Шахматы

Больше всего мы вожделеем то, что видим каждый день. Ганнибал Лектер, «Молчание ягнят».

             Они всегда вожделеют. Моё тело. Мои деньги (когда они были). Мою музыку. Мой голос. Иногда что-то по отдельности, иногда — несколько или всё сразу. Я постоянно это чувствую. На своих концертах просто даю людям то, чего они хотят — вот и весь секрет популярности. Моей бывшей популярности. К сожалению, эта способность срабатывает не всегда, иначе бы я не поехала в загородный дом к той мрази, когда сбежала от отца и из консерватории.              Вожделение — просто сила, которую можно использовать в своих целях. Со временем привыкаешь и к липким, скользким взглядам и к грязным, потным рукам. И мне случалось прибегать к удовлетворению мужской похоти, когда иначе было не выжить. Я не горжусь этим, но и не отрицаю. И даже сейчас ощущаю, что Этан жаждет меня, но очень боится вас, милорд; Велиат хоть и наглядно демонстрирует, как он не против познакомиться со мной поближе, но злить одну высокородную особу для него куда интереснее. Иван фанатеет от моей музыки, а ещё хочет крови — новый аспект влечения в этом мистическом мире. Аарону просто нравится возможность вместе с кем-то покурить и рассказать парочку анекдотов, чья борода подметала пол ещё задолго до моего рождения. А Рафаэля больше влекут тайны, сокрытые у меня внутри черепной коробки, только их-то он не получит — я не пособие для начинающего психотерапевта.              Но кое-кто остаётся для меня загадкой. Чего же вожделеете вы, милорд? Тайно, день за днём, надеясь, что никто никогда не догадается? Денег у меня больше нет, да и что-то подсказывает, что ваше состояние превосходит моё даже по тем временам, когда отец мимоходом кидал мне на счёт годовой доход среднего сотрудника своей фирмы, так сказать, на карманные нужды. И вряд ли я привлекаю вас как сексуальный объект, хотя, возможно, вы мастурбируете перед рассветом, представляя, как хлещете плёткой моё распяленное на решётке или чём-то ином обнажённое тело, кто знает… Впрочем, вряд ли мне удастся сыграть на тайных фантазиях, какими бы они ни были. Музыка и голос? Увы, между нами огромная социокультурная пропасть. Интересно, удалось бы мне подобрать то, что могло понравиться нам обоим? Но сейчас речь не об этом.              Остаётся всего лишь одна вещь, которая индивидуальна как отпечаток пальцев в этом новом мире и невероятно притягательна. Вот её-то я и планирую использовать.              

***

      Так, покурить можно будет и позже, а сейчас у меня слишком мало времени. Ласточкой взбегаю по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки. Если что, забыла зажигалку в комнате и поднялась за ней. Главное, побыстрее найти… чёрт, какой же здесь бардак, неудивительно, что Владимир каждый раз впадает в бешенство… Впрочем, почему меня вообще волнует его реакция на происходящее в моей комнате? Ну, хорошо, хорошо, если ты найдёшься в течение минуты, обещаю убраться здесь сразу после шахмат. А, вот он где! Ребята уверяли, что тобой можно резать бумагу, но, сколько же проблем на таможне из-за такой, казалось бы, невинной вещи!              Наскоро перекурив и взяв в гостиной бокалы, я вернулась к Владимиру. Аристократ сидел в кресле и читал, тут же поднявшись и поставив книгу на место, стоило мне только войти в комнату. Итак, да начнётся битва!              — Вы довольно долго отсутствовали. Пытаетесь отсрочить неизбежное или никак не могли найти бокалы, которые стоят в серванте на самом видном месте?              Я подавила вздох. Sancti Patris* никогда не упускал случая проехаться по моим умственным способностям, порой совершенно незаслуженно. В ответ я часто захлопала глазами, придав лицу глуповатое выражение.              — Конечно, ведь я абсолютно ничего не могу отыскать в СВОЁМ доме.              Владимир слегка поморщился, но проигнорировал то, как было выделено предпоследнее слово.              — Мда… Что ж, давайте сюда.              Если это вино, где же тогда он хранит его? Я облазила особняк сверху донизу, но в погребе свалена какая-то рухлядь и нет ничего похожего на хранилище спиртного. А если вампир поднимался к себе, то мы бы обязательно столкнулись… Но в следующий момент все мысли выветрились из головы, когда я увидела, ЧТО именно достал Владимир. Запылённое, с потрёпанной этикеткой Château Petrus 1921. Вино, которому почти сто лет. Я мысленно присвистнула, представив, какую сумму можно было бы выручить за него у коллекционеров. Порядка 30 000$, если не больше. Эти деньги пошли бы на уплату долгов, косметический ремонт в особняке и, возможно, что-то осталось сверху. И которые спустя несколько часов станут мочой. Какая ирония.              — Вам знакомо это вино? — спросил Владимир, явно довольный произведённым эффектом. — Похоже, что вы впечатлены.              — Конечно, как я могу не знать любимый напиток Ганнибала Лектера? — а ещё один из самых дорогих шедевров французского виноделия. — Но как, откуда? И… неужели не жалко?              — Вряд ли вашему знакомому приходилось пить подобное, — тут я не удержалась от лёгкого смешка. Да, это уж точно! — Что до последнего, я могу позволить себе быть щедрым, особенно когда для этого есть повод. К тому же для нас вино больше не имеет такой силы, хотя некоторые сохраняют пристрастие к алкогольным напиткам. Я не смогу в полной мере по достоинству оценить его, но возможно, это сделаете вы, и всё же приличия требуют составить вам компанию.              Занятная мысль. Однако Этан хлещет алкоголь в Moondanсе как не в себя… Интересно, как они это ощущают?              — Я выиграл эту бутылку в пари у Хемингуэя, — продолжал Владимир и в ответ на мой изумлённый взгляд, скользнувший по его костюму, тихо рассмеялся. — Нет, я одевался по моде тех времён. Это сейчас уединенный образ жизни позволяет нам поддаваться небольшим слабостям. Но и в 20-е годы прошлого столетия у меня была репутация редкостного ретрограда. Тогда я искал общества среди людей, хоть Рафаэль и предупреждал меня в своих письмах, что эта затея обречена на провал. Да, мы знаем друг друга очень давно. Наша среда довольно немногочисленна, и те, кто живёт уже не один век, так или иначе, знакомы между собой.              Я подумала, что, несмотря на все разногласия между нами, Владимир является глубокой разноплановой личностью и мог немало рассказать о тех событиях, очевидцем которых он был. Каково это вновь и вновь видеть как твой друг, вчера ещё юноша становится согбенным старцем, а затем над ним навек опускается деревянная крышка?..              —…Это было занятное время, — голос вампира опять разогнал мои мысли, — все старались жить так, как будто не было войны, масштабами и ужасом превзошедшей любые бывшие до неё боевые действия. И эпидемии, унёсшей жизни не меньшего количества людей. Вот взять хотя бы эту историю с пари…              Владимир между тем откупорил бутылку и принялся разливать рубиновую, восхитительно пахнущую жидкость по бокалам. Я с трудом опомнилась, вовремя выхватив пустой. Мда, Блэки, до сих пор тебе мастерски усыпляли бдительность, да так, что ты позабыла не только о своём плане, но и вообще о состязании. Хоть мне было и жаль, что я не услышу окончание истории про Хемингуэя.              — Простите? — изогнул бровь аристократ.              Я нащупала в кармане плаща рукоятку. Благословен тот неизвестный, придумавший складные ножи. Осталось самое сложное.              — У меня тоже припасён для вас небольшой подарок.              Быстро выхватив нож и выкинув лезвие, я зажмурилась и изо всех сил полоснула им по ладони левой руки. Алая струйка потекла в подставленный бокал. Владимир дёрнулся всем телом, но усилием воли остался на месте. Его руки до хруста сжали подлокотники кресла, а на скулах заиграли желваки. Да, я знаю, что вы голодны, милорд, ведь у меня теперь тоже… есть способности. И сосредоточиться на игре в таком состоянии будет ой как непросто…              — Розали, — прошипел вампир, его глаза лихорадочно блестели, — какого дьявола вы вытворяете?              — Всего лишь хочу хоть чем-то угостить вас в ответ. Ведь вам пришлось потратить на меня такой превосходный напиток.              …Но сила воли, гордость, воспитание и врождённый кодекс чести не позволят вам броситься, выхватить у меня бокал или что-нибудь в этом роде. Потому что сорваться, потерять контроль означает потерпеть окончательное поражение…              — Давайте доиграем нашу партию пока, хм, готовится напиток.              Я чувствовала его голод, невыносимое желание рвануться, сметая шахматные фигуры на своём пути, вылить в себя содержимое второго бокала и припасть к моей руке… Он держался великолепно.              — Думаю, стоит перенести её на более… благоприятное время, — мрачно бросил аристократ, отвернувшись в сторону.              — Помилуйте, другого такого подходящего момента уже не будет. К тому же неизвестно, когда у меня ещё будет такая возможность. Нет, партию нужно закончить сейчас, плюс ко всему, она близка к завершению. В противном случае, — удержаться от улыбки было выше моих сил, — я буду считать, что вы капитулировали.              Владимир бросил на меня взгляд полный ненависти, но вновь склонился над доской.              Я, наконец, пригубила свой бокал. Вино поистине превосходило всё, что я когда-либо пробовала. Мягкий шелковистый вкус, потрясающий аромат ягод, шоколада и специй. Блаженное тепло, разливающееся по телу с каждым глотком… Какая жалость, что его распитие происходит при таких обстоятельствах. На секунду мне стало стыдно перед Владимиром, но потом игра вновь захватила меня.              …Решительная атака, принёсшая мне пару вражеских фигур. Владимир отступает, создавая последние рубежи защиты вокруг своего короля. Я вижу, как ему тяжело. Снова и снова он судорожно сглатывает, смотря на текущую в бокал кровь. Боль нисколько не мешает мне, напротив, отрезвляет и позволяет разуму оставаться холодным. Слабое место в защите… Шах! Вампир тут же убирает ладью, создавшую угрозу для его короля. И вновь ход за ходом. Окружающий мир перестал существовать. Равно как и время. В какой-то момент я просто налетела на глухую стену, не зная, что делать дальше. На доске осталось по одному королю и слону у обеих сторон.              — Ничья, — провозгласил Владимир, вытирая лоб платком, его голос был практически ровным, — не самое плохое завершение столь сложной партии.              — Пожалуй. Держите, вы заслужили, — я протянула вампиру бокал с кровью, который он тут же осушил.              На секунду мужчина замер, задумавшись, а потом произнёс.              — Вы сильный и опасный противник, я совершил ошибку, недооценив вас. Ваши ходы — дерзкие, а комбинации самые неожиданные. Такой стиль может деморализовать даже весьма искушённого противника. Но вы слишком полагаетесь на импровизацию и везение, а фортуна рано или поздно отвернётся от вас, и хорошо, если таковое случится в шахматах…              — Это угроза? — я внутренне подобралась.              — Нет, — вздохнул аристократ, сделав пару шагов к выходу, — всего лишь совет и предостережение. У вас нет общего плана игры или же представления о долгосрочных последствиях ваших комбинатов. Если я хоть что-то понимаю в этой жизни, вы не заготовили ни антисептиков, ни перевязочного материала.              Я спохватилась и вовремя поймала каплю, уже собравшуюся сорваться и упасть на пол.              — Да, я именно об этом.              Владимир вернулся, достал из кармана сюртука платок с монограммой и перетянул им мою ладонь. Чёрт возьми, что вообще происходит?!              — Хм, спасибо, — скомкано поблагодарила я, не зная, как относиться к этому жесту.              — Пойдёмте, я перебинтую вашу руку, — и уже в дверях. — Надеюсь, мы ещё как-нибудь сыграем партию вместе?              — Только на этот раз честно? — я хитро прищурилась.              Владимир обернулся воплощением ярости, но тут же стушевался.              — Всенепременно. Слово чести дворянина.              Он вышел. Спустя несколько мгновений я последовала за ним. Возможно, я только что развязала войну или… нечто даже более опасное. ________________ * Святой отец (лат.)