get out of my mind

      Первым делом, Чимин купил пачку сигарет Marlboro. Парень не единожды пытался бросить эту вредную привычку — курить. Но что-то снова и снова возвращало его обратно в эту пучину. Затянувшись первой сигаретой за месяц, он почувствовал ложное чувство облегчения. Отравляя организм этим едким дымом, проще воспринимать действительность. Вслед за расслаблением организма, ведь Чимин курил на голодный желудок, ещё и после алкоголя, приходит ощущение будто ты и в самом деле успокаиваешься, будто в самом деле становится легче. Но это длится ровно до того момента, как выкуренная сигарета оказывается в пепельнице или мусорном баке. И снова по накатанной — ком в горле, скапливающаяся влага в глаза, которую изо всех сил сдерживаешь, смотря куда-то наверх в небо, никто не должен видеть слёз и отчаяния. Он ведь парень и не должен плакать и страдать от такого пустяка, как неразделённая любовь и неотзывчивость.       Выкурив уже вторую сигарету, Пак запустил окурок куда-то в сторону, не заботясь в эту минуту об экологии и чистоте города. Временно всё равно. Мысли заботит некто другой. Чимин уже так-то забыл каким он был раньше: до встречи с ним и до той судьбоносной ночи, проведенной с ним в одной постели. Парень никак не может определить для себя — это его дар, или наказание? Если и второе, то за что? «Чем заслужил?» — спрашивал, видимо, высшие силы Чимин, поднимая взгляд снова в небо. Нет, он не верил в бога или нечто такого рода. Религия его не интересовала. Но как бы хотелось, чтобы ты мог попросить кого-то там наверху избавить от мук — и это сбывалось бы. Но, к сожалению, у людей нет таких привилегий в этом мире. И мы сами вынуждены нести своё бремя на плечах. И кому-то это легко даётся, а кому-то требуется много времени и сил.       Пак бесцельно бродил по родному спальному району, пиная носком ботинка редкие камешки на пути. Его бремя давило на сердце невидимым грузом. Он честно пытался избавиться от чувств, пытался знакомиться с парнями, даже заводить отношения, но те не выдерживали больше двух недель. Чимину это не нужно было, он не тот человек, который будет встречаться ради галочки, и не из тех, которые с лёгкостью могут найти замену другим человеком. Парню нужны эмоции и чувства. А их он может испытывать искренне и по-настоящему только с Ним.       Стоя у пешеходного перехода, парень уставился на мигающий жёлтый цвет светофора. Интересно, что было бы, если бы его прямо сейчас сбила машина? Он бы приехал? Переживал бы? За такие мысли Тэхён бы точно настучал по многострадальной голове Чимина. Но всё же, горько усмехнувшись, Пак знал ответ и к его огромному сожалению и боли ответом было твердое и заставляющее колоть сердце — «Нет». Проверять это парень не решился и, стукнув себя по лбу за глупые размышления, поплелся на другую сторону улицы. Там вроде был круглосуточный немецкий паб, где Чимин всё же решил дойти до кондиции и окончательно на сегодня забыться.       Почти добравшись до заведения, он докурил третью сигарету. Перспектива умереть от рака лёгких почему-то парня не пугала от слова совсем. Чимин выудил из кармана парки телефон, почувствовав вибрацию от входящего сообщения — писал Тэхён, что добрался до дома. Пак пожелал ему спокойной ночи и соврал, что тоже вот вышел из душа и готовится ко сну. Неприятно, конечно, врать лучшему другу, но Чимин и так доставил ему массу проблем со своей затянувшейся депрессией. Пусть не переживает и спит спокойно хотя бы сегодня.       Ступив на территорию паба, первое, о чем подумал Пак, что ничего не изменилось. Он был здесь около года назад с Ним. Чонгук заезжал за парнем поздно вечером, алкоголь уже не продавали в супермаркетах, и единственным верным вариантом было заехать в этот паб. Чимин как сейчас помнит, где на парковке оставлял Чон отцовский Hyundai. Помнит, как ждал его, нервно теребя замок куртки, как раз за разом смотрелся в зеркало и недовольно морщил нос, замечая покрасневшие щеки и кончики ушей, как сердце бешено забилось в груди, стоило только увидеть вышедшего Чонгука с бутылкой не очень дорогого розового вина. После они катались по городу, слушали музыку, Чон делился новыми треками, которые запали в его душу. Чимин интересовался его университетской жизнью и с удовольствием слушал рассказы парня, запоминая каждое слово, каждую интонацию и его звонкий смех.       Парни остановились недалеко от набережной Ханган. Чонгук предложил пройтись, пообщаться, говоря, что успел соскучиться по красотам родного города. Пак с радостью согласился на предложение, выскакивая из салона автомобиля. Он был готов идти за ним куда угодно, лишь бы рядом. Чон опустил бутылку вина в бумажный пакет, сворачивая у горлышка, и откупорил ее штопором, который предусмотрительно захватил из дома.       Чимин опустился на одну из лавочек, стоящих вдоль набережной, и смотрел на огни города. Парень сунул замершие руки в карманы куртки. Рядом в бумажном пакете одиноко стояла бутылка недорогого розового вина из того самого паба. И всё было похоже на тот вечер: те же яркие краски ночного Сеула, те же редкие прохожие, тот же холод, пронизывающий сквозь теплую одежду, даже та же лавочка. Вот только Чонгука рядом нет. Оттого невыносимо тоскливо и одиноко на душе. Чимин изредка прикладывается к бутылке большими глотками опустошая её. Обратив внимание на проходящую мимо парочку, Пак громко фыркнул, вновь поджигая сигарету. И нет, он не испытывал неприязни, и ему не было противно. Он просто тоже хотел так, хотел так же просыпаться утром в теплой постели и готовить завтрак не только себе одному, хотел провожать любимого человека поцелуем на прощание, хотел звонить ему в течении дня и узнавать о его делах, хотел ждать вечером, готовя какой-нибудь сюрприз, хотел отмечать праздники вместе с ним, хотел банально делать фото с ним. У них ведь нет ни одной фотографии. Почему-то Чонгук всегда просил не отмечать его в Инстаграме. Видимо стесняется. Пак снова сделал большой глоток вина, проглатывая ком в горле, и внезапно на той стороне реки в небе начали взрываться салюты. Чимин лишь усмехнулся. Прямо как в тот вечер.       Повернув голову на то место, где год назад сидел Чон, парень отчётливо вспомнил как в тот раз Чонгук громко заливался смехом, ведь внезапный салют так напугал Чимина, который ровно в тот момент пил из бутылки, что облился злосчастным вином, проливая его на куртку и немного на джинсы.       — Помнишь? — спросил Чимин в пустоту и пустил истерический смешок: — Уверен, что давно забыл. Это ведь ничего не значит для тебя.       Наконец опустошив бутылку, парень поднялся с лавочки. Постояв пару минут, глядя на разноцветный салют, он направился в сторону дома. Надоело задницу морозить. Проходя мимо стоянки около набережной, Пак остановился ровно напротив того места, где стояла машина.       После недолгого ворчания Чимина о холоде, парни все же решили вернуться в Hyundai и наконец согреться, включив печку.       — Как же ты поедешь домой? Выпил же, — насторожился запоздало Пак.       — Пару глотков всего, ничего страшного, — ответил Чонгук, улыбаясь. Да, смелости и уверенности в себе ему не занимать. Этим-то парень и нравится Чимину.       Не желая сидеть в полной тишине, Чонгук включил магнитолу и в машине сразу заиграла песня, которая была первая по очереди. Ею оказался трек We don't talk anymore — Charlie Puth и Selena Gomez. Чимин заулыбался, зная эту песню наизусть и прекрасно понимая перевод. Салон автомобиля заполнился приятной мелодией и не менее приятным красивым голосом солиста. Пак закивал головой в ритм песни, слушая текст. И сам от себя не ожидая, парень начинает подпевать некоторые фразы текста, тут же привлекая внимание Чонгука, нисколько не стесняясь, полностью растворяясь в песне, такой значимой для него самого:       — Why I did can't move on. Just the way you did so easily? * — протягивал Пак, совершенно чистым голосом, точно попадая в ноты, чему очень удивил Чона, наблюдавшего за парнем. Поющий Чимин выглядел крайне соблазнительно и раскрепощенно: лицо парня раскраснелось то ли от выпитого вина, то ли всё-таки от небольшого смущения; высокий красивый голос заставлял тело Чона покрываться мурашками. После пропетой строчки Чимин закусил губу, надеясь, что Чонгук понимал текст и посыл самого Чимина.       — Should've known your love was a game, — продолжал петь Чимин, устанавливая с Чоном зрительный контакт, ни на секунду не отрываясь от черных радужек любимых глаз. — Now I can't get you out of my brain, — вкладывает в эту строчку все свои чувства. — Oh, it's such a shame…**       Чонгук не выдерживает, затыкая рот парня настойчивым поцелуем. Ни черта он не понял, и не пытался даже, только наблюдая за сексуальным парнем рядом, как двигались его губы при пении, как краснели его щеки сильнее от пропетых строчек. Но у Чимина в ту же секунду, как соприкоснулись их губы, бабочки в животе неистово затрепетали, причиняя легкую боль. Пак улыбнулся в поцелуй, радуясь, что он услышан, и обвил руками шею Чона, прижимая к себе. Спустя долгие влажные поцелуи, парни перебрались на заднее сиденье, не боясь быть замеченными мимо проходящими людьми.       Избавившись от одежды и бросив ее на передние сиденья, Пак устроился на коленях Чонгука, ёрзая на его бедрах и покрывая шею поцелуями. Парень чувствовал руки Чона на своем теле: как тот бережно оглаживает его крепкие бедра, сжимает упругую задницу, чуть разводя половинки и шлепая. Чимин не сдержал шумного выдоха, выпуская его на ухо Чонгука. Пак вновь отдавался ему полностью и без остатка. Чонгук его личный персональный ад, куда парень готов опускаться раз за разом. Насаживаясь на два пальца парня, Чимин протяжно стонал, держась за его плечи, чуть царапая. Позже, он разорвал зубами пакетик презерватива и раскатал по члену Чона. В ту же минуту Чонгук грубо вогнал его внутрь Чимина, вырывая у того самый громкий высокий стон — самый любимый звук Чонгука.       Пошлые шлепки плоти о плоть, сладостные стоны обоих, звуки чмоков по телу и французских поцелуев, страстный шепот на ухо — всё смешалось воедино. Чимин снова терял себя в ощущениях. Места поцелуев и касаний любимых рук горели самым настоящим огнём. Пак просил Чонгука ещё и ещё, подмахивал бедрами, забивая на боль от перенапряжения мышц, хотелось сгореть до конца. Чон сжимал горло Чимина, причиняя лёгкое удушье, и Пак вопреки всему не сгорал, а плавился — медленно и тягуче.

…

      — Эй, парень, ты чего застыл? — Чимин вздрогнул, выныривая из пучины воспоминаний. Он так и замер около стоянки и невидящем взглядом пялился в разметку на асфальте. — Ты в порядке вообще? — наконец Пак обратил внимание на говорящего, поворачивая к нему голову.       — Извините, — не знает зачем просит прощения.       — Чимин? Пак Чимин, это ты? — парень прищуривается, пытаясь рассмотреть узнавшего его человека, но сквозь слезы не получается. «Плакал?» — удивляется сам себе Пак.       — Мин Юнги. Мы учимся в одной группе, помнишь? — мягко спрашивает Юн, заглядывая в глаза Чимина, которые тот всё пытается спрятать и быстро вытирает слезы со щек рукавом куртки.       — П-помню. При-вет, — почти искренне здоровается Чимин, игнорируя нарастающие всхлипы. Парню было крайне неловко, что его застал знакомый человек в таком виде и состоянии. Хотелось провалиться сквозь землю. Он же популярный, сильный, смелый и самый весёлый парень универа, а на деле какая-то размазня. Юнги по-настоящему удивился, но лишних вопросов не задал, не желая без спросу лезть в личную драму Пака.       — Слушай. Поздно уже, давай я тебя до дома провожу? — и, получив заторможенный ответ в виде кивка головы, добавил: — Отлично, тогда веди.       Странный какой-то, думал Юн, провожая парня. Тот молчит, идёт с опущенной головой и всё время трет щеки от слёз несмотря на то, что те давно высохли. Чимин будто хотел содрать вместе с мясом ощущение слёз на коже. Нынешний образ парня никак не вязался с тем, кого Юнги видел ещё пару недель назад. Что-то явно сломало его настолько, что Пака теперь не узнать. Предельно было ясно, что нельзя оставлять его одного, и где же его хвалёный лучший друг — Ким Тэхён? Мин твёрдо решил позвонить Тэ и поведать о произошедшем. Мало ли, что может сделать с собой Чимин, а то и встрять куда-то, найти приключений на свою задницу. Это ведь ему круто повезло, что Юнги шел мимо, а если кто незнакомый и не совсем здоровый на голову? А если бы Пак так же находясь глубоко в себе угодил в ДТП? Да, точно нужно сообщить Киму, жирно подчеркнул сам себе Юн.

…

      Утро встретило Тэхёна голосовым сообщением от Юнги. Выгнув бровь и нехило удивляясь, Тэ сел на кровати и нажал на прослушивание. Услышанное заставило парня впасть в ступор. Чимин же говорил, что собирается спать, что вышел из душа, лично говорил, что понемногу приходит в себя. В итоге соврал? Ким ответил Юну благодарственным письмом, быстро принимаясь собираться к другу. Нет, он не винил Чимина во лжи, тот находится в таком состоянии, что ему отчасти простительно, но это не освободит Пака от подзатыльника.       Ким принял решение больше не оставлять Чимина одного, вплоть до того, что переедет к нему домой. И плевать, что тот будет упираться. Если он собой не дорожит, то Ким будет это делать за двоих. Тэхён понимал, что Паку нужно общение, возможность выговориться, иметь рядом слушателя или банально жилетку, в которую можно поплакаться. И Тэ готов костьми лечь ради друга, лишь бы вытащить его из депрессии. Чертов Чон Чонгук. «Увижу убью», — думал Ким, покидая квартиру, забывая позавтракать.       Открыв Чиминову квартиру, Тэхён ощутил холод. Очевидно, хозяин на балконе и не закрыл дверь. Пройдя вглубь помещения, Ким не ошибся — Чимин стоял на балконе, затягиваясь сигаретой.       — Снова куришь? — он вышел на балкон и накинул на плечи Пака теплый плед. — Ещё и в одной майке, совсем себя не бережёшь, — цокнул языком.       Чимин нисколько не испугался чужому появлению, так как видел Кима с балкона, только немного поёжился от слишком колючего пледа. Давно собирался его выкинуть.       — А для кого беречь-то? Родителям нахрен не сдался, вечно в разъездах и командировках, звонят раз в неделю, приезжают вообще дважды за полгода. Чонгуку…       — Так, хорош, — он намеренно перебил его. — Про меня забыл, дружище, — забрал у парня половину сигареты, докуривая и продолжая: — Давай сегодня проведем день вместе? Сходим в кино, посидим в кафе, вечером пойдем в клубе потанцуем, а? Как тебе идея? — выпалил Тэ, выжидающе смотря на Чимина и выпуская сизый дым.       — Давай. Только на сопливую мелодраму я не пойду, — после минуты размышления ответил Пак. Ему прямо требовалось развеяться, а как видно по-вчерашнему, то у самого это как-то не выходит. Один на один с самим собой парень сходит с ума и забывается в воспоминаниях, живя в них. Тэхён радостно засиял, довольно улыбаясь:       — Шикарно, друг мой. Я уже купил билеты по пути, так что завтракаем и едем, — и исчез на кухне, потушив окурок в пепельнице. Через секунду добавил, крича на всю квартиру, чтобы точно быть услышанным: — А ты давай заходи, и не морозь свою задницу!

…

      Выйдя из автобуса около ТРЦ, Чимин тут же огляделся, неосознанно ища в толпе знакомые черты лица. Он не знал, что бы сделал, если бы всё же отыскал его, но продолжал это делать, не слушая лепет Тэхёна. И даже стоя в очереди в кинозал, Пак не переставал вертеть головой словно параноик.       — Прекрати. Он в Пусане. Его здесь нет, пойми ты наконец, — твёрдо сказал Ким, замечая поведение друга и немного раздражаясь. У того пот на висках проступил, потерянный взгляд и бегающие зрачки, да и общая нервозность выдает парня с потрохами. Чимин вперился взглядом в друга напротив, дважды кивая. Его нет.       — Ты прав, прости, — тот жалко выглядел. Тэхён ободряюще хлопает Пака по плечу. Он не хотел так грубо броситься словами в парня, но иначе никак. Пока он сам не примет истину, нихера не изменится. Обида немного кольнула куда-то меж рёбер Чимина, однако лишь на секунду, и он понимал, что не из-за слов Тэхёна, а от осознания: Чонгука нет рядом, нет в торговом центре, нет в городе. Просто и тупо нет.       Сколько раз Чимин хотел сходить с ним на нормальное свидание: кино, кафе, провести закат и встретить рассвет и прочая романтичная лабуда. Хотелось ходить, держась за руки, и глупо этому улыбаться. Хотелось знать, что ты небезразличен. Но по факту Чимина всегда ожидал душный салон автомобиля, который кажись совсем пропитался запахом секса. Интересно знает ли отец Чонгука о том, что именно делают в его машине? Иногда Пака ожидали съёмные квартиры, где он проводил не больше трёх часов, но и этого ему для счастья было достаточно. Ведь Чонгук был, черт возьми, рядом. Протяни руку и коснись.       Пак ощущал себя невероятным лузером. Большинство его знакомых и друзей были счастливы в отношениях с любимыми людьми. А Чимин что? А Чимин даже не знает, как назвать их недоотношения с Чоном. Даже регулярным половым партнером не назовешь. Тот приезжает раз в 4-5 месяцев, и не всегда приглашает встретиться. Бывали случаи, когда, находясь дома в Сеуле около двух месяцев, парень не удостоил вниманием Чимина. Разве это регулярность?       Чимин чувствовал себя слабаком. Он не мог никак решиться закончить этот абсурд, прекратить мчаться на встречу как верный пёс, стоит только поманить, прекратить пялиться на фото Чона каждый вечер и прекратить жить в воспоминаниях, забивая на реальность. Но он не мог. Разрушить связывающий их мост, хоть и хиленький, оказалось сложнее, чем его построить. Ведь это означало больше никогда не обнимать, не целовать, не слышать, не дышать им. Пак не решится на это даже под дулом пистолета.       Где-то глубоко в его душе поселилась мысль, которая заставляла его плакать, проливая реки слёз. Лучше бы остались просто знакомыми.       Сюжет фильма совсем не интересовал Чимина. Он вообще попёрся в кинотеатр только из-за Тэхёна. А сам бы с радостью лежал бы в постели, бездумно смотрел бы шоу по телевизору или сериалы по ноуту, забивал бы на внешний вид, по три вечера подряд забывая сходить в душ. Для него две недели растянулись как один день, грань между днём и ночью окончательно стёрлась. Он не знал какой сегодня день недели, какое число месяца, не помнил звонила ли ему мама вчера или это было дней пять назад. Но Пак четко помнил, что Чонгук приехал за ним 12 сентября, ровно два месяца тому назад, в семь часов вечера, на улице было +24 градуса по Цельсию, они катались по городу на протяжении двух часов, ещё три часа Чимин находился в квартире с Чоном и ровно в 00:30 тот привез парня домой. Почему-то он помнил досконально все события их встреч до мельчайших подробностей, тогда как остальные дни проходили мимо него. Тяжело вздохнув, Чимин снова попытался вникнуть в сюжет кино, хотя и было уже бесполезно — больше половины фильма пропущено за размышлениями и тоской.       Тэхён замечал отчуждённость друга. Ким с грустью вспоминал, как они вдвоем могли, не стесняясь комментировать фильм и не всегда лестно, поднимая шум и веселясь в зале. Ели попкорн, запивая колой. Могли даже позволить себе кидаться им, после чего их позорно выгоняли из зала, пристыдив. Но парням было плевать, они молоды, энергичны и полны энтузиазма. А сейчас по правую от него сторону сидит призрак того прошлого человека: бледный, безразличный ко всему происходящему и с неживым взглядом. Тэхёну было невероятно больно видеть своего друга таким и не иметь возможности как-то его спасти. Но парочку идей он всё-таки взял себе на ум, и непременно собирался ими воспользоваться.       Первым делом Ким повел Пака на хвалёный шоппинг — панацея от всех негативных мыслей, по версии самого Кима. Чимин поначалу упирался, не желая тратить деньги на шмот и шастать из магазина в магазин, потому что понимал, что Тэхену одного бутика будет явно мало и он потащит несчастного Чимина в каждый магазин на всех трёх этажах торгового центра. Но либо у Кима имеется дар убеждения, либо его обещание раскошелиться на дорогое соджу возымело наконец-таки эффект — и Пак «радостно» направился в первый попавшийся бутик спортивной одежды Fila.       Обойдя добрую половину магазинов, парни сели передохнуть в небольшой кофейне на территории центра. Оба накупили себе немало футболок, Тэхён даже хорошо потратился на новые кроссовки, на которые долго пускал слюни, пока копил деньги.       — Чувак, мы должны отметить мою покупку. Обмыть, так сказать, — не мог нарадоваться Тэ, рассматривая снова и снова со всех сторон свою сбывшуюся мечту.       — Ну ты же купишь соджу, вот и отметим у меня, — пожал плечами Чимин, изучая бегло меню. У большинства кофеен оно стандартное, поэтому нет смысла заострять внимание.       — Так не пойдет, я хочу грандиозно с громкой музыкой, танцполом и дискотечным шаром под потолком, — мечтательно протянул Ким, поглядывая на друга напротив. Тот должен купиться на уловку.       — Не слишком ли для парочки кроссов? — усмехнулся парень, заказывая капучино и…клубничные мочи.       — Ой да брось. Пойдем в клуб, потанцуем, оторвемся на всю катушку, — улыбался парень, но не увидев хоть какой-то ответной реакции, стушевался. Чимин невидяще пялился в стол, вновь пребывая где-то не здесь. — Тебе нужен отрыв, Пак. А то так и загнёшься один в четырех стенах. Я на все сто процентов уверен, что этот придурок тоже ходит по клубам, тусуется, траха…       — Идём, — резко обрывает его Чимин, подняв решительный взгляд на друга.

…

      Посмотрев на себя в зеркало перед выходом, Пак удивился. Давно он себя таким не видел и давно не носил такие вещи. По случаю похода в клуб парень нашел в недрах шкафа свои штаны из натуральной кожи, футболку с принтом Гуччи и решил дополнить лук кожаной курткой с россыпью страз на плечах. На шее свободно свисала подвеска с логотипом Channel. Легкий макияж скрыл синяки под глазами и серость кожи лица. Парень кое-как справился с укладкой своих розовых волос — те стали не послушными после мытья. В целом Чимин был доволен собой и своим внешним видом. Моральное состояние оставляло желать лучшего и четко приглядывалось в его уставшем потухшем взгляде.       Тэхён долго не заморачивался над одеждой выбрав черные джинсы, просторную белую рубашку свободного кроя, которую заправил в джинсы и сверху накинул темно-синий блейзер с обшитыми лацканами и рукавами по краям белыми нитками. Тэхён долго смотрел на атласный платок на тумбочке и все же взвесив все за и против повязал его себе на шею как чокер. Выглядело не слишком кричаще, но стильно.       Попадая внутрь помещения клуба, парней оглушило громкой музыкой, а биты отдавались где-то в грудине. Первой мыслью Чимина было поскорее сбежать в тихую уютную квартиру, пусть и одновременно одинокую, и холодную. Толпа людей развлекалась в середине танцпола, парочки целовались у стенок, кто-то стоял у стойки, навечно к ней прилипнув. Вот Пак себя относил к третьим, направляясь четко к бару и ловя на себе заинтересованные взгляды парней и девушек. Стразы круто поблескивали от вспышек света и ярких лазеров, что так или иначе привлекало внимание. Но окружающих больше волновали потрясные накаченные бедра и сочная задница парня, которые были плотно обтянуты черной кожей. Чимин куртку не застегивал, открывая вид на острые ключицы и тонкую талию.       Тэхен догнал Пака у самой барной стойки и с радостью составил ему компанию. У парня невероятно развязывался язык, стоило только выпить три шота:       — Чим, ты выглядишь шикарно. Прямо блистаешь, — Ким разглядывал друга, на секунду возвращаясь в былые времена — Чимин раньше иначе и не одевался, сплошная ходячая провокация.       — Я выгляжу как элитная блядь. — коротко отрезал Пак, глуша залпом шот.       — Ой, да перестань. Ещё в монахи пойди, оттого что один парень тебя отфутболил. — Ким закатил глаза, разворачиваясь в сторону танцпола. — Подумаешь, не получилось с ним, так получится с кем-то другим. Вон, смотри их сколько, и все только и мечтают, чтобы ты хотя бы взглядом их одарил. А ты стоишь тут от всех отвернулся, вся из себя неприступная крепость.       — Я не хочу ни с кем, Тэ. Сам знаешь, — опускает голову, вздыхая. Даже сама мысль поцеловать кого-то другого или дать к себе прикасаться вызывает у парня тошноту. Оказаться в чужой постели с кем-то, вообще сродни сумасшествию. Как Тэхён не может этого понять?       — Знаю, Чимин, знаю. А ещё я тебе не раз говорил, — Ким приближается к другу, громко говоря на ухо, пытаясь перекричать музыку: — Это всё у тебя в голове и только. Вы всего лишь несколько раз потрахались, потому что ему это удобно — как ни приедет в Сеул, а его Чимин ждёт с распростёртыми объятиями и разведёнными ногами. Как до тебя это не дойдет? Чонгук тебя не любит, а всю эту любовь ты сам себе придумал, и блокируешь себя от новых знакомств и возможностей. Он тебе не нужен, отпусти его наконец.       Пак слушал ошалело. Хотелось орать на Кима благим матом. Он не придумывал ничего себе и не блокировал. Он просто любит. Просто так. Потому что тот есть, потому что с ним весело, тепло и не одиноко. С ним чувствуешь, что живёшь. С ним забываешь обо всем. Это нельзя описать словами, нельзя это всё придумать, нельзя заставить себя так безответно полюбить. Ким несёт полную ерунду, даже не понимая, как ранит лучшего друга словами. Чимин глотает очередной шот вместе с противным комом в горле и обидой на Тэ. Разворачивается и идёт прямиком к танцполу. Тэхён что-то кричит вслед, но Пак теряется в толпе, в музыке и в собственных ощущениях.       Алкоголь затуманил разум в полной мере: тело становилось все больше ватным, толпа окружающих на время твои лучшие друзья. Чимин отдавался музыке как в последний раз, слова Тэхёна давили на него неприятным грузом в грудной клетке, где должно быть сердце. Чимин старался не думать, не слушать, не вспоминать. Есть только он и музыка. Парень не однократно чувствовал на себе прикосновения чужих рук, но ему было плевать в самой крайней степени. Он иногда ловил взглядом блондинистую макушку своего друга, но говорить с ним и пересекаться не было желания. Не сегодня. И, возможно, не завтра.       После получаса плясок и криков под знакомые песни Чимин отошёл в уборную. Парень умывал лицо, смывая макияж и немного охлаждаясь. Он избегал смотреть на себя в зеркало, зная, насколько жалко выглядит. Боковым зрением Пак заметил вошедшего парня, тот остановился у стены рядом с умывальниками и в открытую наблюдал за Чимином. Парень поёжился, ощущая недвусмысленный взгляд и принялся сушить руки. В голове всплывали недавние слова Тэхёна:       Ты себя блокируешь.       Вон их сколько тут, мечтающих о тебе.       Неприступная крепость.       В два шага преодолев расстояние, Чимин притянул парня к себе за шею, впиваясь в губы настойчивым поцелуем. А тот только того и ждал, по-хозяйски кладя ладони на талию Пака. Его цель на сегодня практически достигнута. Но дело за малым. Незнакомец подталкивал парня к кабинкам и очутившись в одной из них, сразу же закрыл ее на ключ.       Чимин не понимал, что творит, яростно срывая с парня бомбер и борясь с неподдающемся ремнем. На что тот лишь усмехнулся:       — Такой нетерпеливый малыш? — слишком пошло, слишком развязно.       — Заткнись. — в самые губы прошипел Пак, напоследок кусая и наконец побеждая ремень и ширинку. Незнакомец стягивает с Чимина куртку, кидая ее на крышку унитаза, затем спускает свои джинсы с бельем до колен освобождая вставший колом член. Разворачивает парня к стене и прижимается пахом в его половинки. Пак выгибает задницу, желая поскорее заняться сексом, в надежде что он каким-то магическим образом освободит его. Крепость пала.       Громкие звуки толчков кожи о кожу и сдавленные низкие стоны незнакомца отрезвляют Чимина. Не так он хотел. Не с этим парнем, он ведь даже имени не знает. Не в грязной кабинке туалета. Пак прижимается щекой к почему-то липкой стене кабинки, его держат за волосы рукой, от которой тошнотворно воняет дешёвыми сигаретами. Парень шепчет Чимину на ухо какой он прекрасный, какой податливый и прочие пошлые речи. Но это не возбуждает его, становится только противно. Потому что он не умеет как Чонгук. А Чонгука нет. Он в Пусане, и даже понятия не имеет через что приходиться проходить Пак Чимину — его верному псу. Толчки становится размашистыми и резкими. Видимо, незнакомец близок к концу.       Толчок.       Красиво выглядишь сегодня, — внезапно слышится одна из фраз Чонгука его же голосом. Пака кидает в дрожь при этом воспоминании.       Снова резкий толчок до упора.       Твои губы круто сочетаются с моими, — Чимин закрывает рот рукой, заглушая всхлипы и стоны.       Ещё один толчок.       Скучал по мне? — фраза Чонгука сказанная в последнюю встречу и его кроличья улыбка. Слезы ручьями текут по щекам, капая на кафельный пол. Чимин сильно зажмуривается и чувствует, как его опонент изливается внутрь. Противно. Мерзко. Душно. Пак не замечает, как остаётся один в кабинке.       Я выгляжу как элитная блядь, — собственные слова больно ударяют по самолюбию. Теперь он не только выглядит, но ею и оказался. Чимин не успевает застегнуть ширинку, падает на колени и блюёт в унитаз. Вытерев рот ладонью, парень садится на грязный пол, облокачиваясь на стенку и прижимая к себе колени. Слезы не прекращали стекать, всхлипы становились с каждым разом чаще и громче. Пак, не сдерживаясь плакал и проклинал своё существование. Он чувствовал себя невообразимо грязным, как этот пол. Он рвал на себе волосы, но никак не мог остановить истерику, накрывшую его с головой. Кто-то стучался в дверь его кабинки, но Чимин не разбирал слов и голосов за ней. Ведь в голове набатом звучит одна и та же мысль, которая заглушает практически все звуки извне:

Чонгук. Тебя. Не любит.