, лису раздерут, волка прогонят. Боевые куры. Несутся плохо, так поэтому их много держать надо, тогда два-три яйца в день и будет. В снежное время на чердаке живут, да по деревьям летают, в теплое — могут на землю спуститься. Задиристые, еще и охраняют заодно, чужого не подпустят. Сам Зима не большой, не маленький, не боевой, не тихоня, не красавец, не урод, весь серединка на половинку, самый обыкновенный. И жизнь у него обычная, лесная. Длинной зимой по дереву режет, охотится, из шкур разное шьет, коротким летом готовится к длинной зиме. Из теплых краев подводы с зерном приходят, сушеными овощами и фруктами, можно на поделки обменять. В теплых краях с деревом плохо, а тут зерно не растет, только ягоды да грибы, и то пойди найди сперва. Налазаешься по деревьям, пока насобираешь. Почему грибы и ягоды на деревьях? Так это вам не Земля, это Верега. Другая орбита, другие условия, названия прежние остались и то не все. Давно переселились, три поколения назад, забыли уже как было. Обрадовались, что воздух подходит, гравитация сносная, аборигенов мало, вот и остались. Не то беглецы, не то первооткрыватели. Теперь не помнит никто. Постепенно разбрелись кто куда, хозяйствами обросли, детишек нарожали. Зиме детишки не нужны, ему и так хорошо. — Зима, ты на ярмарку пойдешь? — голос матери молодой, звонкий. Любит Верега людей, дает долгую жизнь. — Пойду. К утру соберусь. Жилетки для сестер заберешь? — Давай, все завтра не нести. Мешок с меховыми жилетками для старших сестер давно готов, только вниз спустить. — Если кому еще надо, пусть сразу говорят, а то остаток сторгую и до зимы. Шкурок больше нет. — Хорошо, передам, — легко вскидывая мешок на голову, машет рукой мать и уходит. Красивая, легкая, вся в отца — южанина. И характер светлый, под стать волосам. Приди к ним в поселок такая девушка, может Зима и задумался бы о семье. А так… «Ой, что ж вы снежные бураны, мою хату замели. Мою хату замели, погибать оставили». Зима часто поет, то тихо, то громко, так веселее, хоть песни больше заунывные и про неминуемую смерть в снегах. От первых переселенцев осталось, так и переходят из уст в уста. Надо бы записать, да все недосуг. И не любит Зима писать. Лучше ведро ягод наберет и три жилетки сошьет, лишь бы не карябать по самодельной бумаге бледными чернилами. Он и так все песни помнит: «Не ходи без снегоступов в ночку ясную гулять. Под снега тебя затянет и молодки не видать». Не забыть бы новые снегоступы сделать, а то старые разболтались уже, так и ухнешь под снег в лисью нору или медвежью берлогу. Случалось уже. Ночь летом короткая. Только глаза сомкнул — уже петух горланит, вставай, за дела принимайся. Что помощника нет Зима жалеет, когда груз надо в дом поднять или из дома спустить. Приходится несколько раз туда-сюда лазить, чтобы мешки, да корзины привязать — отвязать, время тратить. Зато всегда сам себе хозяин. Навалил мешки на плечи, встал, крякнул, подкинул чуть, чтоб легли ловчее и пошел по тропинке меж деревьев. Нет в их местах подходящего зверя, чтоб тяжести таскал и зимой не пропал в снегу, приходится на себе. Ярмарка в этом году шумная, многолюдная. Хороший урожай у равнинников. Зима тоже зря время не тратил, ложки-плошки стругал. И простые есть и узорчатые, для праздников и свадеб. — Зима, иди к нам! — Зима, тут местечко есть! Со всех сторон кричат, зазывают. — Я к своим пойду, давно не видались, — улыбается всем Зима, разыскивает глазами мать и отца. Сестры в новых жилетках, раскладывают по прилавку бусы и гребни, серьги и подвески. В отдельной коробке пуговицы на любой вкус. Деньгами служит рыбья чешуя. Море далеко, поймать такую рыбину — большая удача, вот и выбрали этот материал вместо денег, но можно и так меняться, баш на баш, как договоришься. Зима расхваливает свой товар, а сам разглядывает гостей, не мелькнет ли в толпе та самая, ради которой можно и вторую ложку на стол положить, и в кровати потесниться. — Зима, приходи вечером к костру. — Верба — девка видная, давно за ним увивается. — Верба, какой костер? После такого дня ноги по ступенькам поднять бы! У костра опять сватать начнут, девок под руки пихать, а он еще не готов. Может следующим летом. Или через лето. — Если надумаешь, приходи. Не придет. Зима не любит пустых обещаний. Второй день ярмарки суетнее первого, еще купцы прибыли. На третий стало тесно на площади, шумно вокруг села. Кругом подводы, лошаки, костры. Каждый вечер Зима домой бегом бежит, в тишину в покой. «Ой, не дуйте буйны ветры, не шумите дерева, не тревожьте мою душу, коль она еще жива». Лишь однажды за ярмарочную десятину ёкнуло сердечко. Ёкнуло и охлануло. Думал, то девка, оказался парень. Душу бы за такого отдал, но зачем тому зимина душа, у него, поди, девушка дома ждет, такая же красавица с зелеными глазами. Подразнила судьба и отвернулась. Едва расправившись с делами, Зима ушел в лес. Лето коротко, а столько успеть надо. Ягоды нужны, грибы нужны, травы у реки на чай набрать, бревешек натаскать. И дрова нужны и на поделки. Все волоком, все на себе. В один день не управишься. Поэтому домой Зима приходил не часто, раз в три дня, а то и реже, кур проверить. В этот раз он возвращался с двумя отличными бревнышками, давно такие искал, чтоб и не толстые, и не тонкие, ровные, без сучков, для поделок — самое то. Не дойдя до дома совсем немного, он услышал истошный крик петуха, и заполошное кудахтанье кур. Бросив бревна, он бегом кинулся на помощь, пока еще не зная кому. Зимнарбек