Повелители Вселенных

Глава Вторая Несколько дней на Земле 1 Она дожидалась меня на парковке возле школы. Я знал, Джессика была рада вновь меня видеть, вот только она пыталась спрятать это под своим обиженным лицом и надутыми щеками. — Ну и где ты снова пропадал? — спросила она, недовольно скрестив руки. Но отвечать я не стал. Какой смысл говорить, если ты кого-то любишь? Я поцеловал Джессику и обвёл свои руки вокруг неё. Теперь и она поступила также: и всё негодование мигом прошло, что в очередной раз доказало мне как важно положение рук для настроения и течения разговора. — Как дела? — спросил я, надеясь что она не будет спрашивать ничего про мои выходные. — Всё в порядке, — холодно ответила она. Что-то было не так. Понятное дело, она чувствовала себя плохо. Я постоянно куда-то исчезал, и всегда отнекивался от вопросов — и вот теперь опять. Но разве я могу рассказать ей обо всём этом?.. Никогда. Это слишком опасно и глупо — передвижение через Сектора не предназначены для обычных людей... 2 — В следующие выходные снова домой или останемся тут? — спросил я, доедая свою порцию картошки-фри. — Думаю тут, отпразднуем твоё окончание старшей школы, — сказал Даллес, и глотнул колы. — А я бы хотел назад в Мистмэдж. Там можно хотя бы нормально потренироваться, есть хорошие воины, не то что тут... Родрик любил драться, с самого детства. Помню как в детстве он бил меня за то что я не хотел выполнять его дурацкие затеи вроде кражи отцовской короны, правда потом отец наказывал нас обоих. Хорошие были времена... — Ну что, как в этот раз отмазался от её вопросов? — Даллас засмеялся и принялся есть. А я глубоко вздохнул. Чёрт... 3 Оставалось всего две недели — и моё обучение закончиться, начнётся новый этап в жизни, и так далее, и так далее... Пока всех интересовала сдача экзаменов, я думал лишь о соревнованиях. Последний школьный забег в моей жизни... Уроки проходили на удивление быстро, перемены вместе с Джессикой — ещё быстрее, и вот, несколько дней пролетело незаметно. Теперь я нашёл себя окружённым громом трибун, где-то в недрах школьного спортзала. Ужасно воняло потом — всё перенервничали, ещё не выходя на линию старта. Все ожидали того страшного мгновения, когда диктор объявит наш выход. Это был последний забег в этом году — а для нас, двенадцатиклассников, последний навсегда. Но мне к счастью, не было о чём беспокоиться. Никогда до этого мне не удавалось победить ни в одном проклятом школьном состязании — из-за чего я становился предметом насмешек не только школьных забияк, но и собственных братьев. Что-то со мной раньше было не так: я был куда слабее, чем сейчас. Но в последнее время всё резко изменилось, и мои результаты не только в беге, но и во всём остальном стали удивительно расти. — Дерьмо, дерьмо! — завопил Дрейк Коннор, ходя кругами. Он только что пробежал первую часть соревнования, и выбыл, так как оказался на последнем месте, — я видел как бегает Томас Ривз из их класса! Никому его не обогнать. Своими словами Дрейк Коннор как бы признавал то, что в этом забеге мы сражались скорее не каждый против друг друга, а наш класс против смежного. — Тихо, Коннор! — зашипел Майк, школьный забияка, который частенько приставал и ко мне, — могу поверить в то, что каждый из вас навалит в штаны в этом забеге, но я всех уделаю. Вспомни, хоть кто-то догонял меня, когда мы играли в футбол? — он поднялся и подошёл к Дрейку, выжимая в руках взмокшую от пота футболку. —Н-нет, М-майк, — дрожащим голосом сказал Коннор, — ты отлично бегаешь... — То-то же! — ответил Майк, и бросил футболку на скамью. Я сидел в самом углу зала и наблюдал: забавно было видеть, как они волнуются. Конечно, и я чувствовал что-то... Возможно, немного страха, но он был закономерен. Я уже не тот худощавый парнишка которым меня все считали, и похоже, продолжают считать. Что-то во мне изменилось, так быстро, что даже я этому удивился. Вдруг со стороны выхода что-то громко засвистело. Затем заиграли трубы. Участники соревнований поднялись со скамей, чувствуя как их сердца пульсируют ещё сильнее. Настало время бежать. — Эй ты, бледный, — сказал Майк, кивнув в мою сторону, — чего ты там спрятался? Страшно? Но я не ответил. Я знал силу молчания: если на тебя нападают, обычно не стоит отвечать. Не нужно давать отпор: нужно подавить атаку. — Смотри не сломай себе ноги. Эти соревнования не для слабаков, — сказал он, и первым вышел из зала. Я не любил толкучки — так что пропустил всех бегунов вперёд, и вышел последним. Мы выстроились на линию старта. Трибуны свистели, аплодировали, и выкрикивали «Майк вперёд! Майк вперёд!», но я как-то даже не обращал на это внимание. Единственное что меня сейчас интересовало — гонка, и слова этого дурного забияки. Я попытался найти Джессику на трибунах, но не смог. Однако я знал: она была тут, и смотрела на меня, и это меняло всё. — Да, Майк, это соревнование не для слабаков. Не для таких слабаков как ты, — прошептал я. — Раз, два... Три! Раздался оглушающий выстрел. В тот самый момент ноги отказались двигаться, словно от какого-то волнения, которого давно не было, ведь я стал сильней... Но это было лишь мгновение. Мы отпрыгнули от земли, словно пружинки — и понеслись вперёд. Сначала и Майк, и Томас из смежного класса, обгоняли меня. Потому что это был только старт — и результаты сейчас не имели никакого значения потом. Но всё-таки, эти болваны старались прямо сейчас показать себя во всей красе. А вот я дождался первого поворота. Когда все остальные замедлились, я перестал валять дурака и побежал почти на полную силу: чудесно преодолев крутой поворот, я лидировал, и снова чуть сбавил скорость. Трибуны притихли. Наверное, большинство зрителей даже не знали, кто я такой. Но вскоре Томас всё-таки стал догонять меня. Мы почти сравнялись, и я решил взглянуть на его лицо. На мгновение наши взгляды сошлись: и это мгновение стало очень важным. Я увидел вздувшиеся вены и испуганные глаза на ярко-красном лице: он был на пределе своих возможностей. Я знал, что Томас не умел бегать так быстро, как бежал сейчас — он пытался прыгнуть выше головы, и по этому всё что угодно сейчас могло остановить его. Посему-то я и улыбнулся ему: улыбнулся так, чтобы он понял, что я его ничуть не боюсь. И вот — вскоре он уже пропал из виду. Победитель не так сладко чувствует победу, когда проигравший улыбается ему в лицо. Никто вроде как меня не догонял, по этому на втором повороте я не менял темп. И тут-то и был мой промах: из-за правого плеча вылетел Майк — на его лбу вздулись вены, а лицо было ужасно злым и рассерженным. Он совсем не смотрел на меня, но было понятно, что именно он сейчас испытывал. Мы сравнялись. Люди на трибунах совсем затихли, мысленно делая ставки. Но к его сожалению, Майк не имел чего-то того, что получил я, отчего стал сильнее... У него не было никаких шансов победить. Я ускорился. От ветра и напряжения по моему лицу полились слёзы, но всё это было сущим пустяком. Белая лента замерцала впереди. Майк что-то кричал мне, и тянул руки вперёд — возможно, пытался поймать меня, но во всяком случае, у него ничего не получилось. Я пробежал через ленту, и свалился на землю — в глазах потемнело... Когда мрак рассеялся, я видел лишь небо, а через звон в ушах прорывались аплодисменты и крики. Меня поздравляли с победой... Не в силах ни встать, ни кричать, я лишь поднял руку вверх: с крепко сжатым в ней кулаком. Победа!.. 4 После душа я переоделся и вышел наконец в школьные коридоры. Мною овладела эйфория: я не мог вспомнить ничего из прошлого, и не думал о будущем: лишь радовался тому, что есть сейчас. Школа была на удивление... Тихой. В коридорах почти никого не было, и все говорили не громко: никто не кричал и не шутил, было спокойно. Проходя мимо приоткрытых окон я даже слышал пение птиц прятавшихся в деревьях... Будто-бы весь мир остановился, чтобы порадоваться моей победе. На встречу мне вдруг пошёл старина Дейви «Дварф» (ученики называли его так за маленький рост — не в обиду, лишь для шутки. Его любили все, за исключением разве Майка и его компашки), учитель истории. Он окликнул меня, и улыбнулся. — Текс, ты похоже был так обрадован своей победе, что забыл прийти на церемонию... Вот твоя награда, — он протянул мне сверкающую золотом медаль, а потом слегка засмеялся, — поздравляю! — сказал Дейв, и похлопал меня по плечу — И действительно... Я совсем забыл об этом. Спасибо, — сказал я, и мы разошлись в разные стороны. Напялив на себя медаль, я довольно зашагал к выходу — там мы должны были встретиться с Джессикой. И действительно — она ждала меня там, вместе с Родриком и Даллесом. — Неужели, пришли ко мне на соревнования? — спросил я, и пожал братьям руки. — Да, хотели увидеть, как ты облажаешься, — сказал Родрик с ехидной ухмылкой, — но к сожалению, ты победил. Поздравляю! — Поздравляю, братишка, — Даллес похлопал меня по плечу. — Поздравляю, — повторила Джессика, и поцеловала меня в щеку. — Сними с себя эту штуку, ублюдок! — завопил вдруг голос сзади. Я развернулся, и увидел Майка, грозно приближающегося ко мне. С ним были ещё двое — Чад и Билл, два балбеса, с младших классов ходящие за Майком по пятам. — Эта медаль должна быть моя, а не твоя, чудила! — он продолжал идти ко мне. — Спокойно, Майк, — сказал я, и выставил руки вперёд. Но он не собирался успокаиваться. Я слишком устал после забега и не слишком то хотел сопротивляться: и по этому он развёл мои руки и толкнул в грудь. Но тут то адреналин и начал вырабатываться. Я глянул на испуганную Джессику, и что-то внутри меня изменилось. Также, как менялось во время гонки... Я резко стал сильнее. — Отвали! Мне надоели твои нападки, и я не собираюсь их больше терпеть. Ты докучал мне все эти годы, а теперь, будь добр, признай уже то что проиграл! — сказал я, толкнув его в ответ. Но Майк только ещё сильней покраснел. Затем плюнул на пол, и попытался ударить, но я увернулся. А затем мощно врезал ему ладонью по подбородку — и тот мгновенно свалился на спину. — Текс! — вскрикнула Джессика, — Не трогай его, пожалуйста! — Вот это ты даешь! — сказал Даллес, смотря на лежащего на полу Майка. Чад и Билл стали было ко мне подходить, видимо, решили отомстить за дружка, но тот поднялся и остановил их. — Я разберусь сам, — буркнул он, и снова побежал на меня. Он попытался атаковать, но я просто сбил его руку с траектории удара, и дал один раз по лицу, потом по печени. Майк вновь свалился на землю, только теперь надолго. — Ты псих! — сказал Чад, склонившись над своим поверженным властелином. — Пошли, — сказал я, и коснулся спины Джессики. Но она не шла. — Чад прав, Текс! Ты псих! — она вырвалась из моих рук, и отошла, — давно надо было с этим покончить. Ты... Странный! Таковы были её слова, и она ушла прочь. Несколько секунд мы стояли на месте, словно застыв, но потом Даллес сказал: — Я думаю нам действительно пора идти. И мы быстрым шагом убрались из школы, не смотря назад и не разговаривая. Видимо, братья даже испугались меня. Ну, сейчас я был действительно зол. — И откуда в тебе столько силы взялось... — спросил Родрик, отчего мне захотелось и ему вмазать по лицу. Но вдруг я почувствовал, что ослаб. Как бы я не хотел, я бы не смог его ударить: какой-то огонёк внутри погас, и... Силы вдруг пропали. Но почему? Чёрт возьми, почему?! — Текс! Стой! — вдруг раздался голос Дейва, и я обернулся. С ним был ещё директор и охранник. Майк со свисающей каплей крови с губы плелся сзади. Я понял, что дела мои плохи, и не говоря ни слова, побежал. Бегать я умел, и многие года верховой езды мне в этом подсобили. — Стой, кому сказали!.. Голоса отдалялись, и я бежал не останавливаясь. Ноги и спина иногда вздрагивали от спазмов: я слишком устал. Добежав почти что до своего дома, я остановился, и понял, что финальные триста футов я скорее всего, не смогу пройти. Полчаса я сидел на лавочке, пытаясь прийти в себя. Дыхание восстановилось, но ноги оставались как вата. Ещё недавно я чувствовал невероятную, нечеловеческую силу, но вдруг она пропала: и теперь я был словно тот четырнадцатилетний мальчишка, у которого каждый день Майк с компанией отбирал деньги и завтрак. Вдруг я заплакал. Сам не заметил как это произошло, но слёзы капали вниз, растворяясь в асфальте между моими стопами. Проходящие мимо люди кидали косые взгляды, но я к счастью не мог различить их лиц. Вдруг я почувствовал тревогу. Мне нужно было срочно вернуться домой. Не знаю, про какой дом меня предупреждало сердце, но я должен был срочно подняться и идти вперёд. Внезапно, я встал с лавки. Ощущения были такие, будто-бы это сделал не я, а кто-то искусственно поднял меня, и потащил вперёд. Но пройдя несколько шагов, я свалился на землю, не в силах пошевелиться. Люди переступали через меня и обходили стороной — никто и не собирался помочь. «Перестань пить!» — рявкнул один из них. Но тут, когда я был уверен, что следующим кто поднимет меня с земли будет либо врач, либо полицейский, подоспели мои братья. Они что-то говорили — возможно, обсуждали между собой, возможно, пытались обратиться ко мне, но я ничего не слышал. Иногда так бывает, что разные неприятности накрывают тебя мгновенно и разом. Это создает сильнейший оглушающий удар, после которого обычно, долго валяешься разбитым, пока тебя кто-то не поднимет. Повезло, если рядом есть те, кто помогут. Что было дальше — я не помню, но братья куда-то пропали. Я очутился в своей квартире, и как только увидел мягкую и родную постель — упал на неё, и заснул. 5 Но спал я не долго. За окном была ночь, или поздний вечер — свет в окнах дальних высоток превратился в звёзды, а яркие днём холмы и горы стали мрачными и пугающими. Но в целом, было спокойно. Только слишком холодно... Значит, спал я порядка двух часов... Голова ужасно гудела, но я продолжал вспоминать сегодняшний день. Сначала — забег (кстати, куда пропала моя медаль?..), потом драка с Майком, ссора с Джессикой, и... Меня пытались поймать. Чёрт, как бы не привлекли копов... Или это всё-таки был сон? Я попытался набрать номер Джессики, но оказался заблокирован. Значит всё таки не сон. Вот дерьмо! Потирая лоб и глаза, я заваривал кофе. Предстояла очередная бессонная и полная нервов ночь... Я поставил кофеварку на плиту, и открыл шкафчик, чтобы достать кофе-порошок. Но из шкафа выпало письмо. Я удивился. Потому что был уверен: никакого письма я тут не оставлял, да и в наше время никто не отправлял подобных писем... Оно было старомодное: из какой-то странной пожелтевшей бумаги, и с гигантской синей печаткой, на которой были изображены два скрещённых меча. Подписано письмо было так: «От мистера С. мистеру Тексу.» И тут по спине пробежала дрожь. Я стёр капельки пота со лба, и принялся думать. Неужели... Да. Кто-то пробрался ко мне в квартиру, и подложил эту записку. Теперь-то я понял, почему здесь так холодно! Конечно, конечно... Во второй комнате было открыто окно. Точнее не открыто — нагло взломано, судя по следам, монтировкой. Похоже, кто-то взобрался по пожарной лестнице, залез ко мне в квартиру, и ничего не украв и не испортив, оставил письмо. Что-то здесь не так. Первым в голову пришёл Майк, но... Да ну, это слишком уж странно и глупо. Тем более, он не знает где я живу — сюда я переехал совсем недавно. Да и этот идиот точно не обращался бы ко мне «мистер». Но кто тогда? Шутка братьев? Джессики? Тоже как-то странно... Нелепо. Я не знал никакого мистера С. Но какой в этом, чёрт возьми, смысл? Я всегда был уверен в том, что живу жизнью самого обычного старшеклассника — никогда не выделялся, ну разве что, сегодня на забеге... Я не был замешан ни в каких серьёзных делах, ни в каких аферах, и всё же на конверте было именно моё имя, значит окном взломщики не ошиблись. Что-ж, нужно его вскрыть. Я подошёл к конверту, все ещё лежащему на столе рядом с кофеваркой. Не знаю почему, но я боялся его открывать. Эмблема на печатке пробудила во мне какие-то детские воспоминания, которые заставили душу дрожать, а сердце норовить выскочить из груди. Это было старое, покрытое пылью чувство, вновь воспылавшее ярким пламенем. Мне вспомнились боевики и детективы — которые я так люблю смотреть и читать, и вспомнились конверты-ловушки. С взрывоопасными устройствами и порошками, знаете такие?.. Так вот, у меня появились сомнения, что это было как раз одно из таких. Но любопытство брало верх. Так что я вновь взял конверт в руки — и ощупал. Казалось, ничего кроме письма внутри не было. Но для окончательной проверки я со всей силы кинул конверт в другую часть комнаты — и о чудо! Он не взорвался. Значит это я дурак. Переборов все свои страхи, я в конце-концов отковырнул ножом печать, и... Внутри оказалось только письмо. Что-ж, почитаем. «Дорогой мистер Текс! Прекрасно понимаю, что ты без понятия, кто я такой, что-ж, в этом нет проблемы. Вы все скоро это узнаете. Почему я говорю «все»? Да потому что я знаю кто ты, кто твой отец, и где находится Мистмэдж. Мы скоро встретимся. Можешь не спешить. Знаю, обстоятельства сложатся так, чтобы ты изо всех сил бежал назад к себе домой, но поверь, в этом нет смысла. Я всё равно схвачу тебя. А за отца волноваться слишком поздно. С ненавистью, Мистер С.» Моё сердце забилось сильнее. «За отца волноваться слишком поздно»... Что это значит, чёрт возьми?! Кто этот «Мистер С.»? Он... Он знает о Мистмэдже... Всё ясно, это братья... Ну а кто же ещё?! Или... Да чёрт возьми, не знаю. Я и предположить не могу, что сейчас происходит и кто он такой. Но надо что-то делать. Надо возвращаться домой — это я точно знаю. И хоть чудила сказал не спешить, я помчусь на всех парах. Вдруг я услышал сирену. Выглянув в окно увидел ослепляющие вспышки синего и красного цвета — машина припарковалась прямо под моими окнами. Что-ж, самое время бежать. Повезло, что моя квартира выходила одновременно на обе стороны улицы: так что сбежать была возможность. Я сложил в рюкзак одежду, обулся, и уже был готов бежать, но потом, что-то внутри подсказало мне... Нужно было взять с собой ещё одну вещицу. Не просто так на конверте была печатка со скрещёнными в бою клинками. Что-ж, если «Мистер С.» нарывается, я и ему могу дать по шее. Для этого у меня на стене всегда висел прямой короткий клинок — лёгкий и манёвренный. А руки у меня и так были длинные. Я снял оружие со стены и повесил на себя. Проверил как оно ходит в ножнах — всё было в порядке. Что-ж, пора идти. Зайдя в комнату, где окно было взломано, я вылез из него, и повторяя действия взломщика, спустился по пожарной лестнице. Вот только каким-то чудом они меня заметили. — Эй, ты! Стой! — закричал полицейский, светя на меня фонариком. Что-ж, бегать мне за сегодня не впервой, и хоть сил было немного, бежать нужно было не так долго и не так далеко. Полицейский вряд-ли проследует за мной в самые Сектора. Так что перебежав дорогу на красный, я полетел вниз по улице, расталкивая прохожих и перепрыгивая через лавки и мусорные баки. Не знаю, бежал ли за мной кто-то: главным правилом было не оборачиваться. И я этого не делал. Затем я поднимался на холмы, по узкой дороге, проходящей возле кучи зажиточных домов. В каких-то из них жили знаменитые актёры и музыканты, в каких-то — просто богачи, а в каких-то — наркобароны и убийцы. Всё это разнообразие всегда меня удивляло, и именно этим мне и нравился Лос-Анджелес. Город, в котором есть всё. Но когда я уже подходил к трассе, возле которой среди деревьев была Тропа, заревели сирены. За мной гнали копы. Пришлось поднажать, хотя я знал, что убежать человеку от машины невозможно. По этому резко свернув, я забежал в лес. Но настойчивые полицейские не решали останавливаться: выйдя из машины, они стали преследовать меня с фонариками, и что-то кричать. Теперь главное было вести себя тихо и найти дорогу. Обычно я ориентировался по дорожному знаку «Осторожно, олени» на обочине трассы, но теперь я был среди деревьев и во тьме: и кто его знает, где и как тут искать эту чёртову Тропу. — Парень, сдавайся нам пока всё не стало хуже! Ага, конечно. Я продолжал тихо шагать, пытаясь глазами найти дорогу, но её всё не было. На голову упала шишка — и почему-то меня это даже рассмешило. Но пришлось закрыть ладошкой рот, а то меня найдут. Мне те минуты казались часами, вечностью; но скорее всего, всё прошло быстро, и я нашёл тропу. Она заблестела где-то между стволов, и уже не думая о шуме и безопасности я кинулся к ней, и ветки под ногами громко затрескали. — Вон он! Там! Стой! Они побежали за мной, но это значения уже не имеет. Для обычных людей, ничего не знающих и думающий в пределах заложенных в них рамок, не существовало Тропы, и я для них растворился среди теней. Но на самом деле — просто прошёл через Сектор. Что-ж, Тропа была передо мной — яркая и загадочная. Было темно, но луна, как всегда, освещала путь. Ровно до того момента, как ветви скрыли и её, но тогда появился Кляин с трёмя лошадьми, и поприветствовал меня: — Доброй ночи, Текс. — Привет, Кляин. Мне нужна только одна. Он почесал себя за бороду. — Что-ж ты... Без братьев идёшь? — Да, сегодня без них, — ответил я, перенимая у него из рук поводья. — Ну ладно... Тили-бом, тили-бом... Удачной дороги. — Ты не пойдёшь со мной? — спросил я, удивляясь. Он всегда провожал путников ночью. — Сегодня — нет... Подгнило что-то в Королевстве Датском. Прости, Текс. — Ну ладно. И тебе всего доброго. Я залез на Кори, свою вороную лошадку, и поспешил вперёд, через Сектора. За мной следовало множество светлячков — возможно, это были феи, возможно магический свет, посланный Кляином, но главное, что дорогу было видно. Сначала всё было, как всегда, но когда лес закончился, я ожидал попасть в страну Армательбург, полную полей и равнин, но оказался... Среди гигантской расщелины. Лес остановился неестественно резко — и это меня испугало. Впереди стояло огромное плато, расколотое надвое — словно грецкий орех. Тропа продолжалась, и шла прямо в расщелине, будто-бы она и была причиной всего этого. Я осторожно поехал дальше, пытаясь понять, что же всё-таки происходит: и в конце-концов понял. Я был тут не один.