Школы всякие нужны, школы всякие важны

      Хогвартсев иногда пускают в волшебную деревеньку Хогсмит. У нас, к сожалению, в ближайшем доступе никаких таких развлечений нет. Когда директором был Каркаров, бытовало мнение, что развлечения нам и вовсе не нужны. Нынешний глава школы так не считал, и была налажена каминная связь с маленьким волшебным городком, ставшим для нас тем же Хогсмитом. Совершеннолетние ученики могли «слетать» туда в любое время, что-то прикупить или отдохнуть, остальные просили временное разрешение у кураторов.       Пару дней в месяц отводилось на официальный «поход», когда каждый мог в любой момент воспользоваться камином и посетить городок. В этом году я была в нем только дважды, один раз бегала по магазинам, во второй мы отмечали день рождения Николаса.       И вот сегодня снова намечалась общешкольная вылазка, а вечером – праздник, после которого Замок почти опустеет: все разъедутся отдыхать и готовиться к экзаменам.       «Приют Волшебника» - заведение, отмеченное нашей компанией еще курса с третьего. Поэтому мы побродили по магазинам и городу, поглядели на выступление фокусников (магией ребята не пользовались, только ловкостью рук), посетили портовую зону в надежде, что снова пришел Караван, немного расстроились из-за его отсутствия и прямиком направились в бар.       Брэйн любил это местечко за вкуснейшую еду, Николас – за хорошеньких официанток, Виктор за спокойную обстановку, я – за возможность получать новости.       - …проклято, говоришь? – скептически отозвалась я, потягивая глинтвейн через трубочку.       - Это ж давно всем известно, Кара! – фыркнул Вайзли, сын и помощник хозяина бара, который по долгу службы знал множество посетителей и был в курсе последних событий и сплетен. – Иначе, ты думаешь, почему преподаватели этого предмета меняются у них каждый год? Взять хоть последние четыре!       Я философски пожала плечами:       - Может, потому, что у первого сидела в башке часть Темного Лорда, второй был пустобрехом, третий – оборотнем, а четвертый – психом и убийцей? – все-таки здешние закуски изумительны.       - Но у вас же в школе работает оборотень, и уже не один год! Волчье противоядие и простые прогулки по ночному лесу ничуть не мешают никому жить! – нашел лазейку Вайзли.       - Это у нас. А то Хогвартс, - буркнула я. Брусничина забилась в трубочку, и напиток не втягивался. – И кто у них в этом году? – напомнила я о начале разговора.       - Говорят, какая-то министерская служащая, - обиженно отвернулся Вайзли и собрался уйти, но Брэйн, видя, что мне интересно, небрежно положил руку на стол, перекрывая парню выход не хуже шлагбаума. Вайзли оценил препятствие и решил не рисковать.       - Ну ладно, не «какая-то». Сама помощница тамошнего министра! Она еще кто-то вроде инспектора там. Надзирает, оценивает порядок, преподавательский состав и все такое…       - Дамблдор позволяет кому-то рыскать по его школе? – скривился Николас.       - А там такая ситуация, что попробуй не позволь. И без того седобородый в сомнительную историю влез, отмазывая Поттера перед Министерством.       - Поттера? – удивленно приподнял голову Виктор.       - Парень попался на колдовстве вне школы. И пытался убедить Визенгамот, что защищался от Дементоров.       Вайзли сполна насладился нашими перекосившимися лицами. М-да, с одной стороны, лучше принять наказание, чем попасть Дементору в объятья, но с другой – непонятно, что стражу Азкабана делать в Лондоне?       - И?       - Оправдали, - повел плечами Вайзли. Мы дружно уставились на Виктора: он был единственным, кто хоть немного общался с Поттером.       - Парень, конечно, не во всем честен на сто процентов, - медленно, подбирая слова, протянул Виктор, - Но все-таки и на врунишку не был похож.       Его вердикт заставил задуматься. Если все это правда… Дементоры, в Лондоне, напали на ученика. И не на кого-нибудь, а на всеми обожаемого Поттера. Что-то здесь явно нечисто.       Впрочем, чего еще ожидать после возвращения Волан-де-Морта…       В прошлом году магическое сообщество разделилось на тех, кто поверил в его возвращение, и тех, кто поверить не пожелал. А вот мы – преподаватели и студенты Дурмстранга - знали, что эти слова Поттера - правда, и дело тут уже не в доверии. Чувствовали, как изменился магический фон. Видели, что подозрительно много стало «непонятных» смертей и исчезновений. И слишком уж большой упор педагоги стали делать на боевую и целительскую магию.       Ведь нас придут вербовать в первую очередь.       Еще бы. «Темные маги». «Последователи Грин-де-Вальда».       Были в нашей школе и такие идиоты. Восхищенно смотрели на нарисованный когда-то волшебником треугольник с «глазом» и, высунув языки, рисовали свои рядом, вопя про благие цели и жертвы ради них.       Мы били их скопом, плюя на благородство. Грин-де-Вальд учился когда-то в нашей школе и был поистине выдающимся волшебником, но то, что он творил, не оправдывают никакие его заслуги. Семья почти каждого ученика Дурмстранга была затронута сумасшествиями колдуна. Виктор, например, потерял деда; болезнь-проклятие, от которого умерла мать Брэйна, тоже было родом из тех лет… А наши преподаватели, в большинстве своем, видели бесчинства Грин-де-Вальда своими глазами. Поэтому когда вдруг в коридорах возникала буча, педагоги, конечно, бежали разнимать студентов, но делали это до странности безрезультатно.       Так было до тех пор, пока однажды, на моем седьмом году обучения, на шум не примчался Каркаров и не вдарил по нескольким студентам Круциатусом.       Каркарова назначили к нам директором, когда наша параллель была на шестом курсе. То, что он Пожиратель смерти, знали все, и, с опаской перешептываясь во время его главенства в школе, мы решили, что его назначение – предварительная часть той самой вербовки. За первые же месяцы «правления» Каркарова и студенты, и преподаватели поняли: писать на нового директора жалобу себе дороже. Очевидно было, что та неведомая личность, что прислала его на этот пост, тоже была в сговоре. Так или иначе, стоило кому-нибудь высказать неудовольствие, как его же выставляли виноватым, нередко подвергали воздействию Непростительных, а главное – заваливали угрозами. Которые, как выяснилось на печальных примерах, были легко воплощаемы в жизнь…       Несколько лет подряд стоял вопрос, не отослать ли учеников на домашнее обучение, ведь нормальные родители попросту боялись за своих детей, но закрыть школу, видимо, запрещала все та же туманная личность. Кое-кто из ребят все-таки уехал, но многие остались: слишком хороший уровень образования давала школа, а под защитой преподавателей было, может быть, надежнее, чем дома.       Так и я отказалась переводиться, хотя мы с семьей не раз обсуждали этот вопрос. И, начиная с этого шестого курса, я еще более рьяно взялась за изучение боевой и защитной магии и стала одной из тех, кто мог постоять за себя и защитить других. И все же это был жуткий период моей учебы. Управы на Каркарова не было, а страдали все: директор ввел моду на обильные наказания, особое удовольствие получая от «обучения порядку» немногочисленных девушек. Вот это было ужаснее всего: получить приглашение «остаться после уроков для исправления ошибок». Мы до сих пор благодарны нашим преподавателям за то, что они не позволили Каркарову затащить ни одну девушку в свою каморку, хотя учителя подвергались наказаниям наравне с нами. В итоге спали с директором только те, кто хотел получить выгоду… Но, к сожалению, и другие «фаворитки» у этого ублюдка были.       Красавица Хелена, несколько ведьм курсами старше, девушка с нашей нынешней параллели, но с факультета теоретиков и … Я. Очень уж Каркарову понравилось, как я корчилась тогда от Круциатуса на полу, в кровь сцарапывая ногти, но не издавая ни звука, а только ненавидяще глядя на директора сквозь слезы боли… Сейчас-то мы научены сбрасывать Империус и терпеть Круциатус. Но про то, что тогда я просто наложила на себя чары немоты, никогда и никто не узнает…       Неизвестно, чем бы все это кончилось. Но вот восьмой курс – и мы узнаем о Турнире Трех Волшебников. Директор скрипел зубами, но вынужден был собрать часть учеников для отбытия в Хогвартс. Видимо, чтобы не вызвать подозрений.       Две недели, проведенные в плавании – самые отвратительные минуты моей жизни, хотя я беззаветно люблю море и все, что с ним связано. По какой настоящей причине нельзя было воспользоваться каминной сетью, неизвестно. Официальная звучала так: 1) Каждая школа должна показать себя с красивой стороны (ведь французы придумают что-нибудь такое несусветное, а мы не имеем права от них отстать!); 2)Управление магическим кораблем – отличная практика для нас; 3) Сложности перехода через границы стран и бла-бла-бла, чему мы ни на миг не поверили.       Преподавателей, кроме Каркарова, на судне не было. Я была одной из четырех девушек, взятых для участия в Турнире. Вот тут мы убедились, что в школе директор еще похож на человека. Мы делали всю работу, а этот ублюдок швырялся заклинаниями направо и налево и с усиленным напором приставал к девушкам. Парни заступались за нас, за что получали по полной. Виктор то и дело прикрывал собой сокурсников – на него Каркаров, почему-то, палочку почти не поднимал, видимо, на парня были сделаны какие-то ставки.       На пятый день мы не выдержали и взбунтовались, но директор пригрозил нам появлением Пожирателей. Мы не поверили – и скрутили-таки его, отбиться ото всех он не смог.       Пожиратели смерти, имена многих из которых Каркаров назвал Визенгамоту за свое освобождение, и впрямь не явились. А вот люди, поставившие его на место директора с целью направить Дурмстранг в нужное русло ради достижения неведомой задачи, нашлись. Семеро из нас погибли бы однозначно, вздумай мы сопротивляться. Неизвестно, сколько бы продержались остальные. Мы отступили – и заложников освободили, но ласково пообещали, что в следующий раз подобное нам с рук не сойдет.       После этого Каркаров стал еще невыносимее. Он прекрасно понимал, что является лишь пешкой в руках преданных Лорду людей, которые через «оправданного и исправившегося» волшебника руководили целой магической школой. А мы убедились, что за жалким Каркаровым стоит реальная сила, а не пустые угрозы…       Виктор внезапно слег. «Простуда» - отвечал директор, но категорически не пускал нас к сокурснику, который был единственным мало-мальски прочным щитом. Если бы не Брэйн, Каркаров однажды «пригласил» бы меня в свою каюту. Но парень ходил за мной, как цепной медведь, терпел все наказания, охраняя от любых посягательств. Все девушки наплевали на смущение и из своей каюты перебрались к парням. Никаких скабрезных шуточек это не вызвало, хотя я вообще спала под боком у Брэйна, только рядом с ним чувствуя себя хоть немного защищеннее. Крам «выздоровел» внезапно, прямо перед приездом в Хогвартс.       Пытаться получить помощь от волшебников этой школы было бесполезно и неразумно: за нашими семьями о-очень внимательно наблюдали. Как мы узнали потом, наши педагоги сами начали разруливать ситуацию, когда мы отбыли на Турнир, и даже подключили к этому делу Британское Министерство магии. Поэтому после Турнира под Каркарова (уже в то время сбежавшего) копнули – и вышли на его руководителей. Верха значительно почистили, а нам назначили нового директора. Только после этого «счастливчики», попавшие на Турнир, смогли дышать спокойно.       Ха, а ведь бытовало мнение, что Виктор – любимчик Каркарова.       Я мотнула головой, вырываясь из паутины воспоминаний, и обнаружила, что успела всем боком прилипнуть к Гризли, растревоженная мыслями о бывшем директоре.       Все, возвращайся, Кара!       Праздники! Каникулы! Отдых!       Мы просидели в «Приюте» еще час, обсуждая дела Хогвартса и болтая о пустяках, а потом вернулись в Замок.       Рыбацкая Хижина – старый, слегка покосившийся дом, стоящий на самом краю небольшой скалы над огромным озером, подпираемый толстенными длинными «ногами»-стропилами. Конечно, ребятня не упускает случая порассказывать про живущих там призраков или невесть еще о чем. Старшекурсники, слушая эти разговоры, помалкивают: не лишать же малышей удовольствия проявить смелость и пробраться в Хижину. Это уже своеобразный обряд-инициация в школе. Разумеется, никаких призраков в домике нет, только изредка показывается очень старый и заросший бородой домовой, сквернословит и прячется обратно. Да и сама Хижина хоть и дырявая насквозь, а по-прежнему крепкая, как старый, бывалый рыбак.       Это местечко рядом со школой вообще уютное: с одной стороны – гряда деревьев с виднеющимися над ней шпилями Замка, с другой – обломки скальных валунов, по которым смерть как интересно лазить, с третьей – колоритная, притягивающая взгляд Хижина, на скале повыше. Перед озером небольшая полоска берега.       Сейчас озеро сковано льдом, и разновозрастные ребята гоняют на коньках или «выращивают» изо льда скульптуры. В теплое время студенты стаскивают на этот берег небольшие суденышки и ходят под парусом, практикуясь в обычном – и магическом – судоходстве.       Уже смеркается, но время до праздника еще есть, и на озере полно народу. Мелкие играют в снежки, строят крепости, некоторые старшие присоединяются к их забаве – тогда игра становится куда интереснее.       Николас стряхнул снег с варежек, оценил результаты своего труда. Виктор скептически хмыкнул: лицо у ледяной вейлы было плосконосое, глаза выпучены, рот оскален в кривой улыбке, волосы напоминали старый веник (давно старый).       - Ну… Если сильно не приглядываться… - Ник сощурился, видимо, так вейла казалась красивее.       - Уверяю тебя, что дамочка получилась весьма натурально – правда, не вейла, а русалка, - Крам навидался русалок в прошлом году, в водах Черного Озера, и знал, что говорит. Хотя Николас до сих пор был уверен, что сказки о красавицах русалках не могли возникнуть из ничего.       - Эй, парни, малышня опять войнушку затеяла! – прибежал запыхавшийся Брэйн, весь запорошен, в руках – снежок величиной с голову тролля.       - Ты у нас ребенок – ты и развлекайся с малышней, - фыркнул Ник, снова поднимая палочку и нацеливая ее в нос вейле.       - А я не против! – Кара спрыгнула с валуна, натягивая перчатки. Брэйн просиял и тут же метнул снежок. Девушка, не ожидая такого напора, дернулась, поймала снаряд лбом, поскользнулась, упала…       Да так и осталась лежать.       - Я убил ее, - ошарашенно прошептал Гризли и бросился к девушке. Не добежал, затормозил, развернулся и с куда большей прытью понесся в другую сторону. Николас невольно сглотнул, перебарывая желание присоединиться к здоровяку, Виктор приподнялся с места, машинально доставая палочку.       - Бррррр-рррээээ-эээйн!!!! – горловой рык восставшего инфернала уронил снег с развесистых сосновых лап.       Николас и Виктор переглянулись и предусмотрительно отошли в сторонку.       - Пора возвращаться в Замок, праздник вот-вот начнется.       - Ур-ра! Праздник! Ужин!       - Тебе бы, Гризли, только брюхо набить едой.       - Ну почему, можно чужой шиворот – снегом, - Брэйн покосился на меня, и я любезно запустила снежок ему за ворот.       Час назад малышня с радостным визгом приняла нас в игру. Мановением палочки я воздвигла снежную крепость с бойницами, груду ядер-снежков и даже одного рыцаря. Брэйн, со своей командой, ограничился несколькими мортирами и одной катапультой. Снежки летали по совершенно хаотичным траекториям (даже первокурсники кое-как зачаровывали снаряды): то гонялись за одной жертвой, то внезапно размножались в воздухе…       Победителя так и не выяснили. Большая часть артиллерии Брэйна была разрушена, обе башни моего форпоста – тоже. Рыцарь в середине боя потерял голову и позорно сбежал, прикрывая шею от снежков. Ребятня была счастлива: мы собрали «армии» человек по двадцать в каждой и устроили «настоящую битву».       Мне тоже было на удивление хорошо. А мысль о том, что сейчас праздничный обед, потом теплая кровать, а завтра – родительский дом, согревала лучше «Крови Дракона».       - После такого боя аппетит и впрямь будет зверский, - оценил Виктор. Ник только скривился: в пылу сражения мы не заметили, как кто-то снес голову его русалке, и теперь вместо нее на девичьем теле громоздилась рыцарская башка.       - Золотые слова. Пойдемте, а то проглоченным снегом я не наелся!       - Да больно хорошо здесь, даже в тепло идти не хочется. А ты все равно через пять минут есть запросишь!       - Ник, это ты можешь одним святым духом питаться!       Я вздохнула, достала из крохотного мешочка (заклятие незримого расширения) заныканную на черный день здоровенную слойку с сыром и мясом, и протянула Брэйну.       Парень подобрал челюсть, засветился аки солнышко, сгреб меня в охапку и прижал к себе так трепетно, будто я была Величайшим Сокровищем Вселенной.