Suum cuique

Несколько часов суеты пролетели как секунда, для перехода через пролив подготовили крейсерское, двухмачтовое судёнышко — кеч. Он лихорадочно думал мчать за Румбой, забрать её из горнила, в которое сам её послал, и жить спокойно и даже, возможно, счастливо! Но он не знал, что момент был уже упущен, и Кортни уже вдыхает сырость каменного мешка, попутно вкушая «гостеприимство» императора в полной мере. Он собрался с заутрени и, похлопав себя по карманам сунул заодно и табак «всяко пригодиться». Рогатый сопровождал его в этой экспедиции с усиленной, абордажной ротой крепышей, они оба не знали на самом деле ради чего, но никто не хотел ломать дело вопросами и выяснениями. Но тут, словно призраки из тьмы, на горизонте появились корабли пиратской эскадры, подойдя к берегу, три массивных фрегата и два брига вместо совместного похода и помощи, начали обстрел. Никто не был готов к такой катастрофе, и даже если бы были — то не смогли бы оказать отпор, пылающие куски отлетали от домов, земля была издроблена ядрами и пушечными бомбами, лис выбежал из кабинета и распахнул дверь. Увидев результат своих стараний, он стиснул клыки до крови. Предательство… В самый последний момент, он гаркнул своему помощнику — — Лесли! Быстро в погреб! Быстро!!! — Бегу, а как же, куда тогда вы? — Выкарабкаюсь как-нибудь! Надо найти Германа, если он ещё живой. С этими словами Рутгер захлопнул крышку погреба и рванул наружу. Обстрел уже утихал, но от его посёления осталось одно название, тут и там лежали и дёргались в последних судорогах тела убитых: у кого ещё была агония, кто то был разорван на части (им повезло больше остальных), кто то пытался самостоятельно запихать свои вытекающие кишки обратно, выпущенные осколком бомбы, большинство же уже отошли в мир иной. Он рванул к берегу, смахивая непривычную ему жидкость с глаз — слёзы, он хотел увидеть хоть что то, но ни названий, ни кого-то из команды предателей, ни тем более их рожь он не увидел в пороховой завесе. — Будь ты проклят, я тебе, последний глаз выдавлю и сожрать заставлю. Он побежал искать Рогатого, или Уолтера, или Рандолфа, да хоть кого из своих капитанов, но большинство из них он встречал по дороге на земле, в виде пазла. Он уже был готов отчаяться, езде и всюду был сплошной погост, и тут из-под руин трактира, послышался знакомый, раскатистый кашель — Рогатый. — Герман! Жив! А ну все сюда! Уцелевшие подбежали к лису и помогли Рогатому вылезти из-под завала, он был весь в ссадинах и царапинах, но цел, с него сорвали тлеющую одежду и дали глотнуть спиртного, лис нахмурился — — В лазарет его, живо. — Спасибо тебе кеп, я всегда знал что ты мне как отец родной… По дороге Рогатый потерял сознание от сильной боли, в лазарете его уложили на первую свободную койку, и прикрыв простынёй поспешили удалиться, через пару минут вошёл хирург — стройная, жилистая пума с янтарной шерстью, их единственная спасительница — Матильда. Она посмотрела на дальних от Рогатого пациентов, на кого махнула рукой, кого протёрла и перемотала, кому сказала подбирать себе костыли. Дойдя до потерявшего сознание Рогатого Матильда откинула простыню и ахнула — капитана забыли одеть, протерев все раны, а какие то зашив она привела его в чувство, Рогатый приоткрыл глаза — — А ты счастливчик крепыш, вон как тебя фортуна оберегает! — Что? Я не, ох… Я где? — В раю конечно же! Разве не видишь, сколько тут кроме тебя трупов, тоже отдыхают, отвоевались уже. — Ааа, я помню, я тебя помню, ты же наша милая целительница, которая штопает моих парней после каждого рейда, ааа… Не помню как тебя зовут ангелок, уж извини. — Матильда, да это я, и я бы не сказала что от гонореи надо сильно штопать! — Да ну, чего ты так критично, это море и оно берёт своё попросту, пока не побываешь в нём — этого не понять. — Хм, ну, разумеется, но я пожалуй всё же воздержусь, ЗППП я и на берегу успею себе нагулять. — Ах так, ну я вот в этом не уверен, не хочешь доказать слова делом? Рогатый погладил её за талию и с хитрым прищуром улыбнулся. — Обойдёшься красавчик, хоть ты и весьма миловидный, но не в моём вкусе, повернись как лучше, я хоть спину твою посмотрю. Рогатый повиновался и стойко терпел. Большую часть времени они сидели, болтали о его походах, её обучении, о том как Матильда Хенкер попала сюда. А попала она сюда прямиком из трюма работорговца, когда тот прибыл предложить свой живой товар. Рутгер узнал что среди узников медик и выкупил её, с тех пор Матильда и работала у них медиком, хирургом если точнее, но со временем она разве что воскрешать из мёртвых не научилась и обладала широким профилем. Лис так и не говорил с ней о своей заразе, уже больше десяти лет он держал это в тайне и от неё в том числе. Когда Герману зашили последнюю рану, он продолжил беседу — — А чем ты занимаешься когда нет пациентов? То есть, ты же наш док, а когда лечить некого, по сути, ты просто сидишь и скучаешь? Или ты тоже гоняешь «на работу» с кем то из наших шкиперов? — Нет, моя работа заканчивается за порогом этой богадельни, в остальное время я просто влачу своё, весьма убогое существование, хожу на прогулки к лесу, бываю на болотах, но в целом всё, что я делаю — это собираю наших сорвиголов по кускам. Я пыталась, хотела тоже попробовать поучаствовать в каком ни будь деле, даже просила у Ворона но… — Но? — Но он не хочет терять такого хорошего, и попросту единственного врача, и я осталась на суше, вероятно, навсегда. Пока Рогатый лежал в госпитале Матильда неоднократно отгоняла от него посетителей, промывала ему раны и даже утешала, когда ему было слишком больно, они достаточно сильно сблизились за это, очень короткое время. Как бы смешно это не звучало, но разрушения построили их чувства друг к другу, заботу и понимание друг друга. Так прошло ещё два дня, заново отстроили всё что смогли, их корабли стояли в пещерах за скалами и потому их не тронули. Раненые постепенно выходили из лазарета поджившими и Рогатый тоже собирался идти — он должен был отплыть вместе с лисом как раз в день нападения, уходя он подошёл к Матильде — — Спасибо тебе за всё Ма, я уже бодр и весел, так что пойду, наверное. — Давай, Герман, я буду скучать. — Так, а что? Пойдём со мной, тебе тут нечего теперь ловить, а со мной хоть в море побываешь один разок, воздухом морским подышишь, я сегодня ухожу через пролив, а том может и заживём как, ну… — Как кто? Рогатый не мог сказать не слова, камень страха заткнул ему рот, он не хотел терять первого и единственного друга. Боялся что его оттолкнут, и всё-таки похрипев, сказал — — Как не просто знакомые или друзья, а, чуть более близкие люди. Я смогу всегда защитить тебя, и если ты этого захочешь, стану твоим верным спутником, у меня то гонореи не было ни разу! Она залилась смехом, а чуть позже и он не смог сдержаться, отдышавшись, они слились в поцелуе и он обнял её, очень аккуратно, боялся сломать её, такую хрупкую и в то же время стальную, заботливую и в тот же момент готовую отправить к праотцам любого, кто её тронет. — Катись оно всё колесом, давай, я согласна. — Ох, ура! Я рад как дитё малое рад этому, в твоей компании мне будет в разы спокойнее и приятнее проводить время в пути, и будет с кем поговорить, и кто поговорит со мной на вахте. У меня, честно сказать никогда не было такого друга как ты, которому было бы не плевать на меня, на то, что я говорю и рассказываю, на то как я живу, спасибо тебе Ма. Для меня начинается прямо какая-то новая жизнь, а Ворона я уговорю дать на это добро — обещаю! — Наслаждайся! Через пару мгновений двери распахнулись, на пороге стоял Рутгер, на лице его читалась усталость и гнев, он спокойно подошёл к Герману — — Я надеюсь, ты наконец-то ожил, потому что время идёт, и я не могу больше откладывать. Через полчаса мы должны отплыть Рогатый, ты меня понял? — Ээ, да шеф, я уже иду, через полчаса всё будет готово. По прошествии указанного времени, кеч стоял у пристани, команда Германа ворчала и откровенно ругалась — судно было меньше их родного, малоприспособленное для большого плавания и места хватало всем едва ли, но делать было нечего. Как только Ворон подошёл к пирсу он оглядел судёнышко, было бы в его владениях ещё меньшее он бы взял меньше, но, увы этот кеч был самым мелким, нельзя было допустить что бы их заметили по пути через пролив. Вдруг его веки одёрнулись — он заметил на борту среди прочих Матильду. Поднявшись на борт он ухватил её за предплечье и со злобой спросил, глядя пуме в глаза — — Хенкер! Какого чёрта ты тут забыла? Я что-то не припомню что бы я просил тебя отправиться с нами. С мостика быстро спустился Рогатый, услышавший возмущение своего патрона — — Кеп, прошу, не надо, Ма с нами туда и обратно, я прошу тебя. К тому же ничего дурного в том, что у нас будет свой док на судне, вдруг чего? Лис отпустил Матильду и пренебрежением взглянул на своего протеже — — Женщина на корабле к большой беде! Ну ладно, учти Герман, это под твою ответственность. Прозвучала команда «отдать кормовые и носовые!» Когда они отошли от шельфа Рогатый всё же решил перешагнуть через себя и спросить-таки своего патрона о цели этого предприятия, он подошёл на мостик и положил свою тяжёлую руку на плечо рыжего главаря, учителя и друга. Тот стоял в глубоких раздумьях, как погружённый на дно океана — он не мог ни вздохнуть спокойно, ни сказать ни слова, Кассель начал первым — — Послушай кеп, я всё понимаю, но прошу, удовлетвори моё любопытство — какого чёрта мы делаем? Я не понимаю, мы сперва вроде бы творили одно, теперь другое! Сперва земли и раздолье, потом не жить, а пресмыкаться! Так, что в итоге то? Рутгер мотнул головой в его сторону, выдохнул, как будто вынырнул из пленившего его океана сомнений и предрассудков, и ответил — — Сам сказал, или земли, или жизнь. В первом варианте Герман, хоть сколько-нибудь долгая жизнь после не предусматривается. Обрубив дальнейшее развитие беседы, Рутгер перешёл к противоположному борту и вновь начал резать взглядом волны. Рогатый успел выучить, за долгие годы совместной работы, странности в характере и необъяснимость поведения своего патрона, но сейчас было что-то явно выходящее за рамки, похожее на крайность. Рогатый спустился в каюту, Ма не выглядела взволнованной, однако спустя какое-то время с волнением положила руку на плечо Рогатого — — Послушай, с ним что-то не так, его как подменили, или же что-то случилось, он напоминает мне психически больного. — Ха! Кеп наш конечно тот ещё псих, но ты прямо перегибаешь палку Ма, ха, ха! Я помню как мы однажды… — Да нет, я серьёзно! Ты что не видел, как он выглядит? Как говорит, как дышит, как смотрит? С ним что-то случилось, и не самое хорошее. Рогатый медленно стянул улыбку и нахмурил брови понижая голос — — Подожди, то есть ты правда, считаешь что у него в голове сейчас бесы пляшут? Я не уверен конечно, но, он и в самом деле выглядит слишком раздражённым, возможно это из-за брата — он насколько я слышал должен был нам помогать, а в результате, так жестоко с нами поступил, и ведь без единой причины! — Хмм, а что если эти флибустьеры были не от его брата? — А, тоже верно, ну может он из-за того что время мы на этом потеряли злиться, всё-таки лишних три дня мы просидели на берегу. — Да, но если бы он сильно спешил — сказал бы другим капитанам его переправить, я уверена что кроме тебя остались в живых и другие. — Точно, я сам видел, как Рандолф проходил мимо окон, когда я валялся в госпитале, ничего не понимаю. — Думай, что может быть ещё, нам надо понять, что тут происходит! — Ну, маловероятно конечно, однако я в курсе, что он отправил свою пассию на континент. — Что?! Так он идёт к ней, или того хуже за ней, прямиком в Империю? — Получается так, но я не дам ему загубить свою команду, и тебя тем более, идём! Они выбежали к капитанскому мостику, лис стоял всё там же. Начинало штормить. Пока команда готовилась к встрече с назревающим буйством стихии, на горизонте показалась зеленовато-бурая лента — материк. — Земляяяя! Зюйд-вест! Из «вороньего гнезда» послышался крик вперёдсмотрящего, вся команда кроме вахтенных прильнула к борту, дабы увидеть цель своего краткосрочного плавания. Империя была не сильнейшим, но крупнейшим государством Астраллиума, венценосное семейство давным-давно грызлось друг с другом и потому, страна слабела. Однако и там нашлись руки покрепче рук императора Леонарда одиннадцатого, которые перехватили инициативу. Буря медленно и лениво, как будто не желая просыпаться, набирала обороты, стрелка барометра плавно падала в сторону отметки «шторм». Команда крепила паруса, а Рутгер так и стоял на капитанском мостике — как будто, так и надо! Кассель постарался нацелить линзу подзорной трубы на берег, но волны уже крепко били то в один борт, то в другой, видны были прибрежные рифы, частоколом возвышавшиеся и погружавшиеся под воду, не далеко от берега обширная полоса отмели, куда легко было посадить судно, а вот снять не представлялось возможным. Он опустил трубу и, взяв за руку Матильду подбежал к лису — — Ворон, я не знаю точно, но похоже места для высадки нет… Шеф, надо выводить корабль из зоны бури, иначе, на таком маленьком судне нас порвёт! Лис спокойно подошёл к нему, и, наклонившись с мостика спросил — — Что, прямо-таки негде высадиться? Там же мель около берега, так? Ну и веди туда его, потом трос на берег и мотай на шпиль, тебя разве надо учить? Я уже начинаю переживать за тебя, маленький оленёнок… — А я уже достаточно давно переживаю за тебя! Там-то мель, но у берега полоса рифов, или того хуже — подводных скал, да даже будь это коралловые наросты выпирающие из-под воды, мы не сдюжим на таком небольшом судне, надо виртать назад, возьмём покрупнее, хотя бы шебеку например и спокойно достигнем этого проклятого берега! Почему мы отправились на кече через пролив?! Это же бред, кеп. — Это что, измена?! Ты забываешься Кассель, делай, что я тебе говорю. Матильда сделала шаг к Рутгеру и решила поддержать своего друга — — Капитан, при всём уважении и благодарности за моё прошлое, но нам и вправду лучше вернуться, я вижу что вам плохо, у вас явное проявление начало депрессивно-параноидного синдрома, я могу вам помочь, но нам надо вернуться… — Молчать! Вы забыли я смотрю, кто в доме хозяин, немедленно вернуться на свои места, Кассель, угомони свою чертовку пока я сам этого не сделал! — Чёрт меня подери, кеп! Ты угробишь ребят, парней же может выбросить за борт, на скалы, мы понесём потери! Мы пытаемся не себя спасти, а тебя, а вот ты никак не хочешь этого понять, успокойся шеф, я выполню твой приказ, просто на другом корабле, хотя бы этот на плаву останется, а так мы его потеряем! В общем, команда моя, и я распоряжусь сам кеп. Рутгера тронуло за слабое место, он не мог дальше противиться, не мог убить Рогатого, потому что команда и в самом деле состояла исключительно из его людей и они, увидев покушение на своего друга и товарища, порвали бы лиса на кусочки. Был вскрыт его если не самый, то один из самых потаённых гнойников — ушедшую смелость и безбашенность, и наросшую с годами трусость, он оскалился и заорал — — Это бунт! Ты предатель Герман Кассель, и с этого момента ты больше не мой протеже, а скорее кровный враг! Так ты заплатил мне за своё спасение, и ты Хенкер, не загнулась в кандалах только благодаря мне, и тоже примыкаешь к предателям! С этими словами Рутгер снял с головы треуголку и швырнул её за борт, после чего прижав уши, сам прыгнул в воду. Матильда испугалась увиденному ей ужасу даже меньше, чем услышанному, она прижалась к Рогатому и тихо спросила — — Что же делать? Где он? Спасайте его! — Я не вижу, похоже, он уплыл, я не знаю… Я не вижу его! — Спасайте его, скорее! — Нет, если мы будем за ним идти что бы попытаться его вытащить, разобьёмся на мелководье, или нас опрокинет штормом, надо возвращаться. — Ох, чёрт, у меня очень дурное предчувствие. Герман постепенно приходил в себя, но от недостатка сил после ранений уже крепко дремал, Матильду, к тому моменту узнавшую слишком много, что бы спать спокойно, оставшуюся часть пути назад волновал только один вопрос — что делать дальше? Она помнила добро сделанное для неё Рутгером, причём безвозмездно, он спас ей жизнь, и навеки стал для неё щитом под защитой которого она жила, но теперь, увидев то как изменился её спаситель с годами, даже она понимала что это зашло слишком далеко. Она хотела помочь Герману остановить его, и за это Ворон нарёк их предателями. Теперь, то существо которое заменило привычного лиса, было невозможно в чём-либо убедить настолько были затуманены его мысли, его речь звучала по иному, а глаза блестели как две стекляшки, как будто он был ожившим мертвецом. Присев на край кровати, она тихо думала вслух — — Это вторжение, что им было надо? Они пытались убить его или всех скопом? И ради чего? Рогатый храпел, не подавая признаков заинтересованности. — Эй, подъём! — Ааа, д-да? Что такое, что-то случилось Ма? — Понимаешь Герман я… Я понимаю, что его мысли спутаны, невероятно крамольны но, я всё же скажу тебе, я не желаю ему расплаты, я хочу спасти наши шкуры из этого кошмара, кошмара в который Ворон нас медленно погружает. Ведь возможно, после этого, мы сможем купить себе прощение и ещё один шанс на новую жизнь. — Понимаю тебя, я и сам давно уже вынашиваю мысли о более приятном существовании. Он сейчас чёрт знает где, а нам вернувшись назад даже нечего сказать остальным, мы даже не поняли кто нас утюжил из бомбард пару дней назад, а который час кстати? Щёлкнув небольшими часиками на цепочке, Ма прищурилась и ответила — — Без пяти час. — Ох, гром и молния! Это я столько провалялся? — Ну, у тебя восстанавливаются силы, не забывай, тебе как раз полезен отдых, да и во сне легче переносить все ощущения от этого. Дай-ка я гляну ещё раз. Герман закатал рубаху. Покопавшись с его ранами, Матильда сменила ему повязки и осталась этим довольна. — Уже намного лучше, чем было вчера, хорошо что ты такой живучий. Да и заживает на тебе всё очень быстро, как я посмотрю. К сумеркам кеч вошёл в родную гавань, изрядно потрёпанный штормом. *** Выпуская из себя уже последние пузырьки воздуха, волна прибила его к берегу. Он откашлялся, задышал спокойнее, надо было решить что делать теперь — когда удар уже нанесён, и это быд удар по своим. С трудом поднявшись на ноги, он похлопал себя по карманам — табак отозвался дружелюбным шорохом, рапира всё так же покоилась в ножнах, порох в пистолетах само собой был вымокший, а вот свою треуголку он не нашёл. Пройдясь немного по берегу в голову закралась мысль «выброси меня море в любом другом месте, и я бы обрёл на этих камнях своё последнее пристанище!» Уходя уже с берега, он заметил в песке странную фигуру, смутно напоминавшую маленького лисёнка, он подошёл ближе. Опередившая его волна дала ответ, на его вопрос породив десяток других — перед ним лежал его самый преданный помощник, Лесли Оксит. — Чёрт меня подери!!! Лесли! Он кинулся к феньку, прижавшись ухом к груди он быстро начал откачивать воду из лёгких молодого сорванца. Лесли начал кашлять, захрипел и приподнял голову. — Привет кеп, сюрприз, кх, кх… Твою-то мать. — Как, как ты тут очутился засранец?! Ты, ты, что тут забыл?! Лесли, слегка приоткрыв глаза, и продолжая откашливать остатки воды растёкся в улыбке — — Я спрятался в сундук, в каюте, а потом слушал всякую хрень которую несли Рогатый и Хенкер, они думали что ты кукухой поехал, что тебе пора на пенсию, как то так по-моему. Как штормить начало, помню, я еле сдержался что бы ни блевануть! По-моему эти двое там чуть ли не потрахались, или показалось… — Ах вот оно что, я значит для них сумасшедший? Понятно. Ну, сучата, я вас на бекон ещё порежу! Вот что, это хорошо, что ты здесь на самом деле, со мной, пойдём, найдём только Румбу и будем винтить хвостики, куда подальше. — Как скажешь Ворон, потопали. Земля под ногами уже около часа шелестела зарослями, при каждом шаге, воздух бил острым потоком в лёгкие и он продолжал закашливаться с периодичностью в пару минут. Рутгер понимал что теперь обратной дороги нет, выбраться из этой каши которую сам и заварил было в его представлении реально, но он не знал ещё как. Лесли плёлся рядом, уже давно отряхивая свою рубашку от песка. Где была Румба сейчас и как туда попасть, так что бы ни одна муха не знала о его присутствии? Когда он даже не осознавал где он сам находиться, не понимал, кто конкретно и за что так жестоко его предал, хотя теперь же он был готов обвинять всех поголовно. Произошло на самом деле невообразимое — его ближайшие союзники, в том числе и пираты решили что с него хватит, он принёс всем слишком много зла и даже не столько самого зла сколько вреда и неудобств своим существованием. Те немногие вожаки пиратов которые были едины в этом мнении объединились воедино и собрав карательную экспедицию, двинулись на массовый разгром его «убежища», среди них нашёлся некто, который знал его местоположение, но короля своего изменники на самом деле оставили в неведении, уйдя под покровом ночи по отдельности, что бы после соединиться в открытом море. Во главе предателей стоял старый, корыстолюбивый и очень эгоистичный пёс — Эдвард Мансвельт, известный так же как Историк, там были и другие известные выродки, Эдвард крепко дружил с погибшим капитаном Куртом Кригером и прекрасно знал, кто и как мог бы убить столь крупную фигуру. Заранее зная, что Натан будет осуждать их и самого себя, и никогда не даст добро на убийство родственника он решил пойти на самовольство, моля небеса, что бы об этом никто не пронюхал. А Рутгер и Лесли тем временем аккуратно шли по лесу, было тихо и душно, дневной свет и так был здесь не частым гостем, а сейчас уже вечерело. Вдруг сверху послышался шорох, Рутгер сразу же остановился, поднял голову наверх, повёл плечами, но ничего необычного не заметил, и закашлялся вновь! Сплюнув всю кровь, которую лису прибило к гортани они продолжили свои поиски, но… Сверху молниеносно рухнуло с десяток фигур закутанных в тёмные туники, одна из фигур виляя чешуйчатым хвостом обошла его со спины и заговорила, видимо являясь вожаком группы — — Что-то зачастили путники по эти дорогам! У вас что, смелости приумножилось? Да ещё и с сынком! Лесли прижался к Ворону, обняв его руку, но вторая рука хозяина лишь потрепала его по голове, фенек посмотрел на него с удивлением. А у Рутгера поплыла по морде улыбка, от услышанного им, давно знакомого голоса — — Ты бы так в покер играл, как бахвалишься! — Что? Ворон это ты?! — Вроде бы я. — Да что ж такое, а?! Это просто чёрный день, какой то, а ведь даже не пятница сегодня, не говоря про то что не тринадцатое уж точно! — Ничего себе, у вас даже календарь есть в этой глуши? Сульджак ты меня приятно удивляешь. — Ой, да ладно… Ну, отпустите их, олухи! Это наш наниматель. Гаркнул варан, обращаясь к одному из своих бандитов, который уже приставил нож к шее лиса. — Что ты тут забыл? — Кортни. Скажи-ка мне, мой милый должник, ты не встречал в этих краях кошку, по имени Кортни? — Эээ, а фамилия?! Ты думаешь, что я по имени помню каждую ряху? Как её фамилия? — А, фамилия? Я, я не знаю… Медленно выдохнув, Рутгер начал понимать, как мало он про неё знает на самом деле. — Ладно, я постараюсь, конечно что-нибудь узнать, но ничего не обещаю тебе тогда, рыжая бестия, цены мои ты помнишь, работаем мы чисто и быстро. Они приподняли маски повыше — так что бы те закрывали всё кроме глаз и вскарабкались обратно по стволам деревьям. — Цена, таким как ты — одна партия в покер с просьбой отыграться. Работай, потом поговорим. Их дальнейший путь пролегал вглубь чужих земель.