Злодейский дар героя

Полтора месяца спустя

       Зима — прекрасный сезон в Японии, особенно перед рождеством. Город Мусутафу буквально горел и днем, и ночью. Все общественные места были украшены бесчисленным количеством гирлянд, неоновых статуй и неповторимым декором, отличающимся друг от друга своей оригинальностью. Люди восхищались красотой города, у всех поднималось рождественское настроение, ведь после Рождества предстоит ещё празднование Нового года.        Академия Юэй не хотела отставать от города по оформлению своего маленького «мира» к Рождеству, поэтому директор Незу предложил учащимся украсить главное здание и ёлку, что стояла в центре площади, как их душе угодно, используя свое воображение и фантазию на максимум, давая волю творчеству. Ребята согласились на это предложение все до одного, и спустя день ожесточённой работы и создания оригинальных идей, пустая скучная территория превратилась в самую настоящую волшебную сказку, которая оставляла при виде приятные впечатления и воспоминания ученикам в свете череды последних событий.* Ученики решили придерживаться золотой гаммы, иногда разбавляя её оттенками красного. Ёлка была огромной — 15 метров в высоту. Она вся сверкала — огни буквально сливались с обилием золотых украшений. Их на ели было настолько с избытком, что саму ёлку не было видно и вовсе. Тут не только шары, но и бусы, банты, звёзды, ангелы. И все золотые! Новые общежития были освещены неоновой подсветкой, на каждой двери висел рождественский венок, а на окнах виднелись кружевные узоры.        После тех ужасных событий* ученикам строго запретили покидать территорию академии. Студенты из 1-А класса очень расстроились, узнав что у них не получится увидеть родных на праздниках, но, благодаря оптимизму и креативу, ребята решили устроить небольшую вечеринку в честь праздника вместе с 1-Б. Озадачився приготовлениями к празднику, ребята вовсе забыли про прежние проблемы и у каждого быстро появилось новогоднее настроение. У всех, за исключением Кацуки Бакуго. Последний раз он видел Мию в центральной больнице Токио, сразу же после того, как их доставили в Японию. С тех пор прошло около трёх недель, и он до сих пор не может связаться с ней. Парень звонил, писал SMS и даже обычные письма, но ответа он не получал ни разу. Учитель Айзава говорит, что она пока не в состоянии контактировать с людьми. Но, сегодня утром под дверью его комнаты лежало письмо. Оно было от учителя Айзавы, там был написан адрес дома и лежал электронный пропуск из академии. Парень сразу понял, о чём речь, поэтому быстро оделся, схватил бумажный пакет и выбежал из общежития, проигнорировав многочисленные вопросы одноклассников.        Частный дом, что стоял на окраине города, выглядел обычно, без каких-либо украшений и декора. На окнах вместо рождественских наклеек и еловых веток с колокольчиками были электрические решетки, на дверях вместо новогоднего венка висел датчик наблюдения, а сам дом был обнесен высоким забором из защитного поля. Но такой хмурый и серый вид был только снаружи. Внутри же дела обстояли иначе. В гостиной, в углу возле камина, в котором ярко пылали дрова и хорошо освещали роскошную мебель вокруг, стояла сверкающая нарядная елка и возвышалась она почти до самого потолка, а на верхушке красовалась золотая звезда. На кухне стоял аромат мандаринов и горячего шоколада с корицей. На столе стояли тарелки с печеньем и другими сладостями, но дом всё равно казался пустым. Одиноко играла музыка из радио, но ее никто не слушал. Одиноко стояли кружки с чаем, что остыл еще час назад. Хоть дом был украшен к Рождеству, но не было того настроения и атмосферы от наступающего праздника.        Шота сидел в темной комнате, где на кровати тихо посапывала девушка, зарывшись лицом в подушки. Он сидел так каждый день после того случая. Старший брат боялся, что может случиться что-то ужасное с ней или с ним самим.        Убедившись, что младшая сестра окончательно заснула, Айзава вышел из ее спальни и прикрыл дверь не полностью для того, чтобы услышать, когда она проснётся. Сам мужчина пошел к себе в кабинет. Достав кучу поднакопившихся писем, что лежали у него в одном из ящиках в столе, брюнет начал бегло читать, от кого были отправлены эти письма.        После нескольких минут Шота достал телефон из кармана красных штанов пижамы, которые заставила надеть его Мия еще ранним утром, Айзава нашел в контактах желаемый номер и нажал на кнопку «вызов»: — Алло. Да, ты можешь приехать, я написал тебе адрес, но ты не должен говорить кому-либо о своей поездке за город. Будь осторожен и не принеси с собой хвостов. Я встречу тебя у ворот. До встречи.        Через час к ним домой зашел блондин, отряхивая снег с куртки после улицы. Оставив крафтовый пакет в прихожей на комоде, учитель и его ученик прошли в гостиную и сели друг против друга на бархатные кресла возле камина, который согревал своим теплом, но оказывается только брюнета. — Спасибо, что разрешили приехать, — поблагодарил Кацуки, смотря мужчине прямо в глаза. Он был таким спокойным и сдержанным, что Айзава удивился в глубине души, но не показывал своего изумления снаружи.        Шота коротко кивнул. Нормальный хозяин дома любезничал бы с гостем, предложил бы выпить горячего чая или кофе после прихода с холода, но Айзава не такой. Он не любит гостей, но Бакуго приехать разрешил. Но вовсе не ради того, чтобы угодить блондину, а по своим собственным причинам, о чем, наверное, расскажет позже.        На колени к парню запрыгнул черный кот с обворожительными желтыми глазами. Он походил на учителя. Такой же равнодушный, спокойный и усталый взгляд. — Где Мия? Когда я смогу увидеть её? — прервал тишину Кацуки, поглаживая кота. Его шерсть была мягкой и длинной, приятной коже. — Она здесь, спит у себя в комнате, — сухо ответил мужчина. Кажется, ему не совсем хотелось вести эту напряжённую беседу, но это было бы сейчас совсем кстати. — Через пару дней ей разрешат выйти в общество, да и в принципе на свободу, но пока только под строгим контролем. — Почему? — резко перебил блондин. — Остались следы. Резкие всплески эмоций, смена настроения и даже бывают панические атаки. Иногда она вообще несёт полную чушь, хотя сама полностью здоровая. Мне иногда кажется, что она просто издевается надо мной. Ну или просто привыкла себя так вести, как маленький ребенок. — Можно мне будет с ней увидится? Или даже поговорить? — Да, но… — Сотриголова отвернул голову, угрюмо смотря на тлеющие угли в камине. — Я тебя за этим, собственно, и привел сюда. Сегодня состоится собрание, в котором будет решаться, что делать с Мией. Поэтому, нужно, чтобы за ней кто-нибудь присмотрел некоторое время, пока я не вернусь. — Есть же медицинские работники, — нехотя возразил Бакуго. — Да, но… У тебя с ней есть некая близкая связь, так? — Ну, наверно… — И ты столько писем ей писал, и сообщения, и звонил столько раз. — Простите, если я тревожил Вас и Мию, — извинился блондин, посмотрев на кота, что заснул у него на коленях. — Она их читала? — Нет. Я от нее их прятал. Я многое, что от нее прятал, например телефон, острые предметы, фотографии, да и в принципе вещи, вызывающие те воспоминания. — Она меня помнит вообще? — спросил парень, погрустнев на глазах Шота. — Конечно. Она каждую секунду твердит, что видит красные глаза, нахмуренные и вечно недовольные брови и пушистые непослушные волосы. Еще она говорила, что вы с ней целовались. Не могу точно знать, бред это или правда, — на лице учителя проявилась лёгкая ухмылка, а тон голоса сменился на менее серьёзный. — Да, было такое, — тихо произнес покрасневший Бакуго, после чего повисла тишина.        В камине продолжали гореть дрова, за окном уже стемнело, а свет на кухне горел, кажется, с самого утра и его так никто и не выключил. Был слышен ветер, что гулял по улицам и играл со снегом и сугробами. Вдруг они уловили шлепки босых ног по полу на втором этаже. — Шота, я проснулась! — радостно завопила Мия и, громко смеясь, спустилась по лестнице в гостиную, где сидел ее брат. — Это хорошо, да, — ответил Айзава, мило улыбаясь. Мужчина встал с кресла и поцеловал девушку в лоб, отчего та обняла его крепко, смотря на камин. — Это хорошо, да, — повторила Мия, стоявшая в одной новогодней сорочке. — Мне приснился красивый сон. Там был домик, а вокруг вода. Знаешь, я хочу попить горячий шоколад с корицей и посмотреть в окно. Там, наверное, выпала белая вата… — Снег. — Да, снег! Холодный такой и еще тает, да.        Девушка помчалась к окну в то время, когда в гостиную только зашел Кацуки с бумажным пакетом в руках, который тут же выпал из рук. Парень не узнал девушку с их последней встречи: волосы опять стали пепельного оттенка и кудрявые, рога пропали, а в глазах вновь появился живой янтарный блеск. Девушка резко повернулась в сторону брата, который говорил с парнем, а тот в свою очередь испепелял взглядом девушку. — Я сейчас уйду. Не переживай, она хорошо себя ведет и слушается. Представь, что Мия маленький ребенок и ее станет легче понимать. Может быть, после разговора с тобой её психика вновь повернется в правильное русло… И да, спасибо тебе.        Шота одел зимнее черное пальто и вышел из дома, пытаясь как можно тише закрыть дверь. Девушка выпрямилась и снова отвернулась к окну, наблюдая, как учитель Айзава садится в машину, чьи фары освещали дорогу и снежинки, что падали наземь. Парень так и не решился подойти к ней. В комнате было слышно лишь трещание дров в камине, и девушка решилась первой разломить эту нагнетающую тишину. — Шота куда-то ушел? Такое впервые… — Мия, — неуверенно произнес Бакуго, подняв пакет с пола и сделав шаг. — Они думают, я сумасшедшая, но это же не так… Или же я всерьёз начала сходить с ума, а…? Ой, а может быть я просто сплю. Шота, я хочу горячий шоколад...        Мия замолчала. Отражение в окне четко показывало, как Айзава тихо плачет, закусывая губу. Ей самой не нравится ее мышление и легкомыслие, но слова сами вылетают с уст, не в силах остановиться. — Я нормальная, мне это не видется… Это лишь мое подсознание! Я нормальная, — успокаивала себя белокурая девушка, шепча себе под нос. После того критического состояния* ей стало трудно отличать реальность от иллюзии. Но она старалась вести себя нормально, как только могла, только бы Шота поверил ей и разрешил встретиться с Кацуки. — Мия, я здесь, повернись, — нежно молвил блондин, тихо подойдя к девушке со спины.        Айзава послушно повернулась и увидела парня, который приходил ей во снах каждую ночь. Было трудно понять, кто из них счастлив больше. Девушка не спеша, думая, что ей это снова мерещится, как и прошлые галлюцинации, подошла к парню и нерешительно накрыла его щеки своими холодными ладонями, а ее теперь янтарные глаза не могли смотреть просто в одну точку, поэтому бегали, рассматривая лицо, но в конце концов остановились на глазах цвета черешни. Мия осторожно коснулась его губами и окончательно поняла, что перед ней стоит настоящий человек по имени Кацуки.        Блондин понял без лишних слов, что она его помнит, что вызвало незабываемое ощущение жизнерадости и любви к этой девушке. И его совсем не пугал тот факт, что теперь Мия может временами отличаться от других людей мировоззрением, психикой и другими компонентами ненормальности.        Кацуки аккуратно обвил тонкую талию девушки свободной рукой, и, кажется, она сильно похудела с их последней встречи. Бакуго чуть наклонился, наблюдая за влюбленным и живым взглядом Мии и медленно поцеловал в ответ. Как же было приятно наслаждаться той близостью, которая, казалось бы, была утеряна. Парень начал осторожно проникать вглубь сквозь губы, сильнее прижимаясь девичьему телу. Легкая нежность начала перерастать в страсть, но Айзава слишком резко прервала поцелуй, отходя в сторону. На её лице воцарилась ликующая улыбка — тот радостный взгляд, когда наконец увидел любимого человека. — Это тебе, — парень протянул бумажный пакет девушке, с нетерпением наблюдая за реакцией Айзавы. — Спасибо! — протянула Мия, прижавшись к Кацуки, давая ему возможность обнять себя. Ощущение крепких рук на тонкой талии давало почувствовать тепло, которого ей так не хватало.        В пакете лежала резная ажурная шкатулка из розового дерева с золотой резьбой цветов. Открыв шкатулку, девушка искренне засмеялась от радости. Там лежал браслет ручной работы: разноцветные нитки переплетали деревянные бусины с криво выжженными буквами, которые составляли имя «Кацуки». — Я дарю тебе себя, — тихо прошептал на ушко Кацуки, выдыхая горячий воздух. — Отныне я в любую секунду буду рядом с тобой.        Парень очень внимательно и аккуратно завязывал браслет на запястье девушки, а та в свою очередь с усмешкой наблюдала над тем, как он старается. — Сам сделал? — Ага, три часа мучался. Кстати…        Бакуго сунул руку в карман, и достал точно такой же браслет, но уже с именем «Мия» — А этот завяжешь мне ты.        Прежде чем повязать браслет на запястье парня, девушка внимательно рассмотрела его. «Моё то имя он ровно написал», — подумала девушка, улыбнувшись.        Пока Мия завязывала браслет, незаметно рассматривала сильную руку. Большие, тёплые, сильные, красивые, с выступавшими венами. Мия обожала его руки. Закончив в узелком, она перевернула руку обратной стороной, чтобы рассмотреть его ладонь. Шрамы и мозоли — неудивительно для парня с причудой взрыв.        Отойдя от парня на шаг, Мия ещё раз посмотрела на его лицо. Она сильно удивилась, когда увидела нежную улыбку. Скажи ей в первый день её поступления в Юэй, что этот невероятно злой и бешеный парень может быть настолько искренним и добрым, она бы только посмеялась над этим идиотом. И сейчас она стоит и крепко крепко обнимает Бакуго.        Мия легко вырвалась из объятий блондина и направилась в свою комнату, а парень поспешил за ней.        Комната Айзавы была освещена красным светом торшера, украшенного кружевом, который стоял у кованой кровати. Пока Мия что-то впопыхах пыталась найти, Бакуго спокойно осматривал комнату. Для девушки она была достаточно пустой, не было ничего лишнего. Опять же излюбленный Мией винтажный стиль, который подтверждала не только мебель, но и шторы, ковёр, зеркало в пол и балдахин над кроватью. Кацуки подошел к письменному столу и провёл пальцами по залаченной деревянной поверхности. Фотография с братом, настольная лампа и даже чернильница. Взгляд остановился на книгах. Пробежавшись глазами по авторам, парень понял, что у них идентичны вкусы в литературе. — Вот, нашла! — воскликнула девушка, откопав наконец из нижних полок огромного шкафа маленькую красивую книгу, обложенную красным бархатом. Мия села на кровать и внимательно осмотрела предмет на наличие повреждений, и тут же вручила его парню. — Это мой подарок на Рождество для тебя, бери!        Взяв книжку, он уместился на кровати вместе с девушкой. Это был маленький блокнот для зарисовок, сделанный, видимо, вручную, о чём свидетельствовали неровные проколы в бумаге на местах сшива страниц. Бакуго прочитал на форзаце четыре слова: «На память от М.А.». Перелистнув страницу, Бакуго увидел на первом листе свой же автопортрет — злой, раздражённый. Парень усмехнулся. — Я что, и вправду выгляжу, как настоящий злодей?! — Это зарисовки с моего первого дня в академии. Я тайно рисовала тебя каждый день.        На втором листе был нарисован снова он, но уже спокойный и с дерзкой ухмылкой. Парень пролистал ещё пару страниц, где везде был нарисован он. На одной из страниц парень задержал взгляд. На рисунке был он и Мия, что просто стояли рядом, и даже не смотрели друг на друга. — В тот день я поняла, что ты мне начал нравиться, — призналась Мия и счастливо улыбнулась.        А ведь парень тоже примерно тогда начал испытывать некую симпатию к Мие.        Парень продолжал листать свои автопортреты. На некоторых из них была и Мия, но никто больше. Больше всего ему нравился рисунок, на котором они с Мией дерутся со злодеями во время нападения на Юэй, пока он не увидел зарисовки с Канады. Становление друзьями у озера, разнос библиотеки, откровение в хижине и много других совместных рисунков. Там было много разных зарисовок Бакуго в школе, на тренировках, в общежитии. Но больше всего ему нравилось, как точно Мия изображала парня на их совместных моментах. Но свежие рисунки отличались от старых откровенностью. На одном из таких они поцеловались, а на предпоследнем они и вовсе были близко прижаты друг к другу, да к тому же без одежды, но ничего эротического не было. Его глаза округлились от удивления на наличие скрытого таланта у девушки, он считал эту идеальную проработку чем-то прекрасным. Взглянув на Мию, которая сидела совершенно спокойно и с той же улыбкой смотрела в скетчбук, сказал, закрывая альбом: — Кхм… Красиво рисуешь. — Спасибо, — мило улыбнулась Мия и положила скетчбук обратно на стол.        Айзава вновь села на кровать, но подальше от Бакуго, совсем на другую сторону, и грустный взгляд был устремлен на пол. В голове был полный хаос мыслей, а на языке вертелись слова, что хотели сказать друг другу подростки, но по какой-то причине не говорили. — Бакуго, можно спросить тебя кое-что? — Да, конечно. — Я… Монстр?        Кацуки был в шоке от этих слов. На её бы месте, он тоже сошёл бы с ума. Кто как не он понимает, какого это, когда к тебе относятся как к злодею. — Конечно нет, Мия, ты не монстр! С чего ты это взяла? Если тебе это кто-то сказал, то я обещаю закопать его живьём. — Я видела записи с камер, которые нашла у Шота на компьютере, — девушке стало трудно говорить от наступивших слёз и нагнетающих воспоминаний. — Я… творила такие ужасные вещи… — испуганные глаза начали бегать по стене. Захлёбываясь слезами, девушка начала плакать, не смея скрывать этого от Кацуки. Бакуго крепко обнял девушку и повернул к себе её лицо. — Слышишь, тогда это была не ты, точно тебе говорю! Ты веришь мне? — Да, — хмыкнула девушка и начала поспешно кивать головой, успокаивая себя. Ее истерический смех сквозь слезы вовсе не пугал Бакуго. Когда она странная, безбашенная и властная, у него сносит крышу, с тяжелыми усилиями пытаясь здраво мыслить и не сходить с ума вместе с ней.        Парень поцеловал одну щёку девушки, затем вторую, и опять первую, и так далее. Бакуго своими поцелуями вытирал слёзы, стекающие по щекам. Нежно держав в обоих ладонях тонкие запястья, парень отодвинулся и посмотрел Мие в глаза. Они опять стали пустыми и бездонными, и в темноте комнаты голубой цвет превратился почти в черный, отчего блондин насторожился. Он хотел найти в них спасение, но лишь тонул и тонул. — Кацуки… — начала девушка, пересаживаясь на колени к парню, пока тот сильнее обхватывал её талию и прижимал к себе. — Что опять? — с трудом спросил парень, проводя руками вниз и вверх по лопаткам девушки, из-за чего та обхватила руками его шею и приблизилась максимально близко к его лицу. Голос стал соблазняющим и певучим: — Ты какой-то добрый сегодня. Я не знаю почему, но мне больше нравится, когда ты притворяешься злым. — парень выдал тихий смешок и потянулся за поцелуем, но Мия резко приложила свой палец к его губам, давая намёк, что хочет что то сказать. — Стой!Я бы хотела с тобой сделать то, что делают обычные взрослые, когда хотят выразить свою любовь в большей степени значимости.        Кацуки отодвинулся, чтобы посмотреть на неё. А она сидит на нём, вся такая невероятная, терпкая. И смотрит на него. Даже не него, а сквозь. И он чувствует спазмы в районе грудной клетки. Мия была не в силах оторваться от его вишнёвых глаз. Он схватил её за бёдра и вновь привлёк к себе. Как же долго парень ждал этого.        Парень стянул с плеч часть пижамы, вглядываясь в уже знакомые острые ключицы. Мия начала чувствовать, как его торс напрягся, впрочем как и сильные руки. — Хах, я запомню эти слова, — едко процедил парень, сжав пальцами по-хозяйски бёдра, он коснулся губами нежной кожи на шее девушки, тем самым лишая её способности дышать. Айзава резко втянула воздух сквозь сжатые зубы, прикрыв тяжёлые веки. Её длинные ресницы дрожали, а грудь быстро вздымалась вверх и вниз. — Я не знаю, честно говоря, как это делают… Но мне бы хотелось сделать это вместе с тобой.        Она очертила пальцами его скулу, всё ещё не нарушая зрительного контакта. Мия кусает губу, которая всё сильнее алеет и слегка блестит в слабом свете комнаты, вызывая непреодолимое желание поцеловать и укусить мягкую плоть. Девушка словно читает его мысли и, смущённо опустив глаза, проводит кончиком горячего языка по губе. Айзава почувствовала аромат жареной карамели, а она ее очень любит, поэтому, прижавшись к мускулистому телу Бакуго, девушка провела кончиком языка по шее, оставляя мокрую дорожку на ней. — Мия, мы еще не можем заниматься сексом, нам нет восемнадцати, — вдруг посерьезничал Кацуки, хотя совсем не хотел говорить этих слов. Влечение к этой невероятной и безумной Мии Айзавы брало вверх над всеми правилами. — Я боюсь… Что мы не успеем сделать это потом, — огорчено произнесла Айзава, положив голову на плечо Бакуго, лаская его кожу на шее своим отрывистым дыханием.        Блондин на удивление понимал слова возлюбленной и не считал их бредом. Может быть, это и в правду последняя их встреча…        Как бы Бакуго не хотелось полностью забыться и отдаться Мие, вероятность того, что Сотриголова может вернуться в любой момент сильно настораживала. Однако Мия всё-таки настаивала на своём, и Бакуго нашёл успешный компромисс — взять всё в свои руки.        Парень привстал, укладывая девушку за мягкие ягодицы вдоль кровати под собой. Смущенный взгляд, выражался легкой дрожью предвкушения и желания. Кацуки снял с себя черную водолазку и откинул ее куда-то на пол. Сейчас она была ему точно не нужна. — Хорошо, — произнес Бакуго, обжигая желанные губы Мии своими. — Только, сделаем это не так, как хотелось бы мне… — А как ты хотел? — Ну… Мне бы хотелось доставить тебе больше ощущений, изучить каждую частичку твоего гибкого тела, но не сейчас… Если бы нам был удостоен еще один шанс, то ты бы его запомнила надолго.        Кацуки нежно и легко касался кожи Мии, начиная с шеи и постепенно спускаясь вниз, оставляя влажные багровые следы от поцелуев. Айзава же ощущала бесчисленные прикосновения с ужасным волнением, отчего закрыла глаза и не могла нормально дышать. Электрический заряд от его поцелуев проходился по всему телу, заставляя пылать щеки девушки и покрывать кончики ушей пунцовой краской.        Бакуго остановился на плоском животике Мии, подняв любопытный взгляд вверх. Девушка наслаждалась каждым прикосновением его губ и, конечно же, ей хотелось большего, от чего та выгнулась в пояснице. — Я всё прекрасно понимаю, но сначала мне нужно хорошенечко тебя расслабить.        Голос парня стал намного ниже чем обычно. Из-за размеренного тембра казалось, что он бархатистый.        Бакуго привстал, снимая с Мии бюстгальтер. Парень прильнул к напряжённой груди девушки и начал вырисовывать языком узоры на тонкой коже. Айзава широко распахнула глаза и не смогла сдержать нежного мычания. Лёгкие стоны вырывались из груди. Тут Бакуго понял, что не сможет больше терпеть. Ноги Мии машинально начали сближаться друг с другом, но он их перехватил и тут же убрал руки с лица девушки, положив их себе на плечи. — Медвежонок, мне жаль, но тебе придётся немного потерпеть. Можешь делать со мной что хочешь, главное ни в коем случае не напрягайся.        Мия услышала, как блондин расстегнул ремень, а после звякнула молния брюк. Парень понимал, что девушка сильно смущается от своего открытого тела, поэтому прикрыл глаза, пока его кругозор не сократился до того момента, где не мог видеть лишь лицо девушки. Сейчас ему приходилось довериться своему осязанию. Неожиданно её уже мокрой промежности коснулось что-то твердое. Айзава автоматически сжала плечи Кацуки, на что он по-доброму усмехнулся и начал медленно и нежно входить в нее. На лице девушки поступили слезы от резкой боли внизу живота, но зато расплылась довольная улыбка.        Бакуго еле как сдерживался, чтобы не сорваться и начать делать грубые толчки, ибо вся эта телячья нежность и ласка в край надоели парню из-за высокомерного, агрессивного и вспыльчивого характера. Маска спокойного мальчика трескала с каждой минутой, что должна разбиться вдребезги рано или поздно. Мия слишком была тесной и ее стенки давили на пульсирующий член, ее соки давали возможность немного скользить внутри нее. Он обхватил своими большими ладонями божественную талию девушки. Было чувство, что от малейшего его движения девушка потеряет сознание. Парень только хотел сделать новый толчок, как с губ девушки сорвался протяжный стон, перемешанный с именем парня. — Бакуго…        Блондин поймал себя на мысли, что ему безумно нравятся эти стоны, которые возбуждали парня еще больше. Забыв предупредить Айзаву, он начал медленно двигаться, получая царапины на плечах от острых ногтей. Его толчки были болезненные, но до жути приятные, ровные и нежные, совсем не подходящие для Кацуки. Они начали погружаться в хрупкий, изящный мир, казалось, что ничего кроме них больше не существует. — Это определённо мой лучший подарок на Рождество за всю жизнь, Мия, — тихо прошептал парень, продолжая томным взглядом смотреть на Айзаву сверху.        В спальне затих скрип кровати, на которой лежали два влюблённых по уши подростков, освещенные красным неоновым светом, с большим усердием пытавшихся нормализовать дыхание. Бакуго обессиленно повалился рядом с девушкой, прижав к себе Айзаву и обнимая за голые плечи. По животу Мии стекала вниз горячая смазка, что была горячее расплавленного воска. — Интересно, твоя сперма тоже взрывается? — на полном серьезе спросила девушка, но парень лишь громко засмеялся и, достав из прикроватной тумбы влажные салфетки, вытер живот Айзавы. Её тело дрогнуло от повторного прикосновения жарких губ к теплой коже.        Мия отчетливо слышала бешеное сердцебиение парня и как кровь разгоняется по всему телу. Кацуки потягивал короткие кудрявые волосы девушки, которые ещё сильнее закрутились от стекавшего со лба пота. — Кацуки… — с трудом дышала Мия, жадно главная воздух, что обжигал легкие, но все равно она хотела ему сказать это прямо здесь и сейчас. — Пожалуйста, не уходи. Я съем тебя целиком. Я так люблю тебя…        Бакуго вспомнил недавние события*, после знакомой услышанной фразы, но тут же отвлекся на легкий поцелуй в скулу от Мии. Айзава недоверчиво сощурила глаза, глядя в окно, а потом звонко засмеялась. Кацуки сожалел, что девушка потеряла многое в только начинавшейся нормальной жизни, но сама она казалось счастливой, как никогда раньше, и спать ей совсем не хотелось, поэтому она попросила парня шептать ей какие-нибудь нежные слова, чтобы она поскорее заснула. Бакуго повернулся к Мие, у которой на лице играла гамма эмоций, будто она не могла определиться в своих чувствах. Она то хмурилась, то улыбалась, или наоборот грустнела, но в конце концов ее взгляд стал серьезным, отчего блондин внимательно наблюдал за губами Айзавы, которые шептали что-то невнятное. Единственное, что смог разобрать парень — это: —… жизнь закончилась… между нами… погаснет искра… настигнет смерть меня… и только тогда все прекратится. Все будут счастливы, когда я перестану быть магнитом всех проблем.

Полтора месяца назад

Продолжение следует…