Класс D-1: Отстающие

Я проснулась ближе к обеду, но лучше мне не стало. Было такое чувство, будто бы всю ночь меня кто-то избивал. Я приподнялась, хватаясь за голову, и огляделась. В комнате была я одна. На секунду я испугалась — неужели Филеро кинул меня здесь одну? Но после я вспомнила, что наши пути в любом случае расходятся, поэтому успокоилась. Я села на кровати, свесила ноги и открыла ящик тумбочки. Папка лежала там, нетронутая, вопреки всем моим ожиданиям. Я с какой-то опаской взяла ее в руки, и она показалась мне невероятно тяжелой. Я еще раз зачем-то пролистала ее, быстро и почти не глядя. Просто должна была это сделать. И отложила на кровать, закрыв лицо руками. Дверь в комнату распахнулась, и я вздрогнула, посмотрев в ту сторону. На пороге стоял Филеро, в руке у него был стакан, скорее всего, с кофе. Ардаган по-хозяйски вошел внутрь, закрыв дверь с громким хлопком. — Я надеялся, что ты не проснешься, — серьезно сказал одноклассник, проходя мимо. Заметив папку, он ловко подхватил ее и утащил с собой. Присел в кресло и, попивая кофе, открыл ее. — Я еще не смотрел ее. Что-то заставило меня подскочить, несмотря на тяжесть в теле, и отобрать у него папку. Ардаган посмотрел на меня испепеляюще. — Я не позволю тебе прочитать ее, — выпалила я. — Ты итак знаешь слишком много. Я рассказала тебе все, потому что Лукас доверяет тебе, но я — не очень. Поэтому эта папка — гарантия моей безопасности. Пусть и хлипкая. К моему удивлению, в его глазах проскользнуло понимание, и он пожал плечами, отпивая кофе из стаканчика. — Если через полчаса ты не будешь готова — я уеду без тебя, — заявил он, но мне показалось, что он сказал это, чтобы поторопить меня. Он не может уехать без меня. Я закатила глаза и, прижав папку к груди, направилась в соседнюю комнату, чтобы умыться и переодеться. Чемодан прихватила с собой. — Можешь ехать. Мне нужно еще кое-куда, поэтому ты свободен. Я не собираюсь напрягать тебя. Я начала открывать дверь в ванную, но сильная рука захлопнула ее обратно. Я недовольно повернулась и едва не впечаталась носом в его плечо. Инстинктивно отступила назад, прижавшись спиной к двери. — Ты не поняла? — угрожающе протянул он, и я заметно сглотнула. — Если я не буду твоей нянькой и не доставлю тебя в академию, белобрысый не засчитает мне это. И тогда я уж точно от него не избавлюсь, — он приблизился ко мне почти вплотную и прищурил глаза, вспыхнувшие алым пламенем. Я холодно смотрела на него, не отводя взгляд. — Если только ты сделаешь шаг в сторону от меня — я тебя придушу. — Твои угрозы на меня не действуют, — медленно протянула я. И зря. Я слишком расслабилась и забыла, кто такой Ардаган Филеро. Чокнутый придурок! Его рука скользнула на мою спину, и не успела я возмущенно пикнуть, как его пальцы сильно надавили на поясницу. Я почувствовала что-то холодное, а после с ужасом осознала, что по моей спине расползается корка льда. Боль пронзила весь позвоночник, и я вскрикнула, уперев ладони в его грудь. Папка упала, больно ударив по ногам. — Я поняла! Я поняла! Прекрати! — запричитала я, отталкивая его от себя. Он послушно шагнул назад, а я схватилась за спину. Мимолетная боль прошла, но ее отголоски я все еще чувствовала. Одарив его гневным взглядом, я пнула папку так, что она улетела в ванную, схватила чемодан и, сморгнув навернувшиеся на глаза слезы, рванула в другую комнату. Закрыв дверь, я подбежала к зеркалу и повернулась спиной. Тихо ахнула. Вся ткань водолазки на спине была выжжена, но чистая белая кожа была не тронута. Я облегченно выдохнула, снимая остатки водолазки и выбрасывая ее в мусорное ведро. Сама виновата. Нельзя забывать, что каждый разговор с ним — это игра с огнем. Одно лишнее слово может стоить мне слишком дорого. Пока переодевалась в длинный кардиган черного цвета, думала о том, что он сказал. У меня было ощущение, что он отрицает даже саму мысль о том, что Лукас может не вернуться. Он уверен, что брат выберется. И невольно я сама почувствовала, как надежда заполняет сердце. Верно. Лукас — боец, он не так прост, он силен и обязательно выживет. Я переоделась, умылась, критически осмотрела себя в зеркале, подумала о том, что усталость не так уж и сильно портит меня, и вышла из ванной. Стараясь не смотреть на Ардагана, я выскользнула из номера. Он последовал за мной. *** Несколько часов спустя я стояла на знакомом пороге, не решаясь войти внутрь. Позади меня стоял, словно приклеенный ко мне, Ардаган, и я чувствовала, как он начинает все больше и больше раздражаться. Я подняла руку и позвонила. Раздался знакомый с детства длинный звонок, и меньше чем через минуту дверь распахнулась. — Кана? — удивленно протянул опешивший Алехандро. — Кана! — Он бросился обнимать меня, и я с мягкой улыбкой сдавила его в объятиях. — Как же я скучал по тебе! Почему ты не предупредила, что приедешь? — Я тоже скучала, брат, — прошептала я. — Да я и не планировала приезжать. Просто по делам ездила и вот решила заглянуть ненадолго. Алехандро отстранился от меня, оглядел с ног до головы, и его брови сочувственно изогнулись. — Ты выглядишь такой уставшей, — и тут он заметил стоящего за моей спиной Ардагана. — Кана, это..? — Ах, прости. Алехандро, это мой одноклассник — Ардаган Филеро. А… Ардаган, это мой старший брат — Алехандро. Брат неловко протянул руку, Ардаган, на мое удивление, сделал это более уверенно и крепко пожал его ладонь. — Проходите скорее, не стойте на пороге. Как раз ужин скоро будет, — Алехандро улыбнулся и отошел с порога. Я зашла домой, с каким-то удовольствием вдыхая запах вареной картошки и жареного мяса. Все же, в этом доме я провела все детство, пусть оно и не было счастливым. Когда я была в академии, я не хотела возвращаться домой, но сейчас, зайдя внутрь, я ощутила какое-то спокойствие. — Алек, кто пришел? — в прихожую выбежал Кай, за ним неслись Софи и Влад. Увидев меня, братья и сестра громко взвизгнули и бросились ко мне. Удивленный Ардаган даже на шаг от меня отступил. А я присела на корточки, раскрывая руки для объятий. — Кана! — они повисли у меня на шее, и на секунду мне показалось, что она сломается. Я крепко обняла их. — Вы так выросли. Такие тяжелые стали, — подколола я их. — А ты жениха в дом привела? — парировал Кай, заметив Ардагана. Алехандро шикнул на него, а я широко ухмыльнулась. Узнаю своего братца. У Кая был самый вредный характер из всех нас, и я даже удивилась, что он решил обнять меня. — Ты вернулась домой? — Софи с надеждой посмотрела на меня. Я грустно улыбнулась, погладила ее по голове и тихо сказала: — Прости, милая, я ненадолго. Но я не могла не приехать и не навестить вас. Я поднялась на ноги, отправив братьев и сестру играть в другую комнату, и серьезно посмотрела на Алехандро. — Они снова уехали? Даже на Новый год? — горько спросила я, чувствуя, как неожиданно слезы подступили к глазам. Злые слезы. — Алехандро, сколько можно? Почему они скидывают на тебя все это? Тебе нужно жить своей жизнью, а не вкалывать с утра до ночи. Даже в выходной ты не можешь отдохнуть. Брат подошел ко мне, положил руку на плечо и грустно улыбнулся. В его глазах была такая нежность, которая окончательно растрогала меня. Несколько слезинок скатились по щеке. — Брат, ты вырастил меня. Я хочу для тебя лучшего. И для них тоже. Родители должны заботиться о своих детях, но о них заботишься ты. Ты тратишь на нас лучшие годы своей жизни. — Ну а кто, если не я, Кана? — Алехандро заботливо пригладил мои растрепавшиеся волосы и обошел меня. — Подождите немного, я закончу ужин. Отдохните в гостиной. Брат скрылся на кухне, а я, сжав кулаки, опустила голову. Даже здесь, даже сейчас… Я не могу ничего сделать. Я хочу помочь брату, но что я могу сделать с нашими родителями? Что вообще может изменить таких людей, если они даже бросают своих детей на произвол судьбы? Семья — самое ценное, что есть в жизни. Но для них мы ничего не значим. У них другие ценности, так есть ли смысл пытаться? Думаю, ничто не способно изменить их. Я подняла взгляд и столкнулась с внимательным взглядом Ардагана. Я вытерла щеки, не отводя взгляда, и отвернулась, бросив: — Идем. — Это его выбор, — я остановилась. Его голос, впервые за многие месяцы нашего знакомства, был прохладным, не наполненным злостью и отвращением. — Он выбрал этот путь. — Нет, — резко ответила я, повернув голову. Но теперь мои глаза пылали гневом и презрением. — Он вынужден это делать, потому что у него нет другого выхода. — Выход есть всегда. Он мог поступить также, как и ваши родители. Он мог сбежать, как это сделала ты. Но он выбрал остаться. Это правда. Я сбежала. Потому что не могла больше терпеть это, не могла сидеть в этой клетке. В отличие от Алехандро, я бы не справилась. Я хотела найти путь, который приведет меня в свободе, но в итоге я, кажется, иду прямо в руки смерти. Но… если бы я осталась в этой клетке, смогла бы избежать этого? Нет. У каждого свой путь, и мой — слишком опасный. А путь Алехандро — это забота о нас. И он будет вознагражден за это, за потраченные на нас годы. *** Мы сели за стол через час. Братья и сестра разглядывали Ардагана с неподдельным интересом, но тот спокойно ел, даже не обращая на это внимания. — Скажи, Кана, как проходит твоя учеба в академии? — спросил Алехандро, а я подавилась куском мяса и едва не закашлялась. — Чудесно, — блистательная ложь. — Программа не такая сложная, как я сначала думала. Да и сама академия очень хорошая. Ардаган тихо хмыкнул, но благодаря тому, что я сидела рядом с ним, услышала это только я. С силой толкнула его ногой под столом, он метнул в меня гневный взгляд. — Еще раз так сделаешь… — зашипел он, даже не стесняясь того, что находится в кругу моей семьи. Этот парень совершенно непробиваемый. Я вовремя засунула ему в рот кусок хлеба и нервно улыбнулась. — Пожалуйста, замолчи. Все свои угрозы выскажешь потом, ладно? — попросила я шепотом. Наблюдающие за нами братья и сестра синхронно подняли брови, также, как делал всегда наш отец. Сразу видно — родственники. — Та-ак что, — улыбнулась я и поинтересовалась, — а вы как поживаете? Как ваша учеба в школе, мальчики и девочки? — Кай — полная бездарность, — выпалила Софи, не обращая внимания на злой и обиженный взгляд брата. — Все, что он может — это обзываться. — Почему сразу бездарность? — вспылил Кай. — Что у тебя по математике, м-м? А по английскому? А по грамматике? — протянула издевательски Софи, хитро улыбаясь. — Сплошные тройки! В разговор, к всеобщему удивлению, вступил Ардаган. — Я тоже на тройки учился в школе. Так что это еще не приговор. — Верно, — согласилась я. — А в Академии Ардаган один из сильнейших. Он довольно известен. — Правда? — глаза Кая загорелись, и он подался вперед, смотря на Ардагана с неподдельным восхищением. — А я смогу стать таким же? — Конечно сможешь, если будешь стараться, — Алехандро погладил брата по голове. — Кана, ты же помнишь, что… Я перебила его, опустив взгляд. На душе стало неприятно, будто бы кто-то царапал ее изнутри. — Да. Я не смогла приехать, учеба. Но я обязательно схожу сегодня. — Не вини себя. Я сжала вилку в руке, и в кухне стало холоднее. — Я ходила каждый год в этот день. Мне стыдно, что я в этот раз пропустила. Мама, должно быть, расстроилась. — Не думай об этом. Уверен, она рада, что ты поступила в такую престижную академию. Я слегка приподняла уголки губ, водя вилкой по почти пустой тарелке. Брат, ты всегда знаешь, как меня утешить. Сестра и братья разговаривали о всяких мелочах, иногда что-то спрашивали у Ардагана, и он неохотно, но отвечал, а я наблюдала за ними и чувствовала, как внутри все теплеет, и сердце бьется так спокойно, как не билось уже давно. Думать ни о чем не хотелось, и первые полчаса я так и делала. Но когда мы переместились в гостиную, а Кай, Софи и Влад убежали в свои комнаты, я вновь помрачнела. Алехандро принес нам чай с лимоном, и, смотря на него, я вспомнила, что вчера совсем забыла позвонить Теодору. Благодарно кивнув брату, я отпила немного. Теплый чай согрел все тело, и я блаженно зажмурилась. — Кана, я все время забываю спросить, — мягким голосом начал Алехандро, — когда у тебя заканчивается учебный год? Я задумчиво постучала пальцем по подбородку. — В конце зимы. Уже скоро. Не верится, уже столько времени прошло… А я все еще почти не приблизилась к разгадке. Ни в одном деле, ни в другом. — Я недавно убирался на чердаке, — спохватился Алехандро, подскочил и унесся из комнаты. — Какой неспокойный, — вздохнула я. — Вы точно родственники, — усмехнулся Ардаган, в его багровых глазах была насмешка. — Замолчи уже. Алехандро вернулся до того, как Филеро успел бросить мне очередную угрозу в лицо. В его руках была маленькая, старая коробка. Я нахмурилась: что-то знакомое. — Я убирался на чердаке, — пояснил брат. — И в углу, в куче всякой ерунды, было это. Он передал мне коробочку, и я поспешила скинуть крышку. Удивленный выдох сорвался с моих губ, и я дрожащими руками взяла старые, маленькие фотографии. Там была мама со мной на руках. И я вспомнила ее лицо. Как я могла забыть? Я слегка улыбнулась, погладив пальцами фотографию. — Я подумал, что ты хотела бы забрать их. — Алехандро, ты знал, что ты лучший в мире брат? — тепло проговорила я, на что он без стеснения кивнул, вызывая у меня легкий, чистый смех. Я рассматривала фотографии, а в голове появлялись старые, стертые воспоминания, которые были пропитаны любовью и счастьем. Насмотревшись, я положила их в коробку и поднялась. — Нам пора, Алехандро. Мне нужно еще навестить маму. Брат не стал удерживать. Обнял на прощание, попытался впихнуть мне контейнер с едой, но я решительно отказалась, аргументируя это тем, что отнимать у братьев последний хлеб — плохо. Через пятнадцать минут машина уже неслась по улицам города в строну выезда. Я молча смотрела в окно, на мелькающий знакомый пейзаж, и думала о том, что идея проведать семью была на редкость удачной. Первая хорошая мысль в моей голове. Я тихо усмехнулась, обняв себя руками. Ардаган тоже молчал, сосредоточив все свое внимание на дороге. И мне нравилось это спокойствие между нами. Когда он не разговаривает, с ним можно существовать рядом. — Сверни налево, пожалуйста, — сказала я, заметив знакомый знак по левую сторону дороги. Он повернул, и машина поехала по узкой, но ровной дороге. К слову, мне было совестно, что пришлось снова потратить оставленные Лукасом деньги на аренду машины, но это было лучше, чем ездить на такси. Еще около десяти минут мы находились в пути, а после машина остановилась перед черными коваными воротами, за которыми виднелись десятки мрачных надгробий. Выдохнув, я приподнялась, разворачиваясь, и протянула руку. Взяла купленный утром небольшой букет ярко-красных роз с заднего сидения и открыла дверь машины. Не оборачиваясь к Ардагану, я бросила: — Я постараюсь побыстрее. Выскочив из машины, я надела пальто и поспешила на кладбище. Проскользнув внутрь, я, не поднимая глаз, шла по узким тропинкам мимо ограждений. Мне не нужно было смотреть, я знала эту дорогу с детства. С каждым шагом идти становилось все труднее, и последний поворот дался мне тяжело. Но я дошла. Крепко сжимая в руках букет, я подняла глаза. На большое черное надгробие с крупными белыми буквами было невозможно смотреть. К горлу подступил ком, а по щекам побежали слезы, которые я не могла остановить, когда находилась здесь. Почему-то именно эту рану время не хотело успокаивать. Она кровоточила и гноилась. Колени дрожали, когда я присела на корточки, и я едва не упала на могильную землю. После дождя она была мокрой. У самого надгробия лежал небольшой, уже засохший букет роз. Я стиснула зубы. Я знала, кто принес его. Алехандро. Мой брат, который даже не имел отношения к моей матери, каждый год приходил сюда, в отличие от моего отца — ее мужа. Внутри меня пылало пламя негодования и злости, и мне показалось, что даже отголоски ненависти звучали у меня в сердце. Протянув дрожащую руку, я положила свой букет рядом с другим и помедлила. Нерешительно коснулась пальцами надгробия, и едва не отдернула руку, почувствовав холод камня. — Мама… — прошептала я. Губы дрожали, слезы застилали глаза. — Прости, что пришла так поздно. Я не могла приехать из-за учебы. Не могу сказать, что я рада учиться там, потому что мне страшно. Слишком много вокруг тайн и опасностей, боюсь, они могут поглотить меня. Но там приятно находиться, в отличие от дома, так что я совсем не против побыть там еще немного. Я потеряла счет времени. Просто сидела, не обращая внимания на затекшие ноги, и слушала, как воет ветер где-то над головой. Стиснув зубы, я поднялась. Взглянув последний раз на надгробие, я засунула руки в карманы и ушла, не оборачиваясь. Сколько еще эта рана будет кровоточить?