Книги, кофеин и Ты

      – Мне звонила твоя учительница по геометрии. Ты прогуливаешь уроки под предлогом того, что помогаешь в библиотеке, а сам прохлаждаешься в спортзале? – Женщина, кипя от злости, возвышалась над сыном, скрещивая руки на груди. – Я не знаю даже, что мне тебе сказать.       Школьник мялся. Боялся открыть рот. Красный от стыда и страха, он молился богам, чтобы это закончилось быстрее.       – Ты почему не учишься? – Парень смотрел в пол. – Почему не учишься, я спрашиваю? Мне начать каждый твой шаг контролировать, раз ты сам не можешь?       Внутри бушевал ком несправедливости и отчаяния. Он никогда не буянил на уроках, никогда не дерзил учителям, относится ко всем вокруг уважительно. Он просто не мог учиться, не хотелось. Школьник отчаянно не понимал ни одну из точных наук, они давались с большим трудом. Ему не интересно читать книги, писать развернутые анализы стихотворений про дуб. Он не хотел связывать свою жизнь с бумагами и числами. Ему искренне всё равно, как размножаются растения и в каком году разгромили Францию.       Зато, он прекрасно разбирался, как оказать первую помощь, если спортсмен получит травму на поле. Много узнал про диетологию, знал, как поддерживать своё здоровье. Являлся ходячим сборником спортивной терминологии, был огромным фанатом живых матчей. Школьник по фамилиям перечислял великих баскетболистов, с упоением читал и вдохновлялся их биографией, хотел быть похожим на них. Многие завсегдатай в этой сфере могли бы позавидовать рвению парня. Он мечтал стать одним из тех, на кого сам пускает слюни при просмотре записи баскетбольных соревнований. Мечтал стать тем, кто забьет решающий гол. Хотел до головной боли, до слёз, до криков.       А мама хотела директора ювелирной компании.       – Ты оценки свои видел? А я видела. Тройка на тройке, Эндрю, тройка на тройке, не стыдно тебе? Ты стремишься стать грязным бомжём и опозорить всю фамилию? Опозорить нашу компанию, благодаря которой у нас есть деньги? Опозорить меня? Опозорить отца? – Женщина кивнула в сторону супруга, флегматично сидящего на кресле возле лестницы на второй этаж. Мужчина явно всем своим видом показывал безразличие к ситуации, куда интереснее ему было копаться в телефоне. Его равнодушие каждый раз било клинком по сердцу.       – Да даже Барри, который младше тебя хватает в школе одни пятерки. Тебе перед ним не позорно показываться? Брал бы пример!       Любимое: Бёртс то, Бёртс это. Раздражает так, что хочется сбить костяшки в кровь о ближайшую стену. Всё существо моментально окутывала зависть. Все взрослые кипятком ссались с малолетнего выскочки, совсем не зная каким он может быть бесячим.       – Значит так, никаких спортзалов, никакой улицы, никаких друзей. Я проконтролирую, чтобы ты шёл четко в школу и из школы, без никаких своих петляний, ясно? Я у каждого учителя буду просить отчёт о твоем поведении на уроках.       – Мам!       – Не мамкай мне, скажи спасибо, что оставляю тебе телефон для учебы. Так будет до тех пор, пока ты мне каждую тройку не отработаешь.       – Ты закапываешь мою жизнь и интересы в землю из-за дурацких оценок, на которые при поступлении вообще никто не посмотрит. – Парень задыхался от несправедливости и возмущения. Один прогул. Лишиться всего света от жизни всего за один прогул! Да мать с ума сошла, а отец даже пальцем пошевелить не собирается.       – У тебя не правильные интересы. – Голос женщины веял металлической непреклонностью. – Твои мячики, о которых ты мне заливал в уши на неделе, не приведут тебя к тому успеху, к какому приведет наша фирма. Вопросы?       Вопросов не было. Была только жгучая злость, зависть и огорчение.       – Думаю, ты меня понял. Марш в комнату, чтобы я тебя не видела больше.       Ровные, русые бровки стояли домиком, зрачки тряслись, а губы болезненно поджимались. Как много хочется ей сказать прямо в лицо: что ему не сдалась её учеба, что она не имеет права решать, чем ему заниматься и какие из увлечений правильные, что он тоже личность со своими собственными желаниями и ему вообще к черту не упала ювелирка, но всё, что получается выдать, это лишь громкий всхлип.       Пора бы перестать пытаться что-то доказать и просто смириться с тем, что ей плевать. Плевать на мнение и чувства сына, искренне всё равно на его желания, чхать она хотела на счастье своего ребенка.       Обидно. Обидно. Обидно.       Стремясь к лестнице наверх, школьник нарочно больно задевает собой чужую ногу, которую отец выпятил вперед. Он никогда не вступался за сына. Ни разу такого не было. И, в целом, никогда супруге не пытался перечить. Не мог четко ответить на вопрос, а любимые фразы это «я не знаю» или «спроси у мамы». Бесхребетный, ведомый, аж противно.       Эндрю долго пытался понять, как работают их супружеские, полудохлые отношения, в которых не место любви и нежности. Всё встало на свои места, когда парень пришёл домой со школы пораньше, а на коленях отца крутилась какая-то левая баба. Матери он так и не рассказал об этом, зато удалось вытрясти из этого червя мотоцикл за молчание. Хоть что-то полезное.       – Аккуратнее. – Только и сказал он.       Его сын пропустил обращение между ушей, уже залетев в свою комнату и закрывая её на ключ. В стену прилетело пару импульсивных ударов, но школьник тут же себя одёрнул. Рановато сходить с ума, несчастная стенка ни в чем не виновата. Ему просто нужно выпустить пар.       Всё существо трясло от усталости. Ссоры и скандалы сильно утомляют и надоедают. Надоел контроль, надоело то, что от него что-то ждут, бесит наплевательское отношение и эгоизм, охватывает жуткая зависть каждый раз, когда мать ставит пример сына её покойной подруги.       Ему-то всё легко даётся, его то все вокруг хвалят. Вот только как личность он ничего из себя не представляет.       Завидно.       Он у нас всеобщий пример, вся школа на слуху: в девятом классе такой умный парень учится! Самые высокие результаты за тестирование! Сейчас же ценнее цифры в журнале, а не человечность.       Завидно.       Мать относится к нему как к драгоценности, будто дышать без нашего Барбикюшеньки не может. Чем ей не угодил собственный ребенок?       Завидно. Да и пошло всё к черту.       Несколько глубоких вздохов помогают успокоиться. Русоволосый сел на пуфик и принялся писать своей девушке. Она очень добрая и прилежно учится, поэтому может скинуть все домашние работы с ответами. Раз не получается бороться против родительского контроля, придется играть по их правилам, аккуратно вводя на поле собственный, незаметный мяч.       Он будет зарабатывать «баллы». Вместо того, чтобы маячить своим негативом, делать что-то ярко положительное и акцентировать на этом внимание, либо быть незаметным как мышка. Рано или поздно глаз матери замылится. Тогда то разговоры о «мячиках» и возобновятся.       Одним из рычагов воздействия был младший. Достаточно проявить инициативу и позвать его к себе. В исключительно корыстных целях, разумеется.       Это первое что пришло на ум, несмотря на злость и обиду. Правда посмотрев как темный комок бурчания каждый раз радостно вскрикивает и подпрыгивает на месте после победы в видеоигре – резко пропадает желание на него злиться. Наивный, челкастый ребенок, пытающийся казаться одиноким и отрешенным от всех. Русоволосый не мог сделать небольшой улыбки, наблюдая за этим недоразумением.       Этим и опасен их внезапный контакт. Что-бы ни происходило до, после всегда появлялось желание взять брюнета под собственное крыло и никогда не отдавать. Уберечь от всех невзгод и просто глупо ржать каждый раз, когда он хохлится и снова умилительно пытается качать права.       Привычка, привитая с детства.

***

      Наверное, стоит вместо капель для глаз и других, подобных средств начать принимать валерьянку или антидепрессанты. А лучше посетить психолога, потому что я окончательно запутался. В себе и окружающих.       Всё началось с рефлексии на тему семейных ценностей. Будьте прокляты Спейсы, потому что каждый раз, когда мне удавалось побывать в пучине их семьи, я ловил огромный диссонанс. Они слишком дружные. До тошноты идеальные. Я активно убеждал себя в том, что они такие же, как мы. Что эта невероятная, семейная атмосфера, лишь игра ради приличия перед гостем, то есть мной.       Сначала я клеймил их сумасшедшими и неграмотными. Можно сказать, создал маленький кружок комфорта, в котором бултыхался словно рыба фугу, готовая в любой момент выпустить колючки. Я активно искал минусы такой жизни, а когда не находил, приходилось придумывать самому. Нафантазировал, что дети обязаны обращаться к родителям на Вы, проявляя глубокое уважение. Подобные родители не способны манипулировать своими детьми, а значит не уберегут их от ошибок. А вдруг, дети захотят сделать что-то глупое, а родители не могут им приказать этого не делать, потому что у них принято выражать своё мнение? Вдруг это ошибочное мнение? Вдруг вы не убережёте от него своих детей? Дети же жизни не жили, они ничего не знают, а вы вот такой вот ни на что не способный. Значит вы плохой родитель! Не то, что мой.       В моей больной голове появилось жгучее желание найти нотки фальши и подловить их тандем на лжи. Я не мог принять то, что бывает не так, как в нашей семье. Я сгорал от самой чёрной в мире зависти, эго поглощало каждую клетку моего сознания. В какой-то момент, я осознал, что нарочно желаю их семейному счастью зла, чтобы потешить свое нутро. Чтобы почувствовать такое эгоистичное облегчение.       Мне стало тесно в собственной зоне комфорта, желчь становилась всё гнилее и кислее.       Я задавался вопросом: а так вообще можно было? Разговаривать с родителями чуть ли не на равных? Что, простите? Может, вдруг, как вариант, я не прав? Никогда прежде, я не позволял ничем не подкреплённым фактам вторгаться в мой разум так глубоко, и начать судить о ситуации через разрушительную призму предвзятости. Встрял вопрос: что происходит и что делать дальше?       Ответ я пошёл искать в книгах по психологии. Я с головой погружался в этот мир, забыл о базовых, человеческих потребностях и предстоящих экзаменах. Мне было так всё равно на эти мелочи, потому что я, неожиданно, напал на свой собственный след. Всё чаще узнавал в статьях и книгах себя, пока осторожными шажочками не добрался до литературы, посвященной токсичным родителям. Мне казалось, будто я читаю грамотно составленный мошенниками гороскоп, настолько много там было написано "про меня".       Все мои убеждения яркими, кровавыми осколками разбились о скалу действительности, падая в бездну глубокого разочарования. Мир тут же потерял целую палитру красок. Их семья просто... Нормальная. Понимающие родители, которые любят друг друга и своих детей, не проблемные дети, средний заработок, домашний кот.       В голове с новой силой всплывал каждый случай, когда отец делал мне больно. Чем угодно: словами, действиями, бездействием. И в книгах был термин к каждому из этих феноменов. Я устрашался: не может такого быть, чтобы отец был каким-то не таким. Я не верю. Я не готов мириться с этими мыслями. Папа просто... Другой человек. Не тот, про которого пишут в подобных изданиях. Он хороший, очень сильный, уважаемый человек. У него просто другой темперамент. Не может же такого быть, что какая-то кучка фактов была бы применима ко всем семьям, типа моих? Никогда нельзя игнорировать вероятность исключения. Я уверен, что он любит и заботится, но по своему. Я ему не безразличен, просто мне нужно добиться простой цели: с отличием закончить школу. Это же так просто, верно?       Но и эта, ранее очевидная для меня догма, попала под раздачу скептицизма. Я знал, что раньше у самого отца было стремление стать лучшим из лучших, но правда ли это та самая ниточка, дёрнув за которую, я смогу проложить тропинку к доверительным отношениям между нами? Этого ли ждёт от меня сам отец? Или же я, как обычно, слишком примитивен, чтобы понять как впечатлить живой пример того, кем я хочу быть. Или я снова себя накручиваю, а это тоже промах, потому что я уверен, что отец-то себя никогда не накручивает... Или...       Откидываю в сторону очередную книгу, старательно пытаясь привести мысли в порядок. Слишком много всякого дерьма накопилось за последнее время. Им, думаю, можно хоть все существующие растения Портленда удобрить.       На улице ночь. Комнату лениво спасает от мрака мягкое, теплое освещение, что так и клонит в сон. За окном слышны первые стрекотания кузнечиков – с весной природа оживает, а вместе с ней умирает мое желание открывать настежь окно. Любой посторонний звук давит на виски и раздражает. Или я просто тот самый стереотипный, конченый эмо бой, которому больше импонирует отмирающая осень и совсем спящая зима, нежели действующие на нервы весна с летом. Какой ужас.       Эндрю скорее всего спит, поэтому написать ему чтобы отвлечься не получится. Благо у меня есть моя лучшая подруга. Слегка привстаю с кровати, чтобы взять мирно лежащую рядом гитару. Несколько привычных, родных мелодий – отрада для души и гарантия эмоционального расслабления. Пришлось несколько секунд потратить на прокручивание колышек, настраивая струны. Даже этот процесс доставлял мне удовольствие. Одна из первых выученных песен всплыла в голове, и я интуитивно располагаю пальцы на нужном ладу. По полумраку разлетелись незамысловатые мелодии. До сих пор не понимаю, как именно этот инструмент на меня воздействует, заставляя из раза в раз брать его в руки. Забавно, что за всё время того, как у меня появилась гитара, я играл на ней только перед тем, кто меня с этим инструментом и познакомил. Не знаю даже, какая муха должна стрельнуть в голову, чтобы я начал играть ещё при ком-либо.       Наверное, если этот список когда-нибудь пополнится, я в этот момент буду невероятно эмоционально разбит. А человек рядом – невероятно для меня важен.

***

      – Бёртс, что это ты там у себя в телефоне такого интересного нашёл? – Преподавательница биологии сверлила меня пассивно-агрессивным взглядом. Виновато киваю и убираю айфон в карман, внутренне проклиная эту женщину. Там, между прочим, какое-то срочное сообщение.       С учебой стало не так напряжённо, как было пару недель назад. Да, я уставал определённо сильнее чем когда-либо, но в обморок не падал и кровью не истекал. К счастью. Плохим знаком была падающая успеваемость: я испытывал стресс во время обучения, излишне волновался на проверочных работах, а потом продолжал трястись, смотря на результаты. И так по кругу. Учеба и привычный тонус поглощения информации стал мукой, а не ежедневной отдушиной, как раньше. Мозг уставал и отказывался впитывать информацию, но я искренне не понимал, с чем это связано. Не считая добровольного репетиторства у Спейс, я почти всегда сижу дома, предоставленный сам себе. Как и было всю мою жизнь. Такое ощущение, что я вернулся назад в разгар пубертатного периода, когда всё тело менялось и ничего не хотелось делать из-за нагрузки на организм. Но мне же в этом году восемнадцать, какой пубертат?       – Вы же знаете, я не потерплю телефонов на уроке! – Раздался повторно скрипучий голос преподавательницы.       Наша прошлая, великолепно добрая учительница по химии и биологии переехала в другой город, поэтому нам подкинули озлобленную на жизнь ведьму с гулькой на голове, да ещё и завуча по совместительству. Так и прозвали её между собой – Гулька. Гульку любили разве что те старшеклассники, которые старательно пытались поступить в медицинский. Остальные же, немощные холопы вроде меня, были в черном списке. Недостаточно хорошо занимались по её предметам.       Я ни один из её предметов никогда особо не любил, а биологию так тем более. Прошлая преподавательница меня знала и прекрасно относилась, эта же – валит всех. Мои знания далеко не были нулевыми, но явно зазубренными и быстро выветривались из головы. Я никогда не относился достаточно серьезно к химии с биологией, делая упор на более сложные геометрию и алгебру, за что сейчас, видимо, поплачусь.       – Ты и так на уроках ели на пятёрку отрабатываешь, не знаю даже, как она у тебя в аттестате нарисовалась вообще. – Пока она говорила, прозвенел звонок с урока. – Я тебе четверку выставлю и поделом, ато ишь, зазнался.       Быстро киваю, обещая в ближайшем будущем исправиться, и чуть ли не первым покидаю кабинет. Я не единственный такой везунчик среди всего потока, Гулька грозила свалить оценки половине учеников. Никто особо её угрозы не воспринимал всерьёз, но внутри всё равно как-то беспокойно. Если из-за этой женщины я провалю всю цель на которую угробил столько нервов – я ей лично эту гульку ножницами отрежу. Придётся мучиться с биологией.       Отхожу как можно дальше от кабинетов и сажусь на подоконник, доставая смартфон из кармана. Сейчас большая перемена, можно не переживать, что мне дадут по шапке. Все преподаватели и половина учеников сползаются в столовую. Причина, по которой я взял смартфон на уроке, настрочила очередное сообщение, сразу после прошлого прочитанного мною, но не отвеченного «барбарик срочное дело есть». Головная боль: кто меня игнорит у того писька не стоит 11:41

Вы: Уговорил, рассказывай. 11:43

Головная боль: ха, наебал, импотенция не лечится, сорян бро 11:44       Хихикаю, представляя, как по ту сторону экрана сидит самодовольный Эндрю. Этому человеку как никому другому идёт улыбка.

Вы: Тогда забудь о моей помощи. 11:44

Головная боль: да все все, короче тема такая, мне надо сдать все долги в вуз, если я этого не сделаю мать меня убьет ты же знаешь. а в команде после нашей победы на соревнованиях пизда происходит, готовят к крупным чемпионатам, я сдохну скоро. я все конспекты тебе дам, вообще всё дам, составь только что нить пригодное пожалуйста бля умоляю отсосу 11:46       Голова автоматически начала пульсировать, представляя, какие испытания мне придётся пережить.

Вы: Погоди, я правильно понимаю, что должен сделать за тебя кучу работы будучи ещё старшеклассником, а не студентом? 11:47

Головная боль: да, я полностью охуел, но серьезно я в этом вузе ни с кем не общаюсь там одни долбаебы мне некуда податься я всё сделаю пожизни в долгу буду помоги умоляю 11:50       Я сочувствовал Эндрю. Раньше я никогда не понимал ситуацию в их семье, но когда мы начали вести плотную переписку, многое прояснилось: он поступал туда, куда мать закинула, с уговором на то, что если будет учиться на экономиста, она не будет мешать играть в команде. Ему самому прилетало достаточно приглашений в спортивные интернат-вузы, но, как он сказал, было слишком совестно идти наперекор матери. Он и так во многом ей не угождал должным образом. Я проникся их историей: Эндрю был далеко не таким ветреным, каким я считал его ранее. Он точно знал, чего хочет. В какой-то мере я восхищался его решимостью. В баскетбольной команде ему удалось утвердиться не без семейного скандала. Миссис Томпсон даже грозила посадить тренера и вообще всех его товарищей за решетку, так как они «сбивали её сына с пути истинного». Я бы на такое не пошёл, но и его маму можно понять. На кону управление бизнесом, с которого, при должном раскладе, можно грести миллионы. Долг против морали.

Вы: Хорошо, дай мне дату и время. 11:47

Головная боль: был бы ты рядом я бы зацеловал твою умную головушку епт храни тебя Майкл Джордан. по датам лучше будни, когда никого дома нет. а вообще когда тебе удобно мужик спасибо огромное век не забуду! 11:50       Нутро обдало приятным теплом. Я перечитал это сообщение несколько раз точно. Общение с этим человеком делает из меня размазню, ибо я не помню ещё случаев, когда так сильно встревало желание кому-то поднять настроение. В который раз убеждаюсь, что нельзя подпускать Томпсона к себе слишком близко – вероятность снова привязаться слишком высока. И я снова попадаю в эти сети. Как называется это глупое отношение, когда чувствуешь необходимость в дозе общения с определённой личностью? Подобное случалось настолько редко, что я даже не могу охарактеризовать эти чувства должным образом.       После уроков надо будет найти Эрику и предупредить, что на этой неделе без помощи по физике. Не думаю, что смогу вытягивать из пучины хреновых оценок сразу двух дурачков, учитывая, что с Эндрю придётся попотеть.       Участь художников рисовать стенгазеты; писателей – участвовать во всех литературных конкурсах; танцоров и певцов – выступать на мероприятиях; а нам, умняшам, достались неучи, которых надо подтягивать. Жестокость бытия.       Десять минут пробежали незаметно. По всей школе раздался неприятный треск звонка. Я убрал айфон, спеша на следующее занятие.       Мое плечо задело минимум пять разного рода учеников, торопящихся куда-то. Старшеклассники к концу года становились активными и взбудораженными. Ходят туда-сюда, громко разговаривают, совсем не смотрят по сторонам. Было невозможно ходить по школе без наушников, если нет желания постоянно закатывать глаза от ванильности людей вокруг. Одиннадцатые и девятые классы завели трещотку на тему предстоящего выпускного. Я искренне не понимал этого всеобщего восторга, выпускной и выпускной, что бубнить-то. Будто всем глубоко не плевать на твоё платье или костюм, серьёзно. И ладно бы, просто тематическая тусовка, но на неё обязаны явиться все выпускники, даже меня завучи гонят за шиворот. Я уже примерно придумал, какой болезнью "заболеть" на время мероприятия. Чума будет достаточно правдоподобно?       Мне больно за то время, которое я потрачу на существование внутри этого мероприятия. Предсказываю худший день в своей жизни. На втором месте, конечно же, располагается день сдачи экзаменов.

***

      Эрику я нашёл в актовом зале, что совсем неудивительно. Такое ощущение, будто она там теперь живёт. Ей настолько не давали спокойно дышать с этой торжественной церемонией, что теперь она ежедневно возвращалась домой минимум с того времени, как у остальных учеников заканчивается восьмой урок. Нашли козочку для эксплуатации.       Когда я переступил порог зала, Эрика как раз репетировала с танцевальной группой своего брата заключительный номер. Спейс бросает на меня беглый взгляд, стоя внизу сцены, в то время как танцоры располагались на самой сцене, чтобы их было лучше видно. Зал у нас широкий и пафосный: похож на реальный театр с этими массивными, пурпурными занавесками и обделанной золотистым деревом сценой. Сцену окольцовывали круглые фонарики, освещение которых добавляло солидности в общую картину. Сама школа была престижной, поэтому за атмосферой и состоянием таких мест следили жестко. Если куда и будут приезжать значимые шишки, то только, разве что, сюда.       Эрика не отвлеклась от пения, поэтому я понимающе остаюсь стоять возле двери и ждать конца номера. Должен отметить, что голос у неё вполне неплохой, высокий, но слух не режет. Двигалась она как типичная школьница, размахивая руками и хмуря брови. У Джона вообще, я считаю, талант. Несмотря на две единственные рабочие извилины в мозгу, танцует он хорошо, отдаваясь процессу полностью. В купе выходит достойное финальное выступление для шишек старой закалки. Как бы то ни было, Спейсы заслуживают похвалы.       Закончив, девушка устало вздыхает и, подхватив на ходу воду, двигается в мою сторону. Приветливо киваю, встав перед ней ровно.       – Решил посмотреть как мы мучаемся? – Шутливо кинула она хрипловатым голосом, присасываясь к бутылке с водой.       – Пожалуй, для меня это слишком изощрённый вид мучений. Просто хотел предупредить, пока не забыл, что на недели две ты остаешься без подтягивания твоей антифизической головушки.       – А что так?       – Другому бестолковке помогать надо.       – Да ты, я погляжу, мать Тереза. – Спейс усмехается, собирая длинные, каштановые волосы в хвост.       – Не больше, чем ты. – Скрещиваю руки на груди. – Я до сих пор не понимаю, зачем надо было брать на себя это дурацкое мероприятие, совсем жить скучно?       – Я сама не знаю. – Эрика неопределённо пожимает плечами. – Меня очень сильно попросили, вот я и взялась. Потому что могу, почему нет. К тому же, это дополнительный респект от учителей и директора. В будущем может пригодиться.       Киваю, желая зеленоглазой сил и терпения. Хотелось бы верить, что завучи не просто пользуются несчастной, не умеющей говорить "нет" ученицей, но верится с трудом. Я не вправе вмешиваться и что-то говорить, это сугубо её решение. Сам-то ничем, если так подумать, не лучше. Немного поломаюсь и бегу как миленький исполнять наглую просьбу красивого, обаятельного парня, так что, мы почти в одной лодке. Тяжело вздыхаю.       Объективно нет ничего такого в том, чтобы осознавать, что твой друг личиком не плохо вышел, ладно?       Пора прекращать внезапные диалоги со здравым мышлением. И уж тем более, размышлять о разных глупостях прилюдно.       – Эй, о чём ты там думаешь? Выглядишь так, будто у тебя в голове вся жизнь переворачивается. – Спейс щёлкает пальцами у меня перед глазами, и я поворачиваюсь головой обратно в её сторону, осознавая, что пару секунд стоял и вис, нервно кусая губу.       – Эрика, иди дальше репетируй. – Отмахиваюсь от назойливой девушки, явно настроенной на диалог.       – Ладно, но я до тебя доберусь!

***

      Приходить домой с каждым разом было все труднее. Помещение будто становилось мрачнее прежнего. Скорее всего, такой эффект навеивала моя измученная мыслями башка. Оставаться с ней один на один было всё труднее. Меня не покидало ощущение, будто что-то не так. Что-то определённо идёт не по правилам, может, я где-то ошибаюсь? Мой лучший друг в виде разума становился мне врагом. И с каких пор я олицетворяю такие расплывчатые понятия как «разум»? Что вообще есть разум?       Блять, мне надо поспать.       Вместо сна я по привычке решил заварить себе кофе. На семнадцатилетие я получил кофе-машину и горя теперь не знал. Первые попытки сварганить что-то вкусное были, конечно, не самыми удачными. Но постепенными шажками я добрался до достаточно уровня мастерства, чтобы готовить для себя идеальный, крепкий кофе. Жить стало чуточку приятнее и бодрее.       Вместе с горячей кружкой приземляюсь напротив ноутбука. Не так давно я снова гуглил свои симптомы, но уже в купе. Гугл преподнёс кучу разнообразных версий моего диагноза: от СПИДа до, внимание, вампиризма. Это даже читать было смешно, хотя и многое совпадало: вампиры при «магическом созревании» склонны к переутомлению и физической деформации. Бред сизой коровы, я чуть кофе от смеха не подавился. Видно, что ребятки писали статью с душой. За отдачу своему труду уважение, конечно. И ведь на полном серьёзе находились люди, которые верили в превращения в клыкастых чудовищ. Наверное, подавляющее большинство из них – фанаты «Сумерек». Не удивлюсь, если от тех же авторов будут форумы «как стать феей Винкс», или что-то в этом роде. Развод для идиотов.       Я перешёл по нескольким ссылкам и мой мозг улетел в стратосферу от обилия фантастического контента. Из интереса я продолжил читать форумы про вампиров и знатно удивился, когда увидел их активность. Люди на серьёзных щах обсуждали вкус крови животных и давали друг другу советы по уходу за клыками. Форумы были анонимными, и, судя по некоторым комментарием, конфиденциальность там была на уровне Пентагона. Пользователи в больших количествах обсуждали какой-то жуткий бред. Причём, им очевидно всё было понятно, в то время как мне, простому обывателю, было сложно ориентироваться в их дискуссиях. Были обсуждения того, как «настоящим вампирам» лучше всего питаться, как у кого проходит «ломка к крови» и, конечно, советы беременным мамам-вампиршам. Придумают же.       Многие лица повторялись из раза в раз. Некоторые ответы были настолько коряво построены, что складывалось ощущение, будто иностранную речь прогоняли через переводчик на английский. Находились даже те, кто пользовался иероглифами. Видно, что аудитория в таких форумах разношёрстная. Как они вообще находят друг друга?       С каждой минутой становилось всё более не по себе. Одно я понял точно – в таких местах сидят, скорее всего, психически нездоровые люди. Сколько бы я не старался, найти комментарии от шутников, выходило плачевно. Это действительно пугающее зрелище. Одна сумасшедшая под ником «V_Everett901» даже прикрепила фотографию своих клыков – на фото видно лишь нижнюю часть лица девушки с родинкой на подбородке, которая ярко улыбается, оголяя неестественно острые зубы. Наверное, специально натачивала.       Долго выдерживать этот дурдом я не смог. Одно дело, когда люди просто несут бред невпопад, другое же, когда массово сходят с ума и внушают себе и окружающим, будто они вампиры. Точат зубы, проводят какие-то шабаши, разными способами калечат себя и, что самое ужасное, своих детей, во благо субкультуре. Если это можно так назвать. Люди настолько погрузились в свою выдуманную историю и утащили за собой всех желающих, что чтение их форумов навеевало тревогу и беспокойство. Насколько надо быть социально неприспособленным, чтобы искать утешения в таких местах? До чего доходит желание почувствовать себя частью чего-то, что они обращаются в такие сомнительные места? Как долго может длиться их самообман?       Я сам удивлён тому, как меня впечатлила и возмутила эта часть интернета. Будто проснулся какой-то внутренний триггер. Скорее всего, у меня такая реакция на странных людей. Не люблю, когда время тратят иррационально.       Первой мыслью было рассказать о новом опыте «другу по переписке». Чашка с кофе уже давно опустела, поэтому я двинулся за новой порцией, не выпуская айфон из рук. Писать друг другу стало даже привычкой. Эндрю, оказывается, умел поддержать разговор, поэтому история наших личных сообщений становилась всё длиннее с каждым днём. Я научился закрывать глаза на его безграмотность в рамках переписки, и наше общение начало даже приносить... удовольствие?       Как бы то ни было прискорбно, да, мне нравилось вести эти диалоги. Скажи мне кто-нибудь полгода назад, что я буду периодически улыбаться от сообщений Томпсона, я бы тысячу раз закатил глаза, не веря ни слову. Но, за время нашего человеческого общения – не коротких фраз давних братьев, скатывающихся в бытовуху – а реально высказывания мнений и словесных баталий, я успел кардинально поменять мнение об этом человеке.       Несмотря на быдловатый лексикон и односложные, как у младшеклассника, предложения, чаще всего он высказывал дельные, интересные мысли. Я удивлялся тому, как отличались наши взгляды на простые жизненные моменты, но, тем не менее, его точка зрения не вызывала сильного отторжения. Мы почти не обсуждали глубоко философские вопросы, над которыми приходится ломать голову. Я научился вливаться в простые, житейские темы.       Иногда бывало, что Эндрю прорывало на какую-то тему и он мог отправить одно огромное сообщение-рассуждение или долгое аудио на тысячу слов. Я, как правило, в такие моменты либо давал такой же развернутый ответ, либо же тихо восхищался тому, что это существо реально умеет думать. И я даже почти не уставал. Будто бы весь тот голод по коммуникации, накопившийся за долгое время, выплеснулся наружу.       Общение является такой же человеческой потребностью, поэтому, я считаю, что этот период дружбы такой же временный, как и все остальные. Пройди ещё месяц, и мы снова станем друг другу будто-бы чужие. Как оно всегда и происходит.       Эндрю что-то пошутил про тайное комариное общество и сказал, что я бы туда прекрасно вписался со своим характером энергитического вампира. Я послал его и назвал представителем ранней стадии развития головастиков, а он в ответ отправил карточку переворот из "Уно". На этом и закончили.

***

      С момента упадка моей успеваемости я стал контролировать режим сна, поэтому в четыре часа ночи я уже спал крепким сном. Из сна меня выдернул внезапный, резкий шум. А за ним ещё несколько: что-то стеклянное и тяжёлое разбилось. Я резко подскочил с кровати, сонливость будто рукой сняло. Звуки доносились из кухни. С ужасом вспоминаю, что, скорее всего, забыл закрыть форточку. На улице царила дождливая, весенняя погода, но маловероятно, что виной всему ветер. Кто-то пробрался в дом.       Подхватив с тумбочки первое попавшееся оружие – спреевой лак для волос – я, прежде чем мною овладеет паника, на цыпочках крадусь на кухню. Во второй руке зажат телефон с набранным заранее экстренным номером, на случай, если самые худшие догадки сбудутся.       Преодолев коридор на цыпочках, замираю перед полузакрытой дверью на кухню. Тишина. Задерживаю дыхание и прислушиваюсь. Слышу стук капель за окном. Больше ничего. Напрягаюсь.       Я слегка заглянул туда, и в этот момент из кухни издался протяжный, высокочастотный, скрипучий звук.       Резко переступаю порог помещения, выставив спрей перед собой, как вдруг между расставленных на ширине плеч ног пробегает маленькое тельце. Выгибаю брови дугой в удивлении, окидывая пустую кухню взглядом. Предварительно оставленная мною на столе коробка пиццы была открыта, один кусочек, покусанный, лежал на полу. Рядом валялись остатки вазы, стоявшей ранее на подоконнике. Поворачиваюсь, провожая глазами существо, издавшее что-то, отдаленно похожее на мяук. Это был кот. Грёбаный кот. Мать его, грёбаный кот, из-за которого я тут чуть не умер по дороге на хренову кухню, прошмыгнул через проклятую, открытую форточку, оставляя за собой дурацкие, мокрые следы кошачьих лапок, ведущих в гостиную. Дожили.       Убираю спрей и кидаюсь в след за непрошеным гостем. Он влетел в гостиную, прячась по углам за шторами. Я умудрился схватить его и брезгливо поднять вверх: кошак был мокрым из-за дождя, достаточно грязным и не особо напуганным. Не люблю кошек, но, тем не менее, я не настолько черствый, чтобы выкидывать эту наглую рожу в разгар дождя.       Покрутив пушистого в руках, принимаю решение закрыть его в ванной на ночь. Я прошел на кухню, чтобы закрыть дурацкую форточку, иначе на утро здесь соберётся зверинец. Пришлось встать на стул, ибо не хотелось наступать босыми ногами на осколки от вазы.       Найдя в холодильнике выветрившийся кусок колбасы, кидаю его коту и запираю дверь. Спать хотелось невероятно, поэтому откладываю дальнейшие разбирательства с пушистым козлом на завтра.