не из стали

love is our resistance Мне всегда казалось, что я лишь один из многих. Эту мысль прививали мне с самого начала – по отдельности мы никто, вместе – сила. Здесь, в рядах Империи, мы все в одной лодке, и каждый друг другу брат, и каждый следит за тобой. Мы шагаем по пути, на который нам указали, и лишь бездна знает, что будет, если свернуть или оступиться. Я никогда не думал о себе как о ком-то отличающемся. Жил по команде и не знал бед. А потом я встретил её. Я находил немало древних текстов, изучал некоторые из них тайно, ночами, в одиночестве. Задумывался. Анализировал. Пытался понять. В них много писали о чувствах. Гнев – это чувство знакомо нам, солдатам. Страх – то, что мы пытаемся в себе искоренить; страх в глазах Империи – это грех. И много других непонятных слов, например, любовь. Про неё говорили по-разному и не единожды, но для меня это всё оставалось нелепой выдумкой. Все эти «мне хотелось летать», «всё сжималось внутри». А потом я увидел её глаза и всё понял. Эта женщина – глава базы, на которую переселили наш батальон. Я смотрел на неё и видел себя. Тот же взгляд, что и у моего отражения. Задумчивый, знающий, другой – не как у десятков таких же обычных Гринир, как я. Я выяснил для себя две вещи. Первая – я отличаюсь, и не знаю, как с этим жить. Вторая… Кажется, я влюбился. * – Командир, вы позволите? Я хочу назвать её по имени, но та часть меня, которую учили жить по правилам, запрещает мне сделать это. Она кивает. Я захожу к ней, закрываю за собой дверь. Достаю букет из диких цветов, который нарвал сегодня во время вылазки, и протягиваю ей, мысленно всё же произнося её имя. Оно красивое. Командир смотрит на меня, и я не могу понять, что же выражают её глаза. Слишком много эмоций. Улыбка, недоумение… – Солдат. Ты же помнишь, где мы находимся? Я выпрямляюсь, прижимая букет к груди. Не знаю, что чувствовать. – Так точно. – Ты же понимаешь, что этим ты ставишь под удар нас обоих? Если они увидят, им будет плевать, кто ты и кто я. Они уничтожат нас, не глядя. Подумай ещё раз. Я просчитался. Слишком сложно оставаться в железных тисках Империи, когда ты знаешь о себе и о мире чуть больше. Мне очень хочется сбежать куда-нибудь на другую планету. В идеале – с ней вместе. Туда, где Империя не достанет. Мне кажется, мы бы с ней стали хорошей командой. Командой «других». Впрочем, я понимаю, что это лишь абстрактные мечты. А реальность жестока. – Я рада, что ты понял, кто ты есть. Это останется тайной. Но побереги себя и меня. Я снова киваю. Я сразу заметил, что она отличается от других генералов и командиров. Теперь я знаю, что это правда, и не посмею рассказать об этом никому. Империи нужно больше таких как она. Чуть менее жестоких, чуть более понимающих. Она улыбается мне, едва-едва, и я на мгновение снова тону в её взгляде. А потом разворачиваюсь и ухожу, забирая цветы с собой. Бросаю их в ближайший костёр. Никто не узнает. * …А ещё через несколько дней она исчезла, не сказав никому ни слова. На базе начался хаос, командира назвали преступницей и объявили награду за её голову. Я был обижен. Мне казалось, что она должна позвать меня с собой, ведь она знала, кто я. Но всё же задумался и понял. В тех старых текстах писали, что любовь движет миром. Помогает победить, даёт сил. Но в реальности двое не могут перевернуть мир. Особенно если из общего у них только идея. Это и не любовь даже. Так, ерунда. В реальности у тебя есть только ты сам. Единственный, кому можно верить и кого надо любить и беречь. И смысла нет подставлять себя под удар даже ради этой самой любви. Она ушла молча, потому что – а кто знает, может, я бы выдал её Империи. Опасно рассказывать кому-то о том, что ты планируешь предательство. Она знала, что слишком ценна, и просчитала любую случайность. И я её не виню. Я горд ей и благодарен, что она помогла понять, кто я есть. И я знаю, что хотел бы сбежать, потому что Империя – это рамки. Путь, с которого не свернуть. Впрочем, сейчас, когда на меня направлен пистолет тэнно, это уже неважно. В моей жизни бывало всякое, хорошие и плохие моменты, но последняя моя мысль о ней. Мой командир, прощайте.