get out of my mind

      Пропустив достаточно много пар из-за подработки, Ким Тэхён усиленно старался быстрее списать домашнюю работу. Время неумолимо приближалось к началу лекции, а парень успел переписать лишь половину задания. Преподаватель будет явно недоволен. Уже порядком начинала болеть рука и запястье. В аудитории стоял привычный гул голосов, кто-то смеялся, кто-то обсуждал новые сплетни университета, кто-то жаловался кому-то на свою жизнь. Но Тэхён не обращал никакого внимания на шум, ровно до того момента как резко наступила тишина. Неужели препод раньше пришел на пару? Парень поднял голову от тетрадей, прекращая писать, чтобы удостовериться что же случилось, и его сердце пропустило удар на миллисекунду. Пак Чимин. Чёртов Пак Чимин явился в университет. Так вот откуда тишина. Вся группа смотрела на вошедшего парня так, словно Иисус спустился с небес. Чимин никак не отреагировал на столь тёплую встречу и сел к своему единственному другу.       — Ого. Я не ожидал, но очень рад, что ты здесь, — вместо приветствия сказал Тэ, обнимая парня за плечи. Стало сразу как-то плевать на невыполненное домашнее задание.       — Потому что ты был прав. Я бы угробил себя дальше. — Чимин раскрыл рюкзак в поисках конспекта и ручки. Те оказались под бутылкой соджу. Стоп. Соджу?       — Ты совсем с ума сошел? Собрался пить в универе? — Чимин не ответил, лишь выложил искомое на парту, закрыл рюкзак и опустил на пол. — Серьезно? Хочешь, чтоб было как в клубе: напьешься и потрахаешься с кем-то в туалете?       — Это единственный способ заглушить мысли, — и чувства. — И я не хочу это обсуждать, окей?       После небольших пререканий у барной стойки Тэхён всё глубже уплывал в яркий мир музыки. Рядом были какие-то люди, кто-то пытался облапать его, кто-то толкался, но парню было плевать. Этот несносный Пак. Надоел. Вот крайне надоел. Всё ему не то, всё ему не так. Сам погряз в придуманном им самим дерьме, и даже не думает вытаскивать себя оттуда. Любую помощь или советы посылает в задницу. Ким был согласен, что немного перегнул палку с высказываниями, но может хватит уже Чимину пускать слезы и страдать как девка сопливая? Все хоть раз в жизни переживали несчастливую или безответную любовь. И живы же как-то, берут себя в руки и не стоят на одном месте, размусоливая одно и то же. Тэхён в этот вечер твёрдо решил напиться и временно забыть о Чимине. И так его слишком много, всё время обдумываешь как его вытащить и как бы не сказать лишнего. Последнего правда не вышло сдержать.       Ким иногда видел макушку друга с блёклыми розовыми волосами, видел, что тот так же отрывается, и вроде как бодр и весел. И это успокаивало. Может отрыв поможет ему справиться с собой. Тэхену помогало. Парень напивался все больше, несколько раз подходя к стойке бара. Он не помнит, как оказался где-то в углу у стены, и его к ней зажимала какая-то девушка в облегающем красном платье. Она целовалась развязно и пошло, всё пытаясь залезть к нему в трусы. Тэхён отвечал на ее поцелуй скорее неосознанно и чувствовал как ее помада размазывалась вокруг его губ и больше ничего. Он мягко отодвинул ее от себя, взяв обеими руками за предплечья. Сколько вообще времени они уже здесь? Но второй вопрос заставил парня натурально испугаться. Где Чимин?       — Прости, детка. Не сегодня, — Тэ улыбнулся ей снисходительно и застегнул ширинку. Таки успела. Девушка обижено глянула на него, развернулась на каблуках в сторону туалета. Ким вернулся в толпу, выглядывая друга, но того нигде не было видно. Розовой макушки нет. Сердце бешено забилось. Он же может быть где угодно, особенно в таком моральном и пьяном состоянии. Ким в панике крутился в толпе, всё выискивая яркий образ парня, он же был вот рядом где-то. Чёрт. «Лучше бы промолчал», думал Тэ. Так бы вместе отрывались и Чимина можно было бы контролировать. А может ему плохо?       — Друга своего ищешь? — внезапно спросил подошедший парень с явно помятой футболкой. Ким только кивнул, не имея желания перекрикивать громкую музыку. — Он в туалете, кабинка посередине. И передай ему, что он бесподобно стонет, — самодовольно заметил незнакомец, открыто ухмыляясь. И в ту же секунду получил удар в нос по своему смазливому лицу. Тэхён пробирался к туалету, обвиняя во всём только себя. Этого не случилось бы, если бы он держал язык за зубами.       Добравшись к уборной, Ким тут же услышал всхлипы откуда-то снизу. Сердце болезненно сжалось. Он мягко постучал по дверце:       — Чимин, открой, пожалуйста… Поедем домой. — Ответом последовали лишь громкие рыдания и скулёж. Словно побитой собаки. Тэхён присел около двери, таким образом оказываясь на уровне с другом. Слов не находилось, а нужны ли они? Время не вернёшь вспять. Надо лишь подождать окончания истерики. Ким слышал, как парня пару раз вырвало в унитаз, и тот снова заходился в истерике. Тэхён просунул руку в зазор между дверью и полом: — Возьми меня за руку, если тебе так станет легче.       Чимин какое-то время обдумывал предложение, все же крепко хватая протянутую ладонь и глубоко в душу запихивая свое нежелание показывать свои слабости. Ему нужна чертова поддержка. В этот раз особенно сильно. Тэхён поглаживал маленькую, по сравнению с его, и холодную ладошку Пака. Как долго он сидит на полу? Вина давила на сознание всё больше. Это была плохая идея, не нужно было его тащить в это место изначально. Посидели бы дома и спокойно провели время без происшествий. А что в итоге? А в итоге душа Чимина надломилась больше. Он же сейчас так уязвим. Тэхён должен был, как он сам считал, уберечь его, защитить, не оставлять одного, не вести себя как придурок, а быть рядом и поддерживать. И не тупыми советами, как сделал он. Хватило бы простого «Всё будет хорошо, я с тобой, друг».       Когда всхлипы поутихли, Ким всё же взял себя в руки и как можно мягче спросил:       — Ты как? — сцепил их руки в замок. — Выйдешь? Я не буду тебя осуждать или обвинять, но пожалуйста, давай поедем домой.       Чимин собрал всю волю в кулак, выпуская ладонь друга из своей и поднимаясь с грязного пола. Противный ком всё ещё стоял в горле, душа нутро и давя на слёзы. Застегнув наконец ширинку, Пак обратил взгляд на ту стенку, к которой его прижимал незнакомец, замечая на ней остатки своего тонального крема. Парень поморщился, вытирая щеку рукавом куртки и открывая замок двери. Но в ту же секунду вслед за истерикой его настигла ярость. Чимин с небывалой силой колотил ногой стенку, оставляя на ней следы подошв и крича:       — Ненавижу! Ненавижу! — на каждый удар. Внезапно его кто-то подхватил за талию, вытягивая из кабинки, а затем склоняя к раковине. Тэхён умывал лицо Чимина холодной водой в надежде, что тот протрезвеет и придет в себя, приговаривая успокаивающим тоном:       — Тише, дружище, скоро станет легче. Вот увидишь.       Ким не ответил, принимаясь за недописанную домашку. Лучше Чимина пока не трогать, но и не отходить от него ни на шаг.       К радости Тэхёна, на этот раз всё внимание преподавателей было на Пак Чимине. Его спрашивали по темам, вызывали к доске решать уравнения и задачи, тем самым компенсируя его отсутствие. Тот зарабатывал достаточно высокие оценки за работы и ответы, чем вызывал большую зависть в сокурсников, которые каждый день ходят на лекции и всё равно нихрена не понимают. После третьей пары парни решили перекусить в столовой университета. Тэхён взял себе кимпаб и кофе, а Чимин только апельсиновый сок.       — А ты есть разве не будешь? — удивился Тэ. Друг никогда не отказывался от еды.       — Нет аппетита, — ответил Пак, доставая из рюкзака бутылку соджу и вливая в стакан с соком. — Вот тебе и «Отвёртка», правда льда не хватает.       — Боже, ты безбашенный, — вздохнул Тэхён, жуя кимпаб. — Смотри, чтоб не спалили, а то отстранят от занятий. — Чимин не ответил, выпивая половину стакана и не закусывая ничем естественно.       — О, ты уже вышел? Рад видеть, что ты в порядке, — сказал подошедший Юнги и сразу присоединился к парням за столиком. Чимин смутно его помнил, вроде как тот проводил его домой и вроде как его однокурсник. Слишком долго он сидел взаперти, забывая лица знакомых когда-то людей. Либо те были не столь важны, чтобы их запоминать.       — А ты сам-то, где был три пары? — усмехнулся Ким Тэхён. — Чимин тут с первого занятия как бы.       Паку было откровенно плевать, где там был Юн, поэтому не слушал, просто разглядывая его и попивая свой коктейль. Мин был несколько худощав, но не болезненно, имел бледное лицо и черные, очевидно мягкие на вид, волосы. Достаточно симпатичный и стильно одет. «Но не ровня Чонгуку», подумал Чимин, еле слышно фыркая. Он достал телефон из кармана джинсов, желая отвлечься Инстаграмом от разговоров одногруппников. И это было зря. Сердце больно упало в пятки, стоило Паку увидеть иконку новой истории Чона. Дрожащими руками он открыл её и совсем перестал дышать. В истории оказалось его селфи на фоне вокзала Сеула и подпись, гласящая: «Home, sweet home».       — Чонгук в Сеуле, — как гром среди ясного неба. Тэ и Юнги тут же обратили на парня, подавшего внезапно голос, внимание.       — Не смей ему писать и соглашаться встретиться, — твердо сказал Ким другу, ясно понимая, что скорее всего тот не сдержится. Чимин вертел в руках заблокированный телефон, немного нервничая. Он не мог поверить, Чон где-то здесь рядом, где-то в городе. Стоит только написать и увидеться. Он хочет этого, очень сильно. И одновременно нет, ведь тот снова уедет и Пак останется один на один со своей болью любовью. Парень вторым глотком допил свой стакан «Отвёртки», всё ещё пребывая на грани радости и некоего страха.       — Кто такой Чонгук? — спросил Юнги Кима, наблюдая как Чимин относит пустой стакан к столу с грязной посудой. Тэхён тяжело вздохнул, не зная даже как охарактеризовать это всё одним словом. Ему вообще очень сложно так-то думать о ситуации Пака с Чоном. Тэхёну больно смотреть на своего друга и видеть, как тот страдает из-за любви к человеку, которому очевидно чувства парня не сдались. Чонгуку важно лишь удовлетворение потребностей, возможно ему нравится наблюдать за душевными терзаниями влюблённого в него Чимина. И вроде как сам Чимин это понимал и не раз соглашался с предположениями Кима, но раз за разом бежал к Чонгуку на встречу и расставлял ноги в желании хоть на мгновение побыть в иллюзии взаимных чувств. Чон неимоверно раздражал Тэхёна, но последний, к сожалению, сделать ничего не мог. Хоть и очень хотелось дать ему в морду. Только Чимин расстроится…       — Его недоёбырь, — едко ответил Ким.

…

      «Давай увидимся» — Чимин по сто раз перечитал это грёбанное сообщение. Чонгук хочет встретиться. Сердцебиение и пульс вмиг достигли своих самых высоких отметок, а в животе запорхали небесно-голубые, как Чимин представлял, бабочки, причиняя легкую, на грани эйфории, боль. Пак тут же спрятал телефон в карман куртки, не зная, что ответить, и заодно пряча сообщение от слишком глазастого и догадливого друга. С одной стороны, он имел огромное желание пойти на встречу, хоть и понимал какое будет её завершение. Он хотел ощущать его рядом, касаться губами, кончиками пальцев, кожей, плотью. Чимин прикрыл глаза и закусил нижнюю губу, прижимаясь затылком к стене университета и уже находясь в своих фантазиях, в которых всё чаще начинал жить. И никогда в этом не признается. Никому и никогда.       — Ты чего, спишь что ли? — спросил Тэхен, чуть пихая друга локтем. Преподаватель высшей математики всё не приходил, и студенты были вынуждены ожидать его в коридоре около закрытой двери аудитории.       А с другой стороны, Чимин не хотел оказаться откровенным слабаком в глазах Тэ. Он же обещал ему больше не поддаваться воле чувств и трезво оценивать сложившуюся ситуацию. Самому надоело плакаться другу, жалуясь на одно и то же всякий раз, надоело видеть его в какой-то степени даже жалостливый взгляд, а иногда и слышать раздражающие нотки в голосе. Парень оторвал голову от стены, открывая глаза и отвечая:       — Я просто устал с непривычки, — натянул дежурную улыбку. Ким подошел ближе, обнимая друга за плечи.       — Слушай, если он тебе напишет, не смей сразу же отвечать и соглашаться. Подумай своей многострадальной головой и вспомни как тебе потом плохо, стоит ему уехать и оставить тебя одного. Не будь наркоманом, Чимин.       Пак это прекрасно понимал и осознавал, но, будучи дома около трех часов дня, схватил телефон и совершил очередную ошибку, о которой в последствии возможно будет жалеть и вновь пускать слезы на плечо Тэ. Но это всё потом, а сейчас:       «Давай»       «Заеду за тобой вечером в 19:30. Будь готов, малыш)»       «Обязательно, Чонгук-и»

…

      Чимин стоял у окна своей комнаты, с замирающим сердцем рассматривая округу. Очень скоро к его подъезду подъедет тот, о котором он грезил в мыслях и фантазиях последние несколько месяцев. Первым делом он провел около часа в ванной, по прибытию домой, и приводил в порядок своё тело, нанес средства, которые делали его кожу невероятно нежной и пахнущей розами. Затем парень долго выбирал одежду, примеряя и сочетая всё, что у него было между собой. В конце концов он надел черные джинсы и белую просторную рубашку. Вроде ничего особенного, но когда Чимин сверху рубашки затянул черного цвета портупею, то внешний вид сразу приобрел некую дерзость. Один широкий ремень затягивался вокруг талии, и два потоньше переходили с талии на плечи. Пак нанёс легкий макияж, выделяя глаза. Губы покрыл тонким слоем бесцветного бальзама. После он сделал свою любимую укладку волос, с одной стороны открывая висок, а с другой оставляя их свободно обрамлять лицо.       Услышав рёв мотора, Пак зарделся и его щеки тут же заалели от смущения. Не верится. Чонгук здесь. Парень пронаблюдал появление автомобиля, а затем ахнул, увидев Чона. Тот вышел из салона и закурил сигарету, оперевшись о дверь машины. Следом прилетело сообщение: «Я на месте. Выходи». Но Чимин и не думал тут же выбегать из квартиры. Пусть подождет. Парень бесстыдно рассматривал Чонгука. Тот видимо перекрасился в брюнета, что невообразимо ему шло. На нём были грубые кроссовки с высокой подошвой, черные джоггеры и такого же цвета объемный бомбер. Уже от одного вида парня Чимин почти пищал. Его стиль, то как он себя подаёт, его голос, его ум и юмор — это то, по чему скучал Пак больше всего на свете.       Простояв так минуты две, Чимин несколько раз брызнул парфюм на шею и запястья. Он знал, что Чонгук с ума сойдет от этого запаха. Сладкий, но не приторный запах персиков. У выхода парень обул ботинки на небольшом широком каблуке, становясь с Чонгуком одного роста, и накинул кожаную куртку, в которой был в клубе. Посмотрев на себя в зеркало, он вспомнил события того вечера и яростно сорвал с себя кожанку, швыряя её куда-то в сторону. Не хотелось портить вечер плохим настроением из-за неприятного в памяти происшествия. В конце концов он надел легкое пальто серого цвета.       Спускаясь по лестнице пульс парня волнительно забился. Он нервничал. Первая встреча за длительный период, вдруг у них всё в общение изменилось? Они же не разговаривали вон сколько. Чимин выдохнул пару раз, восстанавливая пульс и нервозность, который раз за этот нелёгкий день. «Всё будет в порядке, главное не показывать, насколько я рад его видеть», думал Пак, открывая дверь и скользя взглядом по фигуре парня, его широкой улыбке и наконец встречаясь с черными омутами. В ту же секунду Чимин закончился.

…

      Мчась по вечернему городу, Чимин чувствовал себя счастливее всех, от чего хотелось взлететь. В колонках играли известные треки, под которые оба не стеснялись подпевать, в салоне пахло нотками яблока и муската от самого Чонгука и смесью цитрусовых от ароматизатора. Остановившись на светофоре, Чон предложил заехать в магазин за едой и какими-нибудь напитками для хорошего времяпрепровождения. Следом он свернул на стоянку, проехав очередной перекресток. Парни зашли в супермаркет, и Чон захватил небольшую тележку.       — А что мы собираемся взять? — поинтересовался Чимин, следуя за Чонгуком между стеллажей с различными товарами.       — Я думаю захватить нам бутылку белого вина, какие-нибудь фрукты и наши любимые клубничные мочи, — усмехается, напоследок глянув на губы парня. — И на утро рамён, — ответил, продвигаясь мимо людей к отделу алкогольной продукции. Так стоп? Чимин на пару секунд замер. На утро? На какое утро? Опомнившись, Пак догнал парня, задавая единственно логичный вопрос:       — В смысле? Мы будем у тебя в машине до утра что ли? Или ты себе берешь?       — Нет, — улыбается довольно, рассматривая недоумённое лицо Чимина. — Я снял квартиру до утра. Так что сегодняшние вечер и ночь полностью принадлежат нам с тобой.       — Пак заметно покраснел, кивая. Да неужели? Наконец-то это не будет встреча на несколько часов, после которой последует сухое прощание до неизвестного срока, и он сможет как можно дольше быть с ним рядом: касаться его, целовать, слышать и слушать. Оказалось, Чимину много для счастья и не нужно-то.       Позже парни встретились с мужчиной, который занимался посуточной арендой квартир. Тот провел их на десятый этаж и в само помещение. Включив свет, Чимин смог вдоволь рассмотреть интерьер, пока Чонгук с риелтором обсуждали условия сдачи и оплаты. Квартира оказалась студией, её стены были оформлены в белых тонах, прямо абсолютная белизна. Из коридора попадаешь сразу в большую гостиную-спальню. Кровать имела достаточно большие размеры и устелена светлым покрывалом, привлекало внимание деревянное изголовье и прямо над ним широкая черно-белая картина ночного Сеула. Справа от спального места стоял большой пуф с подушками и пледом, а напротив него маленький круглый журнальный столик. Самым ярким элементом квартиры было темно-бирюзового оттенка кресло. А прямо за ним то, что заставило Пака забыть, как дышать — огромные окна с видом на город. Он сам жил на третьем этаже и мог только мечтать о такой красоте за окном: где-то внизу сновали люди, кто домой с работы, кто куда-то на тусовки, а кто просто устроил вечернюю прогулку перед сном, а у Чимина здесь в маленькой квартире студии отдельный мир и отдельное счастье.       Когда Чонгук закрыл дверь за риэлтором, Пак покраснел, понимая, что они теперь остались один на один. Как выдержать и не кинуться на него прямо сейчас? О чем сейчас им разговаривать? Как себя вести? О чем его спросить? И как, чёрт бы тебя побрал, не упасть в грязь лицом и не показаться влюбленным придурком? Коим в принципе Чимин и являлся. Он сделал пару глубоких вдохов и выдохов, успокаивая вновь появившееся волнение и оборачиваясь от созерцания города к Чону. Тот поставил бутылку на столик, улыбаясь Чимину своей заячьей улыбкой.       — Нравится? — «Нравишься», хотел было ответить Пак, но:       — Да, уютная квартира, хоть и маленькая.       Пак присел на край кровати, отмечая, что та нереально мягкая, хотелось прямо сейчас лечь под одеяло, желательно с головой. Потому что парень внезапно осознал, что хочет домой, наблюдая за тем, как Чонгук откупоривает бутылку вина. Почему-то возникло желание куда-то исчезнуть, испариться, пропасть или провалиться. Чимин не понимал истинных причин такого состояния, но его еле заметно затрясло и бросило в легкую дрожь. Нервозность никуда не делась, а затянувшееся молчание со стороны обоих только усиливает её. Парень пытался зацепиться взглядом хоть за что-то в комнате, но то и дело возвращался к парню напротив. Тот успел достать из кухни, которой оказался бывший балкон, нож и нарезал фрукты на тарелку. Боже, его вены на руках так красиво выделяются, что Чимин поймал себя на нестерпимом желании почему-то вгрызться в них и выпить всю кровь парня. От чего-то он был уверен, что его кровь на вкус очень терпкая.       — Так, рассказывай. Как твои дела тут? — прервал мысленные извращения над собственным телом Чонгук. На что Пак прокашлялся, прочищая горло и отвечая:       — Да всё как обычно. Ничего нового, учеба дом. А домой вон даже никого не пригласишь, иначе хозяйка будет злиться, — не услышав никаких комментариев на этот счет, парень решил хоть как-то продолжить разговор. — А…ты как? Я смотрю ты со всей серьезностью отнесся к карьере музыканта, даже Ютуб-канал открыл.       — А ты слушал? Как тебе?       — Нет, не выдавалось возможности, — безбожно врёт. Он слушал их по пути в универ, на прогулках, во время пробежек и обязательно на ночь, песни Чона занимали практически весь плейлист Чимина, тот рассматривал поющего Чонгука, как он вытягивает ноты, прикрывая глаза, какой лук он подбирает для видео, как двигаются его губы во время пения. И парень часто представлял, но никогда не надеялся, что Чон хоть когда-нибудь споёт для него, уж не говоря о том, чтобы посвятить ему песню. Мечта на то и мечта, чтобы ей не суждено было сбыться. Но то, что сделал Чонгук дальше он запомнит на всю жизнь и будет прокручивать у себя в голове это воспоминание, когда они распрощаются.       Чонгук запел. Для Чимина.       — Our minds have new eyes and visions of you, — смотрит в лицо Пака, встречаясь с ним взглядами. — Boy, I think I need a minute to figure out what is, what isn't, — облизывает губы, не отрывая своих глаз от карих глаз напротив. — These choices and voices, they're all in my head, Sometimes, you make me feel crazy, Sometimes, I swear I think you hate me like, yeah! * — на этом он заканчивает, цепляясь взглядом за пухлые розовые губы Чимина, которые тот покусывал. И не понятно то ли от той же нервозности, то ли от возникнувшего страстного желания, то ли ему банально не понравилось. Хотя третий вариант — что-то из мира фантастики. Чимин вновь обрел способность к жизнеобеспечению — заморгал и задышал.       — Но я бы не сказал, что я тебя ненавижу, — ага, порассказывай сказок. Ненавидишь ещё как. Когда один.       — Однако я точно могу сказать, что ты сводишь меня с ума, — внезапно выдаёт Чонгук, заставляя Пака встать в полнейший ступор, а его бабочек внутри затрепетать крыльями и запорхать. Но Чон заканчивает свою мысль одним единственным словом, и в долю секунды убивает всех прекрасных небесно-голубых бабочек:       — Иногда.