get out of my mind

Воспоминания — они, как любимый мягкий шарф на шее, на котором рано или поздно сообразишь повеситься.

      Ким Тэхён ярко ловит дежавю, снова вламываясь в квартиру Пак Чимина. Тот снова два дня не появлялся в университете, ссылаясь на внезапную простуду. Но Тэхёну не составило особого труда сложить плюс с минусом и вычислить истину происходящего. Ким нашёл друга в постели в коконе из одеяла и простыни. Тут-то истина сразу же и подтвердилась этим неоспоримым фактом. Присев на край кровати, Тэхён погладил парня по плечу. Хотелось, конечно, на него накричать, встряхнуть хорошенько, взбалтывая его серое вещество в мозгу, дабы дошло наконец, что Чон Чонгук не стоит его нервов и слёз, хотелось в какой-то степени даже обидеться, что тот не послушал, что обманывал, рассказывая сказки о хорошем настроении. Но, видя бледное лицо Пака, его застрявший взгляд в одной точке, его состояние, которое так и брызжет безразличием и болью, Киму хочется лечь к нему, обнять и утешать, пока не станет лучше.       — Да, я был с ним, Тэ, — голос Чимина предательски ломается на последнем слове. — И не надо меня за это гнобить, потому что ты бы так же поступил на моём месте. Да, сейчас я жалею об этом, и мне стыдно перед тобой, но такой вот я. Бесхарактерный и амёбный, — на выдохе, будто спешит куда-то, и накрывается с головой спасительным одеялом.       — Ты не завтракал, да? Уже двенадцать дня, — спустя паузу отвечает Ким, отойдя от легкого шока, ведь догадался сразу. В шок приводил тон его голоса и сами фразы парня. Чимин чувствовал крайнюю благодарность другу за то, что не начал оспаривать его слова, или пытаться пожалеть его. Жалость Паку не нужна сейчас и воспринимать себя ещё более жалким уж точно не было желания.       — Я второй день не ем, кажется, — и без того тихий и безэмоциональный голос парня глушила ткань одеяла. Ким округляет глаза в удивлении.       — Ну ты даёшь, дружище, — Тэхён почесал затылок, глядя на пустую бутылку коньяка и пачку сигарет, тут же принимая решение накормить бестолкового Чимина и убраться в его комнате: — Так, давай поднимайся в душ, а я приготовлю быстро завтрак, разлёгся тут.       Ким хлопает парня по заднице, приговаривая «Поднимайся» несколько раз. И Чимин нехотя соглашается с его планом, иначе Тэхён того и насильно потащит в душ, еще и под холодную воду обязательно. Он выпутался из-под клубка одеяла и простыни, направляясь в ванную комнату. Тэ вдогонку похвалил парня за смелость и упорство, затем цокнул языком, собирая мусор по комнате и уходя на кухню. Благо в этот раз здесь нет гор немытой посуды и не воняло прокисшими остатками еды в тарелках, скорее всего Чимин вообще не открывал холодильник, а то и забыл, что у него тот вообще имеется. Парень надел синий фартук друга, дабы не заляпаться, решая не заморачиваться и приготовить рамён. Пока тот будет завариваться, он как раз сможет немножко прибраться.       За время копошения своего Кима на кухне, Чимин успел раздеться в ванной комнате, избежать своего отражения в зеркале и залезть в душевую кабинку. Включив воду, он уперся лбом о стенку, наслаждаясь тёплыми струями воды. Парень был рад приходу друга, искренне рад, но эмоциональное выгорание не давало ему открыто и с улыбкой его об этом оповестить. Он рад, что у него есть такой лучший друг, ведь тот даже не начал закапывать его глубже в депрессию своими обидами и недовольствами. Ким Тэхён очень понимающий, заботливый и добрый человек, и по-другому себя вести он не мог. В первую очередь у него стояла задача привести Пака в состояние хоть отдалённо похожее на норму, а потом уже можно и уму-разуму учить.       Чимин сильно жмурится, закрывая рот ладонью, сдерживая отчаянный крик, потому что в голову снова непроизвольно лезут воспоминания. И он не в силах противостоять им: те очень настойчивые, не сочувствующие, и жалят в самое сердце.       — Мне больно, — шепотом, но с твёрдостью отвечает Чимин. Нижняя губа подрагивает, глаза еле удерживают влагу, а во взгляде столько мольбы и страха. И вроде как парень вкладывает в эту фразу свою оценку морального состояния, но Чонгук воспринимает иначе:       — Чёрт, да. Я забыл про смазку, прости, пожалуйста, — тут же встает с кровати и ищет тюбик смазки в своем рюкзаке. — Блять, малыш, похоже я её серьезно забыл.       А может оно всё к лучшему. Чимин не решился продолжать и просто лёг, накрываясь одеялом по пояс. Так неприятно и неловко быть неправильно понятым, но случилось как случилось. Уже ничего не изменишь. Интересно, что бы ответил Чон, если бы понял его?       — Что-то ты долго, сын Посейдона, — раздался оживлённый голос Тэхёна за дверью, вынуждая парня в ду́ше вздрогнуть и вырваться из плена воспоминаний. Ким и не знал насколько вовремя он спас друга. — Я приготовил шикарный острый рамён, как ты любишь, поэтому жду твоих отзывов, — и уходит обратно на кухню. Чимин улыбается впервые за несколько дней. Так хорошо быть не одному в этой квартире. Одиночество вынуждает грызть себя больше и больше, а внутренний голос так и давит на самое больно, ковыряя одни и те же раны. Чимин не любит оставаться один на один с самим собой. В какой-то степени он даже боялся себя.       Оказавшись на кухне, парень почувствовал ошеломительный запах лапши, мяса и пряностей. Всё же, рамён друг готовит отлично. Что касается чего-то другого, то Тэхён всегда выбирает доставку, но сам заниматься готовкой не будет. У Чимина яростно заурчал желудок, издавая звуки погибающего кита, таким образом напоминая, что парень не ел двое суток.       — Нельзя же так, Чимин-и. Никакой парень того не стоит, даже такой как Чон Чонгук. Слышишь? — тот в ответ кивает и садится за стол. Ким вздыхает. Бесполезно с ним сейчас вести поучительные беседы, ему плевать на данный момент кто и что ему тут талдычит. Так уж и быть Тэхён подождет.       Пак хватает палочки и начинает понемногу глотать еду. Живот скручивает болезненным спазмом почти сразу же, а вкусовые рецепторы взрываются мгновенно.       — Сильно не спеши. Может тошнить, — беспокоится Тэхён, наблюдая за другом.       — Я в порядке, — глухо и не поднимая головы.       — Да, я вижу. Конечно, ты в порядке. И именно поэтому на тебе лица нет, ты забил на еду и на учебу, пьёшь коньяк сутками, куришь и валяешься в постели, — и вроде как хотел подождать с нравоучениями, но это невозможно раздражает. Бесит пакова ублюдская манера отрицать всё очевидное, что с ним происходит. Неужели он сам ничего не осознает, что гробит себя? И ради кого? Ради придурка, который его ни во что не ставит и пользуется ради плотского удовлетворения?       — Ты не веришь? — тон так и разливается ядом и иронией. Чимин вскакивает со стула, хлопая ладонями по столешнице. — Да, чёрт тебя дери, я в порядке. Понял? Я в порядке, в порядке! — и как мантру повторяет криком эти слова снова и снова. Затем сметает всё со стола, опрокидывает стул и лупит его ногами. Из глаз текут слезы, а ложное «я в порядке» переходит на тихий шепот, приближаясь всё быстрее к истерике.       Ким подхватывает друга сбоку за талию (снова это грёбаное дежавю), когда тот начал разносить всё, что его окружает: бить посуду, разбрасывать вещи, швыряя их в стену; и волочет его в комнату. Тот упирается, брыкается, пытается ударить кулаком, лишь бы отпустили, и кричит проклятья в сторону Тэ. Он заносит Чимина в спальню и вместе с ним падает на кровать, тут же обнимая и прижимая к своей груди. Пак грубо пихается ногами и руками, умоляет, голосом на грани плача, не трогать его. Но постепенно истерика сходит на нет, и парень успокаивается, лишь изредка всхлипывая. Тэхён поглаживает его по голове, тихо напевая безмятежную песню своим мягким и приятным баритоном.       Решив не продолжать начатое без смазки, оба парня улеглись в постель и накрылись одеялом. Чимин опять чувствовал себя крайне неловко, хотелось провалиться под землю и навсегда там застрять. Вроде как это из-за его слов они всё прекратили, и оба даже и не кончили. Конечно, он понял, что Чонгук не так расценил его слова, но переубеждать и говорить ему об этом тот не хотел. Всё было бессмысленно. Тот настрой позорно упущен, и ничего уже не поделать. А может оно и к лучшему?       Но Чимину грело душу осознание, что первый раз они вместе остаются на ночь, первый раз он проснется утром и увидит его умиротворенное сонное лицо. Они лежат рядом, не обнимаясь и практически не разговаривая, лишь слушая музыку со смартфона Пака. Чон переворачивается на живот, и парень рядом довольно отмечает подкачанную широкую спину, если бы не его выдержка, то тот бы точно пустил на неё слюни. Чимин не сдерживает порыва и медленно проводит кончиками пальцев по позвоночнику парня, по его выступающим лопаткам, иногда опускаясь к его талии и проводя по ней короткими ноготками. Но больше ему нравилось гладить и легко царапать у основания шеи. Чонгук тогда покрывался мурашками, чуть заметно вздрагивая и шумно выдыхая.       — Такой релакс, — с придыханием говорит Чон.       «Я бы хотел делать так тебе каждый вечер» — хотел было ответить Чимин, но слова застряли в глотке, не пропуская и звука, а сердце быстро забилось. Чонгук громко зевает и подтягивает одеяло на плечи, неосознанно вынуждая Пака прекратить поглаживания и ласку с его стороны. Парень ничего не говорит, но оставляет руку, обнимая поперек талии и коротко чмокнув в плечо.       Чон засыпает, даже не пожелав приятных снов.       А Пак Чимин проваливается в сон через несколько часов, наслаждаясь безмолвным присутствием парня рядом, дыша его парфюмом и шампунем с запахом цитрусовых, его бархатной на ощупь кожей и тихим спокойным сопением.       Утро у парней наступило в 10:00, Чимин заваривал для них двоих рамён со вкусом говядины, Чонгук наливал кофе в две чашки. А Пак в этот самый момент чувствовал себя невероятно уютно и на своём месте. Он не задумывался над тем, что им скоро покидать квартиру и уезжать, Чон снова оставит его одного, когда завезёт домой. Сев за стол, оба завтракали почему-то молча.       — Как спалось? — нарушает тишину Чонгук, делая глоток кофе. Чимин улыбается, как только услышал его голос и отвечает:       — Неплохо, но тут ужасно тонкие стены — я слышал, как соседи собирались утром, — неловко хихикнул, затем жутко краснея. Тогда получается, что люди за стенкой слышали, чем они тут занимались?       Чонгук лишь кивает, принимаясь за поглощение рамёна. Тишина. Давящая. Почти мёртвая тишина между ними. И знать бы от чего она? Вот вроде сегодня ночью у них был всплеск чувств, секс, стоны, комплименты. А утром? А утром они уже чужие люди. Пак решает теперь и в свою очередь нарушить эту противную тишину, а то и может признаться наконец-то в своих чувствах. Почему бы собственно и не попробовать? Вдруг «ты мне нравишься» или «я тебя люблю» что-нибудь изменит в их отношениях? Если их связи конечно можно было так называть.       — Когда возвращаешься в Пусан? — тихо интересуется Чимин.       — Через неделю уже. Меня пригласили быть студентом по обмену в Америке, так что тут соберу все документы и полечу, — как бы нехотя отвечает Чонгук, помешивая еду палочками.       — И…надолго? — встречаются мимолетно взглядами, но Пак первым прерывает этот контакт.       — По идее на пять месяцев, до конца семестра, начиная с января, но можно и на всё лето остаться.       — Ого, — на пару секунд выпадает из реальности. — И ты прямо точно решил улететь? Родители не против?       — Конечно не против, ты чего? Это такой опыт, выучу английский быстрее, да и вообще посмотрю, что там за океаном, — довольно улыбается. Явно видно, что он давно об этом мечтал и не собирается отрекаться от мечты, ради чувств парня, с которым он изредка трахается. И Чимин не смог бы никогда помешать ему, поэтому план с признанием в любви терпит поражение.       — Да, ты прав. Желаю тебе в этом успехов, я очень рад за тебя, — давит из себя улыбку и приятный тон. Чонгук отвечает «спасибо» и убирает со стола — скоро вернется хозяин квартиры за ключами. Пора возвращаться в реальность.       А реальность весьма сурова. Чимин лежит в объятиях Тэхёна, слушая его голос. Он красиво поёт и однозначно мог бы стать успешным айдолом. Но на деле тратит себя на работу в маленьком кафе официантом и на хозяина кафе, которому плевать на учёбу парня, на расписанные графики официантов, часто оставляя Кима работать сверхурочно. Тэ бы с радостью свалил оттуда, но платят там исправно и с премиями, так что вполне можно и потерпеть. Правда Чимин никогда не теряет надежды когда-нибудь увидеть своего друга где-нибудь в телевизоре на шоу талантов или в «Школе айдолов».       — Тебе бы петь в популярном бойсбэнде или строить сольную карьеру, а ты подносы таскаешь, — решает озвучить свои мысли Пак. Тэхён смущенно усмехается и мотает головой:       — Я сдохну от физических нагрузок раньше, чем меня вообще примут в бойсбэнд. Но я буду твоим личным карманным айдолом, будешь называть меня Ви.       — Почему Ви? — интересуется Чимин, заодно отвлекаясь от грустных давящих мыслей.       — Ооо, дружище, как можно не знать? Ви означает «победа», — Тэхён показывает два пальца английской буквой V и тихо смеется. — Может быть когда-нибудь всё и сложится, — интересно это он о себе или о них двоих? В любом случае после этой фразы стало чуточку легче.       Парень не отвечает, нежась в объятиях Кима, снова и снова мысленно благодаря вселенную, что подарила ему такого друга. С ним всегда есть о чем поговорить, о чем посмеяться и о чем поплакать. Тот всегда успокоит, поддержит, но и не забудет постучать по глупой башке, чтобы думал в следующий раз. Правда эффект не всегда действенный. И подтверждение тому — Чон Чонгук.       — Я люблю его, Тэ.       Домой парни едут в той же тишине, что и за завтраком, лишь негромко играет музыка. Чимин не хочет отпускать его, не хочет, чтобы он уезжал в Пусан, а затем улетал в Америку. Ему страшно оставаться одному, но у Чонгука свои планы на жизнь, и Пак Чимин в эти планы входит только ради временного удовлетворения потребностей. Нельзя их обоих в этом винить, ведь у них всё обоюдно с самого начала. Чимина никто насильно на член Чона не тянул и насильно не влюблял, а саму влюблённость вообще нельзя винить. Штука эта очень подлая и она тебе не подвластна. Ну, а сам Чонгук возможно и не знал о чувствах парня, может догадывался пару раз, но отметал эти мысли и догадки. Ему эти проблемы не сдались, своих полно.       Это только Пак тут страдает, ему одному тяжело. Это он целует первым, и несмотря на то, что в поцелуе принимают участие оба, обжигаются губы только у Чимина. Он сидел на пассажирском сидении рядом с Чоном, смотря в окно и перебирая замок пальто короткими пальцами, нервничая. Скоро покажется его спальный район с до боли знакомыми улицами, магазинчиками, кафешками и его подъезд. Затем сказка закончится на ближайшие полгода, а то и больше. Если не навсегда.       Оказавшись около подъезда, Пак переводит взгляд на парня рядом, тихо выдохнув:       — Рад был увидеться с тобой, — мило улыбается, пряча за ней глубоко опущенное настроение.       — Я тоже. Не скоро увидимся, но я надеюсь на встречу, — наклоняется к Чимину, вовлекая в нежный прощальный поцелуй.       — Я догадывался, — Тэхён обнимает крепче друга, поглаживая по спине и плечу. — Ты не признался ему? — и получив ответ в виде глухого «Нет», добавляет: — Тебе бы по-хорошему нужно это отпустить. Вы толком не общаетесь опять, он выставляет фотки с девушками, каждый раз с разной, ходит по клубам и даже не спрашивает как твои дела. В этот раз вон вообще в Америку улетел на длительный срок. Неужели тебя это устраивает?       — Неужели ты не понимаешь, что я это не контролирую? Я люблю и всё. Просто так, не за что-то, не за охерительный секс и не из-за выдуманных чувств, — спустя недолгую паузу, продолжает: — И я бы и сам рад избавиться от этого всего. Надоело выглядеть жалким, ждать его как верный Хатико и существовать запертым в своей квартире.       Тэхён продолжает гладить по плечу, иногда переходя на голову и перебирая выцветшие некогда розовые волосы, и обдумывает как помочь. В клуб на этот раз он точно его не потащит, хватило уже приключений. Нужно куда-нибудь в другое место и желательно с кем-то ещё. Внезапная идея посетила голову Кима, и он тут же озвучил её Паку:       — Может сходим в кино? Я позову Юнги, а он возьмет с собой друга. Намджун-хён очень хороший парень, тебе понравится. Как минимум отвлечешься, заведёшь новые знакомства и…       — Почему сразу Юнги? У тебя с ним что-то есть? — перебивает его Чимин и лукаво ухмыляется, глядя на него, когда наконец поднимает голову от его груди. Тэхён широко улыбается своей красивой квадратной улыбкой и краснеет, вмиг выдавая себя:       — Нет, ничего у нас пока нет, — мотает отрицательно головой, от чего-то нервничая и почёсывая затылок.       — Ага-ага, ключевое слово «пока», — издевается Пак. Тэ становится похожим на красный наливной помидор и никак не может убрать свою предательскую улыбку. Пак смеется заливисто с его реакции, продолжая: — Ладно, пойдем мы в кино. Сходишь на свидание со своим хахалем, — вскакивает и бежит на кухню, предчувствуя взрыв друга, а тот и не заставляет себя долго ждать. За дверью спальни раздается грозное и одновременно смущённое:       — Пак Чими-и-ин!