Школы всякие нужны, школы всякие важны

      - Нет, эти Дурмстрангцы совсем зарвались!       - Говорят, Рамильда Вейн лежит в больничном крыле, не может оправиться от шока.       - Они наверняка применяли Темную магию.       - Почему они до сих пор не вылетели из школы? Куда смотрит Дамблдор!?       - Как думаете, это Амбридж устроила?       Гарри тоже думал, что практиканты взяли слишком много воли; Рамильду Вейн не знал; насчет Темной магии не сомневался – а как иначе объяснить «Демона»; недоумевал от бездействия директора и не мог сказать, связана ли эта выходка с Амбридж. Если связана, то время было выбрано неудачное: суматоха, поднятая Дурмстрангцами, замечательно отвлекла Жабу от ОД, поэтому в данном плане Поттер был даже рад тому, что произошло.       Фред и Джордж вообще отнеслись к этой проделке очень спокойно. Видимо, оценили работу.       А вот то, что нарушители порядка по-прежнему в школе и преподают… Это только лишний раз доказывало, что присутствие этих ребят так или иначе перекликается с присутствием Амбридж: их всех нельзя просто так выгнать из Замка. Остается ждать и терпеть.       Уроки, кстати, студенты вели на удивление хорошо. История магии перестала быть такой скучной (но и пофилонить теперь было нельзя), стали куда приятнее слушаться Заклинания (писклявый голосок Флитвика был заменен глубоким и красивым голосом мисс Мистроу). На занятия по полетам на метле и мальчики, и девочки шли гораздо охотнее, ведь невозмутимый и спокойный Крам не так пугал детей, как стремительная неугомонная мадам Трюк. Да и Зельеварение перестало быть пыткой: Хольрэд пресекала все попытки учеников устроить перебранку, а судила непредвзято, в отличие от Снейпа. (У Гарри даже мелькнула мысль, что идея состязательности факультетов – не лучшая для школы). А еще юноша – да и не он один – заметили одно интересное сходство всех четырех Дурмстрангцев. Глаза у ребят были темных цветов (у Крама стальные серые, у Хольрэд карие, у Ороны синие, у Холлнэмма зеленовато-коричневые), но как будто подсвеченные изнутри каким-то странным светом. Такой свет Гарри видел до сих пор лишь в льдистых глазах Дамблдора. Это была чистая энергия, Сила, Магия…       Если бы не их выходка два дня назад, можно было бы подумать, что и в самом деле просто способные волшебники, паиньки-практиканты.       Лестница снова поменяла направление, и группа пятикурсников Гриффиндора стала подниматься дальше. Как вдруг обратили внимание на то, что на лестничной площадке, знакомой до мелочей, появился новый элемент.       Кара Хольрэд бесшабашно сидела на перилах и бурно обсуждала что-то… С портретами на стенах. И время от времени оживленно строчила в толстой – совершенно магловской! – тетради.       - … но ведь гоблины просто не могли иначе! Их расе грозило бы полное вымирание!       - В том-то все и дело, девушка. Так что выступления гоблинов в известные вам годы назвать мятежом можно с весьма большой натяжкой… Не задерживайтесь, господа, проходите, проходите!       Кара повернула голову в сторону невольно затормозивших Гриффиндорцев и приветливо улыбнулась.       - День добрый! Невилл, слезь с этой ступеньки, она вот-вот исчезнет!       - Мисс Хольрэд, что вы делаете? – робко, но заинтересованно спросила Гермиона.       - Вне класса можно просто Кара, - махнула рукой девушка. – Не такая уж у нас разница в возрасте, а преподавателем я пока не стала. А что делаю… Пытаюсь выяснить у господина Клауросто Морфини, могли ли гоблины избежать войны с волшебниками. Точнее, хочу услышать мнение очевидца. А то в нашем Замке сэр Морфини, изображенный на картине, несколько моложе, и этой информацией не владеет.       Пятый курс с некоторым уважением посмотрел на портрет толстенького человечка, и тот довольно выпятил грудь.       - Вот в чем вам повезло, - продолжила Кара, чуть поменяв положение на перилах. – Так это в том, что вы имеете потрясающую коллекцию портретов. И размещены они просто замечательно.       - И что же в этом такого замечательного? – Ершисто спросил Рон. Девушка удивленно посмотрела на него.       - Ну как же? Историки или просто известные славные личности висят.. То есть, не они, а их портреты… Рядом с кабинетом Истории магии, зельевары на входе в подземелья…       - И что? – Гнул свое Рон, даже не скрывая неприязни.       - Тьфу, пропасть. Вот задали тебе домашнюю работу по Трансфигурации, а ты пошел не в библиотеку, а к любимому классу, нашел рядом какой-нибудь портрет – и болтай с ним на нужную тему хоть до полуночи, благо изображенный волшебник - мастер Трансфигурации… - девушка оглядела притихших ребят, и вдруг ошарашенно догадалась. – Вы что, никогда так не делали?       Все не менее ошарашенно покачали головами. Вот это номер. Дурмстрангка рассказывает что-то новое о Замке Хогвартс самим его обитателям! Под взглядом девушки Гарри почувствовал себя совсем невнимательным, и неученым в придачу.       - Мда-а… Но лучше поздно, чем никогда, - философски заметила Кара.       - А вы что же, в Дурмстранге, только у картин и учитесь? – облокотился на перила Дин Томас. Ребята, похоже, вообще забыли, куда шли.       - Нет, конечно, - девушка проигнорировала слегка вызывающий тон. – У нас очень много преподавателей, и один и тот же предмет у разных групп иногда ведут разные педагоги, иначе учителям пришлось бы разрываться или ученикам отставать в изучении программы. Привидений совсем мало, зато собеседники они почти все интереснейшие. Ну и картины, да… - по глазам Кары стало понятно, что мыслями она сейчас далеко отсюда. Гарри вспомнил опыт своего общения с привидениями и поежился. Почти Безголовый Ник – это еще куда ни шло, но Плакса Миртл, например… А пир, на котором пришлось побывать парнишке, до сих пор снился ему в кошмарах… - Ха-а, помню, как мы таскались по Замку с целью найти на картинах, которых у нас куда меньше, Сумасшедшего Алхимика, чтобы он помог нам с заданием. Дедок и впрямь был поехавший, но свойства минералов знал блестяще. Еще веселей было, когда нам задали работу по Защите от Темных искусств, тогда пришлось…       Кара резко замолчала: слушателям хватило слов «Темные искусства», чтобы все очарование от рассказа о жизни других волшебников исчезло. Все как-то резко вспомнили, что перед ними сидит совершеннолетняя колдунья из Дурмстранга. Которая щурилась сейчас, явно догадываясь, о чем думают пятикурсники.       - Вы действительно изучаете Темные искусства? – выразил общий вопрос Гарри.       - Да, - спокойно кивнула девушка. Класс (особенно члены ОД) мгновенно напрягся, кое-кто потянулся к палочкам.       - Как же вы можете? – с какой-то досадой произнес Гарри. ОД ставил своей главной целью борьбу против Темных волшебников, а тут целая школа учит своих студентов этому искусству. – Неужели ничто в вас самих не противится этому?       - А что ты знаешь о Темных искусствах, Гарри? – вкрадчиво поинтересовалась Кара, слезая с перил и скользящим шагом приближаясь к группе, но ребята дружно сдали назад, сохраняя дистанцию.       - То, что именно Темными магами являются Пожиратели Смерти и Лорд Волан-де-Морт, - Гарри не сдвинулся с места.       - Нет, Поттер, я спросила «что ты знаешь о Темных искусствах», а не «кто зовет себя Темными магами», - голос Дурмстрангки был очень мягким, а направленный сверху вниз взгляд жег насквозь.       - Это просто игра слов. Нет разницы. Темный Лорд и его приспешники стали такими монстрами потому, что использовали Темную магию – самые страшные заклинания, то, что противоречит духовному… Светлому началу в человеке! – подобрал слова Гарри. Девушка с интересом выслушала это объяснение. А потом усмехнулась:       - Но ты забываешь, что Волан-де-Морт учился в Хогвартсе, а не у нас. Не так много лет прошло с его учебы здесь, школьная программа тоже не сильно изменилась. Юного Лорда обучали, как и вас обучают сейчас, тому, что Темная магия должна быть под запретом, - в карих глазах девушки снова появился тот странный янтарный огонь, будто отражалось в зрачках пламя свечи. – И вот выходец из Хогвартса, начиная искать пути к величию, хватается за изучение заклинаний, которые, по его мнению, считаются самыми ужасными, то есть Темными. Разумеется, он искусно находит те, что калечат свою и чужие души и тела, и нарекает себя великим Темным Лордом. А теперь я вновь повторю свой вопрос, Поттер. Что ты знаешь о том, что такое Темные искусства на самом деле? А что ты знаешь о Светлых? А задумывался ли ты, на каких вообще основаниях какой-то «умник» отнес одни заклинания к Светлым, а другие – к Темным!?       Девушка перестала походить на ту, что они видели на уроках, что сидела несколько минут назад перед ними, болтая ногами. Она как будто стала еще выше, а Гарри впервые ощутил: ауры волшебников – не придуманная вещь.       Потому что аура Кары Хольрэд излучала такую Силу, что хотелось применить Щитовые чары.       - Поступки человека часто двояки в зависимости от того, как на них посмотреть. С магией то же самое: какая-то одна, высшая магическая «истина» может обернуться Светом, а может Тьмою. Они связаны неразрывно, сплетены в тугой, постоянно изменяющийся клубок. Да, мы изучаем Некромантию и Защиту от Светлых искусств. А наравне с ними – Целительство и Защиту от Темных искусств. Потому что Некромантией можно исцелять безнадежно больных, а Светлыми чарами – убивать. Мордред, да примени обычное заклинание Агуаменти правильно – и враг захлебнется! Или просто вскипяти воду внутри его организма – вот уж верная смерть! Потому что все зависит только от человека. А вгонять себя в рамки придуманных определений – все равно что распределяться по факультетам на основе пары личностных качеств.       Девушка замолчала. Не глядя больше на учеников, подхватила сумку и сбежала по лестнице. Та неудачно стала менять направление, и Дурмстрангка попросту сиганула через перила на другие ступеньки.       - Чокнутая. Нет, точно чокнутая! Распелась соловьем, восхваляя Темную магию, да еще и прошлась по системе распределения! – Негодовал Рон. Впрочем, после встречи на лестнице не он один был в дурном настроении. Гарри давно не чувствовал себя так паршиво. Один разговор – и его представления о магии… Нет, не изменились кардинально. Но какие-то сомнения возникли.       Потому что, как ни не хотел парень это признавать, все, что сказала Кара, звучало убедительно.       И вот теперь в голове была сплошная круговерть: Волан-де-Морт и его магия; магия этого далекого странного Дурмстранга; то, что рассказывал Дамблдор о силе не магической, но силе любви, способной творить чудеса… И о мерзкой Жабе-Амбридж, уверяющей, что Темных искусств как источника зла не существует…       - … Что же по-твоему, Гермиона, мы должны просто с распростертыми объятьями принимать всех Темных волшебников, ведь, якобы, Темной магии не существует?! Может, и Темного Лорда не существует?!       Гарри посмотрел на Рона.       Паззл сложился.       - Амбридж и Фадж хотят убедить нас в том, что возвращения Волан-де-Морта не было, - медленно произнес Гарри. - Что нам нет нужды защищаться от Темных искусств. И вскоре после ее появления в Хогвартсе приезжают Дурмстрангцы, проповедующие: «Темная магия – никакое не зло!» Немного другими словами, а песенка-то похожая, как вы считаете?       Друзья смотрели на Гарри с открытыми ртами.       Я сидела, с ногами забравшись в кресло, и грела пальцы о кружку с чаем.       Вторая пятница в Хогвартсе так хорошо закончилась. Снейп в кои-то веки сказал мне «Неплохо», и я, окрыленная, едва не подпрыгивая, шла по коридору, чувствуя: жизнь налаживается. Вспомнила о том, что уже две недели облизываюсь на портретное изобилие…       А эти поганцы напрочь испортили мне настроение. Да так, что я, несмотря на мелкую снежную морось, пришла на поле и просидела там часа два, наблюдая за Крамом и командой Когтевранцев, а потом забилась в кресло, и до сих пор не двигаюсь с места. Вот ведь. Не хотела же срываться. Бесполезно объяснять что-то этим ребятам: слишком много тонкостей, слишком сложно понять все это на словах. Надо жить с этим с самого начала. А теперь как я не принимаю их позицию, так и они вряд ли примут мою.       У-у-у-у-!!!       Хотелось ткнуться в кого-нибудь вроде… Брэйна. Большого, теплого, молчаливого. Мордред, как я хочу домой.       Музыка, под которую, наверно, могли бы танцевать Духи в ночном лесу, прервалась: Виктор стащил с моей головы наушники.       - Шла бы ты спать, Кара. Впереди выходные. Вон снег метет, завтра пойдем гулять по сугробам. А то у тебя вид не краше, чем у профессора Снейпа.       Я нервно усмехнулась. Теперь-то мне понятно, отчего зельевар такой замотанный и болезненный. А если постоянно помнить, что некоторые зелья взрываются, когда в них добавляют не тот ингредиент, то на уроках чувствуешь себя окруженным мартышками с гранатами. Неудивительно, если конченым истериком сделаешься, не то что нервным. Но от слов товарища стало легче. Я выбралась из кресла, благодарно боднула парня головой в плечо и ушла в нашу с Ороной комнатку.       Йохан сидел на подоконнике, выколупывая из когтей остатки ужина, но, завидев меня, приветственно поднял голову. Я погладила птицу по изящному изгибу клюва, и серебристо-белый красавец довольно сощурился и зауркал. В нашей школе ученики пользовались не только совами, но и другими хищными птицами. Мой Йохан был полевым лунем магического подвида, то есть немного крупнее обычного и легко переносящим морозы. Надо бы хоть написать ребятам пару строк…       Пернатый ласково клюнул меня за палец, я еще раз погладила его по голове, разделась и рухнула на кровать, тут же провалившись в сон без сновидений.