Свободу Баджору

Однажды утром молодой гал* по имени Локи осматривал вверенный ему трудовой лагерь. Рабы, горры, снова рабы, руда, пайки, подавление мятежных настроений... Скучно. Но внезапно он встретился глазами с одним из рабов. Раб был сильный, со смелым волевым лицом. На переносице несколько поперечных складок. В ухе серьга, состоящая из двух половинок, соединенных цепочкой. Обычный баджорец. Но почему же такой наглый? Стоит и ухмыляется с самым развязным видом! Неужели он не боится ни смерти, ни наказания? Это интересно... Тони смотрел на гала и видел обычного кардассианца. Уверенная походка, чешуя, гребни, черные волосы. Но, Пророки, до чего он кра... Так, выкинь эту чушь из головы! Он кардассианец, бессердечная тварь, лишенная милосердия! По каким-то своим коварным причинам сделавший жизнь в лагере почти сносной. Тони насмешливо улыбнулся и расслабил плечи. Наташа Романофф стояла рядом и по привычке кокетничала с кардассианцем: строила ему глазки, слегка поводила плечиком, покачала бедрами. Годы в глубоком подполье приучили ее не упускать возможностей. Но Локи ее не заметил. - Этого ко мне, - приказал Локи. Наташа скрипнула зубами от досады: ее план диверсии провалился. Тони с наслаждением размял руки: они затекли от однообразной работы. С хитрой насмешкой посмотрел на Локи и сказал: - Ну привет, кардассианец! Зачем к себе позвал? Неужели ты думаешь, что я расскажу тебе наши военные секреты? Локи ответил: - Чего стоят твои секреты? Оставь их себе. Ресурсами надо пользоваться по назначению. - Ну и какое у меня назначение? - спросил Тони, сглатывая слюну. Он давно уже ничего не ел, на столе лежали красивые фрукты, а перед глазами маячил кардассианец. От всего этого голова шла кругом. - Один из ваших Пророков* говорил: каждый должен служить своими дарами. Просто делай то, что у тебя лучше всего получается, и жизнь будет прекрасна, - поучительно сказал Локи. - Лучше всего у меня получается конструировать военную технику. Но для вашего народа я этого делать не буду, - и не проси, мысленно добавил Тони. И тут же разозлился. Он никогда не был истово верующим (в отличие от того же Стива, никогда не пропускавшего молитвенное правило), но цитата была неточной: - И не перевирай слова Пророков, неуч! - Неуч? Не зарывайся, раб. Я легко могу отправить тебя в карцер! - наглость раба уже просто бесила. И в то же время казалась невероятно привлекательной. - О, ты можешь, - нахально сверкнул глазами Тони. - Но там я тебе точно буду без надобности! - Свою полезность ты еще должен доказать... - глаза Локи сузились, и он окончательно стал похож на змею, со всей этой чешуей, синеватой кожей и гребнями. Или на ящерицу. Хищную самоуверенную ящерицу. - О, я готов хоть сейчас. До того, как меня сюда притащили и конфисковали предприятия отца, я сконструировал губозакаточную машинку для своих конкурентов. Хочешь, внесу в нее правки с учетом кардассианской физиологии? - Тони откровенно стебался, будто проверяя на прочность вспыльчивость гала. Когда еще попадется такой забавный собеседник! - Ты много знаешь о кардассианской физиологии? - Локи заинтересовался. - Непростительно мало, начальник! Например, до сих пор не знаю точно, есть ли у вас хвост. Может, просветишь? - не то чтобы Тони действительно интересовал ответ... хотя да, интересовал, духи па его возьми! Локи брезгливо поморщился. - Нет у нас хвоста. Хочешь убедиться своими глазами? - он невольно представил, как обнажает свои ягодицы. Как Тони гладит его рукой... И как он валит и трахает этого строптивого, пока кровь из ушей не пойдет. Локи даже зажмурился на мгновение, настолько яркой была эта картина. - Фи, так неинтересно. На что же там смотреть, если хвоста нет? Локи немедленно разозлился. Да как он смеет! Неужели ему какой-то хвост интереснее, чем все остальное! Скрипнул зубами... И сказал абсолютно спокойно: - Чешуя, баджорец. Я слышал, у вас ее нет. - Чешуя - это вещь. И ножом не проткнешь, и маскироваться удобно. А если вдруг зачешется, как быть? Ты не думай, я не для разведки, - быстро добавил Тони. А то мало ли что... Посадят в карцер ни за что ни про что! Локи вскинул надбровную дугу. - Зачешется? Это как? У нас нет такого слова. - Нет? А шрамы, когда заживают? Не саднят? - Тони искренне заинтересовался. - Шрамы у нас заживают безболезненно. Кардассианцы - высшая раса, - эта истина на Кардассии была известна даже младенцам: кардассианцы умнее, быстрее, выносливее, чем любая другая раса... Кроме, разве что, вулканцев, но их мало кто видел, и о них ходили самые разнообразные слухи. - Правда, что ли? Сделать такой абсурдный вывод, основываясь на невропатии* в масштабах вида! А холод вы тоже не ощущаете? Ожоги? Вот до чего доводят физиологические несуразности! - Тони усмехнулся. - Это вы, баджорцы, несуразные. То от боли кричите, то от удовольствия. И разницу на слух не определишь, - Локи облизнулся: прочувствовать эту разницу было такой увлекательной задачей! - Много ты знаешь об удовольствии, "высшая раса", - презрительно сказал Тони. - В просветителях не нуждаюсь, раб, - Локи кидало из крайности в крайность: убить этого баджорца? Или все-таки... просветить? - Так, может, не знаю, отправишь уже меня в карцер или в барак, или в казарму, на забаву твоим рядовым? Или цена сохранности моих товарищей - нескончаемое вылюбливание моих мозгов? - Тони тоже умел злиться. - Ты специально нарываешься? - Локи был действительно заинтересован в ответе. Баджорец был непонятен, непредсказуем и загадочен. Все это ужасно возбуждало. - Нет, просто ты уже достал, - проворчал Тони. - А ты забавный, баджорец... - протянул Локи. - Рад, что повеселил, может, ради хорошего настроения выпустишь тех троих, которые три дня назад жаловались на протухшую овсянку? - Уже торгуешься? Им вообще-то еще три дня сидеть, - Локи не любил отпускать заключенных: каждый должен был отработать свое наказание. - А если я сделаю бровки домиком? При наших особенностях мимики это не так просто, чтоб ты знал! - мимика баджорцев действительно была довольно слабо развитой, мешали складки на переносице. - Попробуй, я посмотрю, - Локи едва сдержался, чтобы не рассмеяться в голос: баджорец был таким забавным! - Вот, - Тони состроил смешную рожицу. - Чуде-эсно... - протянул Локи. - Я могу отпустить хоть пятерых заключенных, но ведь они почти сразу же попадут обратно. Люди не меняются. Тони ничуть не смутился. - Ну, я же потренируюсь на досуге. Ну ты понял. С бровками, - он несколько раз многозначительно двинул этими самыми бровками вверх-вниз, заставив руководство нервно моргнуть. - Раз уж мы выяснили мою сверхспособность, - Тони прикалывался, и этот процесс его несказанно увлекал. - Так бровки - это предел твоих способностей? Фи, как скучно, - Локи хотелось обнаружить в нем какую-нибудь другую сверхспособность... Более интересную. - А трехдневная досрочка - это предел твоих возможностей, начальник? - поинтересовался Тони. - Я еще сам не знаю своих пределов! - Локи был таким самоуверенным. Таким потрясающе красивым... Тони нахмурился. - Беспредельный кардассианец. Во всей красе, - констатировал он. - Да, я такой! - Локи гордо вскинул голову. - "Будь он иным, был бы нехорош. А такой, как есть, он мне не нравится." Чтоб ты знал, в нашей культуре тоже есть классическая драматургия*, - произнес Тони. Локи разозлился. Еще сильнее. Какой же все-таки наглый этот раб! - Значит, не нравлюсь? А что ты тогда так облизываешься, как кот перед банкой сметаны? - Локи уже не мог скрыть своего раздражения. - А на ту вазу с фруктами. Меня ж после той овсянки кормили только обещаниями подвесить вверх ногами, - Тони и правда был смертельно голоден, его подташнивало, голова кружилась. А тут еще этот кардассианец, духи па его возьми! Локи махнул рукой: - Угощайся, баджорец. Тони ел жадно, давясь, обливаясь соком. Локи напряженно смотрел, как наполняются его щеки, как губы полнеют от крови. Ему хотелось то ли оттрахать Тони до потери пульса, то ли задушить собственными руками. И останавливало только одно: выбрать между этими желаниями было невозможно. Наконец фрукты кончились. Тони осоловело хлопал глазами. - Наелся, баджорец? Засыпаешь? Отправляйся обратно в лагерь, - Локи вызвал конвой, который отвел Тони обратно. - Чего он от тебя хотел? - напряженно спросила Нат. - Да я так и не понял... Поговорили с ним о словах Пророков, о литературе... Я убедил его выпустить Сета, Рама и Харрика! Здорово, правда? - Ого! И как это у тебя получилось? - Сложил бровки домиком, - усмехнулся Тони. - Да-а... Бровки - это сильно... И чего это он вдруг стал такой добрый? - Да духи па его знают... Ты извини, Нат, но я жутко хочу спать. А завтра снова работать... - Не забудь вознести молитву Пророкам, - сказала Нат. Но Тони уже спал...