Лишь бы видеть блеск в твоих глазах...

Флешфо́рвард

      — Я у твоего дома, Качи. Выходи. — Приятный голос молодой девушки раздаётся из динамика, в то время как юноша накидывает свою кожаную куртку и начинает шнуровать ботинки.       Зелёная макушка прячется за стеной на втором этаже, не решаясь спуститься вниз по лестнице. Его сердце колотится как умалишённое, а дыхание всё никак не придёт в норму от гудящих в голове мыслей. Младший Мидория понимал, что происходит нечто невообразимое. Невообразимое? Что за глупости. Было ясно как день, что приоритеты Каччана когда-нибудь начнут меняться, и, в конце концов, он неизбежно отдалится от своей семьи и родного дома, но чтобы так скоро... Изуку просто не мог в это поверить. Неопределённость, возникшая лёгкой дымкой в их отношениях спустя долгие годы, сейчас заставляла его метаться в разные стороны в поисках ответов на свои вопросы.       «Значит, мне тогда не показалось. В тот вечер ему написала девушка, а я случайно увидел имя отправителя на дисплее телефона, что лежал на столике в гостиной, пока Каччан был в душе. Но тогда как объяснить выражение его лица, когда я сказал ему об этом? Боже... Что с ним происходит?! А что происходит со мной? Я не должен так реагировать сейчас. Какого я стою и дрожу тут как осиновый лист. С утра ещё был пацаном, а тут в мадаму превратился?»       От этих мыслей Изуку перекосило, поскольку от нервного напряжения полноценно улыбнуться ему сейчас просто не удавалось. Сделав глубокий вдох и медленный выдох, Мидория направился к выходу, осторожно перебирая ногами, не забывая держаться за стену, которая сейчас была чуть ли не единственной опорой в его жизни.       Крепкая спина, обтянутая чёрной кожей, казалась ещё больше чем обычно, ведь только сейчас Изуку осознал, как легко брат может упорхнуть из его жизни, будто ему это совсем ничего не будет стоить, будто между ними больше нет тех драгоценных нитей, что связывали их семью долгое время. Чёткие движения пальцев говорили сами за себя — Каччан был уверен в своих действиях. Ни один мускул не дрогнул на его лице, когда он обернулся посмотреть на подошедшего младшего брата. Взгляд родных рубиновых глаз сейчас не был привычно полон любви и нежности, а пылал решимостью и желанием что-то доказать.       «Что ты хочешь сказать, Каччан? Пожалуйста, я не понимаю ...»       Тонкие губы задрожали, а горло сдавило спазмом отчаяния, когда вместо слов утешения Изуку предстояло услышать тишину и увидеть, как от него отвернётся родной человек.       Дверь негромко захлопнулась, а Изуку продолжал сдерживать надвигающийся тайфун внутри себя. Руки сжались в кулаки, и парень прислушался к звукам на улице. Тишина. Затем последовали неторопливые шаги по влажной траве. Недавно был дождь. Не зря Изуку его ненавидит.       

«Думаешь, я позволю?!»

      Деку срывается и несётся к нему со всех ног, чуть ли не вышибая дверь напрочь, пока истошно кричит родное имя: «Каччаан!».       Хватает секунды, чтобы осознать, но не обернуться из-за крепко вцепившихся со спины рук.       — Не уходи от меня. Умоляю, останься. Прошу тебя. Пожалуйста...       Шёпот куда-то в лопатки мистическим образом попадает точно в душу. Разве это не чудо? Широкая тёплая ладонь ложится поверх замка из маленьких рук и бережно сжимает.       Девушка, что стоит около байка парня, уже хочет надеть на себя шлем.       — Положи на место, Маю.       — Что? — опешившая барышня чуть не подавилась воздухом, в то время как Изуку показалось, будто его ноги с корнями вросли в землю. — Ты сейчас прикалываешься надо мной, Качи?! Ты ведь не собираешься такой замечательный вечер проводить без меня? — Сгорая от негодования, девушка положила шлем обратно и подошла к ребятам вплотную.              — Ты ведь понимаешь, что это значит? Девочка не глупая.       Окинув уничтожающим взором гордого блондина девушка перевела взгляд на лохматого ребёнка и, пренебрежительно хмыкнув, произнесла: «Да делайте что хотите. Хоть всю ночь тусуйтесь в своей «весёлой» компании.» С этими словами она развернулась и пошла дальше по улице, попутно набирая номер подруги. Сегодня она хочет напиться.       Пара, что стояла в стороне, внезапно двинулась в сторону железного зверя. Кацуки крепко держал брата за руку, не давая вырваться, пока тот не пришёл в себя. Он прекрасно знал, что в здравом уме Изуку бы никогда не согласился с ним прокатиться. Веснушка пугливый как котёнок, а на больших скоростях ему начинает казаться, будто душа постепенно отходит к Богу. Но не сейчас, старший не позволит. Поэтому усаживает брата чётко на байк и крепко затягивает ремень на шлеме. Изуку не может оклематься после пережитого. Каччан его не оттолкнул? Что это было? Ему ведь не приснилось?       Пунцовые щёки растягиваются в искренней улыбке от постепенного осознания ситуации, но тут он слышит мощный рёв двигателя и понимает, что явно выпал из реальности, потому что сейчас сидит позади брата и почти не держится за него.       — Ааа! Когда мы успели? Я ведь боюсь на нём кататься после того случая, ты же знаешь!       — Доверься мне.       Рывок, и Кацуки разворачивает байк на 180 градусов под громкие визги младшего, скалясь от приятных ощущений. Прохладный свежий ветер всё так же дует в лицо, а сзади к нему жмётся маленькое чудо, что сейчас и глаз открыть не может.       Они несутся по дороге, иногда притормаживая на перекрёстках. В пригороде машин ночью не много, поэтому блондин сразу выруливает на шоссе, где влажная дорога сияет в свете фонарей.       — Эй, всё интересное пропустишь, зеленоглазка.       Изуку пытается расслабиться, но инстинкт явно не хочет сдавать своих позиций. Тогда старший решает пойти ва–банк.       — Либо ты сейчас открываешь свои прекрасные глаза, либо я встаю на заднее колесо. Выбирай, — ухмыляясь, заявляет спокойно Кацуки, восхищаясь собственным интеллектом в данную минуту.       У Мидории от этих слов сердце ухнуло куда-то вниз, но внутри он всё давно уже решил. Ещё в тот момент, когда кинулся к двери за братом, понял, что не упустит ни одного мгновения, ни одного взгляда, ни одного вздоха, и прямо сейчас переступит через свои страхи, именно в эту минуту. Сжимая торс блондина крепче, Изуку распахивает глаза и ахает от восхищения. Они двигаются точно по любимому маршруту Изуку. Если летом удавалось проехать по этой трассе на машине или автобусе, это было настоящей удачей для Мидории, поскольку в другое время года эта дорога считалась опасной для неопытных водителей. Однако сейчас, сидя за спиной Каччана и наблюдая за лунными бликами на океанской глади, перебегающими через дорогу прямо перед ними, всё выглядит совершенно иначе, но от этого не менее ярко. Даже наоборот, как будто все настоящие краски проявились только в темноте. Оригинал всегда пишется под толстым слоем свежей краски. Так вот оно что... Опустив голову на спину старшего, Изуку тихонько вслушивался в волшебную музыку сегодняшнего вечера: в рёв металлического зверя, в шелест листьев, шум прибоя и стук сердца в чужой груди. А, может быть, так бьётся его собственное сердце?