Дополнительный аспект

Пора рвать когти!

— Выражение, распространенное среди монстров и контрабандистов

Я сижу и смотрю в чужое небо из чужого окна И не вижу ни одной знакомой звезды. Я ходил по всем дорогам и туда, и сюда, Обернулся — и не смог разглядеть следы. Но если есть в кармане пачка сигарет, Значит все не так уж плохо на сегодняшний день. И билет на самолет с серебристым крылом, Что, взлетая, оставляет земле лишь тень. И никто не хотел быть виноватым без вина, И никто не хотел руками жар загребать, А без музыки на миру смерть не красна, А без музыки не хочется пропадать.

— Кино, Цой

 — Нет священней огня, чем огонь алтаря…  — Покрыв себя на этом поле великой славой…  — А монстры, предав город огню, двинулись дальше…  — Славься Илиас! Примерно такие, зачастую тихие шепотки звучали в главной библиотеке Сан Илии, когда люди, вглядываясь в древние книги, пытались разобрать написанное. И мало кто заметил, что святая по сути рука ангела, сиречь слуги богини, незаметно изъяла монографию «О ходе Войн Монстров и людях на стороне Тьмы». А ведь это был всего лишь 200г. от КВМ.

***

Генрих, опытнейший Герой, поддерживающий в себе неимоверную мощь за счёт убитых ангелов и принесший разруху на Небеса, наконец-то был сражен — сражен рукой Михаэллы, Серафима и старейшей дочери Илиас. В свои последние, как он думал, мгновения жизни, он еще раз «окинул взглядом» свое прошлое. И детство в Главном Храме, про который он уже не мог вспомнить ничего плохого, а былые катастрофы и переживания о них казались сейчас очень милыми. И его талант в обращении с мечом, который заставил обратить на себя некоторое внимание Илиас во плоти. И долгие тренировки с товарищами и боевые походы, достойные хотя бы пары баллад. И как он ушел в свой Поход. Тогда он был на пике формы, двадцать четыре года, острота тела и ума позволяла бороться ему с самыми страшными монстрами… Как он думал. Всего лишь за год собственного приключения он очень многое увидел иначе. Борьба монстров меж собой, про которою он знал, раньше казалась ему и товарищам лишь проявлением порочной сути безумного зверья… Но, когда он передвигался инкогнито и один, вместо страха и ярости он увидел весь спектр людских чувств от богопротивных чудовищ. Он был в смятении, не зная, как так может быть, но на примере одной суккубы, Лилит, он определил Корень Зла — Владыка Монстров, Черная Алиса. Она жила посреди континента ужасов, Хэллгондо, и пробиться к ней даже опытному Герою было не под силу. Его друзья не могли за ним пойти, ведь не видели смысла в убийстве Владыки Монстров — появится новая, как всегда появлялась. С этой точки зрения Владыки виделись извечным злом, в котором новая рождалась сразу после смерти предыдущей, подобно тому как это думал Лазарь, а прервать этот круг могла лишь Илиас (Как и случилось). А вот он видел смысл в установлении мира. Лилит натолкнула его на идею договориться с Сильфой, и ему, переходя сквозь привитые установки, удалось договориться с духом. Позже к нему присоединились и другие духи. По пути он собрал полную картину мира… Как ему казалось. С четырьмя призрачными товарищами за спиной он поразил Владыку Монстров, став Героем вообще для всех. Вот только тайные знания с полок её замка расширили кругозор его еще больше. Как выяснилось, именно горячо любимая людьми Богиня Света имела за плечами несметное множество грехов. Такое было нелегко принять, но герои не сдаются, верно? В одиночку он смог поразить полчища ангелов, но даже он не смог добраться до финального босса. И в последний миг, когда все растворялось как дым, его противница задала резонный вопрос:  — Зачем? Я видела бывших Героев, предавших все, во что они верили, но делать так после убийства главного врага? Ты безумен? — спросила Михаэлла поверженного человека.  — Ты увидишь ЭТО в глазах Илиас, как увидел и я. Она опасна, и если тебя волнует жизнь жителей поверхности, то ты это поймешь… Тут, его искалеченную Светом душу буквально вырвало из тела.  — Как жаль, что ты Пал… — сказала Илиас, держа в руках неровный около-шар телесного цвета, буквально пожираемый Светом. — Я знаю, где ты проведешь вечность. Илиас тут же удалилась, а Серафим осталась стоять среди разорванных «облаков», не в силах сделать новый шаг. Какое-то смутное ощущение терзало её разум. Ей казалось, что она подошла к краю Бездны, где внизу ждет Безумие. Некоторые мысли были слишком крамольны, чтобы существовать.  — Сестра? — та была рада отвлечься, но увидеть Люцифину, собирающую души павших, было не сильно лучше. -…  — Почему? Илиас ведь наша мать… А Люцифина, видя то, что Михаэлла даже не собирается сражаться, решила воспользоваться этим и сказать кое-что сестренке, пока не стало поздно.  — Илиас является угрозой многим жизням. Приглядись к ней внимательнее и тебе многое откроется, — с таким прощанием та и покинула это богоспасаемое место.

***

В том же году Михаэла покинула Небеса. Ей пришлось отбросить убеждения, хранимые веками, но на их место ничего не приходило. Если Илиас зло, то что вообще тогда добро? Она скиталась по свету, земле и воде в человеческом обличье, но ей нечего было делать. Отчаянием было омрачено это время. Чувством, что ты предала, что тебя предали, что мир крутиться и вовсе даже не туда, куда ожидалось. Впрочем, была одна безумная встреча…

***

Бывшая Полководица Сил Света скрывалась от старых друзей, так что никогда не ввязывалась в громкие войны. Ей хотелось найти Люцифину и спросить, что она надумала за эти годы, но Падшие скрывались великолепно, и ангельские техники не могли помочь ей сделать то, что не смогло Божество. Впрочем, ведомая своим сердцем, та иногда помогала несчастным. Чаще всего тем, что она умеет лучше всего — острой сталью. Её опыт даже с малыми силами помогал бороться с врагами, а вынужденная скрываться в человеческом теле она научилась лучше контролировать себя. Да что уж там, иногда нечестивые создания принимали её за скрывающуюся монстрицу, и чего стоило ей не убивать их, не знает никто. Михаэлла задумалась: «А какой сейчас год? Недавно был 606, кажется…» Прямо сейчас она тихо передвигалась по окрестностям Яматая, где почти не бывала раньше. Здесь жили немногие потомки людей, предавших богиню, так что она по старой памяти избегала этих мест. Но в итоге она побывала уже везде, где можно, а энергетические бури от точки привязки Печати Шести Предтеч надежно закрывали полушарие с большей частью суши. Так, думая о своем, та не заметила группу монстров, расположившуюся невдалеке. Не слишком хорошее, по ангельским меркам, зрение поведало о двух монстрах. «Хмм… Странная парочка. Я даже не знаю, кто из них более необычен — монстр с телом льва, псевдоангельскими крыльями и змеями вместо волос… Да, наигралась в магию крови. А вторая… Хмм… Кицуне со слишком уж пушистым мехом, но маленькая, примерно одиннадцати лет отроду. И… У неё девять хвостов. Чудеса, да и только.» Давно прошла пора, когда она бросалась биться с любым встречным монстром. Теперь она приняла тактику избегания, но аккуратного, чтобы не будить у врага охотничий азарт. К сожалению, странная парочка уж очень хотела с ней познакомиться, так что Михаэлле пришлось остановиться. Достав маску она надежно скрыла своё лицо и даже немного изменила голос:  — И что же вам от меня надо? — она держала руку на мече, но не собиралась доставать его, провоцируя их.  — У нас возник важный вопрос! — чинно заявила девочка.  — Возможно… — уклончиво сообщила львица.  — И мы не можем решить его между друг другом, потому что она — засран…  — Не позорь меня перед незнакомцами, — Падшая немного успокоилась. Ей удалось привыкнуть, что монстры далеко не всегда собираются тебя съесть или высушить, или хотя бы обмануть. Приходилось признать, что некоторые из них вполне мирные персоналии.  — И? — нейтрально спросила она.  — Мои хвосты… — но, натолкнувшись на взгляд Сфинкса, лисичка поправилась. — Какова вероятность… Нет, иначе: возможно ли, чтобы все жили мирно и счастливо? Абсолютно гипотетически, в порядке бурной фантазии. Михаэла несколько против воли задумалась. Маленькие монстры не очень отличались от маленьких людей, так что от них можно было ожидать и такого вопроса. А возможно ли…  — Когда-то я трудилась, а после и сражалась ради такого мира.  — Это не ответ. Михаэла даже улыбнулась такому детскому и ожидаемому выражению:  — Это и есть ответ. Неизвестно, может ли так быть, но за это можно бороться.  — Ты говорила в прошлом… Что изменилось? Эти двое разводили её на неожиданную искренность:  — Я уже не знаю, во что и верить. Слишком многое пришлось ставить под сомнение, — например, когда Илиас выпустила Промештейн. Раньше они были такими разными, а теперь они казались очень похожими тварями. Именно это и стало последней каплей. Стало тогда, да и сейчас тоже. — Уйдите. Мне пора идти, — вообще, она поступала не очень хорошо, но они снова пробудили в ней отвратительные воспоминания, так что она решила покинуть их общество. Апатичной Сфинкс было плевать, а вот лисе нет:  — Да постой же ты! — она схватила её за ногу хвостом. На мгновение, девятихвостой показалось, что смерть почти пришла, но ошиблась дверью. Она даже немного ойкнула. Неимоверной выдержке Михаэлы пришлось многое пережить, чтобы не изничтожить, как в былые времена, отвратительную конечность, но убивать детей было, точнее стало не в её правилах. То есть раньше она легко убивала монстров, ведь убивая маленькое чудовище ты обезопасишь мир от большого, но, приходилось признать, что без Темной те стали лучше себя вести.  — Отпусти. Меня.  — Ладно, ладно, — стушевалась златошерстная лиса. Её хвосты грустно обхватили её же коленки.  — Пойдем, Тамамо, у нас много дел. -… Как, ты сказала, вас зовут? — все мышцы были напряжены, как струны гитариста любой метал группы.  — Это Сфинкс, очень могучий монстр… Еще бы была поласковее…  — Кто бы говорил. Эта несносная пиявка, — Тамамо комично надулась, — Ты на её рост не смотри, возраст-то у неё больше моего, — Тамамо остановилась на грани лопания щёк. — Девятихвостая Тамамо… — На самом деле Тамамо-Но-Моэ,но это большой се… Слово замерло в воздухе, не успев оформиться в конец фразы. Для Сфинкса это была лишь очередная бессмысленная болтовня и самовосхваление лисы. Для Михаэллы это было ударом грома среди ясного неба, эхом из прошлого, которое, как она думала, навеки затихло. Её человеческое тело, привыкшее к спокойствию и скрытности, мгновенно отреагировало с рефлекторной точностью, отточенной тысячелетиями войны. Всё её существо,от кончиков пальцев до самой души,закричало одной-единственной мыслью: «Уничтожить». Она не тратила время на слова или предупреждения. Её движение было слишком быстрым для человеческого глаза. Миг— и она уже не стоит в расслабленной позе, а летит вперед, низко стелясь над землей. Меч, до этого скрытый в простых ножнах, вырвался на свободу со свистом, превратившись в размытое пятно стали. Цель была одна— голова маленькой золотистой кицуне. Быстро, чисто, окончательно. Пока она не успела причинить еще больше зла. Тамамо, увлеченная разговором, почувствовала угрозу лишь за долю секунды до удара. Её зеленые глаза расширились от удивления, но не от страха. Инстинкты, дремавшие под маской игривой девочки, взорвались. Девять её хвостов, до этого лениво лежавшие на траве, метнулись вверх, превратившись в живой,пульсирующий щит из золотого меха и стальных мышц. Дззззень! Лезвие меча Михаэллы встретилось с тремя хвостами, которые сплелись в непробиваемый канат, укрепленный маной Земли. Искры посыпались во все стороны. Удар был такой силы, что земля под ногами Тамамо треснула, а саму ее отбросило назад на несколько метров. Два из трех хвостов, принявших удар, были рассечены, брызнув темной кровью и опав на землю. —Ты!.. — прошипела Тамамо, мгновенно оценив ситуацию. Перед ней была не просто умелая воительница. Такую скорость, такую мощь и такую неприкрытую жажду убийства она не чувствовала со времен Войны. Хорошо что её враг был всего лишь человеком. Остальные шесть хвостов, словно змеи, метнулись в атаку. Один, подобно копью, целился в сердце Михаэллы. Два других, как кнуты, пытались обвить её ноги и лишить равновесия. Оставшиеся три создали веер, поднимая тучу пыли и камней,чтобы ослепить противницу. Но Михаэлла была готова. Она двигалась с нечеловеческой грацией, её тело в простом плаще превратилось в смертоносный маятник. Она парировала удар «копья» клинком, отвела «кнуты» ударом ноги в кожаном сапоге и, прорвавшись сквозь облако пыли, снова оказалась перед лицом лисы, нанося новый, горизонтальный удар, целясь в шею. Схватка была скоротечной и жестокой. Тамамо, даже в своей ослабленной, запечатанной форме, была невероятно сильна. Её хвосты были идеальным оружием— гибким, быстрым и смертоносным. Но Михаэлла, даже будучи заключенной в хрупкую человеческую оболочку, была воплощением боевого опыта. Каждое её движение было выверено, каждый удар— смертелен. Она не тратила силы впустую,она просто пыталась убить. «Как, как, блять, эта тварина выжила?!..Я сейчас ей не противник», — промелькнула холодная мысль в голове Михаэллы, когда четвертый хвост Тамамо, проскользнув мимо её защиты, ударил её в грудь. Удар был не столько сильным, сколько точным. Воздух вышибло из легких, и на секунду мир поплыл. Этого мгновения Тамамо хватило. Все оставшиеся хвосты обвили тело ангела, сжимая с силой, способной ломать сталь. И тут вмешалась Сфинкс. Ей надоел этот бессмысленный шум. Она даже не повернула головы, лишь лениво шевельнула одним из своих змеиных волос. С её губ сорвалось одно-единственное слово,произнесенное с вселенской скукой: — Замрите. Невидимый импульс магии пронзил воздух. Тело Михаэллы полностью окаменело, застыв в нелепой позе с поднятым мечом. Хвосты Тамамо, уже готовые разорвать жертву, обмякли и повисли,скованные тем же параличом. — Я за мои хвостики тебя!.. — успела выдавить Тамамо,прежде чем паралич добрался до её голосовых связок. — Тихо, Тамамо, может эта какая-нибудь твоя старая знакомая, которой ты, известно что, сделала. Ты вообще много кому жизнь попортила, в рамках своих розыгрышей —справедливо заметила Сфинкс. Тамамо, всё ещё злая, но теперь уже и заинтригованная, проковыляла к застывшей фигуре. Она протянула руку и сорвала с лица незнакомки простую тканевую маску.И замерла. —Ты?.. Действие паралича начало ослабевать. Михаэлла смогла говорить,её голос был хриплым от гнева и напряжения. — Да, Я. Очень жалею, что слишком слаба, чтобы стереть тебя с лица этого мира, кхе-кхе. Лицо Тамамо исказила сложная гримаса, в которой смешались шок,ненависть и почти неуместное веселье. —Михаэлла… — прошептала она. — Серафим, Падшая, Предательница… За последнее я тебе салютую. Ты еще жива. И ты узнала меня даже в этом теле. Какая честь. — Твою вонь я узнаю даже в аду, лиса. То что я ушла с Небес не значит, что я забуду уничтоженные тобой королевства. Тамамо расхохоталась— громко, почти истерично. Она отступила на шаг и театрально раскланялась. — Что ж, раз уж старые враги встретились, не гоже скрываться за масками. Ты хочешь настоящей битвы, Михаэлла? Битвы, какой не было уже тысячу лет? Хорошо. Я дам ее тебе. Она закрыла глаза, её маленькое тело окутало темное сияние. Её голос, потеряв детские нотки, зазвучал глубоко и властно,отдаваясь эхом в самой душе: — Я взываю к тебе, вечное время! Моё тело, скованное в сумраке творения, я умоляю тебя,верни моё истинное тело ко мне! Пространство вокруг Тамамо затрещало. Иллюзия маленькой девочки рассыпалась, как разбитое стекло. На её месте, вырастая и обретая форму, появилась женщина. Высокая, статная, с фигурой, которая была воплощением зрелой, хищной женственности. Её золотые волосы стали длиннее и гуще, ниспадая до самых колен. На ней было лишь несколько полосок темной ткани, едва прикрывающих её роскошную, высокую грудь с темными, напряженными сосками и влажное, манящее лоно. Девять хвостов за её спиной стали огромными, почти с нее ростом, каждый кончик подёргивался от нетерпения. Это была не Королева Кицуне, а одна из Предтеч, демоническая богиня обмана и похоти в своей истинной, первозданной форме. — Теперь твой черед, ангел, — промурлыкала она,облизывая пухлые губы. Татуировка на половину тела Тамамо, обвивающая ее изгибы, "засветилась" Тьмой, флер которой распространился на все тело. Тамамо нужно было поддерживать минимальное количество Тьмы во всем теле и в каждом заклинании, чтобы ее атаки могли достигнуть ангела, когда она перейдет в свою истинную форму. Михаэлла, освобожденная от паралича, лишь криво усмехнулась. — С удовольствием, тварь. Она сбросила с себя простой плащ. Её тело вспыхнуло ослепительным светом. Человеческая плоть растаяла, сменившись сияющей энергией. На её спине расправились шесть огромных крыльев из чистого пламени. Вместо одежды на ней появились латы из золотого света, а над головой зажегся нимб, яркий, как маленькое солнце. Она вновь стала Серафимом, Полководцем Небесного Воинства. Сфинкс лишь тяжело вздохнула,поудобнее устраиваясь на камне. — Ох, бой переходит в классическую вторую фазу. Как мило, что вы дали друг другу время на превращение. — пробормотала она и прикрыла глаза,предпочитая не смотреть на очевидное. Её сил в любом случае было бы уже мало, чтобы что-то изменить, сама Сфинкс была на уровне Херувима, но в своих истинных формах Тамамо и Михаэлла были аналогичны Серафимам... Ну, Тамамо была аналогична Серафиму, а Михаэлла была им буквально. Сфинкс мало что могла сделать, да и не очень то хотела. Их столкновение было взрывом. Свет и Тьма, порядок и хаос сошлись в смертельном танце. На этот раз Тамамо не играла. Она мгновенно переключалась между стилями. Вот она атакует каменными шипами, вырывающимися из-под земли, заставляя Михаэллу взмыть в воздух. А в следующее мгновение её хвосты, превратившись в девять гибких, пульсирующих наслаждением придатков, уже атакуют её в полете, пытаясь проникнуть сквозь сияющую броню. Их кончики, лишившиеся шерсти, извивались и истекали липкой, темной энергией, целясь в единственное незащищенное место—промежность ангела. — Помнишь битву у озера Рондины, Михаэлла?—прорычала Тамамо.— Тогда ты была слишком зажата, чтобы оценить мои ласки! Михаэлла ответила ударом светового меча, отсекая один из атакующих хвостов. Тот распался облаком темной энергии,но тут же начал восстанавливаться. — Я помню лишь твой позорный визг, когда мой клинок пронзил твою сестру, Минаги. И кстати, озеро там появилось лишь после битвы, когда Люцифина и Эдем вместе превратили твою армию лисиц в большое углубление. Ярость исказила лицо Тамамо. Она создала иллюзию— десятки своих копий, которые со всех сторон набросились на Михаэллу, осыпая её поцелуями и ласками, которые ощущались как настоящие. Их руки блуждали по доспехам, языки пытались проникнуть сквозь забрало шлема. Но пока Михаэлла развеивала иллюзии одной волной Света, настоящая Тамамо уже была у неё за спиной. Её рука, увенчанная черными когтями, пронзила световой доспех и вошла в тело ангела. Но вместо крика боли Тамамо услышала лишь холодный смех. — Ты всё так же предсказуема в своей похоти, лиса,— произнесла Михаэлла, поворачиваясь. Её «тело» растаяло, оказавшись лишь световой иллюзией. Настоящая же Михаэлла была уже над Тамамо, обрушивая на неё град световых копий. Тамамо создала щит из земли, который раскололся под ударами. Она отступила, тяжело дыша. Её атаки обольщения, способные сломить волю любого смертного и даже ангела, что не раз доказывалось на практике, не действовали на Михаэллу. Та знала её слишком хорошо. Каждый её приём,каждую уловку она встречала с ледяным спокойствием и жестоким контрударом. Они сражались лишь минуты, превращая живописный лес в лунный пейзаж. Обе были на пределе. Временное воплощение истинного тела Тамамо требовало колоссальной энергии, а Михаэлла, оторванная от Небес, не могла восполнять свои силы. Наконец, они сошлись в последнем, решающем ударе. Меч Михаэллы встретился с когтями Тамамо. Взрыв энергии отбросил их в разные стороны. Обе упали на колени, тяжело дыша. Истинное тело Тамамо начало мерцать, готовое исчезнуть. Михаэлла с трудом подняла свой меч. — Эта война не закончится сегодня,Михаэлла,— прохрипела Тамамо,возвращаясь в облик маленькой девочки. — Я знаю,лиса,— ответила Михаэлла,возвращаясь в свою человеческую форму. —Но она закончится. Они смотрели друг на друга с ненавистью и уважением. Их древняя вражда была лишь поставлена на паузу. Сфинкс открыла один глаз. — Наконец-то закончили. А я уже думала, придется их обоих успокаивать. Хотя, признаться, за вашими задницами было весело наблюдать. Предсказуемо, конечно, но забавно. — Михаэлла с опасением покосилась на Сфинкс. Теперь, когда они с Тамамо были слабее чем даже в начале боя, та представляла значительную силу. И эта Сфинкс вроде союзник лисы... Получается, Тамамо выиграла битву на истощение? Михаэлла, игнорируя боль во временном теле, переставила ноги и встала в защитную позицию держа меч наперевес так, чтобы иметь возможность ударить обоих монстров. Можно ли было сыграть на их инстинктах и заставить сражаться между собой? А пока надо тянуть время. — Почему ты решила задать этот вопрос именно мне? Про мир во всем мире. Уж очень подозрительно это.  — Не преувеличивай свою важность, я задаю этот вопрос всем мимо проходящим уже годами. — Усмехнулась девчушка лисичка. Сфинкс кивнула и подтвердила её слова — И она этим неимоверно раздражает. Мимопроходящие лишь раз слышат этот вопрос, а когда я хожу вместе с ней, то вынуждена терпеть его весь день. Ну и ответы тоже меня раздражают. Если бы это были мои загадки в Пирамиде, то я бы просто съела всех неверно отвечающих.  — Ну и как у тебя дела со спасением мира? — Серафим решила выбить больше времени и информации.  — А, у меня уже ЕСТЬ план. — Радостно поведала Предтеча.  — Кто бы сомневался, что он у тебя ЕСТЬ.

***

Возвращаясь в наше время...  — Ваша пресветлость, что нам делать с беженцами из Наталии?  — Они распространяют богопротивные слухи… Что ж, я думаю, бескровная казнь всем все объяснит. И да восторжествует справедливость!

***

В деревне Суккубов было неспокойно. После Багрового Шабаша многое случилось, что перевернуло мир местным жителям. Благо, Лилит была достаточно опытной, чтобы и теперь лавировать между крайностями — например, наказать проводивших это так, чтобы люди прониклись, но и так, чтобы монстры не разозлились. Или разобраться с огромным количеством довольно слабых новых суккубов, а также их мужьями, братьями, детьми и прочими знакомыми, да так, чтобы не пришел какой Герой и покрошил их всех. А ведь стандартные проблемы любого большого поселения никто не отменял. А еще, узнав о появлении своей земли, множество суккубов решило, что здесь-то их ждет счастье и не придется скрываться, поскольку нрав многих их «родственниц» сделал суккубов опасными даже в глазах многих монстров, спасибо Альме Эльме. Короче, появление на горизонте толп... Нет, не химер, а диких было всего лишь очередной херовой новостью.