Starlit Eyes

Были дни, когда Дин Винчестер чувствовал себя хорошо, но таких дней было ничтожно мало, поэтому он знал, что его существование не имеет никакого смысла. Он не помнил, когда у него появилась ненависть к себе, и, честно говоря, не знал, почему. Просыпаясь каждый день, он чувствовал, как в груди что-то давит на него, с каждым днем все сильнее и сильнее. Подросток с трудом мог смотреть на себя в зеркало, не разбив его, это объясняет его отсутствие в ванной и других комнатах. Он легко вспоминал тот день, когда впервые разбил его. Дин во всем винил себя. Он никого не мог защитить: ни мать, ни отца, ни младшего брата или кого-то из его друзей. Конечно, ему было всего четыре года, когда он увидел кричащую от боли маму в детской Сэмми, но он не знал, что делать. Ему больно думать о прошлом, о отсутствии сил потому, что не мог ничего сделать для красивой женщины. Он не смог защитить своего отца, который вырастил его, кормил, лечил каждый ушиб или сломанную кость. Отец Дина гордился им, хотя сам Дин думал, что не заслуживает этого. Его отец превратил все наличные в счастье и надежду, которую вкладывал в сына. Но это вызвало лишь больше горя и гнева, когда отец умер в обмен на его счастье. Дин почувствовал, как кулаки сжимаются от ярости, и он зарычал на свое отражение в зеркале. Его разум медленно возвращался к младшему братишке. Добрый, замечательный Сэмми. Их отец знал, что Сэм был умнее, поэтому усерднее занимался с ним. Он хотел, чтобы Сэм достиг успехов в жизни. Сэмми понимал, что несправедливо делать из него любимчика. Отец знал, что старший сын не сможет добиться таких успехов, поэтому возлагал все надежды на младшего, хваля Дина только за то, что он делал правильно. Мальчик чувствовал, как кровь кипит и тело содрогается от ненависти. Смотря на себя в зеркало, он думал: почему он такой глупый? Он знал, какие мысли у него в голове, но зеркало лгало, утверждая, что все хорошо, что он счастлив. Лицо в зеркале - оно было ужасно. Он плотно сжал кулак и ударил, разбивая зеркало на множество кусочков. Рука ужасно болела, но ощущения были приятными. Нет, ему не нравится, но это, так сказать, наказание. Дин глупый. Он просто большой прыщ на заднице Бога. Порезы, покрывавшие его руку, и осколок стекла, который глубоко вошел в кожу, облегчали боль, которая скапливалась в желудке. Он глубоко вздохнул, прежде чем показать раны Бобби, не зная, что сказать. Какую бы ложь он не придумал, старик поверит. У Бобби никогда не было своих детей, он брал мальчиков к себе на выходные, когда их отец занялся бизнесом. А когда Джон умер, он стал их опекуном. Это снова случилось через неделю. Дин давно не чувствовал себя так хорошо, словно вся ненависть мгновенно испарилась. Поднимаясь по лестнице, он краем глаза заметил блестящий предмет. Странное, но уже знакомое чувство снова поселилось в его мыслях, ему снова стало казаться, что он виноват во всех бедах. Рука шестнадцатилетнего парня встретилась с зеркалом, разбивая его на части. Осколки падали на пол, разбиваясь на более мелкие. Один осколок остался в пальце. Дин резко прижал руку к груди, когда увидел голову Сэмми, высунувшуюся из его комнаты, и услышал тяжелые шаги Бобби по лестнице. На этот раз звучало не так правдоподобно. - Я просто поднимался по лестнице... Мне показалось, я слышал кого-то... Я действовал инстинктивно... Я и понятия не имел, что это уродство исходило из меня! - Дин нервно рассмеялся, пытаясь заполнить образовавшуюся тишину. Бобби шокировано смотрел на него, слегка приоткрыв рот. Его усталые глаза смотрели в зеленые глаза мальчика, потом на его руку и остатки зеркала, которое, покачавшись на гвоздике, упало на пол. Дин снова рассмеялся, но замолчал, когда Бобби серьезно посмотрел на него. - Парень, почему бы тебе не пойти и не разбить мое зеркало? - спросил он, скептически глядя на Дина. Дин в замешательстве поднял брови. - Что? Бобби, - он тихо рассмеялся. - Я же говорю, испугался самого себя. - Может быть, я и родился ночью, но точно не вчерашней. - Бобби, я же говорю, я испугался, что это исходит от меня, - Дин избегал смотреть в карие глаза младшего брата. Мужчина не верил ему, но не было каких-либо доказательств или улик. - Ладно, идиот. Я больше не хочу видеть разбитых вещей в своем доме, ты понял? - Дин кивнул в ответ. - Иди вниз и жди меня, пока я убираю весь этот беспорядок. Дин спустился вниз по лестнице и сел за кухонный стол, ожидая своего опекуна. Он не знал, почему солгал Бобби, но это было проще, чем сказать, что он ненавидел свое отражение в зеркале. Почему он должен продолжать все это после того, как попался? Это еще один его изъян. Просто чертов жалкий изъян. Он посмотрел на свою руку и прежде, чем успел подумать, надавил пальцем на рану, слегка проникая внутрь ногтем. Дин вздрогнул, но не остановился, пока не услышал, как спускается Бобби. С тех пор Дин избегал зеркал. Бобби заменил их все на картины или старые плакаты. В школе парень старался не заходить в туалет, он перестал чувствовать себя так хорошо, но продолжал видеть каждый дефект. Первую неделю он игнорировал это, но все это стало слишком давить на него. Когда Сэмми спрашивал его, все ли в порядке, Дин широко улыбался и говорил: - Конечно, Сэмми. Дин лег в свою кровать и уставился в потолок. Он нахмурился и резко сел, прежде чем отправиться в ванную комнату. Парень подумал, что упадет в обморок, но что-то на раковине привлекло его внимание. Бритва. Мысль мгновенно пришла ему в голову. Он больше не мог бить зеркала, ему нужно почувствовать боль. Не долго думая, дрожащей рукой Дин схватил бритву. Вытащив ее из бумажки, он в замешательстве уставился на свою руку. В голове не было ни одной мысли, когда он провел ею по запястью. В первые секунды он ничего не чувствовал, но жало, в конце концов, ударило его. Тяжело. Он стиснул зубы и попятился к стене, хватаясь за запястье. Рану жгло, и он вскрикнул от боли. Наконец, первый шок прошел, стало не так больно, а мысли, словно таяли. Глубоко вздохнув, он облегченно и удовлетворенно улыбнулся. Он нашел его. Нашел освобождение.