Дополнительный аспект

Можно выбрать бессмертие, можно выбрать человечность. Но выбор нужно делать самостоятельно.

©Терри Прачетт

      Снилось мне нечто странное. Сейчас уже не вспомнить, но там явно был… Э-э Лука… И Ангелы… С чего бы такой сон? Впрочем, я не предсказатель, так что заморачиваться по этому поводу не собираюсь, у меня свои дела есть. А Лука человек достаточно благочестивый, чтобы заслужить себе посмертие в окружении ангельских дев, даже не смотря на то что я практически уверен, что некая змеедева уже украла его невинность. К разговору о этих двух. Говорят, Владыка монстров подожгла библиотеку Сан-Илии, (Резиденции Короля Патриарха или как его там) сломала Святой меч, а Гранберию прогнал молодой Герой. Понятия не имею, что они употребили (и что из этого вообще является правдой), но шума наделали знатно. А может, это просто был очень горячий теологический спор. Путешествие по пустыне было… Скучным. Я заранее подготовил артефакты для охлаждения (главным и самым важным из них был бурдюк с водой), так что единственной проблемой в путешествии стала скука и пустые пейзажи. Да, дюны были красочны… Первые минут пять. Деревья хоть в чем-то друг от друга отличаются, а тут непонятно, двигаемся ли мы вообще. Иногда скуку разбавляли монстры, да и то нечасто. Единственной отрадой была спутница и мои мысли. Обычно мысли у меня возникала после того, как моя спутница работала для меня отрадой. Насчет мыслей: я кажется разобрался в атаках обольщения и поглощении энергии. Суть такова: у всех живых существует естественный щит, служащий защите от магии. Он образовывается из магии, попадающий в тела сложных организмов, в том числе людей. Все атаки обольщения до «Критического экстаза» высасывают эту ману из человека. Уровень её почти одинаков у всех (кроме магов и монстров, ясен пень) и восстанавливается за пару часов. Ну, об этом я и раньше слышал. Но вот что интересно, так это поглощение энергии. Монстры получают из тела человека ману, когда её там нет, а тратится на это жизненная энергия. Что за хрень? Жизненная энергия… Я действительно заколебался так долго её называть, пусть будет праной — этот вариант тоже применяли. Так вот, прана превращается в ману на всем пути из тела человека в монстра, полностью или частично я так и не понял. Побочным эффектом (или катализатором?) служат волны удовольствия, причем чем сильнее отток — тем сильнее удовольствие. При одинаковом оттоке удовольствие может немного контролироваться монстром, так что это вроде как разные энергии. Дальше больше, а именно мое Отражение похоти. Видимо, я беру под контроль магические потоки удовольствия и инвертирую их действие. Вопрос! Почему монстры обращают удовольствие на жертву, а не на себя, ведь разницы нет. Более того — потоки удовольствия можно отправлять даже не забирая прану! Правда сами эти потоки — не совсем мана, о чем говорят особенности атак обольщения. Что интересно — чем более я похотлив, тем проще контролировать эти потоки, хотя казалось бы: для контроля магии нужно сосредоточенное сознание… Ну или ты опускаешь сознание в одну из стихий и контролируешь только её: Ярость и тд. — огонь, Ветреность всякая — ветер, Расслабленность, спокойствие — вода, Стоическое терпение или превозмогание — земля. Хотя и тут есть условности деления. Все вместе хорошо они работают только с чистым разумом. А ведь есть ещё несколько энергий… Да и сам навык никогда не был слишком хорош, никогда не нанося больше удовольствия, чем получал я, а обычно меньше. Я подозревал почему могу его использовать — раз у меня в роду была кровь монстра, то достались какие-то обрезанные особенности. Есть над чем подумать. В пути на нас нападали пару раз, но мы обычно побеждали. Обычно. Эта монотонность пустыни Сабасы усыпляла бдительность. День за днем одно и то же: раскаленный песок, палящее солнце и редкие, почти призрачные силуэты кактусов на горизонте. Йоко, хоть и была монстром, переносила жару не лучше меня, и большая часть нашего пути проходила в молчаливом обмене флягами с водой. Но сегодняшний день решил прервать рутину. Из дрожащего марева на горизонте проявилась фигура. Она шла неспешно, но уверенно, и что-то в её облике было совершенно неуместным для этого выжженного края. Это была женщина в грубой монашеской рясе, с капюшоном, низко опущенным на лицо. Но даже ткань не могла скрыть змеиного хвоста изумрудно-зеленого цвета, плавно скользящего по песку, на котором она и двигалась, подобно Алисе. Когда она подошла (проскользила) ближе, мы замерли. Из-под капюшона на нас смотрело лицо прекрасной блондинки, а её ряса с трудом сдерживала грудь невероятных размеров. Два огромных, упругих шара, которые, казалось, бросали вызов гравитации, устремляясь вперед с дерзкой уверенностью. — Ламия… в одеянии служительницы Илиас? — прошептал я, скорее для себя. Йоко напряглась, её хвосты нервно дернулись. — Мир вам, путники, — произнесла она спокойным, мелодичным голосом, который никак не вязался с её монстрической сущностью. — Не удивляйтесь моему виду. Я нашла свой путь в служении Богине. Я не мог отвести взгляда от её груди. Она была настолько выдающейся, что казалось, живет своей отдельной жизнью, нарушая все законы анатомии и приличия. Йоко, заметив направление моего взгляда, недовольно фыркнула и легонько, но настойчиво дернула меня за руку, поцарапав и заставляя отвернуться. — Мы удивлены, — честно ответил я, переводя взгляд на лицо ламии. — Илиас не слишком жалует монстров. — Илиас сотворила нас, монстров, — ответила она с непоколебимой верой в голосе. — Она сотворила нас с нашими нуждами. И пусть она не всегда добра к своим детям, разве может мать отказать дитя в пище? — Её взгляд скользнул по мне, оценивающий и голодный. — Я вижу, ты не благословлен, человек. Твоя энергия чиста. Я прошу тебя, поделись со мной своим семенем во славу Богини. Это необходимо для моего служения. Йоко зашипела и встала передо мной, распушив хвосты. — Нет! — выкрикнули мы с ней почти синхронно. Йоко из-за чувства собственности очевидно, а я знал что ламии чаще среднего едят людей. — Но почему? — Я постарался придать своему голосу максимум праведного возмущения, вспоминая годы, проведенные в храме. — Ты ведь монахиня! Ты должна блюсти Пять Заповедей! Я воздел палец, начиная перечислять: — Первое! Да не возляжешь ты с монстром во грехе и плоти. — Два! Да будешь ты прилежен в молитвах своих. — Три! Да обратишь ты меч свой на Богиню, и да прольешь ты слезы горькие. — Четыре! Да не уверуешь ты в богов иных, ибо ложны они. — Пять! Да не посрамишь ты имени Богини деяниями своими! Я закончил свою тираду и с вызовом посмотрел на ламию. Она лишь усмехнулась. — Занятно, что ты помнишь их, человек, — сказала она, и её взгляд стал холодным. — Особенно забавно слышать первую заповедь от того, кто путешествует с монстром. Ты уже пахнешь ею. Твоя прана смешана с её… Ты уже нарушил первую и главную заповедь. Ниже падать некуда. — Ты нарушишь первую заповедь. — Заметил я. — Первую? — Она высунула свой раздвоенный язык, пробуя воздух? — Ты, извращенное создание, я и не собиралась возлегать с твоей женой. Я почувствовал, как краска бросилась мне в лицо. Действительно, ей первая заповедь не мешает в отношении меня. Внутренне я паниковал, но внешне постарался сохранить самообладание. Это был единственный аргумент, который пришел мне в голову, пусть я и не был до конца в нем уверен. Обучение священника очередной раз оказалось бесполезным даже там, где могло теоретически помочь. Бля. — Йоко — моя жена. Наши узы скреплены по обычаям ее народа. Это не грех, а союз. Ламия расхохоталась, и смех её был подобен звону приятнейших колокольчиков, его хотелось слушать и слушать. — Жена? Языческие нравы Острова Кицуне меня не волнуют.Перед ликом Илиас она— лишь монстр, а ты— грешник. И раз ты уже пал, то какая разница, поможешь ли ты в служении еще одной дочери Богини? Не дожидаясь ответа, она скользнула вперед. Её рука вспыхнула нечестивым, слепящим светом, заставив нас зажмуриться. А в следующее мгновение её хвост, быстрый как удар кнута, обвился вокруг моей ноги, парализуя и посылая по телу волны греховного удовольствия. Одновременно её глаза, до этого спокойные, вспыхнули алым, и я почувствовал, как Йоко рядом со мной вздрогнула, попав под действие Взгляда. — Ты будешь служить мне сегодня, — прошипела она, её голос потерял всю свою мелодичность, сменившись хищным шипением. — Отказ служительнице Богини — тяжкий грех. За него положена смерть, но я милостива. Ты умрешь от наслаждения. Йоко первой пришла в себя. С яростным рычанием она бросилась вперед. Три её хвоста превратились в серые кнуты, укрепленные магией Земли, целясь в голову ламии. Но монашка была готова. Она даже не повернулась, лишь её собственный зеленый хвост метнулся навстречу, отбивая удары с глухим стуком чешуи о шерсть. — Какая дерзкая зверушка, — прошипела Изоанна, даже не взглянув на Йоко, её внимание было приковано ко мне.— Ты, кажется, еще не понял, в каком ты положении. Её человеческая половина тела плавно наклонилась ко мне. Её ряса распахнулась, и я оказался лицом к лицу с её невероятной грудью. Огромные, белые, как молоко, сферы, с напряженными темно-розовыми сосками, казалось, жили своей жизнью. Она нежно прижалась ими к моему лицу, и сладкий, дурманящий аромат, смесь ладана и мускуса, ударил в ноздри. Я почувствовал, как мой разум начинает плыть, а тело предательски отзывается на эту ласку. В это время Йоко, обойдя её хвост, атаковала снова, на этот раз когтями, целясь в спину ламии. Изоанна лениво отвела руку назад, даже не глядя, и схватила Йоко за запястье. — Маленькая, глупая лисичка…— Она сжала руку сильнее, и я услышал, как хрустнули кости. Йоко взвизгнула от боли, но не сдалась, второй рукой пытаясь дотянуться до лица Изоанна. — Она на уровне шестихвостой, только мерзкая змея! — Ах, вот ты как, — Изоанна наконец повернула голову и посмотрела на Йоко с холодным презрением. —Я окажу тебе честь, — она притянула Йоко к себе и впилась в её губы глубоким, властным поцелуем. Йоко забилась, пытаясь вырваться, но через мгновение её тело обмякло. Глаза моей жены закатились, и она повисла в хватке ламии, полностью обессиленная. Я видел, как по её телу пробегают судороги, как от места их поцелуя расходятся волны чистого, нефильтрованного Света, выжигая из неё силы. — Вот так лучше. Не мешай взрослым разговаривать. — Сказала Изоанна, отшвырнув обмякшее тело Йоко в сторону, как ненужную тряпичную куклу.Она упала в паре метров от нас и не шевелилась. Гнев и страх боролись во мне, но тело, скованное хвостом, не слушалось. Может я и не любил Йоко, но она была милой девочкой, не заслуживший такого обращения ну буквально ничем. Ламия вновь повернулась ко мне. — Теперь нас никто не потревожит, —промурлыкала она.—Время для твоего первого урока смирения. — Она метнулась в очередной атаке Обольщения и её губы, пухлые и влажные, коснулись моих. Поцелуй был не столько нежным, сколько требовательным, исследующим. Её язык, длинный и раздвоенный, как у змеи, проник в мой рот, хозяйничая там, пробуя на вкус мой страх и зарождающееся возбуждение. Одновременно я почувствовал, как её хвост сжимает мою ногу сильнее, и потоки удовольствия, смешанные со Светом, стали еще интенсивнее, заставляя мой член болезненно напрячься в штанах. Она оторвалась от моих губ, оставляя на них блестящий, слегка светящийся след. — Это моя Печать Очищения.— прошептала она, проводя пальцем по своему поцелую на моих губах. — Каждая такая метка будет наполнять тебя священным восторгом, подчиняя твою волю. Когда все твоё тело будет покрыто ими, ты станешь лишь сосудом для божественного наслаждения.И будешь молить о большем. Её слова были как гипноз.Я попытался использовать «Отражение Похоти», сконцентрировавшись на потоке удовольствия от её хвоста, но это было все равно что пытаться повернуть вспять водопад. Моя техника захлебнулась в мощи её атаки. Я почувствовал, как она усмехнулась, ощутив мою беспомощную попытку. — Милый, но глупый трюк, — она наклонилась снова, и на этот раз её поцелуй опустился на мою шею. Я почувствовал легкий укол боли, сменившийся волной обжигающего экстаза. Еще одна светящаяся метка расцвела на моей коже. — Ты пока еще сопротивляешься, но это лишь делает процесс слаще. — Я пустил в нее поток огня, но тот лишь безвредно исчез по жесту ее руки. Я заскрипел зубами, пытаясь найти выход. Мой разум лихорадочно искал слабость в её атаках. Взгляд! Мой глаз арахны! Я сконцентрировался и попытался встретиться с ней взглядом, чтобы навязать ей свою волю, как делал это раньше. Она поймала мой взгляд и рассмеялась, но на этот раз в её смехе не было презрения, только веселье. — Ты хочешь сыграть в гляделки, мальчик? Какая дерзость.—Её алые глаза вспыхнули ярче. — Я принимаю твой вызов. Мой разум атаковала волна ментальной силы, усиленная божественным Светом. Я почувствовал, как защита, дарованная мне глазом, начала трещать. Изоанна не просто пыталась внушить мне желание, она проецировала в мой мозг целые сцены, фантазии, настолько яркие и реальные, что я перестал различать, где сон, а где явь. Я увидел себя, стоящим на коленях в огромном храме из белого мрамора. Я был облачен в одеяния послушника, и целовал подол рясы огромной статуи Илиас. Но когда статуя повернула ко мне своё лицо, это было лицо Изоанны. Она улыбалась мне снисходительно, а потом её каменная рука опустилась и начала ласкать меня, и я почувствовал это так явно, будто это происходило на самом деле. Мой член, уже и так напряженный, начал болезненно пульсировать, готовый прорвать ткань штанов. — Сдайся, — прошептал её голос в моей голове. — Прими свою истинную судьбу: быть моим рабом, моей игрушкой, моим алтарем для служения Богине. «Нет!» — мысленно крикнул я, вкладывая всю оставшуюся волю в сопротивление.—Я не сдамся! Видение рассыпалось. Я вновь был в пустыне, задыхаясь от напряжения. Изоанна выглядела слегка удивленной, но и довольной. — У тебя сильная воля. Это делает тебя еще более желанным трофеем, — она провела языком по своим пухлым, завлекательным губам и продолжила свое наступление, оставляя светящиеся поцелуи на моей груди, животе, спускаясь все ниже. Каждый поцелуй был как удар током, заставляя моё тело судорожно дергаться. Я чувствовал, как мои защитные барьеры рушатся один за другим под этим непрекращающимся натиском священной похоти. Она дошла до пряжки моего ремня и расстегнула её одним плавным движением. — Время для главного блюда, —проворковала она. И тут случилось то, чего она не ожидала. Пока она была сосредоточена на ментальной дуэли и поцелуях, я смог частично высвободить руки. В такой ситуации мне бы пригодились когти Йоко, но я опалил Огнем песок в руках и пронзил ламию стремительно охлаждающимся, отдающим горячим воздухом стеклянным кинжалом. Это было куда эффективнее чисто магических атак, которые об неё рассеивались. Она вскрикнула, скорее от удивления, чем от боли, и отскочила назад, оставляя на песке капли своей алой крови. Её хвост разжался, и я впервые за это время смог встать на ноги, хотя они и дрожали. Ужасная боль в руке даже помогала преодолеть удовольствие. — Эта внутренняя сила… — прошипела она, глядя на меня уже без той доли игривости.— Так ты не просто человек… Ты осквернен. Грязное получудовище. —В её голосе звучала неподдельная ярость и отвращение. — Теперь я не буду с тобой церемониться.Я выжгу из тебя всю скверну и всю жизнь! Она больше не пыталась соблазнять. Вместо этого она призвала силу Света, и в её руках сформировалось сверкающее копье. Одновременно с этим, её тело начало меняться. Её язык удлинился и разделился на три подвижных щупальца, а её хвост разделился на конце и превратился в два пиявочных маленьких рта, которые жадно хватали воздух. Это была её Магия Крови в действии. В такой момент хотелось бы знать больше, чем общее название явления. — Теперь ты видишь моё истинное служение! — взревела она и бросилась в атаку, совмещая удары световым копьем с атаками своих новых органов. Это был уже другой бой. Я уворачивался от смертоносных выпадов, пытаясь контратаковать огненными шарами и плавленными предметами из песка, оказавшегося невероятно полезным другом. Но она была быстрее, сильнее и, что самое страшное, она могла атаковать поочередно и физически, и ментально, и сексуально, быстро чередуя атаки. Её щупальца-языки пытались проникнуть мне в рот, а её рты на хвосте тянулись к моей шее, желая присосаться и выпить кровь. В это время очнулась Йоко. Увидев, что происходит, она, не раздумывая, снова ринулась в бой, атакуя ламию сзади в её самую уязвимую точку— переход человеческого торса в змеиное тело, где сразу ниже пузырчатой задницы начинались псевдо-бедра, переходящие в сплошной большой хвост. Изоанна взревела от боли и ярости, и резко развернулась, ударяя Йоко хвостом с такой силой, что та отлетела на десяток метров, пробив собой небольшую дюну. Человек бы такое не пережил. Эта секунда стала для ламии роковой. Пока она была отвлечена на Йоко, я смог сократить дистанцию и провести свой коронный прием. Я не атаковал её тело. Я поцеловал её. Она была ошеломлена, инстинктивно прильнула, начиная целовать меня в ответ. В этот миг неуверенности я вложил всю свою силу в «Отражение Похоти». И на этот раз это сработало. Не потому, что я стал сильнее, а потому, что она сама была наполнена неконтролируемой похотью и яростью. Моя техника стала катализатором для её собственных эмоций. Её тело выгнулось дугой. Свет, исходящий от неё, стал нестабильным, мерцая и вспыхивая. Её дополнительные органы втянулись обратно. Из её горла вырвался не крик боли, а протяжный, захлебывающийся стон чистого, неразбавленного экстаза. Её глаза закатились, и она рухнула на песок, сотрясаясь в мощнейшем, всепоглощающем оргазме, вызванном её собственной, обращенной против неё, силой. Я стоял над ней, тяжело дыша, и видел, как светящиеся метки на моем теле медленно гаснут. Но тут я почувствовал, что они не просто исчезают. Они будто впитывались в мою кожу, оставляя после себя фантомное ощущение тепла и желание… желание почувствовать это снова. Привыкание. Вот в чем был секрет её помады. Но думать об этом было некогда. Из-за разрушенной дюны, пошатываясь, вышла Йоко. Она была изранена, её мех был в песке и крови, но в её глазах горела несломленная решимость. Она посмотрела на меня, потом на беспомощное тело ламии, и в её взгляде было лишь одно немое слово. «Мой». И пока Изоанна, всё еще содрогаясь в агонии наслаждения, лежала у наших ног, Йоко подошла ко мне. Она не сказала ни слова. Она просто встала на колени и, взяв мой, всё ещё твердый и пульсирующий член в руки, начала медленно, почти благоговейно, его целовать, слизывая капли предсеменной жидкости, утверждая свое право. Она была ранена, она была уставшей, но прямо сейчас она была победительницей, и она забирала свой трофей. Она подняла на меня свои красные, горящие глаза, и я прочел в них не только темное, собственническое удовлетворение. Совсем не свойственное Йоко… Мой разум был туманным облаком усталости и желания, но даже сквозь эту дымку я наслаждался моментом. Йоко, моя Йоко, такая смиренная и в то же время такая хищная, готовая поглотить меня, чтобы доказать свою власть, утвердить свое право после опасной битвы. Её губы, такие знакомые, обхватили головку моего члена, и я простонал, откидывая голову назад. Её язык начал свой танец, знакомый, но… другой. Более уверенный, более дерзкий, с какой-то невероятной, отточенной техникой, которой я в ней раньше не замечал. Каждое движение было выверено до миллиметра, каждое всасывание било точно в цель, посылая разряды чистого экстаза прямо в основание моего позвоночника. Это было невероятно…слишком невероятно. Где-то на границе сознания промелькнула неправильность. Йоко была талантлива, но её ласки были более инстинктивными, более нежными. А это… это было искусство. Высшее, отточенное годами искусство орального уничтожения. Мои глаза резко раскрылись. Я посмотрел вниз и увидел не серую макушку Йоко, а вихрь платиновых волос, в которых запутались солнечные блики, хотя солнца давно не было. И я вспомнил цвет волос ламии-монашки. В тот же миг, будто почувствовав мою догадку, иллюзия дрогнула. На долю секунды вместо милых лисьих ушек я увидел изящные, загнутые рожки, а красные глаза, которые она подняла на меня, не отрываясь от дела, вспыхнули не ставшим знакомым мне теплым красным светом, а холодным, властным огнем. Изоанна. Ярость вспыхнула во мне, как сухой хворост.Я схватил её за волосы и резко оторвал от своего члена, но давление при этом действии было таково, что я не выдержал и кончил в процессе. — Ты!.. Тварь! — прорычал я, но она даже не вздрогнула. Иллюзия окончательно распалась. Передо мной на коленях стояла не моя жена, а монахиня-ламия, облизывающая свои пухлые губы, на которых блестела моя сперма. В её глазах не было ни страха, ни раскаяния, только чистое, незамутненное веселье и превосходство. — Какой проницательный мальчик, — промурлыкала она, её голос снова стал мелодичным и царственным.— Я думала, ты поймешь, только когда уже будет слишком поздно. А ведь хотя уже слишком поздно. Моя ярость внезапно сменилась ледяным спокойствием. Ужас от осознания, насколько я был близок к полному обману, сменился холодным, тактическим расчетом. Эта способность. Эта власть над восприятием. Это было не просто заклинание. Это было оружие, более мощное, чем любое копье Света или огненный шар. Она не просто наложила иллюзию, она заставила меня чувствовать Йоко. Запах, ощущение меха под пальцами, когда я касался её волос… Всё было идеально. И я понял. Я хочу так же. Иллюзии это круто. — Неплохой трюк, — сказал я, поднимаясь на ноги и застегивая штаны. Мой голос был ровным, почти скучающим. — Признаю, ты меня почти купила. Теперь мой черед. Лицо Изоанны на мгновение потеряло свою насмешливую уверенность, сменившись холодным, оценивающим выражением. Она медленно облизала губы, слизывая остатки моей спермы. Её глаза сузились. — «Твой черед»? — прошипела она, и в её голосе зазвучала настоящая, неприкрытая угроза.— О, бедный, глупый мальчик. Критический экстаз. В тебе недостаточно воли, чтобы сражаться на том же уровне после оргазма, хоть я и удивлена, что ты стоишь без особых проблем. — Она сделала рывок вперед, и песок под её хвостом, казалось, зашипел. — Я лишь пробовала вино перед тем, как осушить бутылку. Игры закончились. Теперь ты познаешь истинное служение Богине. Через меня, унижение и такое наслаждение, что твой разум расколется на тысячу осколков. Она больше не тратила время на разговоры. В одно мгновение она оказалась передо мной, и её губы, сияющие неестественным, золотистым светом, снова накрыли мои. Но на этот раз поцелуй был другим— не исследующим, а клеймящим. Я чувствовал, как её магия Света, густая и горячая, проникает в меня, оставляя на коже невидимые, но ощутимые метки. Серьезно, кто изобрел такое явно монстрическое заклинание, но основал его на Свете? Она оторвалась и рассмеялась, увидев замешательство в моих глазах. —Я покрою тебя своими Священными Поцелуями, — проворковала она, и её губы опустились на мою шею, ключицы, грудь. Я пытался отбиться, увернутся, но действительно контролировал свои мышцы лишь условно. Каждое прикосновение было легким, как крыло бабочки, но оставляло после себя пылающий, золотистый след— Печать Света, которая пульсировала теплом, наполняя тело сладкой слабостью. Она работала быстро, методично, превращая мою кожу в полотно для своего богохульного искусства. Моя воля таяла с каждой новой меткой. Я всё ещё стоял на ногах, но мир уже качался. Когда она оставила десятый поцелуй прямо над моим сердцем, все метки вспыхнули одновременно. — Аухуху~♥ Достаточно поцелуев, и ты так охотно падешь передо мной.♥— прошептала она, наслаждаясь моей реакцией. Моё тело пронзила волна чистого, нефильтрованного экстаза. Это не было похоже на обычное удовольствие.Это была сенсорная перегрузка, «детонация» наслаждения. Каждая метка на моей коже превратилась в неземной, эхом отдающийся поцелуй, который ласкал, лизал и сосал мою кожу одновременно. Мой разум взорвался фейерверком золотистого света и покалывающих разрядов блаженства. Я закричал, выгибаясь назад, когда первая, неконтролируемая волна оргазма сотрясла меня. Густая, горячая сперма хлынула прямо в штаны, обжигая бедра. Мои ноги подкосились, и я рухнул на песок, дрожа и задыхаясь, полностью опустошенный. Изоанна склонилась надо мной, её лицо выражало хищное удовлетворение. — Видишь? Это лишь начало. Первая дань твоей новой Богине.—Она провела кончиком пальца по моему взмокшему лбу. — Но ты всё ещё слишком… цел. Твой разум ещё цепляется за остатки гордыни. Исправим это. Её алые глаза вновь вспыхнули, но на этот раз взгляд был иным— холодным, властным и абсолютно нечеловеческим, вертикальный зрачок стал полоской. Её Взгляд. Я почувствовал, как интенсивный, леденящий позвоночник поток магической силы пронзает меня. Тело начало стремительно неметь. Опасное, покалывающее ощущение пронеслось по коже, и я понял, что превращаюсь в камень. Вероятно не буквально, но ощущалось это именно так. Возможности повернуть шею у меня уже не было, как и сил. — Ты теперь моя беспомощная игрушка, человек.♥ — усмехнулась она, наблюдая за моей тщетной борьбой. Окаменение было почти полным, но она сознательно оставила нетронутым мой пах. Все мои чувства, вся моя нервная система сконцентрировались в одной точке — в моём вздыбленном, пульсирующем члене и тяжелых, ноющих яйцах. Я превратился в живой, чувствующий фаллос из камня. Изоанна медленно, оплетая меня, как змея, опустилась между моих окаменевших ног, её лицо было на уровне моего паха. Она с ленивой грацией облизала свои пухлые губы. — Какой послушный мальчик. Даже в камне ты готов служить мне. — Она протянула руку и нежно погладила мой член длинными ногтями, отчего по нему пробежала судорога.— Интересно, какой из моих даров тебе понравится больше? Сначала она осыпала его поцелуями. Каждое прикосновение её губ к моей гиперчувствительной плоти было подобно взрыву. Мой член дергался и истекал предсеменной жидкостью под этим божественным натиском. Затем она с видимым наслаждением взяла его в рот. Её горячий, влажный рот был раем и адом одновременно. Я ничего не мог сделать, лишь беспомощно лежать и принимать её ласки, пока она методично, с мастерством древней богини похоти, доводила меня до безумия. Её раздвоенный язык танцевал на уздечке, её губы создавали невероятный вакуум, а её рука нежно массировала мои яйца. Удовольствие было настолько острым, что граничило с болью. Когда она почувствовала, что я близок, она оторвалась, оставив меня задыхаться на пике. — Не так быстро, моя игрушка.Твоё подношение должно быть осознанным.— Она хихикнула и накрыла мой член своей грудью. Два огромных, упругих, шелковистых шара сомкнулись вокруг моего ствола. Она начала двигать ими, и я подумал, что умру прямо сейчас. Ощущение было невыносимым. Мягкая, горячая плоть, скользящая по мне, сводила с ума. — Давай, кончи для меня.Награди мою грудь своим горячим семенем, —прошептала она. И я не смог больше сдерживаться. Мой второй оргазм за этот вечер был еще более мощным и разрушительным. Я заливал её роскошную грудь, своё окаменевшее тело, песок вокруг— я ничего не контролировал. Она же лишь с удовольствием наблюдала за моим унижением, а затем лениво слизнула каплю спермы со своего соска. Окаменение спало, оставив меня дрожащим, обессиленным куском плоти на песке. Я едва мог дышать, а мысли путались.Она не дала мне даже секунды на передышку. —А теперь — финал, — её голос был полон торжества. — Истинное змеиное слияние. Её змеиный хвост, невероятно сильный и гибкий, обвился вокруг моего тела, от груди до ног, полностью обездвижив меня. Я был спеленут, как младенец. Или как жертва удава.Она подняла меня в воздух и прижала к себе. Моё лицо утонуло между её огромных грудей. Тот самый дурманящий запах ударил в ноздри с новой силой, и я понял, что он исходит именно оттуда. Афродизиак, выделяемый её кожей, проникал прямо в легкие, окончательно лишая меня воли. — Дыши мной, — прошептала она, когда её бедра начали двигаться, направляя мой, уже снова твердый член, к своему лону.— Стань частью меня. Она насадилась на меня одним плавным, неотвратимым движением. Я закричал в её грудь, когда почувствовал обжигающую тесноту её влагалища.Оно было невероятным— горячее, влажное, и её внутренние мышцы работали с мастерством, которое было за гранью человеческого. Они сжимались, пульсировали, массировали мой член, выжимая из меня удовольствие и силу. Оргазмы начали следовать один за другим, почти без перерыва. Я потерял счет. Третий, четвертый, пятый… Каждый был сильнее предыдущего, и с каждым я чувствовал, как меня покидают силы. Это было не просто истощение. Это было ощущение, будто мою душу, мою саму жизненную сущность высасывают из меня и превращают в чистое, экстатическое наслаждение. Я чувствовал, как холодеют мои конечности, как зрение застилает белая пелена. — Да… Вот так, — стонала Изоанна, ускоряя темп.— Отдай мне всё. Твоя жизнь — лишь топливо для моего служения. Ты станешь прекрасной, высохшей мумией во славу Илиас… Твоя смерть будет одним из моих шедевров. И я решил, что она не шутит. Я умирал. Я умирал, захлебываясь собственными стонами, в объятиях прекрасного, божественного чудовища, и это было самое невероятное ощущение в моей жизни. Боль ушла, осталось лишь бесконечное, растворяющее блаженство. Сопротивляться больше не было ни сил, ни желания. «Так вот каково это…— промелькнула последняя, спокойная мысль в угасающем сознании.— Умереть в раю…» Поток экстаза достиг своего пика, превратившись в белый шум в моей голове. Последние остатки сознания растворялись в этой всепоглощающей агонии наслаждения. Моё тело больше не принадлежало мне; оно стало лишь насосом, бесконтрольно извергающим жизнь и семя в ненасытное лоно божества. Я чувствовал, как холод поднимается от кончиков пальцев ног, как сердце замедляет свой бешеный ритм, готовясь остановиться. Это был конец. Сладкий, липкий, невыносимо прекрасный конец. И вдруг — пустота. Все ощущения оборвались так резко, что мой разум, не успев перестроиться, продолжал по инерции генерировать фантомные вспышки удовольствия на фоне оглушающей тишины. Изоанна соскользнула с меня и встала, возвышаясь надо мной, как мраморная статуя. Её грудь тяжело вздымалась, а на лице было выражение…разочарования? — Жалкое зрелище, — произнесла она, её голос был холоден, как пустынная ночь.— Я хотела большего сопротивления. Больше веры. Я лежал, не в силах пошевелиться, дрожа всем телом. Слезы бессилия и экстаза просились наружу. Я хотел ее убить, но я же хотел ее трахнуть, честнее, быть убитым ей на пике наслаждения. — Я дала тебе испытание, человек.— продолжала она, оправляя свою рясу, будто и не было минуты назад этого животного акта. — Шанс укрепить свой дух в борьбе с величайшим искушением. Я надеялась увидеть, как ты отвергнешь плоть во имя веры, как ты преодолеешь себя и возвысишься. Но ты…—она презрительно фыркнула. — Ты наслаждался. Каждый стон, каждая судорога были полны не борьбы, а жадного, грязного желания. Ты безнадежный извращенец. Твоя душа настолько осквернена, что ты даже не пытался сопротивляться. Она покачала головой, будто учительница, разочарованная в бестолковом ученике. — Сама Илиас была бы против, выжми я тебя до конца. Её милость безгранична, и она не желает смерти даже таким падшим, как ты, если есть хоть малейший шанс на искупление. Хотя в твоем случае я в этом сомневаюсь и предсказываю, что ты будешь лишь глубже падать в объятия монстров.— Она вздохнула, и в её вздохе слышались нотки почти искреннего сожаления. — Я сожалею, что мне пришлось прибегнуть к насилию, но что поделать… В этой пустыне такой недостаток свободных мужчин, а уж тех, кто понимает истинную ценность служения благословленному монстру и подавно. Мои нужды, увы, не могут ждать. В этот момент послышался шорох. Йоко, пошатываясь, поднялась на ноги. Её лицо было бледным, на губах запеклась кровь, но в её красных глазах горел несломленный огонь. — Сперма…не обязательно монстру для жизни, — хрипло произнесла она, сжимая когтистые кулаки, она тоже была слаба, но ярко горела болью, ревностью… Унижением? Иногда я жалею о наличии эмпатии Глаза. Изоанна лениво повернула к ней голову, и её губы кривились в насмешливой усмешке. — О, посмотри-ка, маленькая лисичка решила подать голос. Ты говоришь мне о необходимости, когда сама держишь при себе человека ради утоления своей похоти? Какое лицемерие. — Она провела языком по клыкам.— Впрочем, мне надоело этот балаган. Она подошла ко мне и, не глядя, бросила мне на грудь небольшой, гладкий, светящийся камень. Он был теплым на ощупь. — Держи, грешник. — Сказала она. — Это Камень Света. Малая награда за то, что ты сопротивлялся дольше и интереснее абсолютного большинства мужчин, которых я имела честь наставлять на путь истинный. Возможно, когда-нибудь ты поймешь, в чем заключается истинная сила. С этими словами она развернулась и, не оглядываясь, пошла прочь, её зеленый хвост плавно скользил по песку, стирая следы нашего поединка. Через минуту её фигура растворилась в пустынном мареве. Мы остались одни посреди тишины, нарушаемой лишь ветром и моим собственным сбитым дыханием. Йоко медленно, превозмогая боль, подошла ко мне и опустилась на колени. Её пальцы нежно коснулись моего лба, убирая прилипшие от пота волосы. — Ты…живой? — её голос дрожал. Я лишь смог кивнуть. Моё тело было слабым, как у новорожденного. Всё болело. Но хуже всего было ощущение пустоты, и… фантомный зуд. Зуд на коже, там, где были её поцелуи. Они исчезли, но оставили после себя призрачное, навязчивое желание почувствовать их снова. Йоко, казалось, почувствовала их. Она не стала задавать вопросов. Вместо этого она наклонилась и начала медленно, методично вылизывать мою кожу, там, где касались губы ламии. Её язык был теплым и чуть шершавым. Она не просто смывала пот и песок. Она стирала её след, заменяя его своим. Своим запахом, своей слюной, своей энергией. — Ты мой, — прошептала она, когда её губы наконец добрались до моих. — Только мой. И никакая другая монстродева не овладеет тобой. Её поцелуй был не требовательным, как у Изоанны, а глубоким, нежным и бесконечно собственническим. Я ответил ей со всей страстью, на которую был способен, цепляясь за неё, как утопающий за спасательный круг. Она была реальной. Она была моей и она не хотела меня убить. Это важно. Мы лежали так долго, пока пустыня погружалась в сумерки. Йоко нежно гладила мои волосы, её хвосты укрывали нас от прохладного ветра.Впервые за долгое время я почувствовал себя в безопасности. — Она… она сказала, что я безнадежен, — прохрипел я, когда ко мне вернулся голос. — Ты не безнадежен, — ответила Йоко, её подбородок покоился на моей груди, а глаза серьезно смотрели в мои. — Ты просто мужчина. А она просто голодная сука. И в следующий раз, когда мы её встретим, я лично вырву ей её змеиный язык и заставлю им подавиться. — И по тому, как сузились её зрачки, я понял, что она не шутит. Я прижал её к себе сильнее, вдыхая её родной запах и чувствуя, как постепенно, очень медленно, кошмар сегодняшнего дня начинает отступать, оставляя после себя лишь глубокие шрамы на душе и один теплый Камень Света, сжатый в моей ладони. Надеюсь, хоть он окажется полезным. — Ты не ревнуешь? — Ты идиот? Прости, Алиса плохо на меня влияет. — Йоко откатилась в сторону, уставившись в небо — Я не буду ревновать за то, что монстры пытаются тебя изнасиловать. Это не тоже самое, как если бы ты поддался на соблазны другой монстродевы или сражался несерьезно, желая проиграть. Тогда бы я обиделась, но сегодня и я была не лучше тебя. Я бы на твоем месте переживала о другом. Мы молчали. Я понимал о чем она. — Я мог умереть. — И я тоже, спасибо что вспомнил. — Справедливое замечание, но у меня нет эмоциональных сил чтобы корить себя. — Я была беспечна, дома мне ничто так не угрожало... — Йоко спрятала свое лицо в собственных хвостах. Действительно, до этого мне не доводилось проигрывать так, чтобы моя жизнь зависела от милости победителя. Алиса всегда была рядом, и пусть она не была намерена за нас сражаться, я был уверен, что умереть не даст. Но сегодня я… И Йоко выжили лишь потому, что встреченная нами монстродевушка имела крайне противоречивый набор идей в голове, который допускал изнасилование до грани смерти во имя Богини целомудрия, но вот смерть была богопротивной. Я улыбнулся — подумал о том, что надо было ей предъявить за лицемерие в этот момент, а то в первый получилось не очень. Возможно она согласилась бы и закончила начатое. Это было бы приятно. Почему я вообще могу улыбаться? Вот вот должен прийти отходняк, смертельный ужас от того как близка была… Ну, смерть. Однако его все еще нет. Йоко и я лежали в песке, постепенно прогреваясь. Было приятно ничего не делать, а фантомные вспышки наслаждения еще мерцали порой перед глазами, раздаваясь отблесками экстаза в конечностях, но одновременно меня начинало тошнить от жары и пота, да и пушистой Йоко было нелегко. Собрав все силы, мы, опираясь друг на друга пошли дальше. Пустыня могла быть куда смертельнее любого монстра в своей неотвратимости, она не будет играться с нами и давать второго шанса.

***

Мы уже подошли к пирамиде, молча и рефлексируя опыт полного поражения. Я бы заглянул в Сабасу, но что мне там делать? А геройские вопросы там Лука порешает, от него не убудет. Охрана Пирамиды была очень недружелюбной… Ну, они стояли и говорили всякие очевидно злодейские фразы, вроде «Когда там ужин?», «Хоть бы кто зашел, мы бы повеселились» и «Слыхали, как там в Балморе полыхнуло? Илия говорит…» А, нет, это не то. Переглянувшись с Йоко мы составили очень простой план покорения Пирамиды. Йоко понравился этот план из-за его лисьего духа, мне из-за простоты и безопасности, теперь я стал её ценить намного больше. Короче, мы решили просто прокрасться мимо, благо местные монстры чутким нюхом не отличались, да и вообще были сильно заняты своими сплетнями и обсуждением сомнительной литературы. Это обычная литература, или у монстров есть своя? Я не стал задерживаться чтобы прояснить вопрос. Мы дольше плутали внутри самой Пирамиды, где было мало что интересного. Стены из песчаника, крепления для факелов, следы демонтированных предметов. Чем либо ценным не пахло, по крайней мере животный нюх кицуне уловить ничего не мог. Мы вошли в комнату, которая разительно отличалась от всех прочих. Например тем, что в этой было освещение, цветные барельефы и предметы мебели. Неожиданно нас окутало мощным присутствием — где-то на уровне Четверки. Не четырех хвостов, конечно, а Четырех Небесных Рыцарей, то есть восьми хвостов (Система сил по количеству хвостов, которой меня научила Йоко, была удобной и известной среди большинства монстров, даже если хвосты параллельно силе имел лишь один вид). — Какие интересные гости пожаловали в мою обитель. Зачем вы здесь? — Ты Сфинкс? — Да, я хозяйка Пирамиды, — этот монстр выглядел внушительно и странно. Тело льва, Змеи, Крылья (похожи на Ангельские) и прочие лишние части тел укрепленный на красивый женский торс (с головой конечно, руками… Есть ли вообще монстры без этого?) позволяли предположить, что кто-то увлекался имплантацией на досуге. Хотя можно ли это действительно называть имплантацией, когда у тебя почти все тело заимствованное? Если, конечно, я не ошибаюсь. — Собираетесь ли вы проходить испытание? — С её стороны было нечестно вести себя так серьезно вынося напоказ свою грудь. Серьезно, большинство монстров как ни странно знают ценность одежды, даже жители пустыни. Даже та ламия, которая проигрывала местной хозяйке, кстати. — Да, — ответили мы хором. — Йоко поймала мой взгляд и повернула мою голову, держа за подбородок. В этот момент она позволила магии засбоить и мне даже стало немного остро. — Ну тогда слушайте загадку, — не ожидал, но я рад, что испытание имеет нелетальную суть… Вероятно, лисодева рядом со мной может быть куда летальнее, учитывая ее добрую улыбку — Кто ходит утром на четырех ногах, днем на двух, а вечером на трех? Мы переглянулись в недоумении. Она что, серьезно? — Человек. — Действительно, эту загадку знают все. Думаю, стоит перейти к следующему вопросу. Зачем я загадала эту загадку? — Йоко оставила ответ мне. — Чтобы прояснить мимолетность людей? — Верно. Жизнь человека хрупка и быстротечна. А моя такая долгая… — судя по её лицу, она бы самоубилась, но слишком горда для этого, — А теперь главный вопрос. Зачем вы приняли это испытание? — сложнааа. Киваю подруге, пусть сама говорит, та вроде что-то вспоминает. — Ради свадьбы, разумеется, — что? Ей свадьбы захотелось? Не понимаю… Йоко показала жестами — «Потом, потом». — Это «Испытание Драконьей Печати» предназначено для свадьбы между человеком и монстром. Но никто еще не заходил так далеко с подобной причиной за спиной. До сих пор целью всех приходящих были лишь богатства, спрятанные здесь. Вы на самом деле приняли это испытание ради любви? «Утром на четырех ногах, днем на двух, а вечером на трех». Это и есть человек. Никто всерьез не задумывается о смысле этой загадки. Совершать попытки жениться на монстре… Разве ты не понимаешь рокового изъяна? Сколь коротка жизнь человека? — тут она права. — Даже если человек женится на монстре, он не сможет прожить так же долго как партнер? — Большинство монстров живут не слишком дольше людей, но это зависит в первую очередь от уровня сил. — Правильно. Неизбежно, что монстр будет вынужден смотреть, как умирает её партнер. Человек, возможно, был удовлетворен своей жизнью. Но монстр будет вынужден жить, разлученный со своей любовью, долго, очень долгое время… — выглядит так, будто она знает, о чем говорит. — Ты говоришь о себе? — Тысячу лет назад я любила человека. Он был Героем Сабасы, «Императором пылающих песков» — Так Первый Король… — Правильно. Наш ребенок стал следующим владельцем Замка Саб. И по сей день наши дети правят этой землей, — я слышал о крови монстров в роду Сабасы, но не думал что все настолько закручено. — Моя любовь медленно старилась, я ничего не могла поделать. Мне оставалось лишь смотреть за долгой гибелью своего возлюбленного. — Неужели, век человека никак не оттянуть? Есть же всякие средства… — я был в недоумении. — Они лишь помогают от болезней. Самое тело становится слишком слабым, не способным принять жизненную силу. — Все настолько плохо? — на лице Ушастой читался страх и грусть. Мне немного больно видеть это… Понимаю, вот что они чувствовали. — Есть один способ, — Йоко навострила уши (в прямом смысле), я тоже (нет), — Я хотела использовать свою магию и обратить его в Монстра, но… — Но? — спросила Йоко, а я охреневал. Это как? Монстры же однополые, на этом все завязано. — Но он отказался. — Почему? — казалось, лисичке было жизненно необходимо это знать. Сфинкс выдохнула: — Я не знаю. — Но полностью превратить человека в монстра… Я изучал этот вопрос. Да, суккубы и вампиры только так и размножаются, тоже могут делать и другие монстры, просто сложнее… Но только с женщинами! Вы предложили ему сменить пол? Или была ещё какая-то загвоздка? — Интересное замечание про суккубов и вампиров. Не то чтобы они не могли беременеть, но предпочитали не делать этого, полагаясь на магию крови для изменения своих тел до совершенства, а так же превращая ей в монстров женщин-людей. Им очень не хотелось возится с детишками. — Интересное предположение, но нет, смены пола не предпологалось, хотя риск болезней и был очень высок. Он долго думал, спрашивал меня о законах наследственности, советовался с учеными. В итоге он наказал мне не проводить такие ритуалы никогда. Я верю, это было не зря. — Но если вы так скучаете по нему, зачем вы страдаете? — Я хотела отправиться с ним в последний путь, но… Я струсила, смалодушничала. Помню, у меня было глупое оправдание: со мной умрет память о любимом. Как же я ошибалась… Ты, — указала она на меня, — перед тобой тоже будет стоять этот нелегкий выбор. Что ты решишь? Я встретился взглядом с женой… Или невесткой, непонятно. Люблю ли я еë? Вопрос не из тех, на которые я хочу знать ответ. Лучше бы мне еë любить, потому что именно этой хвостатой без меня никак, а расстраивать еë я хочу меньше всего на свете. Может, просто позволить ей умереть со мной? Она конечно будет счастлива, но… Блять, это звучит ужасно! Мало того, что по жизни обременил еë собой — если не физически, то в еë мыслях я с ней всегда, так ещё и жизнь у неё забрать? Такое я не могу принять. Но вот стоит ли это опасности себя потерять? Обычно так оно и бывает с теми, кто потерял человеческий облик. Что суккубы, что моль — вся их прошлая личность если не стирается, то отходит на второй план. Но сфинкс никогда бы не предложила такое своему мужу. — Жить вместе как монстры, — на лице сфинкса я прочитал грусть и неудовольствие. А вот Йоко наоборот, тихо радовалась. Я же не мог ответить иначе, после пережитого недавно нападения. Мало что проясняет ценность вечной жизни так, как угроза смерти. — Это лучший вариант, но волю своего мужа я не нарушала и нарушать не буду. Ты бы может и хотел услышать о том, как это сделать, но я не расскажу, — так вот оно что… Наверное, она жалеет что рассказала об этом и что я буду мучится невозможностью достичь бессмертия или что-то в этом роде, — Так или иначе, вы прошли испытание, — на наших левых ладонях появилось по печати. Красивая, с дракончиком, — На этом все. Уходите. Йоко светилась счастьем: — Ты действительно хочешь быть со мной всегда? — Ну ты же моя жена… Кажется. К чему нам свадьба? — Просто хотелось от нее отвязаться, — всё так просто? — Но скажи: что бы ты сделала, если бы я умер? — не хочу видеть еë грустной, но знать это мне надо. — Я бы воскресила тебя и превратила в монстра, — абсолютно уверенно заявила она. Нехреновая задача. Я поперхнулся. — Значит, на том свете меня не увидят? — Не-а, — хорошо, что она адекватна во всех остальных отношениях. Мне не хотелось бы видеть еë безумной или покалеченной. Хотя, про безумную любовь я кое-что читал. Есть один интересный метод проверки… — Представь: случилось что-то такое… В общем я загляделся на какую-нибудь девушку, — выдохнул. Надеюсь, она не воспримет это всерьез. — Знаешь, я бы… — есть несколько вариантов, но в основном два: ей это не нравится, и она так или иначе заставляет меня передумать, или ей это не нравится, и она игнорирует меня, — Я бы помогла тебе с этим. Такие долгие взгляды обычно превращаются из трагичных в жалкие. Я очень рада что нам с тобой не пришлось проходить через эту человеческую муть. Иногда Йоко меня пугает. Такая доброжелательность ненормальна. Ей следовало бы… ревновать? Конечно, мы все мерим по себе (каламбур), но мне тяжело представить себя настолько хорошим. А Йоко продолжила — Ну, я монстр… Подразумевается что мы «едим» людей и от этого чувствуем себя хорошо… — Она облизнула свои пальцы — Я все же мелочь и мне хотелось бы вырасти. Представь, насколько я бы стала красивее? Ладно, мои мысли возможно были слишком трагичны. Это все же совсем иная культура — А это так работает? Ты бы стала? — Я действительно мог начать фантазировать, что Йоко была бы лучше с грудью Алисы… Ой, уже начал. На самом деле, это были плохие мысли. В этическом понимании. — Не монстра конечно, но мне было бы интересно попробовать какого-нибудь человека — Как мы пришли к этому моменту? Увидев моё чуть перекосившееся лицо, Йоко улыбнулась и обнажила клыки — Человечку, человечку… На Острове Кицуне меня научили, как не вызывать ревность. — Йоко хихикнула в кулачок, поигрывая когтями об кожу — А вот тебя к этому совсем этому не готовили, да, мой милый дурачок? — Она ткнула меня пальцем в лоб несколько больно. — Меня учили пронзать монстров насквозь Копьем Света, так что я думаю, что вырос очень хорошим, добрым и понимающим парнем. — Кицуне отвернулась от меня, прикрывшись хвостами, но я успел заметить ее улыбку доброго настроя. Если подумать, то, несмотря на всю ее цивилизованность (О, Йоко ни на кого не набрасывалась кроме меня и вообще была доброй) моя «Жена» была очень монстром. Ей не было смысла ревновать к человеческим девушкам, ибо они не могли дать того, что могла дать она — невероятного удовольствия от высасывания энергии. А ведь менно поэтому она специально сместила акцент от девушки вообще на девушку человека, а не монстра, что я не уточнял. Хитрюша. Если подумать… Если я был недостаточно питателен даже для Йоко, то у нее было чертовски мало причин подставлять себе настоящую конкурентку, но при этом во всей своей лисьей хитрости она выставила себя невероятно доброй. Хотя и я был не лучше, с моей стороны было нехорошо поднимать эту тему, когда воспоминания о последней встрече с «другой девушкой» заставляли меня просыпаться в мокрых трусах. — Ладно, куда там дальше? — Ты не знаешь? Может, в деревню охотников на ведьм? — О да, надо нанести им визит… Но тут меня прервали. Внезапно песок утянула огромная дыра, в которую занесло и нас. Что, теперь по подземельям бродить?