Starlit Eyes

Первая неделя была адом. Они заставляли Дина ходить на терапию, но он по-прежнему молчал, они не сломают его. Он просто тихо сидел и ждал окончания сеанса. Врачи говорили, что пока он не заговорит, сеансы будут продолжаться. Дин ненавидел быть здесь, он ничего не чувствовал. Свой гнев Дин оставлял в тренажерном зале, усиленно занимаясь каждый день. Он игнорировал все занятия в группах, облокотившись на стул и скрестив руки на груди. - Итак. Мы пойдем по кругу, каждый человек должен будет сказать одну вещь, которую он любит в себе, - говорила медсестра с фальшивой улыбкой на губах. Начала девчонка, сидевшая рядом с ней. Она сказала, что ей нравится своя фигура. Дин поднял на нее взгляд - она была тощая как зубочистка. Люди стали говорить, как они любят свои глаза, волосы и члены. Наконец, очередь дошла до соседа Дина. - Кастиэль, ты не мог бы рассказать нам, что тебе больше всего нравится в себе? - спросила медсестра, когда он ничего не сказал. Кастиэль повернул голову к окну, смотря на проезжающие машины. Ему стало грустно от того, что жизнь проходит мимо него. - Кастиэль? - снова спросила медсестра. Синеглазый повернул голову в ее сторону. - Что у тебя на уме? Кастиэль слегка наклонил голову вбок, словно он не понял вопроса. Его глаза были совершенно пустыми. - Мне нравится моя способность легко прощать людей, - сказал он ей. Женщина улыбнулась, и право говорить перешло к Дину, который, как и всегда, спокойно сидел. Все в ожидании уставились на него. Дин почти ничего не сказал, он лишь продолжил пялиться в пол, словно его кто-то обидел. На следующий день к нему приехали Сэмми и Бобби. Он не мог спокойно смотреть на своего младшего брата, который все это время плакал. Дин даже не мог нормально поговорить с ними. В конце визита Бобби обнимал его дольше, чем обычно, и парень готов поклясться, что мужчина всхлипнул. - Дин, я скучаю по тебе, - сказал Сэмми, когда тоже обнял старшего брата. Дин почувствовал, как глаза защипало от не пролитых слез, когда он крепко прижимался к Сэму. Он причинил столько боли ему и Бобби. После визита Дина попросили написать письмо своей семье, который он прочитает им в их следующий приезд. Врач говорил, что это поможет собраться с мыслями. В тот же вечер Дин начал писать его. Он, сгорбившись, сидел за своим письменным столом. Парень не мог перевести чувства в слова, поэтому с каждой секундой эта идея ему казалась все глупее и глупее. - Черт возьми! - закричал он, комкая листок и бросая его на пол. Он с силой отодвинул стул и лег на кровать. - Ненавижу это место, - пробормотал Дин себе под нос. - Большинство ненавидят, - сказал Кастиэль, уставившись в окно. Дин сел на кровати, уставившись на мальчика. Он почти забыл о своем соседе. - Чувак, у тебя не должно быть причин ненавидеть это место. Ты почти взорвал АЗС, тебе нужно быть здесь, - прямо заявил Дин. - А ты? Ты режешь себя, - сообщил он Дину, будто тот и не знал. - Просто напоминаю, что я почти взорвал. Дин нахмурился и опустил голову вниз. Прошла всего неделя, а он уже ненавидит его. - Странно, что мир продолжает жить без нас, - сказал синеглазый. - Словно мы не имеем значения.