Другой финал

— Стив… — растерянно зовёт Баки. Стив оглядывается, делает к нему шаг, но замирает, в недоумении глядя на свою руку, и через мгновение рассыпается прахом. Узкий вакандский щит с глухим стуком падает на землю. Танос всё-таки победил.

***

Первой в тот день опомнилась Окойе. Приказала собрать всех раненых и устроить общую перекличку. Случившееся не укладывалось в голове, и чтобы не думать об этом, Баки включился в работу. Доктор Беннер вместе с ним, собранный и уверенный в своих действиях, будто ему такое не впервой. Наташа помогала — механически, почти как робот, и глаза у неё были пугающе стеклянные. Светловолосый здоровяк, Тор, и вовсе едва соображал, только послушной куклой ходил за говорящим енотом и делал, что тот велел. Полковник Роудс, будучи не в состоянии сам поднимать раненых, координировал вакандских солдат, следя, чтобы не осталось неохваченных участков и потерявшие сознание раненые не остались на поле умирать. Солдаты слушались его, то ли принимая за своего, то ли просто исполняя приказы машинально, не задумываясь, кто их отдаёт. Управились за час. Уцелевших оказалось немного. Затем — сортировка, транспортировка тяжелораненых, дезинфекция и перевязка лёгких ран, стоны и тишина. Никто не разговаривал, не обсуждал произошедшее, не спрашивал, что дальше. Раздавались только стоны и короткие деловитые распоряжения. Когда вся возможная работа была сделана, Баки заметил, как отдельно от всех сгрудились полковник Роудс, доктор Беннер, Наташа, Тор и енот. Неуверенно оглянувшись на вакандцев, поглощённых собственными проблемами, Баки подошёл к ним. Полковник, кивнув, сжал его плечо, Беннер неуверенно улыбнулся, енот едва взглянул, а Тор и Наташа даже не шелохнулись. Баки упорно казалось, будто это они, а не развеянные, вдруг попали в царство мёртвых. Стив, его сопляк Стив под два метра ростом, упрямый и вечно прущий напролом, мёртв. А он — жив. Что же это за мир живых такой? Ночь они провели в Ваканде, а наутро собрались, погрузились в джет и отправились на базу Мстителей. — А твои вещи где? — спросила Наташа, когда он вышел их проводить. Баки растерялся. Вернуться в Америку? Ему? Затем оглянулся на поджимавшую губы Окойе, безучастно наблюдавшую за суетой вокруг, и понял, что он здесь такой же лишний и бесполезный чужак. — У меня их и нет, — пожал он плечами. — Сюда-то я налегке прилетел. Только… разве у вас не будет проблем из-за моего возвращения? — Не больше, чем из-за моего, — криво усмехнулась Наташа. — А если нам повезло и Росса развеяло, как прочих, то до нас с тобой и вовсе никому сейчас дела не будет. Так что, летишь? Что он терял? Баки попрощался с Окойе и сел в джет. И только когда они взлетели, сообразил, что эти люди, Мстители, друзья того самого Тони Старка. — А они знают? — спросил он тихо у Наташи, с отсутствующим видом глядящей на приборную панель после запуска автопилота. — Про Старков? Та, вздрогнув, посмотрела на него, словно не понимая, о чём речь. Он уж было решил, что ошибся и она сама не в курсе, но тут Наташа будто очнулась и медленно покачала головой: — Брюс и Тор точно нет, их долго не было на Земле. Роуди… не думаю. Если Тони кому и сказал, то разве что Пеппер, да и то вряд ли. Тони умирать будет, а личной бедой не поделится. Баки не удержался от смешка: — Ещё один. Наташа улыбнулась. Впервые за два дня улыбнулась по-настоящему, и Баки едва не забыл, где находится, глядя на эту улыбку. — Да уж, из Стива тоже ничего клещами не вытянешь, — подтвердила она. Запнулась на последнем слове. И крепко зажмурила заслезившиеся глаза. Глубоко вздохнула и откинулась на спинку пилотского кресла, часто моргая. — Прости, — вздохнул Баки, сдержав порыв взять её за руку. — Ничего. Про Старков… расскажи, если захочешь, но это ничего не изменит. — Но разве база, куда мы летим, не принадлежит Старку? Я помню, что он… Но вдруг… вдруг он вернётся? — Если… если вернётся… — Наташа прерывисто выдохнула, подавляя новый приступ рыданий, — пусть гонит нас обоих взашей, если захочет. Но это вряд ли. — И тут же судорожно уточнила: — Вряд ли выгонит. Верилось в это плохо, но не ему было судить. О смерти Старков он рассказал тем же вечером на базе, чтобы не оставалось опасных недомолвок. Тор хранил мрачный, печальный вид и не сказал ничего. Брюс посмотрел с сочувствием, почти жалостью, как будто это Баки был жертвой в той истории, а не родители его близкого друга. Роудс вздохнул, потёр шею и тяжело хлопнул по плечу: — Не казнись, сержант. «ГИДРА», коды... Приказ есть приказ. Я сам военный, и мне доводилось по приказу делать вещи, на которые ни один гражданский бы не пошёл. Твоей вины в том, что случилось, нет. И Тони тоже наверняка это понимает. Полковник — умышленно или нет — говорил о Тони в настоящем времени, и кто такой был Баки, чтобы его поправлять? На следующее утро все они, включая енота, отправились в город и до темноты помогали спасателям, копам и пожарным разбирать завалы, вытаскивать раненых и погибших из покорёженных машин, вносить с помощью старковских гаджетов, подключенных к ИИ «П.Я.Т.Н.И.Ц.А.», данные о выживших, погибших и развеянных в общую правительственную базу. Так и потекли их безрадостные будни после Щелчка.

***

— Нат, я нашёл машину Фьюри, — докладывает Баки, зажимая пальцем кнопку мини-гарнитуры. — Тел нет. Следует короткое молчание, а за ним отрывистое «Сейчас буду». Серая «Инфинити» стоит ровно, пассажирская дверь открыта, на сиденье — распотрошённая сумка. Владельцы так оставили или вандалы постарались — не понять, но тормозил точно водитель в сознании, если судить по разбитому минивэну впереди. Рядом с машиной валяется какое-то устройство с узким пиксельным дисплеем и тремя горящими красными лампочками. Баки смотрит на него, не решаясь поднять. Не потому, что опасается, просто чувствует, что так нужно — для Наташи. Та появляется через пять минут: от места крушения вертолёта, должно быть, бежала. Заглядывает в машину, вытряхивает содержимое сумки, затем замечает прибор на асфальте и подбирает осторожно, как хрупкую драгоценность. Если подумать, это настоящее чудо, что его не затоптали в панике, но улочка маленькая и, очевидно, не самая проходная. — Как думаешь, что это? — поднимает на него взгляд Наташа. — Не встречал ничего подобного, но больше всего это похоже на какой-нибудь приёмник… или передатчик. Нат мелко кивает в ответ. — Передатчик… В этом есть смысл. Похоже на Фьюри. — И кому он мог подать сигнал? — Не имею представления, — усмехается Наташа, дёргая уголком губ. — У Фьюри одного секретов больше, чем у всего Пентагона. Было… Последнее слово она добавляет еле слышно. — Может, он всё-таки… Они ведь не знают ничего наверняка, уговаривает себя Баки, и давать надежду, пусть даже ложную, в их ситуации не преступление. — Нет, — отрезает Наташа решительно. — Если бы Ник был жив, уже бы связался с нами. Он наверняка знает, что мы были в самой гуще событий, а значит — самый ценный источник информации о происходящем. Он бы нас уже нашёл. Возразить на это нечего, и Баки просто кивает в ответ. Вечером на базе Роуди, Брюс и Ракета подтверждают догадку насчёт передатчика и подводят питание к прибору. «Фьюри знал, что делает. Раз он отправил сигнал, значит, это важно», — твердит Нат. Знакомство Баки с Ником Фьюри было весьма коротким и опосредованным, но он склонен согласиться.

***

Баки не спится. Он выходит на улицу подышать и застаёт Наташу рыдающей Брюсу в плечо. Тот неловко поглаживает её по спине. Он не шепчет ей глупых утешающих слов, потому что в их ситуации никакие слова не будут утешающими, просто молчит и гладит по спине. — Лучше бы это была я, — всхлипывает Наташа. «Почему не я?» Этот вопрос Баки задавал себе с той минуты, как понял, что произошло. «Почему не я?» — то и дело повторяли плачущие люди на улицах, на глазах которых исчезли их близкие — дети, родители, братья, сёстры, возлюбленные, друзья. «Почему не я?» — звучало неумолчным рефреном последних дней. Живые оплакивали мёртвых. Вот только мёртвых ли стоило жалеть? Брюс застывает на мгновение — и снова ласково опускает ладонь на вздрагивающие лопатки. — Не говори так, — мягко возражает он и добавляет с жёсткостью, какой Баки от этого человека не ожидал: — Для всех было бы лучше, если бы это был Танос. — Но — вся его семья, Брюс! — надрывно восклицает Наташа. — Ты тоже его семья. Будь Клинт сейчас здесь, обязательно отчитал бы тебя за такие мысли. Наутро Баки узнаёт от Роуди, что у Клинта Бартона — Соколиного глаза — жена и трое детей. Были.

***

— П.Я.Т.Н.И.Ц.А., какие-нибудь новости о Тони? — привычно уже роняет Наташа, грея зябнущие руки о кружку своего утреннего кофе. — Никаких, мисс Романофф. Мне стоит занести имя мистера Старка в список?.. — Пропавших без вести, — торопливо перебивает Наташа ИИ. — Пока мы не узнаем точно, что с ним случилось. То, как ничтожно мала вероятность, что они это вообще когда-нибудь узнают, Наташа прекрасно понимает и сама, но в том, как отчаянно она отказывается признать смерть Старка, Баки странным образом чудится надежда.

***

— А Старк-то вовремя того... с Земли слинял, — хмыкает какой-то перепитый верзила, размахивая старкфоном. Его приятель, грузный коротышка, глядит с сомнением: — Дык, это… Корабль-то вражеский был. В новостях передавали, что Железный человек с пришельцами дрался. — А ты слушай больше эти новости. Купленые же все, что Старк с его денежками скажет, то и наплетут. А сам, небось, с пришельцами теми спелся и дал дёру… Узнать окончание занимательной придумки Баки не суждено: Наташа налетает на парня смерчем и, кажется, первым же ударом выбивает ему челюсть. Вторым — под дых — заставляет согнуться пополам, задыхаясь. Третьим отправляет чуть ли не в полёт. Не дожидаясь четвёртого, Баки перехватывает её за талию и не без усилий оттаскивает от трепливого недоумка, тихо скулящего на земле. Его приятеля уже и след простыл. — Пусти меня, Барнс! — Успокойся, Нат. Он того не стоит. Если бы не протез, которым он фиксирует Наташу, прижимая к себе и отступая с ней вместе шаг за шагом, вряд ли бы он её удержал. Брюс стоит рядом, смотрит на валяющегося парня и даже не пытается помочь, хотя все эти дни бросается с аптечкой наперевес чуть не на каждого встречного. Несколько зевак поблизости растерянно глазеют, также не пытаясь помочь. — Тони сражался ради них. Тони и против армии бы в одиночку вышел. Как они смеют, — Наташа почти обламывает ногти о вибраниумные пластины. Один из зевак, мужчина лет пятидесяти, белый воротничок, вдруг ступает к ним: — Этот парень не знает, о чём говорит, — произносит он успокаивающим тоном. — Если бы не мистер Старк, моя дочь бы погибла в тот день, когда прилетал корабль. Она была тогда в Гринвич-Виллидж. А сын моих друзей год назад был на пароме, который разрубило пополам. Его тоже спас Железный человек. Он много кого спас, и будьте уверены, люди это помнят. Не слушайте, что говорит этот человек. Таких, как он, немного. Баки благодарно улыбается незнакомцу и обнимает внезапно ослабевшую Наташу, развернув лицом к себе. — Спасибо, — говорит Брюс мужчине и, вздохнув, всё же присаживается рядом с верзилой, чтобы его осмотреть.

***

Улицы уже расчищены, а число погибших всё растёт. Люди бросаются с крыш и мостов, травятся, вешаются, вскрывают вены. Кажется, что этот кошмар никогда не кончится. Интересно, думает Баки отстранённо, а Танос в своём гениальном плане учитывал все эти сопутствующие смерти или искренне верил, что число живущих уменьшится всего наполовину? Если второе, то он точно безумен.

***

Наташа может провести час, наблюдая за миганием лампочек на передатчике Фьюри. Баки может столько же времени наблюдать за ней со стороны. Она ничего не говорит ему на это, и он не уверен, действительно ли она не замечает его присутствия или же ей просто всё равно. Когда они не в городе, Брюс часами торчит в лаборатории, Роуди ведёт переговоры с военными и остатками правительства, Тор и Ракета бродят по базе неприкаянными призраками. Ракета с помощью ИИ собрал два плейлиста с песнями и слушает их на повторе, кажется, даже во сне. «Когда я умру и меня уложат отдыхать, Я собираюсь отправиться в лучший мир...»* Он не прислушивается специально, но слова то и дело звучат в его голове. Есть в них что-то утешительное — в мысли, что, возможно, из всех существующих миров Стив теперь в лучшем. Хотя бы в лучшем, чем он сам сейчас. *Переведённые строки из песни «Spirit in the Sky» Нормана Гринбаума.

***

Что бы ни утверждала христианская мораль, страдания и лишения в среднем не делают человека лучше. Вандализм, разбой, избиения, изнасилования — уровень преступности вырос чуть ли не втрое. Когда терять людям нечего, переступить через любую нравственность становится куда проще. Полиция предсказуемо не справляется, несмотря на пустующие клетки освободившихся камер. Да и пересажай они всех — кто и на что этих заключённых будет содержать? Баки с Наташей три часа безуспешно обсуждают варианты, что делать с разгулом преступности, но, кажется, самый приемлемый из них — оставить всё как есть и не вмешиваться. В конце концов люди успокоятся, одумаются, и всё придёт в норму. Когда аргументы и доводы заходят на третий круг, Наташа вздыхает и устало трёт лицо. — Знаешь, что меня больше всего бесит, Барнс? — Баки качает головой. — Я сама. Я такая никчёмная. Такая бесполезная, господи. Такая жалкая. Я ничего не могу. Даже держать себя в руках. А ещё агент. На гражданских бросаюсь, глаза на мокром месте. У Брюса при себе всегда пачка бумажных платков, чтобы нос мне вытирать. Мстительница, мать вашу. Она в сердцах ударяет рукой по столу и тут же зажимает глаза ладонями. Баки выдерживает паузу, прежде чем сказать: — Ты не права. Ты не жалкая — ты сильная. Ты держишься, не опускаешь руки, идёшь вперёд. Глаза сейчас у всех на мокром месте, и платочки Брюс носит больше для себя. У тебя такое же горе, как и у всех: ты потеряла близких. Только другие либо сводят счёты с жизнью, либо пускаются во все тяжкие, либо замыкаются в себе и думать не хотят о том, что наступит завтра. Оглянись, Нат. Роуди часами просиживает на своих видеоконференциях, где можно по сотому кругу пересказывать один и тот же отчёт о событиях, ответственно кивать и по сотому же кругу выслушивать одни и те же бесполезные распоряжения. И всё это — лишь бы не задумываться, как жить дальше. Брюс при любом удобном случае запирается в лаборатории и истребляет мышей бестолковыми экспериментами, потому что не может придумать, что и для кого теперь исследовать. По тому, как у Ракеты дёргается хвост, я безошибочно могу угадать, какую из двух дюжин своих песен он слушает. Тор даже не даёт себе труда притворяться, будто чем-то занят. Его не трогать, так он сутками будет сидеть и смотреть в стену — живой манекен. Что до меня, то я каждое проклятое утро не понимаю, зачем вообще подниматься с постели. Но ты… Ты говоришь: «Барнс, там в Бронксе какая-то банда разбуянилась, надо бы немного остудить ребят», — и мы едем в Бронкс, раздаём местной шпане на орехи, и после этого людям в Бронксе живётся чуточку легче. Ты говоришь Тору: «Эй, Тор, у копов в Гарлеме проблема, там местные разжились партией тазеров, не поможешь?» Тор едет в Гарлем голыми руками вырывать у тамошних хулиганов игрушки по пятьдесят тысяч вольт каждая, и у копов в Гарлеме становится на одну проблему меньше. Ты просишь Ракету: «Посмотри, пожалуйста, машину, по-моему, что-то шумит под капотом», — и енот самозабвенно копается в движке, целый час не вспоминая о тех, кого, возможно, потерял. Ты зовёшь Брюса: «Там какие-то люди из подразделения Старк Текнолоджиз, поговори с ними, только ты, по-моему, способен понять, что им нужно», — и Брюс три часа с упоением переводит тебе с научного на человеческий, а потом ты отдаёшь какие-то распоряжения, и гигантская корпорация, оставшаяся без владельца и гендиректора, продолжает работать. Ты спрашиваешь: «Роуди, в Белом Доме что-нибудь говорят о том, как они намерены противостоять росту наркоторговли?» — и в правительстве начинают обсуждать, что надо бы усилить контроль на границе с Мексикой, а наши генералы предлагают помощь федералес. Это, по-твоему, никчёмная? Наташа смотрит на него круглыми глазами, словно впервые видит. Качает головой неверяще, точно это всё не про неё. Встаёт с кресла и начинает ходить по комнате. — Так говоришь, будто… Я же совсем не… Поймав за руку, Баки разворачивает её лицом к себе и заглядывает в блестящие зелёные глаза. — Даже сейчас, когда остальные уже сдались, ты продолжаешь сражаться. Из всех, кого я знал, так умел только Стив. Но Стив знал лишь один способ не сдаваться: дрался. Находил плохих парней и бил им морды. Ты, как и Стив, ведёшь людей вперёд, Наташа. Но ведёшь их не драться, ты ведёшь их — нас — жить. Ты делаешь жизнь других людей лучше. Хотя бы чуть-чуть. Каждый божий день. И таких сильных людей, как ты, я раньше не встречал. А ведь моим лучшим другом был не кто иной, как Капитан Америка. — Встречал, — глухо отзывается Наташа. — Что? — Мы встречались с тобой. В две тысячи девятом под Одессой. Когда ты был Зимним солдатом. Сбитый с толку, Баки смотрит на неё, не зная, что сказать. Он помнит свои цели, помнит своих жертв, но Наташа не одна из них. И она не одна из тех, кто отдавал ему приказы. Не одна из техников, обслуживавших его руку. Не одна из бойцов, что отряжали ему в качестве огневой поддержки или прикрытия. В его прошлой жизни не могло быть Наташи Романофф — такую женщину он бы не забыл. — Так ты правда меня не помнишь, — произносит Наташа, пристально глядя ему в глаза. Баки неуверенно пожимает плечом. — Нет. А ты меня — да? — Трудно, знаешь ли, забыть того, кто оставляет тебе на память такие подарочки, — криво усмехается Нат, задирая сбоку футболку. В паре дюймов от пупка — уродливый рубец. Старое пулевое. Баки, не сознавая, что делает, проводит кончиками пальцев по шраму. — Прости? — предлагает вопросительно, потому что не знает, что ещё сказать. Если он её не убил, значит, она была просто случайной жертвой. Сопутствующим ущербом. — Забей. Старая история. Если бы всё было так просто. Он бы с радостью оставил своё прошлое за дверью, но всякий раз оказывается, что оно следует за ним по пятам и хватает острыми зубами за лодыжки. Вот как сейчас, когда выясняется, что девять лет назад он едва не убил человека, который все последние недели придавал его жизни смысл. — Многовато у меня за душой таких вот «старых историй» выходит. Я убил Старков. Я подстрелил тебя. Как ни крути, я террорист и убийца. Я виноват в расколе Мстителей… — Вот уж нет. — ...но я почему-то здесь, в то время как Стив… — Вот кто мог бы поддержать Наташу по-настоящему, а не паразитировать на ней и её силе духа. — Здесь должен был быть Стив. Не я. Господи, они ведь говорили совершенно о другом. Но это назойливое «Почему не я?» всё свербело на подкорке и теперь прорвалось безобразным и неуместным признанием перед женщиной, которую он без раздумий бы поставил со Стивом в один ряд — ряд героев. Наташа вглядывается в него, будто ищет что-то. Качает головой — словно сама с собой. Вздыхает. — Но здесь ты. И ты можешь или угрызаться по этому поводу, или доказать, что ты не только старые страшилки для разведчиков, что ты — больше, чем Зимний солдат, который едва меня не убил. Не просто так же Стив за тебя грудью стоял. Так познакомь нас с парнем, которого зовут сержант Барнс. Баки долго молчит, обдумывая её слова, а затем кивает. — Ты права. Не время раскисать. Стив бы не одобрил. Ответная улыбка робкая, едва заметная, но от того не менее прекрасная. В дверях появляется Роуди: — Эй, эта штука, типа передатчик… она там… остановилась, — указывает он себе за спину. Переглянувшись, Баки с Наташей идут в комнату, куда поместили устройство. Брюс уже колдует над панелью, тестируя систему. — Что случилось? — спрашивает Наташа. — Куда бы ни шёл сигнал, он… заглох. — К нему же подвели питание, — непонимающе хмурится Баки. — Подвели, — подтверждает Роуди. — Не в этом дело. Просто всё встало. — Это можно починить? Роуди и Брюс обмениваются растерянными взглядами. — Мы ведь даже не знаем, что за сигнал и кому он отправляет, — неуверенно вставляет Брюс. — Сигнал отправил Фьюри, — вздёрнув подбородок, твёрдо говорит Наташа. — Он точно знал, что делает, и значит, это важно. Перезагружай и скажи, если придёт ответный сигнал. Хотелось бы узнать, кто наш абонент. Она разворачивается — и встаёт как вкопанная. Баки тоже застывает, когда замечает, отчего. В дверях стоит женщина в облегающем и явно не прогулочном костюме с восьмиконечной звездой на груди, смотрит сурово и спрашивает отрывисто и грубо: — Где Фьюри? Подавив желание встать между двумя женщинами, заслонив Наташу собой (едва ли она скажет за это спасибо), Баки вместе со всеми настороженно смотрит на пришелицу. — А вы кто? — сощуривается Наташа, изучая взглядом непрошеную гостью. — Я та, кому предназначался сигнал. Подруга Фьюри. Или всё же прошеную… — А имя у вас есть? Воздух густеет от напряжения, и нервы натягиваются струнами. Кажется, тронь одну — и резонансом сметёт всех в мгновение ока. — Кэрол Дэнверс, — отвечает пришелица нехотя, продолжая сверлить Наташу недоброжелательным взглядом. — Наташа Романофф, — представляется в ответ Нат и протягивает руку. Кэрол Дэнверс, помедлив, её пожимает. — А на мой вопрос вы ответите? — Ответ прост: уж не знаю, зачем, но запуск передатчика был последним, что сделал Ник Фьюри, прежде чем его развеяло. Из-под суровой маски грозной воительницы на миг проглядывают шок и скорбь. Она кивает понимающе и опускает глаза. — Полагаю, — нервно потирая руки, вмешивается Брюс, — нам много нужно рассказать друг другу. Почему бы не устроиться на кухне? Мисс э-э… мисс Дэнверс, что предпочитаете: чай или кофе?

***

Беседа выходит долгой и обстоятельной. Кэрол рассказывает им о кри и скруллах, о Мар-Велл, Тессеракте и сверхсветовом двигателе, о том, как она попала к кри, и о том, как позже вернулась на Землю. О знакомстве с Фьюри и данном ему обещании. На языке у Баки вертится ехидное «Что-то ты не торопилась», но он знает, что несправедлив: галактику перелететь — это не до ближайшего супермаркета смотаться, да и ничего бы это не изменило. Впору предъявить претензии Фьюри, почему он не позвал Кэрол на помощь раньше, когда корабли пришельцев появились в Нью-Йорке и Шотландии, но какой с мёртвого спрос. Брюс, Наташа и Роуди в свою очередь рассказывают Кэрол об их противостоянии с Таносом, начиная с две тысячи двенадцатого, и Баки впервые слышит историю целиком. Бедняга Стив, думает он мимоходом, страшный консерватор по натуре, а тут не только проскочил семьдесят лет истории и оказался в изменившемся до неузнаваемости мире, так ещё и практически с корабля на бал угодил: только с одним — заморским — чудовищем сражался, и вот тебе инопланетное. А его не было рядом тогда. И не уберёг теперь. Услышав о том, как пропал Тони Старк, Кэрол говорит, что может попробовать его найти, и три лица мгновенно загораются надеждой и воодушевлением. Может быть, ради этого Фьюри и позвал свою старую знакомую в самую отчаянную минуту — чтобы она подарила им надежду. Наташа предлагает Кэрол переночевать на базе, а утром отправиться на поиски. Кэрол возражает, что сперва она хочет проведать свою старую подругу — Марию Рамбо. Роуди осторожно предлагает проверить по базе данных, числится ли та среди выживших. П.Я.Т.Н.И.Ц.А. на запрос отвечает, что имени Марии Рамбо в списках нет, и это может значить что угодно. Кэрол поджимает губы и упрямо выпячивает подбородок: Мария жила уединённо и вполне могла быть живой. Просто не отметившейся. Возражать и настаивать никто не осмеливается. По комнатам они расходятся на рассветной заре.

***

Поднявшись ближе к полудню, Баки застаёт Наташу у плиты. Та жарит блинчики и мычит под нос какую-то мелодию — незнакомую, точно не из репертуара Ракеты. Баки достаёт кленовый сироп и начинает заправлять кофемашину. — Ты же русская, — говорит он, глядя, как Наташа переворачивает пухленький, типично американский блин. — Разве ваши блинчики не должны выглядеть как-то… иначе? Праздный вопрос. Он и сам не понимает, почему его задал. Наташа чуть сводит к переносице брови и молчит. Снимает готовый блинчик, льёт новую порцию теста на сковороду и, когда Баки уже решает, что ответа не дождётся, переводит на него задумчивый взгляд. — Меня не растили русской. — Она принимает протянутую кружку с кофе, делает глоток и продолжает: — Меня много лет воспитывали быть той, кого европейцы и американцы будут принимать за свою. Вытравляли акцент из речи, учили иначе держаться, иначе смотреть на мужчин, иначе взаимодействовать с женщинами. Что-то, конечно, осталось. Впитанное, что называется, с молоком матери. С ранних лет, когда я росла, как все остальные советские девочки. Но ту часть меня тщательно выскоблили в Красной комнате, — при этих словах Наташа почему-то кладёт руку на живот, но тут же хватается за лопаточку и ловко переворачивает подрумянившийся блин. — Наверное, поэтому мне комфортнее жить в Америке. Хотя я и не могу с уверенностью сказать, что она стала мне домом. — Забавно. Иногда я задумываюсь, осталась ли Америка домом для меня. В Бухаресте, к слову, было очень даже неплохо. — Если не считать, что ты был в международном розыске, — хмыкает Наташа. — Да, точно, — смеётся он. — Досадный нюанс. Наташа протягивает ему на лопаточке свежеиспечённый блинчик, и Баки берёт его левой рукой, которой горячее не страшно. Так они и стоят вдвоём у плиты: он жуёт, она попивает кофе, гора блинчиков неуклонно растёт. А затем вдруг свет мигает, посуда начинает дребезжать, и воздух разом тяжелеет, придавливая к земле. Неприятное и знакомое ощущение входящего в атмосферу тяжёлого объекта. Прямо на территории базы приземлялся космический корабль. Опять. Наташа вскидывает на него испуганный взгляд и бросается к выходу. Баки не отстаёт. На улицу они выбегают первыми, Брюс с Ракетой — следом. Краем глаза Баки успевает заметить торопливо ковыляющего Роуди и уверенно вышагивающую Кэрол. — Свои! — вдруг радостно выкрикивает Ракета. — Это свои! Гигантский металлический стриж грузно приземляется на кривые лапы, а минуту спустя брюхо космической птицы разверзается, и по выпавшему трапу на землю сходят трое: Тони Старк, сгорбленный и едва стоящий на ногах, женщина-киборг, похожая по описанию на ту, которую Ракета в своих скупых рассказах звал Небулой, и мужчина со знакомой восьмиконечной звездой на груди, при виде которого Кэрол начинает излучать почти физически ощутимые волны злости и раздражения. Кажется, имя этого мужчины им со вчерашнего вечера знакомо: Йон-Рогг. Наташа и Брюс опрометью бросаются к Старку. Нат добегает первая, но в последний момент нерешительно тормозит и пропускает Брюса вперёд — обнять и подхватить, поддерживая. Старк озирается потерянно, будто с трудом понимает, где находится, крепко вцепляется скрюченными пальцами в руку Брюса, а когда замечает стоящую в двух шагах Наташу, резко подаётся к ней, хватает за плечо, впивается в неё отчаянным взглядом и посеревшими губами сипит: — Я… я не смог… не сберёг пацана. Наташа ласково гладит его по плечу, мягко увлекает вперёд и приговаривает нежно: — Идём. Мы не смогли. Все мы. Идём, Тони. Ты дома. Тем временем Ракета встречается взглядом с Небулой, и та печально качает головой. Баки никогда не признает вслух, что слышал, как Ракета скулил. Йон-Рогг — предполагаемый — чинно ступает следом за Старком с его друзьями и старательно не смотрит в сторону Кэрол. Та, напротив, не сводит с него глаз, но молчит. С той минуты, как стало ясно, что корабль дружественный, Баки держится в стороне, чтобы не привлекать к себе внимания. И всё же отчётливо чувствует, когда его настигает взгляд Старка — горячий и резкий, как удар хлыста. Но тот ничего не говорит, проходит мимо молча. Роуди, идущий рядом, улыбается Баки ободряюще. Повернувшись ко входу на базу, Баки успевает заметить исчезающий в дверях силуэт Тора. Следующие полчаса Роуди и Брюс суетятся вокруг Старка, у которого обнаруживается сильное истощение: три недели в космосе на урезанном пайке и несколько суток без еды вообще. — Неважно выглядишь, дружище, — криво усмехается Роуди. — У меня был ужасный доктор, — хмыкает Старк. — Уж простите, — бормочет под нос (предполагаемый) Йон-Рогг, — Ксорианского эликсира под рукой не оказалось. Комплект экстренной медпомощи больше на раны и травмы рассчитан. Баки хочет помочь, что-то сделать, но понимает, что вряд ли его помощь будет воспринята благосклонно, а потому стоит в сторонке, как и остальные обитатели и гости базы, собравшиеся вокруг Старка, будто мотыльки вокруг ночного фонаря. С его возвращением на базу словно вернулось дыхание жизни. Пока Брюс устанавливает капельницу, а Роуди пытается накормить Старка заваренными овсяными хлопьями, Наташа коротко пересказывает последние события. Старк слушает рассеянно, вполуха, и вдруг резко перебивает: — Где Пеппер? Вопрос падает камнем в замершую, скорбную тишину. Роуди отводит глаза, а Наташа, пойманная в капкан пристального Старковского взгляда, качает головой. Потом, подумав, всё же произносит: — Насколько нам удалось установить, Пеппер ехала с Хэппи в машине, когда всё случилось. Машина цела, крови нет. Только пепел. Тони кивает машинально и пялится в пустоту. Наташа, помолчав немного, всё же заканчивает рассказ. — Судя по всему, Танос сделал ровно то, что обещал: истребил половину живого. Резко вскинувшись, будто проснувшись, Старк спрашивает: — Где он сейчас? — Мы не знаем, — отвечает Роуди. — Он просто открыл портал и ушёл, — добавляет Наташа. — А с ним что? — указывает Старк на погружённого в свои думы Тора. — Хандрит, — отзывается Ракета, — мол, всех подвёл. Ну подвёл. Но, опять же, покажи мне, кто не подвёл? — О, прости, — воззряется на него (не слишком-то) удивлённый Старк, — до этого момента я думал, что ты плюшевый. — Может, и так, — бросает Ракета в ответ и возвращается к своему занятию: болтает ногами в ритме, который Баки опознаёт как «Fox On The Run». — А этот Оловянный Солдатик вообще говорить умеет? — переключается на него Старк. Вопрос застаёт Баки врасплох, и ответ звучит грубее, чем должен был: — Умею. А что, ты станешь со мной разговаривать? Вопреки ожиданию, Старк только чуть вскидывает брови, будто бы и его посчитал бессловесным комком плюша. — Надо же. Ты умнее, чем кажешься, — произносит он и моментально теряет к Баки всяческий интерес. Баки в недоумении переводит взгляд на Наташу и ловит на её губах тень улыбки. — Тони, сосредоточься, — просит Роуди. — Нам нужно решить, что делать дальше. — Делать дальше? Что делать? Мы уже продули, старик, ты не заметил? Всё, пуф-ф! Конец. Финита ля комедия. Танос — Мстители: шесть-ноль. Разгромный счёт, победителю чемпионата достаётся Кубок, простите, Перчатка. Спектакль окончен, всех зрителей просим покинуть зрительный зал. — Надо как-то найти Таноса, отобрать Перчатку, вернуть всё назад, — настаивает Роуди. — С твоей помощью… — С моей помощью? Прости, что перебиваю, Роуди, но — что с моей помощью? Что вам моя помощь? Тебе сказать, что там произошло? Танос вломил мне планетой, а колдун с Бликер-стрит отдал ему камень. С моей помощью или без неё — всё едино. — Но Тони, у тебя же всегда есть какой-нибудь запасной план. Наработки. Твои технологии. — План? У меня был план: я говорил, что необходимо окружить Землю бронёй, щитом. Вот, какой у меня был план. Кто из вас тогда меня поддержал? Сейчас — сейчас у меня нет ничего: ни планов, ни намёток, ни стратегий. Ни-че-го. Мы не одолели Таноса-без-Перчатки. Таносу-с-Перчаткой мы и вовсе ничего не сделаем. — Ну, — вмешивается Кэрол, — в прошлый раз с вами не было меня. — А это что за бойкая дамочка? Простите, мы с вами, кажется, не знакомы. — Кэрол Дэнверс, — представляется та. — А вы, как я поняла, Тони Старк. Если подскажете, где найти Таноса, думаю, я смогу его убить. При этих словах стоящий в тёмном углу комнаты Йон-Рогг, о котором, кажется, все успели забыть, ёжится и закатывает глаза. С противоположного конца выступает Небула, глядя на Кэрол исподлобья: — С этим я могу помочь. Танос годами совершенствовал меня. А когда работал, говорил про Великий План. Даже разобранной, мне хотелось ему угодить. Я спрашивала его, куда он отправится, свершив задуманное. И его ответ всегда был неизменен: в Сады. — И где это? — спрашивает Кэрол, но ответить Небуле не даёт Брюс. — Эй, эй, я понимаю ваш энтузиазм, но вы слышали Тони. У Таноса теперь Перчатка. Он одним щелчком истребил миллиарды жителей по всей вселенной. Думаете, он вот так просто подпустит кого-то к себе? Танос без помощи камней сумел одолеть Тора и Халка. Но даже если ты сильнее их обоих вместе взятых, Перчатка меняет весь расклад. И не в нашу пользу. Разозлим его — и он вообще сотрёт всё живое. — Бог мой! Я слышу разумную речь! Прямо как шесть лет назад, на хеликэрриере. Простите, что-то ностальгия напала. Спасибо, Брюс, хотя бы ты меня понимаешь. Брюс отвечает Тони лёгкой укоризненной улыбкой. Наташа закатывает глаза, Роуди качает головой. — Кто такой этот ваш Халк? Где он? — интересуется Кэрол. — Халк — что-то вроде моего альтер-эго, — поясняет Брюс. — Большой зелёный парень, который только и знает, что махать кулаками да крушить всё подряд. Воплощённая ярость. — Я не согласен, — вдруг вмешивается Тор. — Халк — доблестный воин и добрый друг. — То есть он всё-таки нравится тебе больше, чем я? — возмущённо смотрит Брюс, отчего Тор немного теряется. — Нет, что ты. Ты — мой друг, Брюс. Но, кстати, я что-то давно не видел Халка. — С тех пор, как проиграл Таносу, он отказывается появляться. — Что, раз продул — и сдулся? — хмыкает Кэрол, а Тор поднимается с места, приближается к ней и нависает, глядя в глаза немигающим взглядом. — Попрошу следить за языком, ты говоришь о моём друге. Который один на один сражался с Таносом. А вот ты пока ничем не отличилась. — Что, — сощуривается Кэрол, — раз я девчонка, так непременно должна доказать, что чего-то стою, чтобы вписаться в ваши доблестные ряды? — В Асгарде испокон веков одной из самых почитаемых воинских каст были женщины-воительницы — валькирии. Моя мать, Фригга, не была воительницей, но сердце её было храбрым, а дух — сильным. Многие века я бился с врагами плечом к плечу с Сиф, и мало встречал в жизни воинов более отважных и могучих, чем она. Мне неважно, какого ты пола, Кэрол Дэнверс, но твоего сердца я ещё не знаю и в бою тебя не видал. — Вот доберёмся до Таноса — и увидишь, — мрачно обещает Кэрол. — Договорились, — кивает Тор и возвращается на своё место. — Эй, Брюс, так а что у тебя за проблема с Халком? — спрашивает Тони. — Я бы не назвал это проблемой, если честно, — почему-то виновато отзывается тот. — С тех пор, как я вернулся на Землю, он больше не появляется. Отказывается появляться. И я, знаешь, не против. Наоборот, моё давнее желание будто наконец исполнилось, и я могу не бояться теперь, что снова потеряю контроль, а затем очнусь посреди руин. Или на другой планете. — Правильно ли я понимаю, — заставив всех вздрогнуть, вступает в разговор неожиданно заинтересовавшийся Йон-Рогг, — что у вас проблема с контролем силы? — В некотором смысле, да, — кивает Брюс. — А вы?.. — Йон-Рогг, командир отряда Звёздная сила, Империя кри. Думаю, я мог бы помочь с вашей проблемой. — Так же, как ты «помог» с моей? — язвительно спрашивает Кэрол, рисуя воздушные кавычки. — Верс… — укоризненно протягивает Йон-Рогг. — Моя имя — Кэрол Дэнверс, не Верс, — отрезает та. — Кэрол, — явно делая над собой усилие, поправляется Йон-Рогг, — я здесь не затем, чтобы воевать. Не с тобой, во всяком случае. — Да неужели? Командир развед-отряда прибыл на Си-53 не затем, чтобы воевать? Так я тебе и поверила. Кэрол, сжав полыхнувшие сине-жёлтым разрядом кулаки, делает шаг вперёд, но тут между ними оказывается Небула: — Уж не знаю, что вы двое не поделили, но вот этот парень, — указывает она большим пальцем на Йон-Рогга, — спас мне и Тони Старку жизнь. Так что не советую распускать руки. — Этот парень по приказу своего возлюбленного Высшего разума убил дорогого мне человека, ту, что мечтала прекратить войну между кри и скруллами. — А этот парень, — Тони насмешливо тычет пальцем в Баки, — по приказу террористической фашистской организации убил моих родителей и ещё кучу невинных людей. Но для сведения старых счётов, как по мне, время не самое подходящее, потому что один лиловый мудак щелчком пальцев стёр в пыль половину Вселенной, и у каждого здесь найдётся, что ему предъявить. Предлагаю всем отложить на время личные вендетты и говорить по существу. Если хотим, чтобы Танос заплатил, самое время объединиться и суммировать чек. Хотя, как по мне, затея гиблая. А вот как помочь Брюсу, я бы послушал. Кэрол фыркает, но отступает. Йон-Рогг, вновь заполучив общее внимание, продолжает: — Я могу попросить Высший разум о помощи. Если проблема ментального характера, он её решит. Если дело в чём-то другом, он может подсказать правильный путь. Если понадобятся технологии кри, я смогу их предоставить. — А тебе какой интерес помогать столь презираемой тобой отсталой расе? Высший разум, как мы оба с тобой знаем, благотворительностью не занимается. — Взаимопомощь в рамках военного альянса не благотворительность, а норма, Ве… Кэрол. Кри пострадали так же, как и все остальные народы. Атт-Ласс и Брон-Чар рассыпались у меня на глазах, и никто не мог объяснить мне, как и почему. Пока я не наткнулся на дрейфующий корабль и пара незнакомцев не рассказала мне о Камнях, о Таносе и о безумном плане истребить одну половину живущих, чтобы другая стала счастливей. — А, так теперь ты это называешь «безумным планом»? Но когда Империя кри занимается геноцидом другой расы, это, конечно, уже не безумный план, но высшая миссия по защите мира! — Скруллы — коварные захватчики… — Скруллы — такой же народ, как… — Ну всё, хватит! — рявкает Наташа, и комната мгновенно стихает. — Для ваших споров не время и не место. У нас одна общая беда — Танос. И мы все должны думать о том, как с ним справиться и отменить то, что он натворил. Брюс, ты хочешь попробовать то, о чём говорит Йон-Рогг? — Да, — отвечает Брюс после небольшой паузы. — Я хочу попытаться. — Отлично, — кивает Нат и поворачивается к Йон-Роггу. — Что для этого нужно? — Для начала — подняться на мой корабль, который остался на орбите. Там есть установка, с помощью которой можно связаться с Высшим разумом. — Хорошо. Тор, можешь отправиться с ними? Подстраховать на всякий случай. — Тор молча кивает. — Так, с этим решили. Небула — ты ведь Небула, верно? — помоги Кэрол найти, где скрывается Танос. — Я с ними! — подаёт голос Ракета. — В конце концов, это я теперь полноправный капитан «Милано». — Ладно, ты летишь с ними. И следишь, чтобы никто не ввязался в бой с Таносом до того, как мы придумаем план. — Будет сделано, — салютует енот с усмешкой на мохнатой морде. — Тогда закончим на сегодня. Собравшиеся начинают расходиться, и спустя минуту в комнате остаются только четверо: Старк, Роуди, Наташа и Баки. — Лихо ты, — хмыкает Старк. — У кэпа набралась? А для меня, Капитан Россия, распоряжение найдётся? — Тони, — Наташа устало вздыхает. — Просто отдыхай. Восстанавливай силы. Если тебе что-нибудь понадобится, я рядом, хорошо? — Последний раз, когда я поверил тому, что ты будешь рядом, ты предпочла сменить приоритеты. Тебя не было рядом, когда ты была нужна, Нат. Не знаю, с чего бы мне рассчитывать на тебя теперь. Но отдохнуть, пожалуй, действительно стоит. — Идём, Тони, я помогу, — тут же подхватывается Роуди и, бросив Наташе сочувственный взгляд, берётся за ручки кресла на колёсах, в котором сидит Старк, и выкатывает его в холл. Наташа стоит, обхватив себя руками и крепко зажмурившись. — Эй, — осторожно касается её плеча Баки, — не переживай. Я уверен, он просто… — Я не переживаю из-за его слов, Барнс, — Наташа всхлипывает и поднимает на него светящиеся радостью глаза. — Он может говорить, что хочет, но главное, что он вернулся. Вернулся, понимаешь? И, не знаю, может, это и глупо, но… Но теперь, когда Тони вернулся, мне кажется, у нас есть шанс. Настоящий шанс всё исправить. — Но Старк же сказал, что у него нет ни планов, ни идей… — Сейчас нет. — Наташа улыбается, и её улыбка кажется ослепительной. — Ты не знаешь Тони. Он обязательно что-нибудь придумает.

***

С корабля Йон-Рогга Брюс возвращается воодушевлённый. Твердит об объединении каких-то двух когнитивных и двух генетических структур, после чего скрывается в лаборатории. Сам Йон-Рогг сообщает, что получил приказ от Высшего разума сотрудничать с Мстителями до тех пор, пока они не разберутся с Таносом, и собирается вернуться на свой корабль, но получает от Наташи и Роуди приглашение остаться на базе. Всё не в одиночестве на корабле сидеть. Йон-Рогг после недолгого раздумья соглашается. Кэрол недовольно поджимает губы, но решает в чужие дела не вмешиваться. Вместо этого, пока Ракета с Небулой заняты ремонтом «Милано», она отправляется на поиски своей подруги-лётчицы. Поиски оказываются безуспешны, и когда «Милано» наконец отбывает, мрачная решимость на лице Кэрол вселяет некоторые опасения, будет ли она действовать заодно с образовавшейся командой или бросится вершить месть лично. Вся надежда на Ракету и его дар убеждения. Тор, ненадолго оживший после прибытия Старка, вновь погружается в своё пасмурное безразличие, пока через пару дней спутники не засекают приближающийся к Земле космический корабль. Тор опознаёт в нём «Коммондор» — судно, на котором спаслись оставшиеся в живых асгардцы. Те приземляются где-то в Норвегии, и Тор отправляется к своему народу, верный долгу царя Асгарда. Сам Старк, пробыв на базе дня четыре и едва встав на ноги, заявляет, что едет домой — на свою ферму недалеко от Нью-Йорка. Наташа пробует убедить его остаться, но получает в ответ едкую отповедь. Роуди пытается образумить друга, однако Старк остаётся непреклонен. «П.Я.Т.Н.И.Ц.А. сообщит тебе, если что не так, пятнадцать минут в броне — и ты на месте», — с этими словами он садится в тёмно-серую «Ауди» и, взвизгнув шинами, скрывается за горизонтом. Роуди сокрушённо потирает шею, Нат тоскливо вздыхает и, обхватив себя руками, скрывается внутри.

***

Подслушивать нехорошо, Баки знает, но от того, чтобы войти в зал, его что-то удерживает, а просто развернуться и уйти он уже не может. — Банды территорию делят, — безразличным тоном бросает Наташа. Настолько нарочитым, что Баки ему ни на йоту не верит. — Не думаю. Почерк Бартона. То, что он делает, то, что творит… признаюсь, он меня пугает. Подловив Роуди через полчаса в коридоре, Баки выпытывает у него местонахождение Клинта Бартона. А когда удостоверяется вечером, что Наташа легла спать, тихо собирается, садится в джет и летит в Мексику. Найти Бартона оказывается нетрудно: за ним тянется такой кровавый след, что даже Баки — бывшего Зимнего солдата — передёргивает. Он наблюдает из тени, как тот длинным клинком взрезает отчаянно вопящего наркобарыгу от паха до горла, и выходит вперёд, стоит обмякшему безжизненному телу с влажным звуком шлёпнуться на залитый дождём и кровью асфальт. — Есть разговор. — Прости, в команде не работаю. Больше нет. — Я с мокрухой завязал. — Тогда о чём ты хотел поговорить? — О твоей семье. Ярость, полыхнувшую от Бартона при этих словах, он чувствует, кажется, кожей. — У меня нет семьи. Говорить не о чем. — Нет, есть, — хватает Баки развернувшегося Бартона за плечо. — И эта семья сейчас лежит, уткнувшись в подушку, на базе Мстителей, и глотает слёзы. Потому что человек, который ей как брат, слетел с катушек и возомнил себя Немезидой. Решил взять пример с Таноса? — Слушай, ты… — Всё, что ты мне можешь сказать, я за последний месяц уже слышал от сотен людей. Ты не единственный потерял близких. Все кого-то потеряли. И мы не настолько хорошо знакомы, чтобы я тебя сейчас пожалел. Кого мне действительно жаль, так это Нат, которая каждый день трудится ради других, старается быть лучше, не оставляет надежды. А самого дорогого ей человека нет рядом. Ты в курсе, что Старк вернулся? Судя по мгновению задержки, этой новости Бартон не знал. — И что с того? Что Старк сделает? Хлопнет в ладоши и всё чудесным образом исправит? — Нет. Но Наташа верит, что с ним у нас есть шанс. И может, это ложная надежда. Может, ничего у нас не получится. Но подумай вот о чём: если нам удастся, если мы одолеем Таноса и вернём всех, кого он у нас отнял… как ты будешь смотреть своей жене и детям в глаза, зная, что сдался? Что с их смертью не нашёл ничего лучше, чем подхватить эстафету у Таноса и отнять ещё больше жизней? А я верю, что они вернутся. Потому что Наташа, потому что мы — не сдаёмся, агент Бартон. И не сдадимся. — И какого хрена ты от меня сейчас хочешь, Барнс? — Чтобы ты вынул голову из задницы. И решил, что для тебя действительно важно. С этими словами Баки уходит, не оглядываясь на зло — или отчаянно? — стискивающего зубы Бартона.

***

Неделя проходит практически без известий. Только Кэрол прилетает ненадолго с Ксорианским эликсиром для Старка. Таноса они ещё не нашли, зато наткнулись на одного знакомого Ракеты и Небулы из банды Опустошителей, который обещал поспрашивать своих об этих таинственных «Садах». Роуди то и дело мотается между базой, фермой и разными военными объектами. Брюс торчит в лаборатории, время от времени катаясь в гости к Тони или выбираясь посидеть с остальными за картами или посмотреть кино. От Тора почти ничего не слышно — весь в заботах. Йон-Рогг держится особняком, но иногда его можно поймать в тренировочном зале, и они с Нат этим пользуются — размять мышцы и отвлечься от забот. Или, скорее, от выматывающего ожидания неизвестно чего. Баки смотрит, каким взглядом Наташа провожает Роуди или Брюса, отправляющихся навестить Старка, и чувствует, как истощается терпение. В конце концов, разве не сам же Старк говорил, что сейчас не время для личных обид? К тому, что Баки время от времени ездит в город — разведать обстановку, прикупить что-нибудь по мелочи или просто покататься, — все давно привыкли. Так что, когда он идёт в гараж, садится на мотоцикл и выезжает с базы, никому не приходит в голову даже поинтересоваться, куда он собрался. Ферма обнаруживается быстро. Похоже, лишь недавно отстроенная, ещё не обжитая, только-только благоустроенная. Старк сидит на веранде в плетёном кресле и что-то потягивает из стакана. Выглядит заметно лучше, лицо ещё осунувшееся, но кожа снова приобрела человеческий оттенок. И глаза, как жала, впиваются в него, пока он идёт по дорожке. Баки останавливается у самого крыльца, не решаясь пройти дальше без приглашения. Смотрит на Старка, пока тот сканирует его нечитаемым взглядом, словно шлем надел. Дожидается кивка и поднимается по ступенькам. — Привет, — говорит он, когда понимает, что Старк оставляет первое слово ему. — Привет и тебе, Холодное Сердце. — Что, убивать не станешь? Сейчас ты бы мог, здесь за меня никто не вступится. — Я и в прошлый раз не должен был, — дёргает плечом Старк, отводя взгляд. — Ты был в своём праве, Старк, — со вздохом признаёт Баки. — Убийство — это не право, — отрезает тот. — Может, сядешь уже, Робокоп? Нервируешь. Чувствую себя героем дешёвого боевика, по душу которого пришёл наёмный убийца. — Иронично, — хмыкает Баки, устраиваясь в кресле напротив. — Не то слово, — в тон ему отвечает Старк, наливает лимонад в другой стакан и ставит перед ним. — Так зачем приехал? О моих убиенных родителях поговорить? Или типа попросить прощения? — Можем и о твоих родителях, раз тебе неймётся. Хочешь, наори на меня за них, избей, выплесни весь свой гнев. Но говорить я приехал не о себе. Старк смеряет его подозрительным взглядом, но ничего не говорит, только кивает, чтобы продолжал. — Я приехал кое о чём тебя попросить. — Баки подаётся вперёд и заглядывает Старку в глаза: — Помирись с Наташей. Ты можешь ненавидеть меня, можешь злиться на Стива, но Нат не заслужила такого обращения. В тот день, в аэропорту, она действительно пыталась нас остановить. И только в последний момент поверила Стиву и отпустила. Поверила, что у него были серьёзные причины делать то, что он делал. Вспомни, ты ведь и сам пошёл Россу наперекор, когда прилетел к нам на помощь. Всей разницы, что ты поверил фактам, а Наташа — другу. — И в итоге только зря подставилась. — Да, итог получился не самый… Постой. Так вот что тебя волнует? Что подставилась? Не то, что помогла Стиву, а то, что оказалась вне закона? Поэтому — «не была рядом»? Старк не отвечает. Морщит нос, отпивает из стакана и смотрит на озеро. Баки вздыхает и тоже делает пару глотков. — Слушай, я в курсе, что почти вас не знаю, и догадываюсь, что прошлое у вас двоих непростое. Но Наташа верит в тебя. Ты знаешь, что она категорически запрещала помещать твоё имя в список погибших? Пропавший без вести — и точка. Всё это время она не сдавалась и не опускала рук. А теперь, когда ты вернулся, живой, у неё появилась надежда. Ты ей нужен, Старк. Она ни за что тебе этого не скажет, но ей нужна твоя поддержка. — Какая пламенная речь от Сержанта Сосульки, — язвительно произносит Старк, но тут же кривится и отмахивается. — Хотя нет, забыли. Звучит ужасно. «Капитан Сосулька» звучало куда лучше. — «Капитан Сосулька»? Ты же не назвал так Стива?.. Ты назвал так Стива, — Баки вдруг против воли разбирает смех. Он хохочет в голос, а когда успокаивается, внезапно смотрит на Старка совсем другими глазами. Будто разрозненные кусочки мозаики вдруг собрались воедино и он вдруг понял, почему для Наташи имя Тони Старка равняется надежде, почему Роуди не лень мотаться сюда почти каждый вечер, чтобы удостовериться, что с ним всё в порядке, почему Брюс, которого из его драгоценных лабораторий пончиком не выманишь, исправно ездит к Старку, как ждущий наследства племянник к престарелой богатой тётушке. Почему у Стива при упоминании Старка лицо приобретало то выражение упрямой решимости, то тоскливого сожаления, а то — нежной ностальгии. Конечно же, Стив никак не мог поладить со Старком, он слишком прямолинеен и наверняка ошибочно принимал Старкову шутливость за несерьёзность, в то время как для Старка острый язык был не только щитом, но и оружием, инструментом, помогающим испытывать окружающих его людей. И в то же время Стив остро чувствовал в Старке равного. Недаром же доверял. — Можно вопрос? — отсмеявшись, говорит Баки. — Ты за всё время мне не так много слов сказал, и из тех половина — прозвища. Ты со всеми так, или это я у тебя «в чести»? — Плюс-минус со всеми. — Баки хмыкает. — Что? — Знаешь, при других обстоятельствах… мы бы подружились. — Что, и даже Сержантом Сосулькой быть не против? — Если ты не против быть мистером Скруджем. — Как тонко, Барнс! А ты что же, мой Святочный Дух? — В зависимости от. Помиришься с Нат? Поможешь? — А с чего ты вообще вписался тут за Романофф заступаться? Клинья к ней подбиваешь? Застигнутый врасплох, Баки теряется. Он совсем над этим не задумывался, но Старк, кажется, угодил в точку. Наташа вызывала у него безотчётное желание о ней позаботиться. Защищать, оберегать. В точности как Стив, с тех пор, как они познакомились, но Стив был ему как брат, а вот Наташа будила в нём совсем не братские чувства. — Мы… не в том положении. Ситуация как-то не располагает, чтобы к кому-то что-то подбивать… — Послушай доброго совета, Барнс: подходящего момента ты можешь и до пенсии не дождаться. И это если повезёт до пенсии дожить. Бери, что можешь, от настоящего. — Я… подумаю над этим. Спасибо. А твой ответ? — Не знаю. Может быть. Наверное. Мне нужно время. Поняв, что это — самое большее, на что можно рассчитывать, Баки кивает и допивает лимонад. — Хорошо. — Он поднимается, чтобы уйти, но у самого крыльца оборачивается и говорит: — Я всё никак не мог понять, почему после всего, что случилось в бункере, Стив отправил тебе тот телефон. Ведь проще простого было ему позвонить, попросить помощи — и заманить в ловушку. И Стив бы пришёл. Даже если бы наверняка знал, что ловушка, всё равно пришёл бы. Стив тебе верил. Теперь я понял, почему. Задумчивый взгляд в спину Баки ощущает до тех пор, пока ферма не пропадает из виду совсем.

***

Дни проходят по-прежнему: Старк безвылазно сидит на своей ферме, зализывая раны, Тор обустраивает новый Асгард, у космической троицы вестей о Таносе по-прежнему нет, Бартон вроде как притих, а обитатели базы погрязли в рутине. Баки смотрит, как Наташа каплю за каплей теряет энтузиазм, беспрестанно проверяя входящие, данные со спутников и горизонт в тщетном ожидании вестей. Ничего не меняется. Мир застыл, словно музейный экспонат за пыльным стеклом. Баки не выдерживает и решает прислушаться к совету Старка. — Нат, поехали в кино. — Какое кино, Барнс? — устало смотрит на него Наташа. — Если хочешь посмотреть фильм, давай посмотрим. — Нет. Я узнал, что в городе открылась пара кинотеатров. Так что мы с тобой сейчас пойдём и посмотрим настоящее кино на настоящем большом экране, и может быть, даже с настоящим попкорном. Тяжёлый был месяц, можем себе позволить расслабиться разок. Не слушая возражений, Баки уводит Наташу за собой, и они действительно смотрят в почти пустом кинотеатре фильм, бесстыдно бросаясь попкорном в экран на самых идиотских моментах, и выходят из кинозала, смеясь. Баки замечает неподалёку автомат с игрушками и ведёт Наташу к нему. — Выбирай, что тебе достать. — Барнс, ты спятил? — хихикает Нат и глядит неверяще. — Выбирай, ну. Бросив на него ещё один недоверчивый взгляд, Наташа наконец смотрит за стекло, кажется, пытаясь выбрать что-нибудь попроще, чтобы поскорее отделаться, но её взгляд то и дело обращается к почти закопанному под пандой и львом жёлтому зайцу, а Баки внимателен. — Вот этот, да? — указывает он на зайца. — Тебе нравится вот этот? — Да, этот, — вздохнув, признаёт Наташа. — Но не больше пяти попыток. Пять попыток — и мы уходим. — Мне хватит, — самонадеянно заявляет Баки. Когда третья оканчивается провалом, он начинает нервничать, но на четвёртой удача улыбается ему, и он вручает Наташе приз. Та берёт его в руки с неожиданным трепетом, часто моргая, и бережно прижимает к груди. — Спасибо, Ба… Баки. Ему вдруг приходит в голову, что, возможно, никто и никогда до этого не водил Наташу на самое обычное свидание. Возможно, по долгу службы, ей довелось знавать люксовые лимузины и рестораны с мишленовскими звёздами, но вот обычную игрушку из простого автомата никто и никогда для неё не доставал. Баки кивает. — Жаль, аттракционы все закрыты. Но можем просто погулять, если хочешь. Вдруг нам повезёт, и где-нибудь всё же стоит мороженщик с тележкой. Или хотя бы фургончик с хот-догами. — Так это что, вы тайком заманили меня на свидание, мистер Барнс? — Это значит «нет», мисс Романофф? Ответа Баки ждёт, затаив дыхание. Наташа обводит взглядом холл кинотеатра, смотрит на автомат, затем на зайца — и поднимает глаза на него. — «Погулять» звучит неплохо, — улыбается она. — И хот-доги. Хотя мне больше хочется сладкой ваты. В этот день Фортуна одаривает его самой щедрой из своих улыбок: через два квартала, прямо у входа в парк, какой-то рыжий нескладный парень готовит для редких прохожих пушистую сладкую вату. Баки просит сделать самую большую из возможных, и они с Наташей съедают её вместе, пачкая нос и щёки.

***

Правило о поцелуях на первом свидании Наташа отметает сразу, стоит им вернуться на базу. Правило о сексе на первом свидании игнорирует тоже, и Баки не в силах ей противостоять. Только страх мечется в голове лихорадочными мыслями: что если он облажается? Что если всё сейчас испортит? Он не волновался так даже в свой самый первый раз, который был — подумать страшно — почти сто лет назад. Да что там, у него вообще секс в последний раз был ещё до того, как он потерял руку… Как заниматься сексом, когда одна твоя рука — протез? Вдруг он слишком сильно сожмёт пальцы и оставит синяки? А то и вовсе сломает что-нибудь? Баки старательно отводит левую руку в сторону, используя больше для опоры. Баки тщательно зацеловывает каждый дюйм солоноватой кожи, с особенной нежностью припадая к рубцу на животе. Баки чутко ловит выдохи и стоны, сверяясь с ними, как с компасом, в верном ли направлении движется. Только после того, как Наташа, выгибаясь со стоном, крупно вздрагивает под ним, крепко сжимая бёдрами, Баки кончает. Первое, что он видит утром, это улыбка Наташи. И это лучшее утро на свете.