Цепочка 2.0

      19 июня. 18:00.       Америка смотрелся в зеркало. Поправляя причёску, проверяя макияж и придирчиво оглядывая себя. Платье сидело шикарно. Нижнее из плотной ткани цвета слоновой кости показывало каждый изгиб фигуры; верхнее тонкого кремово-розового шёлка, скрывало одну руку, крепко прилегало к талии за счёт золотистого ремешка и струилось до пола, приятно обвивалось при ходьбе вокруг ног. Создавалось ощущение того, что Аме окружён розоватой дымкой или сладкой ватой. Но даже красивое платье и ЧСВ не помогали успокоиться, и нервозность явно читалась в каждом движении. Даже возможная скорая свадьба так его не беспокоила.       Они уже живут три месяца вместе и являются полноценной парой. Но Аме захотелось сыграть свадьбу и носить не только «ошейник», но и обручальное кольцо. Рос не возражал, но поставил условие получить согласие родителей.       Великобритания и Франция не были рады выбору сына. Но после одного случая стали шёлковыми.       А дело было так.       После первой проведённой вместе течки, которая продлилась 6 дней. Они решили ещё отдохнуть денька три, четыре. Великобритания не знал, куда делся его сын. После этой сумбурной ситуации в здании ООН, как раз, первую неделю все приходили в себя. На седьмой день отсутствия сына англичанин забил тревогу. Все стали искать пропажу и к вечеру на руках у Объединённого Королевства лежала докладная. Увидев адрес пребывания США, он сразу сорвался с места,и с ним увязалась его вторая жена, Франция.       Ворвавшись в дом России, они застыли. Русский тоже не понял, что произошло и замер, обычно псы поднимали лай и были слышны крики незваных гостей. Потом он сообразил, что США играл с собаками на заднем дворе. Франция влетела в спину мужа, засмотревшись на двух метрового альфу с шикарным телом(которое не портили шрамы и поставленное калёным железом клеймо в виде серпа и молота на левом плече) на котором из одежды были только штаны. Россия ухмыльнулся, заметив внимание француженки, но потом перевёл взгляд на её мужа.       —Где мой сын?— Великобритания сжал кулаки и сурово сверкал глазами.       —Какой именно?—Рос привалился спиной к стене и поставил кружку с недопитым кофе на комод рядом, тихо бурча, — Надо будет наказать Мурику, чтоб двери закрывал и собак от их основной функции не отвлекал.       —Где США, что ты с ним сделал?!       —Ты его насилуешь?!       —Держишь в подвале?!       На перебой, истерично засыпали его вопросами эти «тевтонцы-натовцы», что начинало подбешивать,так как создавалось ощущение, что его держат за какого то монстра.       —Да успокойтесь вы и сядьте!       —Ты сначала сына моего верни, насильник!— возопил англичанин.       —Father? What are you doing here?       Америка обошёл родителей и прижался к России. Аме был в футболке русского, немного растрёпанный, не выспавшийся, но счастливый.       —United States of America ... You ... What is this behavior? What for? Why did you lie under this animal? (Соединённые Штаты Америки...Ты.. Что это за поведение? Зачем? Зачем ты лёг под это животное?)       России не нравились такие разговоры. Он встал ровно и скрестил руки на груди. Сейчас он был похож на настоящего красноармейца или же разведчика: сосредоточенный, внешне спокойный, а внутри горит огонь, готовый превратиться в огненный шторм или разлиться напалмом, уничтожив всё. И он старался сохранить контроль, так как в ближайшее время не собирался делать ремонт.       —Stop it! I love Russia! — Аме перешёл на повышенные тона, ему тоже не нравились такие разговоры.       —Do not lie to yourself! ( Не обманывай себя!) У тебя, что стокгольмский синдром?       Великобритания зарычал на сына, демонстрируя увеличившиеся клыки. В детстве все его дети боялись его в таком состоянии. Но Аме уже не ребёнок, и он спокойно продолжал смотреть отцу в глаза с нескрываемой агрессией. Франция стала гладить мужа по спине и просила его успокоиться. Ведь им не нужны драки?       —Он моя пара! Я не изменю своего мнения. Я всем доволен!! Понятно?!       Америка оголил плечо, демонстрируя метку. России не нравилось всё происходящие, но то как Аме отстаивал их отношения. От этого становилось так тепло и приятно на душе. Он наклонился и потёрся носом об метку, потом поцеловал плечико США и довольно посмотрел на свою пару. Аме тоже ласково потёрся носом об щёку России, потом потянулся за поцелуем. Только они успели завязать нежный, словно прикосновения Зефира, поцелуй. Как его разорвали не самым приятным образом.       Британец, придя в себя от шока, дёрнул сына за руку к себе. Удерживая его, он свободной рукой надавил на только-только зажившую метку, которая неприятно ныла. Аме поморщился.       —Ты! Сдурел!? Вот так сразу отдал всего себя?— он стал трясти сына, сейчас он был в ярости и в любой момент мог сорваться и дойти до рукоприкладства; он уже лет сто так не бесился.       —Да, США, это необдуманный поступок. Ведь ты уже взрослый мальчик и…— вторила супругу Франция.       —А ты молчи, потаскуха!— Штаты зло посмотрел на мачеху.       —Как ты с матерью разговариваешь! — Англия дал пощёчину сыну и тот от неожиданности упал, а рука, находящаяся в захвате, вывихнулась; Великобритания не обратил на это внимание, — Чёрт с этой меткой. Найдём тебе нормального, сильного партнёра и он её перекроет.       Россия сначала стоял в ступоре, он не понял, куда делась его омега. Всё это время сдерживаемая ярость прорвала платину. Стон боли, плачь, грубое отношение в сторону его пары это. Это перебор, даже для родителя. Ну а сдвинутый сустав и разговоры о другом партнёре не оставил ни одной возможности спастись англичанину.       Молниеносно Россия отшвырнул британца в стену. Франция, забилась в дальний угол сама. Вот бояться и сдаваться она умеет. Англичанину, поцеловавшемуся со стеной, вдобавок упала фоторамка на голову. Немного отлепившись от стены, он хотел встать, но его схватили за шею и повторно впечатали. Теперь перед лицом Великобритании «красовался» очень-очень злой русский, в правом глазу которого засиял золотой серп и молот.       —Убирайся из моего дома! Ещё раз увижу рядом с моей омегой, убью! Но сначала у тебя на глазах выпотрошу твою омегу. Понял меня, чучело буржуазное!?       Британец попытался сказать «да», но лишь безмолвно, словно рыба, открывал и закрывал рот.       Озвученная угроза заставила нервничать всех. Даже Америка не мог определить простая это угроза или ближайшее будущее. Но делая вывод из сложившейся ситуации, в большей степени вероятности, надо готовить две обувные коробочки. А почему не гробы? Всё просто, он их в кровавую пасту превратит, часть вообще на корм животным пустит и на удобрение. Ведь на разлагающихся останках так хорошо растут розы и грибы. Хм… Правильней сказать и одной обувной коробки хватит.       —Honey, любимый, отпусти отца, пожалуйста. Он тебя понял.— Америка прижался к спине своей пары.       Русский отпустил чаехлёба и тот бухнулся на колени. РФ повернулся к США и взял его на руки, крепко стискивая в объятьях. Не пропавшие когти ощутимо впивались в бока, но американец терпел. Здоровой рукой массировал основание шеи и затылок. Успокаивая, убаюкивая, расслабляя.       —Я…— Франция подбежала к мужу и помогла ему встать, — Мы пойдём.       Они как могли быстро пошли вон. Выйдя на улицу, стали бояться ещё больше. На них смотрели три пары умных глаз, принадлежащих огромным, чем то недовольным, псам.Те просто чувствовали агрессию,исходящую от России и нервничали. «Пришельцы» им не понравились и «пушистики» внимательно за ними следили, готовясь сорваться по команде.       РФ, вышедший «проводить» гостей, решил окончательно расшатать психику тестю и тёще отдав команду:       —Фас!       А верные охранники только этого и ждали. Гамлет грозно лая, погнал Францию. Она могла и без такого ускорения быстро добежать до ворот. Но увидев мчащегося на неё немца, кинула Великобританию и сиганула на третьей космической, вон. За ворота.       Англичанину не повезло. Он не пришёл в себя после пережитого в доме. Голова кружилась, ноги подкашивались. И он стал лёгкой добычей очень ответственного сторожа —Михи. Московская сторожевая вцепилась в руку UK и повалила. Две пары лап прижали его к земле.       Единственный кто не занимался погонями — Варяг. Он своим лаем и воем нагонял столько ужасу, что все сами разбегались, а вурдалаки облизали от завести и кидались под солнечные лучи или колёса поповских мерседесов.       Америка выскочил на крыльцо, как только услышал «Фас!», и застал почти сцену убийства его одинокого, несчастного, старого отца. Ага! Так ему и надо. Но гуманизм взял верх.       —Россия пусть он его отпустит! Прошу! — Аме стал трясти его за руку, ещё чуть-чуть и по щекам покатятся слёзы.       —Фу! Отпустите это говно.       Псы, окружившие добычу, недовольно отошли, и бриташка ломанулся прочь.       РФ занёс своего любимого в дом. Усадив его в кресло, пошёл за аптечкой и чаем. Поставив всё на стол, принялся за осмотр.       —Надо в больницу. — Аме прикусил губу, поглядывая на сидящего перед ним на корточках альфу.       —Не надо. Сам вправлю.       —Но так нельзя. Пусть делает проф…       —Я сказал:«Сделаю сам»! —России навис над сжавшимся в испуге США,—Мы с отцом не доверяем врачам и сами себя лечим. И осколки вытаскивали, и раны зашивали.       Америка чувствовал злость альфы. И понимал, любое слово, действие может его спровоцировать. Но и альфа чувствовал страх своей пары и постарался успокоиться. Россия опустился на колени и прижался головой к коленям омеги, уложив ладони на талию и поглаживая.       —Всё хорошо, не бойся. Я тебя никогда не ударю.—он поцеловал дрожащие колени,— Прости. Мне надо остыть. Но сначала твоё здоровье.       Россия вновь поцеловал его в колено. Заскользил губами по внутренней части бедра. Провёл влажную дорожку языком от колена к ступне и поцелуями обратно к бедру. Он успокаивался и Америка расслаблялся. Внутренние звери засыпали. Альфу успокаивал полный контроль над Аме и то, что он был в безопасности и рядом с ним. Омегу усыпляла ласка. Он медленно погружался в негу, зная, что его будут холить и лелеять, оберегать и т.д.       Но все прервала вспышка боли в правленой руке. По дому разнёсся крик. Слёзы текли сами по себе, неконтролируемым потоком.       —Мурика. Ну, Мурика. Успокойся, сладкий.— Россия сцеловывал слезинки,— Сейчас всё пройдёт.—Он втёр мазь с охлаждающим эффектом и зафиксировал руку;— Ты отдохнёшь, и ручка болеть перестанет.       Дав анальгетик Аме, Россия весь оставшийся вечер не выпускал его из объятий.       Теперь при любой встрече Великобритания и Франция любезничали и пытались задобрить Россию. Но у них ничего не выходило. Наедине с США он их не оставлял и ближе пяти метров не подпускал. Единственные родственники со стороны американца, на которых не распространялся гнев русского — Канада (он встречался с Украиной, и брат был счастлив; так сказать поводов не доверять не было), Новая Зеландия и Австралия (они ещё маленькие и безобидные).       

***

      Ну, если мнение родственников США не учитывалось. То ответ Союза и Рейха имел вес. Если они откажутся давать согласие на брак, то придётся просто сожительствовать. А Аме не хотел жить гражданским браком.       Ещё раз,крутанувшись перед зеркалом, пошёл вниз. Невозможно оттягивать этот трудный момент его жизни вечно.       Спускаясь по лестнице американец, увидел, как Россия стоит, разглядывая какие-то часы. Видно очередной подарок англичанина. РФ натянуто улыбался всем дифирамбам и не мог дождаться появления Аме.       —О, сын! Ты сегодня так хорошо выглядишь.       Великобритания хотел подойти, но ему перегородил путь Россия. Схватив тестя за шкирку, развернул и толкнул, задавая верный вектор. Шлёпнувшись на диван, англичанин ничего не сказал.       —Что ты так долго, Мурика?— Россия повернулся к США; во взгляде русского читалось продолжение «Я чуть не сдох пока был с ними».       —Я приводил себя в порядок. Я же должен быть идеальным.— Аме пытался скрыть свой страх.       —Не беспокойся. СССР и Третий Рейх тебя не убьют. Ну, повозмушаются. Да вообще батя Рейха на коротком поводке держит.       Россия улыбнулся, поддерживая. Он всё понимал. Его тоже одолевала тревога и предчувствие неприятностей.       —Кхм. Russland, не говори о моём папе как о животном.       Германия, вышедший из столовой, где сервировал стол, недовольно воззрился на брата. Он не любил эту манеру русских говорить о его папе как о собаке.       —Entschuldigung Ger.       РФ хотел собрать побольше родственников. Но у всех были дела. Беларусь окучивала картошку, Казахстан ей помогал. Канада был на свидание с Украиной, как сказал Аме. Так что, сегодня будет очень узкий семейный круг.       —Россия я хочу с тобой поговорить.— Аме потянул его на кухню.       Рос, проходя мимо брата, положил руку ему на плечо и мотнул головой, как бы откидывая волосы. Германия кивнул. Америка знал, что братья разговаривают невербально. И это был маленький диалог. Если переводить, получалось «Следи за ними», «Хорошо».       Аме был полностью согласен. Он давно потерял доверие к родителям. Францию вообще не воспринимал. Ведь единственный её плюс — она мать Кана. Великобритания — предатель и убийца. По его вине умерла родная мать США. Но для Аме сейчас важнейшим в жизни стала только его семья, их с Россией. И ни что иное не важно.       —Галантерейное, чёрт возьми, обхождение.       Россия открыл окно и вдохнул прохладный воздух, опираясь на подоконник. Несмотря на то, что сейчас лето, им совсем не пахло. Было сыро и промозгло. Так всегда апрель и начало мая жаркие под 30. А июнь и июль дождливые и холодные. Грррр. Поганая погода, которая не понимает какой сейчас сезон.       Америка сел на подоконник и положил свою ладонь на руку России.       —Великобритания пытается тебя задобрить. Ты мне лучше скажи, Honey, а СССР и Рейх, они…       —Говорю же, не бойся.— Россия не дал договорить Аме и обнял его, тоже присаживаясь на подоконник,—Они могут быть немного агрессивны, но драк не будет. Я и Гера этого не допустим.       Из коридора раздался крик Германии.       —Papa, ich habe dich so lange nicht gesehen! Gesundheit für Sie, Genosse Union! (Папа, я тебя так давно не видел!Здравия желаю, Товарищ Союз!)       Россия пошёл в коридор, встречать родителей. А Аме пошёл в гостиную.       —Здорова сын!       —Привет, батя!       Альфы обнялись. Россия посмотрел в сторону Рейха и Германии, которые о чём то разговаривали. Подойдя к ним, он обнял Рейха.       —Guten Tag, Vater.       —Здравствуй, Russland.       Диктаторы вместе с сыновьями вошли в гостиную.       СССР и Рейх были одеты по-военному. Тройка не снял ни одного нацистского символа, шея была скрыта платком, к которому прикреплён был железный крест. Парадная форма у него очень красивая. Союз не так сильно выделялся на фоне своей пары. Единственное что его отличало от повседневного образа — надетая белая рубашка. Диктаторы окинули всё пространство взглядом бывалых солдат, и во всём: в выправке, фигуре и лице чувствовались не только годы военной подготовки, но и кровь императоров.       —Ба, знакомые всё лица!— губы Cоюза расползлись в кривой ухмылке, а взгляд был направлен на Великобританию и Францию.       —И с какой из этих fräulein ты решил завязать отношения.— Рейх вопросительно выгнул бровь.       Конечно, он понял за кого. Но не назвать всех этих трусов и врунов бабами, было выше его сил.       —О, слабак и коммунист!— Великобритания встал, он понял ехидство немца и тоже решил с хохмить.       —Чаехлёб и проститутка!— Рейх зашипел.       Союз лишь посмеивался, наблюдая за перепалкой.       —Полностью согласен. За сколько ты эту особу завоевал?       —За месяц.       —Франция. У меня он за месяц с улицы на улицу перешёл. Это ещё кто тут слабак?— Союз приобнял Рейха.       —Она не только мне сдалась, но и ноги раздвинула передо мной. А потом обиделась на то, что я её не трахнул. И главное столько претензий мне предъявила за это.       Диктаторы захохотали.       —Не оскорбляй мою жену. Ты…       Золотом сияющий глаз Союза, заставил заткнуться начавшего возмущаться Велика. Занывшая рука в месте укуса, напомнила, что значит навлечь на себя ярость русских.       Америка прижимался к России всё это время. Он боялся Рейха. Да да. Не СССРа. Альфа не тронет чужого омегу, причём пару собственного сына. А вот немец. Очень необычный омега: рост 184 см., ярко алые глаза, чёрные волосы прямые и на вид жёсткие; очень хищное выражение лица, на котором красовались шрамы (один проходил от брови через внешний уголок глаза и до нижней челюсти, второй по диагонали к первому от виска к подбородку). Он вообще напоминал альфу. Даже запах был нестандартным.       —Пап, бать прекратите.— Россия устало посмотрел на родителей.       Диктаторы фыркнули.       —Знакомь с невестой.— Союз повернулся к сыну.       Аме вышел и встал перед будущим свёкром. Диктаторы обошли его пару раз и кивнули друг другу.       —Не знаю, что ты в нём нашёл. — Рейх повёл плечом.       —РСФСР, ты точно хочешь на нём жениться, он и так твой.       —Бать!       —Понял, я. Понял, не злись.       Германия, убежавший на кухню, вернулся и позвал всех ко столу. Он схватил Аме и попросил его помочь ему. И пока они раскладывали рулет из говядины по тарелкам, шепнул:       —Предупреждаю, папа очень любит говорить гадости. Ты это, наверное, и сам понял. Но не реагируй. Это он так защищается.       Ужин проходил достаточно мирно. Блюда менялись. Америка и Германия были главными по тарелочкам и в четыре руки ловко меняли их. И сейчас они были на кухне и ждали, когда закипит чайник. Невольно подслушивая разговор из столовой.       —Ну, что сына, когда я дедом стану? Или я так и проживу всю жизнь в статусе «Отец №1», с таким непутёвым отпрыском как ты?       —Позже. Я чувствую, что не стоит нам спешить.— Россия прокрутил между пальцами чайную ложечку.       —Ну раз так… Доверяй своей интуиции.— Союз серьёзно посмотрел на сына.       —Может дело в США?       —Нет, дядя Рейх. Ой! Папа, простите, до сих пор не привычно. Угроза из вне. Лучше скажите, когда у меня брат или сестрёнка появятся?       —Да, Рейх? Когда?       Оба альфы посмотрели на нациста. Америка расставляющий розетки для варенья и само варенье, заметил что в течении всего этого разговора немец старший чувствовал себя неуютно и старался закрыться от окружающей его действительности. Рейх посмотрел на своего мужа и приемного сына, а потом перевёл очень грустный взгляд на Германию, принёсшего чай. Союз сжал руку, лежащею на колене Тройки, и погладил. В их глазах появилось тепло, когда они посмотрели друг на друга.       Америка стал разрезать пирог, правильней сказать хотел его разрезать. Но Рейх, встал и положил руки на его, и сказал:       —Давай я.— он мягко улыбнулся.       Штаты с удовольствием отдал нож. Нацист легко и ровно разрезал пирог. Совок молча протянул ему тарелку, на которую лёг ароматный тёплый кусочек, с хрустящим тестом и сладкой сочной начинкой. Часть своего, он отрезал и отдал Союзу.       —Папа, я его по вашему рецепту готовил. Всё как вы любите.       —Руслан, я знаю, ты старался. Но, я сейчас не хочу сладкого.       Союз приложил руку ко лбу своей омеги.       —Температуры нет. Болит где?       —Nein. Alles ist gut. (Нет.Всё хорошо) —он поцеловал своего альфу в щёку;—Ich werde rauchen.(Я курить)       Рейх достал, из висящего на спинке стула, кителя золотой подсигар и зажигалку Zippo и вышел в одной рубашке. Все услышали, как хлопнула входная дверь.       —Товарищ Союз, что с папой?       —Не знаю, ФРГ.—он глянул на часы;—Омег хрен поймёшь. С ним на войне и то проще было. Пойду к нему.       СССР поморщился и взглянул на своё запястье.       —Вот ведь псина.       Все (кроме его сыновей) в недоумённо воззрились на уходящего Союза. Разговор продолжался и с методов заготовления грибов перешёл на рецепты приготовления домашнего вина и самогона.       Перед выходом Совок прихватил из гостиной плед. Выйдя на крыльцо, сел рядом (по правую руку) с Рейхом на ступеньку, укутав того в плед.       —На улице прохладно, а ты выходишь налегке.       —Рядом с тобой тепло.—он уже курил вторую сигарету.       Союз взглянул на правое запястье.       —Зачем ты тушил об руку, пепельница рядом.       —Чтоб избавиться от неприятных мыслей, одну боль перекрыть другой.       —Может, расскажешь мне.— Союз поднёс руку своей омеги к губам и стал зализывать ранку.       —Ты альфа. Ты не поймёшь.       —Я, вообще-то, твоя пара и очень хорошо тебя чувствую.       —Рад это знать.— Рейх, затушив свою сигарету, прижался к своему альфе и принялся наглаживать подошедшего Варяга,— Меня устраивает выбор РСФСРа. Родителей США мы видеть часто не будем. Германия сказал, что те взбесили твоего сына так, что он их чуть не убил.       —Хм. Понятно чего они такие запуганные и молчаливые. Он любит эту капиталистическую свинку, если что воспитает.—Union обнял нациста;— Дай сигарету.       Пока Совок докуривал, Рейх тискал собак. Те тёрлись об него, пытались повалить и облизать. Что не говори, а животные его любят. Так что пришлось забирать своего омегу из цепких лап и зубов разыгравшихся псов. Занеся его в дом и, не спуская с рук, Союз вошёл в столовую.       —Так сына, мы,— коммунист встряхнул нациста;— приняли решение. Я согласен с мнением моей любимой псины, и даём разрешение на брак. Делай с американцем что хочешь. Понадобится помощь в воспитании, зови.       Все удивлённо наблюдали за этой парой врагов-возлюбленных. Один Россия с радости впился поцелуем в губы Аме, мешая тому офигевать. Очень неожиданно было видеть Рейха, которого на руках носит Союз. Нацист шипел и пытался вырваться. К концу речи Совку надоело его удерживать, и он его отпустил. Немец шлёпнулся на пятую точку и зашипел, оттолкнул протянутую ему руку.       —Russisches Schwein! Wie hast du mich genannt !?Wieder nahm die alte !?Wie oft habe ich dich gebeten, das nicht zutun! (Русская свинья! Как ты меня назвал!? Опять взялся за старое!? Сколько раз я тебя просил так не делать!)— Рейх развернулся и направился в гостиную; — Ненавижу тебя!       —Редиска ты чего?— он положил руки на его плечи.       —Отошёл!Hände weg!! (Руки убрал)— Рейх укусил его.       Союз отдёрнул руку, как только челюсти разжались. Тройка довольно облизнул окровавленные клыки и удалился на второй этаж.       —Странный он какой то сегодня. Хрен с ним.— Союз сел обратно на своё место, прижимая платок к месту укуса, во главе стола и перевёл взгляд на целующуюся парочку, которая ещё чуть-чуть и перейдёт к «кексу» прямо при гостях;—Кхм, товарищи, дождитесь ночи!       —Genosse Chefkommunist! Es ist schon Nacht. (Товарищ главный коммунист!Уже ночь.)— Радостно отрапортовал Герман.       Россия захохотал, наконец,отпуская зацелованного США, жутко смущённого таким напором при свидетелях. Точнее при Союзе. Тот его всегда считал проституткой, а сейчас ему хотелось изменить это мнение. Но напору Роса невозможно противиться.       —Германия. — Совок прикрыл глаза и хохотнул;— Вот ведь… Проехали. Невестка давай рассказывай, как вы до такого дошли.       —Ну, вышло всё спонтанно…— Аме стал пересказывать события трёх месячной давности.       Когда дело дошло до Японии, в столовую вернулся Рейх, который если судить по внешнему виду принимал ванну. Так как одежда была сменена, но шейный платок остался вместе с крестом, только рубашка стала чёрной и свободной и брюки не галифе, а классические в цвет верха. Волосы были заделаны в хвост. Он встал за спиной Союза и обнял его, положив подбородок тому на голову и поправляя медные локоны своего альфы, чтоб те не лезли в глаза. Округлившиеся взгляды английского семейства он игнорировал.       Услышав про афродизиак, Тройка засмеялся.       —Она вся в ЯИ пошла.       —Вот вам смешно! А мне нет. Знаете как неприятно от этой гадости?       —Знаю.       —Ого! А вам то зачем была эта дрянь.       —Да так. Нужно было.— Рейх махнул рукой.       По помещению разливался слабый почти незаметный запах малинового шнапса и бадьяна.       —Вы господину Союзу подсыпали?— Аме прикрыл рот ладонью.       —Нет, мне моя жизнь дорога. Есть в мире три страшные вещи: Союз в гоне, Союз в гоне и ярости и развлечения всей русской семьи в Новый год. Первые два пункта я думал что не переживу, но видишь, эта машина смерти может остановиться. А к последнему быстро привыкаешь и уже по другому праздновать не можешь. Но готовься к приключениям и маленькой третьей мировой коммунального масштаба.       Все рассмеялись. А Тройка еле успел отпрыгнуть от цепких рук подальше и зашёл за спину сына.       Ближе к 23 часам ночи, русский выпроводил Великобританию и Францию, которые грели уши, слушая разговоры их весёлого семейства.       

***

      Сидя в гостиной с кружками чая, страны обсуждали дела насущные, перемывали кости отсутствующим и делились новостями.       Рейх сидел на диване и к нему крепко прижимался Германия, который чуть ли не урчал. Он поглаживал сына по голове, но объятья становились всё крепче и рёбра стали неприятно ныть.       —Deutschland, was ist los mit dir? (Германия, что с тобой?) — Рейх потрепал сына.       —Пап, я вспомнил детство и то что мы пережили. Мне так грустно и жалко…       —Жалость жалит. Мне тоже грустно.Я уже давно осознал, что плохой из меня родитель.Verzeihen Sie mir all die Schrecken, die ich erlebt habe? (Простишь меня за все пережитые ужасы?)— Он развернулся к сыну лицом, придерживая за плечи, смотря в голубые с тёмными прожилками глаза.       —Я давно простил.—он обнял Тройку за шею и повалил, устраиваясь сверху и громко мурлыкая.       —Сынок, что с тобой?       —Твой запах. Я так дано его не чувствовал. Прям детство вспоминается. Дворец дедушки ГИ или дяди Пруссии. Шум прислуги. Солнечные лучи, проникающие через большие окна, запах лилий и сирени из сада. Пирогов и горячего шоколада из кухни. И ты улыбающийся, радостный. Я до сих пор помню, как ты танцевал с дядей вальс, у тебя такое красивое платье было. Белое с серебряным шитьём и только на груди чёрным выделялся Железный крест и руки дяди на твоей талии.       Рейх прикрыл глаза. Да было время, когда у власти был его брат Веймарская Республика, а он был свободным. Но это время прошло. И он вздрагивал и от нахлынувших воспоминаний, и чувств, пришедших вместе с ними, и начавшейся течки. Она была редкой гостьей и непредсказуемой. Война, травмы плохо сказались на его здоровье. С каждой минутой жар внутри нарастал.И воспоминания «подливали масла в огонь». Да Пруссия помог забыться на некоторое время о боли,пережитой когда то, и сына вырастить. Это были счастливые 5 лет. А потом хаос в красных тонах.       Все внимательно слушали. Даже Аме перестал рассказывать о своих приключениях. Запах малинового шнапса и бадьяна успокаивал всех, кроме Союза. Аромат его омеги дразнил и действовал хлеще любой виагры. Зимний мороз и кровь резкой волной перекрыли сладкий и дурманящий запах. Аме,почуявший чужого альфу в гоне, прижался к России,ища защиты у своего любимого. Рос никак не среагировал на запах, так как он сопровождал его всё детство, отрочество и юность. И который ассоциировался с домом, защитой и надёжной опорой.       —Пап, у тебя течка началась? — Германия приподнялся, заглядывая старшему в глаза.       —Да. Сам не ожидал.       —Господин Рейх, но ваш запах был другой.—Америка в недоумении смотрел на Тройку; он удивлялся самоконтролю диктаторов, которые делали вид, что ничего не происходит, только изумрудный глаз Союза стал золотым.       —У меня парфюм сильный был, и в лабораториях был разработан препарат меняющий запах. Или ты про то, что от меня пахло другим альфой?       —Да, мне это интересно. Я помню товарища Союза ещё ребёнком, я заключал договор с РИ когда то, даже тогда его запах был такой же: мороз и кровь. А от вас пахло шалфеем и морем при нашей встрече.       —Это долгая история, которую я не хочу вспоминать.       —Ты даже мне не сказал, чью метку я перекрыл. Псина, ты от меня что-то скрываешь?— Союз сурово посмотрел на свою омегу, которая так влекла к себе.       —Не твоё дело Совок. Я уложу Германию и пойду спать. А ты протрезвей для начала.— Рейх поднялся с дивана и попытался растолкать задремавшего сына. Если бы Герману было лет 12,Тройка бы его взял на руки, но этот лось вымахал,став с него, и весит на килограмм 20 больше.       Зря нацист повернулся спиной к своему альфе. Того взбесило такое отношение к себе. Во-первых, его омега что-то скрывает. Во-вторых, грубит. В-третьих, делаем вывод, не уважает. А так не должно быть.       Рейх падает на пол от толчка в спину, сверху на него опускается нога не давая встать.       —Ты забыл своё место, мразь? Напомнить?       —Батя успокойся!— Россия схватил отца за руку и попытался оттащить, но неудачно.       Оттолкнув сына подальше, рявкнул, чтоб тот не вмешивался в "воспитательный" процесс, и продолжил. Германия и Америка в ужасе наблюдали за происходящим. Если Рос не справился, то про них и подавно говорить нечего.       —Рейх, я тебя спрашиваю?— он,пинком, перевернул омегу на спину и схватил за волосы, заставляя смотреть глаза в глаза;— Мне тебя в подвал обратно запихнуть? Или к РИ отправить, мой отец давно тебя хотел. Только я потом вас двоих сразу убью.       —Союз, успокойся! Давай решим всё мирно.— Рейх постарался погладить его по щеке, но получил удар под дых.       —Кто тебе разрешал меня трогать!       —Прости…—Рейх встал на колени и со страхом смотрел на свою пару.       Никто такого развития сюжета не ожидал. Аме и Германия прижимались к России, оба со слезами на глазах. Немец младший вспоминал молитвы и повторял «папа» на всех известных ему языках. Он давно не видел такого поведения своих родителей. Да когда то давно. Лет 50 назад. Но сейчас, на пустом месте…       Америка просто боялся. Он вспомнил те случаи, когда его альфа гневался и был очень ему благодарен, за то, что на него ни разу не поднимали руки. Штаты понял, что отличается от Рейха, одного такого удара хватило, чтоб его убить, а нацист держится.       Все переживали за здоровье Тройки. Все кроме Союза. Он просто схватил его за руки и просто потащил за собой вверх по лестнице, как будто вещь. Даже не как живое существо. Просто вещь. Как будто Союз забыл, что они пара, истинные...       Хлопнула дверь одной из комнат на втором этаже.       —Россия что будет с папой?       —Не знаю Германия. Надеюсь, нам не придётся организовывать похороны.—он обнял своих дрожащих и ревущих родственников.       Ему тоже было больно. И не только душевно, но и физически. Отец хорошенько приложил его по лицу. Подбородок был вымазан кровью из разбитой губы. Да ещё упав, он стукнулся об пол. Зная,что ситуацию не поменять, время назад не повернуть и можно только смириться и надеяться на лучшее,он пошёл на кухню, уводя за собой брата и возлюбленного.       

***

      Оказавшись в комнате, Союз отпустил руки Рейха. Тот сразу поднялся и стал раздеваться. Лучше делать всё самому, не дожидаясь приказов и насилия. Его и так будет предостаточно. Коммунист наблюдал за таким быстрым стриптизом, тоже снимая часть вещей и расстёгивая уже давно давящие брюки.       —Руки.       Союз стянул ремнём запястья и толкнул на кровать своего омегу. Рейх слушался. Было страшно, у них близости не было около пяти месяцев. Прикрыв глаза, он ждал боли. Но нет. Горячее тело страны Советов, навалилось сверху, вдавливая в матрас. Чужое дыхание вызывало табуны мурашек, одна рука придерживала сзади шею, вторая блуждала от груди к бёдрам, стараясь не задевать свежие гематомы.       —Прости.       —Я привык.       По щекам Рейха катились слёзы. Так всегда сначала забота, потом боль, потом извинения и забота. Раз за разом, из года в год. Иногда несколько месяцев проходили тихо и мирно. А бывало, что по месяцу было невозможно встать с кровати. Такая любовь. Такая жизнь. Таковы они: друзья, враги, возлюбленные. Целый век почти вместе, но до сих пор не пришли к балансу.       —Ты так сладко пахнешь. Я скучал по этому запаху.—человеческая ярость отпустила и альфа взял вверх, он был гораздо ласковей, он не когда не тронет свою омегу, потому что её надо защищать, а разум диктует другое, что и приводит к такому.       —Ты тоже.       Рейх с опаской чуть приподнялся, чтобы уткнуться носом в изгиб шеи Союза. Рука сзади приподнялась, давая точку опоры и позволяя не напрягать шею. Рейх старался остановить слёзы, но не получалось. Проклятые гормоны. Проклятая течка.       —Будь осторожней, прошу.       В ответ его холодных, но мягких, губ коснулись горячие и жёсткие. Поцелуй был очень осторожным, как будто им старались сгладить события прошлого. Рейх чуть приоткрыл рот, приглашая, чем сразу и воспользовались. Языки диктаторов ласково потирались друг о друга. Сплетались.       Рука Союза перестала поглаживать бок и перешла на бёдра, и скользнула вниз. Проведя пальцем по ложбинке между ягодиц и,полоскав дырочку, Союз обхватил член нациста ладонью, начиная надрачивать. Тройка выгнулся и чуть шире раздвинул ноги. Поцелуй стал прерываться на вздохи и стоны. От возбуждения течка усилилась и, наконец, потекла естественная смазка.       Союз отстранился и положил своего омегу повыше, чтоб голова лежала на подушке. Потянувшись к тумбочке, коммунист достал пузырёк со смазкой без запаха. Смазанные пальцы он приставил к слабо текущему отверстию. Свободная рука легла на грудь нациста, поглаживая соски и область за ушами, которая была очень чувствительная, как и сами ушки. Это были самые слабые места. Эрогенные зоны, прикасаться к которым мог только Союз. Рейх выгнулся от ощущения дискомфорта в низу и удовольствия вверху.       Два пальца растягивали достаточно тугие мышцы, которые не хотели поддаваться. И приходилось идти на хитрость, массируя простату и прикусывать заалевшее ушко. Рейх застонал и тут же закрыл рот руками. Он так не любил издавать шум. А вот Союз наоборот любил слушать стоны, вскрики и ахи своей пары, которая его так обделяла в этом удовольствии. СССР оторвался от ушка и прижался к губам, зашептав:       —Lieber, entspann dich. Ich möchte dich hören.Halte dich nicht zurück. Lass mich wissen, wie gut du bist. (Дорогой, расслабься.Я хочу услышать тебя. Не сдерживайся. Позволь узнать насколько тебе хорошо.)       —Union ... Ah ... Mmm ... Bitten imm mich.(Союз...Ах.. Ммм... Прошу возьми меня.)       Рейх выгнулся, внутри него уже двигались три пальца.       —Сейчас, мой хороший. Только ответь на вопрос. Ты скучаешь по нему? — Союз отстранился.       

***

      На верху было подозрительно тихо. Только пара скрипов кровати и тишина. Возможно, из-за хорошей шумоизоляции ничего не было слышно, может там кому то рот заткнули. Они не знали.       —Russland…       —Германия, всё хорошо. Не убьёт он его.       —Я тоже нервничаю. Россия, почему товарищ СССР так поступает с господином Рейхом?— Америка сидел на стуле, притянув ноги к груди и вращая из стороны в сторону чашку с уже остывшим чаем.— Он ведь его пара.       — Отец чувствует папу, всё что с ним происходит, все эмоциональные всплески. Но иногда что-то перещёлкивает в их головах. Скорее всего, из-за войны. Так долго изводить друг друга, причинять боль…Теперь они как будто не могут без этого. Отец лишился глаза из-за Рейха.       Германия уткнулся в руки, лежащие на столе, лбом и начал тихо всхлипывать.       —Гер, все хорошо. Они потреплют друг друга немного. Это у них прелюдия такая. Ещё весь дом будет ходуном ходить от стонов. Все порноактёры от зависти облезут.       —Надеюсь ты прав.       —Я т…       По дому прокатился крик «Nein», рык и глухой удар.       —Так пойдёмте спать.— Россия встал из-за стола.       

***

      —Nein!       Рейх распахнул алые глаза и сел. Обхватив лицо Союза ладонями, он ещё раз отчётливо сказал:       —Нет! Мне нужен только ты. Прекрати меня ревновать к прошлому.       Союз с рыком накинулся на Рейха и повалил его обратно. Он вошёл с такой силой, что кровать пошатнулась и ударилась об стену. Слишком резко и больно. Сознание включило защитную реакцию, не желая ощущать грубую действительность.Немец отключился.       Коммунист, поняв свою ошибку, стал вылизывать шею (в местах, где не мешал ошейник), спускался поцелуями к соскам. Обводил их языком,тихонько покусывать и оттягивать. Одна рука надрачивала член омеги. Оторвавшись от груди, он вновь поднялся к губам и поцеловал их. Ресницы затрепетали, и алый взор сфокусировался на альфе. Рейх отвернулся, разрывая поцелуй и всхлипнул.       —Прости.       —Я же просил.       —Я не выдержал. Твоё признание оно как спусковой крючок было, я не смог себя контролировать.       Он стал осторожно двигаться. Его член туго обхватывали конвульсивно сжимающиеся мышцы.       —Ну же… Малыш, расслабься.       Поцелуй в ушко и задетая простата, вновь заставили Тройку выгнуться. Руки Союза крепко обвили его талию, а губы целовали всё что могли: щёки, подбородок, нос, глаза, ушки... Рейх обхватил его ногами, прижимаясь тесней. Наконец и он стал получать удовольствие.       Толчки набирали обороты. Рейх выгибался, насколько ему позволяло положение. Он закинул связанные руки за голову Союза, и при каждом глубоком толчке оставлял царапины и негромко стонал, услаждая слух партнёра. СССР тихо порыкивал и оставлял укусы, когда в него впивались когти.       Приближаясь к разрядке, Союз сделал пару сильных толчков и выпрямился, удерживая себя на руках, кончая глубоко внутри омеги. Рейх почувствовав обжигающую жидкость внутри себя, выгнулся и тоже излился себе на живот, немного запачкав партнёра. Сцепка.       Союз опустился на Рейха, прибывающего в блаженстве и содрогающегося от микро-оргазмов. Он осторожно поцеловал его в губы. Положив руку на низ живота любимого, осторожно погладил и с надеждой посмотрел в пока ещё затуманенные глаза. Рейх заелозил и постарался выпрямить затёкшие ноги. Союз поцеловал его в висок и тихо зашептал:       —Schlafen. Schlaf, mein süßer Rettich.Ich bin in der Nähe.Ich werde dich um jeden Preisbe schützen. (Спи. Спи, моя сладкая Редисочка. Я рядом. Я буду защищать тебя любой ценой.)       Рейх улыбнулся и закрыл глаза.       Союз дождавшись прекращения сцепки, осторожно вышел. Развязал запястья. Накрыв их одеялом, удобно устроился, обнимая своего любимого за талию и притягивая к себе.       

***

      Америка вертелся. Он и сам не мог заснуть и альфе своему мешал. Не выдержав на втором часу урывистого сна, Россия схватил Аме, удерживая рукой и ногой и притягивая к себе, таким образом, фиксируя его в одном положении.       —Why are you awake, my beloved Yula? (Что не спишь, Юла моя ненаглядная?) Или ты веретено?       —And they are all right ?(А у них всё в порядке?)       —Of course yes. Do not worry. (Конечно, да.Не беспокойся.)       Америка с трудом перевернулся на другой бок и уткнулся носом в ямочку между ключицами альфы. Он переживал за своё здоровье и, неожиданно даже для него самого, за Третьего Рейха. Слишком много недосказанностей услышанных этим вечером не давали покоя.       —А что за методы воспитания такие?       —Тебе лучше не знать. Но если ты меня предашь…       Договорить ему не дали. Аме приподнялся и чмокнул Россию в губы.       —Honey, я люблю тебя. Мне незачем тебя предавать.       

***

      5:37. Утро.       США лежал и улыбался. Смотреть на любимого всегда приятно кем бы он ни был и что бы вы не пережили вместе, и не смотря на возможные трудности поджидающие в будущем. Приподнявшись на локте, он осторожно вытер текущую слюнку. Россия, конечно, был медвежонком, но слюни пускал иногда как мопсик или бульдожка. Чмокнув его в краешек губ и в носик, встал. Штаты потянулся и, прихватив вещи, вышел из комнаты. На часах было без двадцати шесть, и мало кто мог встать так рано, поэтому, без переживаний одевался в гостиной. Спал он без одежды, так как Россия был очень жарким, и просто вчера было лень.       Напевая незатейливый мотивчик «Фаины», Аме зашёл на кухню и застыл. На стуле, держась руками за живот, сидел Рейх. Весь его внешний вид показывал на то, что ему было очень больно.Только Штаты не знал от чего и его взгляд метался, не зная за что зацепиться.       На нацисте были простые и свободные чёрные штаны и футболка. Шею стягивал алый ошейник с шипами, которые были и внутри и снаружи (внутренние были небольшими и неострыми, но при натяжение могли причинить много дискомфорта; внешние более длинные и острые), и с жетоном виде скрещённых серпа и молота.       Америка осторожно подошёл, присел на корточки и положил руку на предплечье нациста. Тот вздрогнул и, наконец, обратил внимание.       —С вами всё в порядке?       —Д-да.— чуть спотыкаясь, сказал Рейх.       —Не врите! Я не слепой. Вам же больно. Может скорую вызвать или…       —Не надо.— Тройка приложил ладонь к губам американца, свободной рукой он вытер разводы от слёз;— У тебя есть подавители?       —Конечно есть.       Америка быстро достал аптечку и выудил упаковку с нужными таблетками. Налив в стакан воды, он передал всё немцу.       —Третий Рейх, а вы разве не забеременели?       —Нет. Снова не смог.       —Вы что-то принимаете?       —Конечно же нет!— Рейх зло глянул на Аме, для него эта тема была болезненной;—Это скорее всего последствие войны.       Аме смутился и перевёл взгляд с алых глаз на левое плечо. И округлил глаза. Его собственная метка была в виде аккуратного укуса, а у Рейха как будто кусок плоти пытались вырвать. Так как след был от обширной рваной раны, с чётко выделенными следами клыков, которые возможно даже до кости дошли. И вообще на плечах и шеи живого места не было от укусов и «страстных поцелуев». Он вздрогнул от прикосновения прохладных рук к шее.       —Симпатично. Ручная работа. Россия тебя любит, цени это.— Рейх обвёл кулончик и ласково погладил щёку американца.       —А вам не больно от такого ошейника?       —Нет, если не тянуть за него. Союз одевает его на меня только когда мы выезжаем. Дома я хожу в замшевом тонком ошейнике тоже с серпом и молотом.—он растрепал волосы Аме;— Так давай готовить завтрак нашим мужчинам.       Они приступили к готовке.       На столе уже стояла и распаривалась, завёрнутая в несколько полотенец, кастрюлька с кашей. Рейх дожаривал сырники. Америка заканчивал сервировать стол: расставил тарелки, разложил ложки, теперь выставлял сладенькое (сгущёнку и яблочное варенье). Отвернувшись от стола, он с задумчивостью посмотрел на холодильник. Постояв так пару минут, всё-таки решил сделать пару бутербродов с плавленым сыром. Открыв дверцу, стал просматривать полки, ища нужную упаковочку. Неожиданно над ним появилась тень, и по его шеи к плечу заскользил кончик носа. Почти родной запах окутал его с ног до головы, только принюхавшись через сильный запах табака, он почувствовал морозную свежесть. Аме медленно закрыл холодильник, надеясь на то, что нюх его обманул, и он увидит в зеркальной поверхности бытовой техники своего любимого.       —Сладко пахнешь.—чужие губы коснулись метки.       —Аааа! Товарищ Союз! What the fuck are you doing! — Америка вскрикнул и развернулся, от испуга он даже перешёл на родной язык.       Увидев нависающего над ним альфу, да ещё полуголого со светящимся непонятно отчего глазом, он стал отходить подальше, но через шаг упёрся в холодильник и медленно по нему начал съезжать.       —Mommy. (Мамочка.) — Америка смотрел на него округлившимися глазами, он не понимал поведения Союза;—С- comrade of the USSR, you …(Т товарищ СССР, вы...)       —Да тихо ты. Чего боишься? — он схватил американца за талию и притянул; прижав одной рукой к себе, свободной провёл по ноге к ягодице и замер на гране дозволенного, хотя он и так палку поперегнул; — Я тебя не трону. Мне был интересен твой запах.Ты теперь член моей семьи, я должен хорошо его знать. И тебя так весело пугать.—одна рука скользнула под домашнюю кофту.       Союз зашипел и отпустил невесту сына. Развернувшись, он увидел Рейха стоящего со сковородкой маленькой, но чугунной. Аме отошёл к стенке и наблюдал разборку двух диктаторов.       —Ты зачем ко мне эту железку приложил, она же ледяная?       —Значит, ты не знаешь за что? Так?— Тройка шипел раздражённой змеёй;— Проверить, он решил! Да от него за версту твоим сыном пахнет! Кабель!       —Редисочка, успокойся.— Союз плавно двигался на встречу к своей паре, не боясь познакомиться поближе со сковородкой.— Я же шутил.       —Шутил он! Paskuda! Gestern also, du die ganze Nacht «Es tut mir leid, es tut mir leid, dass ich nicht mehr so sein werde» und jetzt links! Ja, ich habe dich jetzt...(Паскуда! Вчера так, ты всю ночь «прости, прости я больше так не буду», а теперь на лево! Да я тебя сейчас...)       Рейх не успел договорить да и ударить тоже. Союз вырвал предмет возможной опасности и положил на стол, а Рейха крепко обнял и поцеловал в губы. Просто прикосновение, как бы прося помолчать. Тишину побеспокоила фраза США: «Я пойду собак покормлю», и он умчался прочь из дома.       —Да что ты творишь! Чёртов коммунист!       Рейха растянули на кухонном столе, ровненько между тарелками. Союз провёл языком по шрамам на лице и чмокнул в ушко. Немец дернулся, пытаясь отстранить от себя свою пару. Он понял, что гон ещё не прошёл и придётся сегодня завтра потерпеть домогательства альфы. Нацист с удовольствием принял бы эти ласки, если не эта ситуация с Америкой. Но горячие руки так приятно сжимали бёдра, а язык ласкал чувствительную кожу, что обижаться долго было почти невозможно. Конечно, он потом припомнит, но позже. От получения удовольствия их отвлёк запах горелого творога. По дому пронёсся дружный немецко-русский мат.       —Союз! Да чтоб тебя teufel (чёрт) в двадцать раз об косяк долбанул, а РИ потом в церковь на исповедь сводил! Вот что ты делаешь?       Рейх попытался вырваться из крепких объятий,которые мешали ему перемещаться по кухне. Союз стоял и не из вредоносных побуждений мешал своей омеге заниматься домашними хлопотами. Ему просто захотелось её обнять и не отпускать. Возможно, внутренний зверь учуял ошибку и решил таким образом исправиться. Выкинув сгоревший сырник и, всё-таки замочив сковородку, он, просто замер, опираясь руками об раковину и, прижавшись лбом ко лбу коммуниста.Они иногда потирались носами и обменивались лёгкими поцелуями.       —Я люблю тебя Рейх.       —Я тебя тоже люблю.       Они слились в сладком поцелуе.Осторожно оттягивали губы друг друга. Сплетали языки. Любой француз им бы позавидовал. Их страсть не утихала с прожитыми годами. И каждый поцелуй как первый. Сначала робкий, а потом страсть начинает натекать как лава, выжигая сознание и ощущение времени и пространства. Союз обвёл кончиком языка контур губ Рейха и осторожно оттянул нижнюю губу, но всё равно несильно задел клыками. Во рту появился металлический привкус, придающий пикантности. Тихий стон со стороны Рейха и он полностью развернулся и обнял не только руками, но и ногу закинул. Союз с удовольствием чуть приподнял свою пару, и смотрел снизу вверх в любимые алые глаза.       Вспышки от камер телефонов.       —Пап, бать вы такие милые!— в один голос произнесли братья.       Россия и Германия радостно смотрели на родителей, даже не пытаясь спрятать телефоны.       —Давно армейским ремнём не получали? Бегите поганцы!       СССР отпустил Тройку и побежал за детьми.       Америку чуть не снёс ураган, вырвавшийся из дома. Посмотрев на Германию и Россию обошедших все рекорды скорости по прохождению определённых дистанций, да ещё к плюсу с препятствиями, он тихо офигивал. Потом он придержал дверь Союзу, являющемуся причиной и стимулом к таким рекордам, так как тот был с ружьём заряженным солью.       Зайдя на кухню с округлившимися глазами,он посмотрел на Рейха, сидящего на подоконнике и с улыбкой, считающим круги, нарезаемые их мужчинами. А потом они уже вдвоём сидели и раздавали ехидные комментарии, да и просто смеялись, и попивали сваренный Аме кофе.       Завтрак прошёл в весёлой обстановке. Хоть Россия и Германия морщились от боли в пятой точке. Меткости Союза можно позавидовать.       Днём Россия и Америка съездили и подали заявление.       

***

      Через три дня.       Сегодняшний день, так же как и вчерашний прошёл суетно. Герман утрясал рабочие планы, перенося встречи и решая другие безотлагательные дела. Россия и СССР тоже уезжали ранним утром. Союз просто решил помочь сыну утрясти дела в СНГ, да и в ЕС многих припугнул. Аме занимался планированием свадьбы, важных дел по работе у него не было. А если и возникали вопрос, то он решал их по телефону, никуда не выезжая.       За трудами праведными часы проходили быстро.       Под вечер США уже выбрал пару мест, где могла бы проходить свадьба, обдумал план и обстановку, как будут выглядеть приглашения и т.д. Он попытался попросить Россию помочь ему с окончательным выбором.Но тот наорал на него, так как был занят работой и спорил с кем-то по телефону. Аме вышел из его кабинета и пошёл в гостиную. Бросил на столик бумаги с вариантами будущего торжества. Посмотрев на присланные Францией каталоги с платьями, он их закрыл и отшвырнул куда подальше. Настроение пропало. США всё понимал, но вот посылать его не надо было.       Его плеч коснулись чьи то руки. Повернув голову, он увидел Рейха. Тот видно закончил наводить в доме порядок. Из кухни доносился шум воды и чьё-то пение. Видно сегодня ужин готовит СССР.       Немец сел рядом с расстроенным США.       —Что случилось?       —Ничего.Не переживайте, вы и так много для меня делаете.— Аме обнял колени и уткнулся в них лицом.       —Да что ты говоришь? Кто тебя обидел?       —Папа, почему меня Россия послал?!       Всё таки выговорится хотелось. Рейх его обнял и поцеловал в висок. Он привык, что Аме называет его папой. А всё благодаря одному разговору.       

***

      Они только, что вымыли Гамлета и тот чистый, вычесанный и довольный ловил бабочек. Тихо мирно тёк разговор по душам. США намыливал Варяга, и вдруг сказал:       —Господин Рейх я отношусь к вам даже лучше чем к собственным родителям. С вами, можно говорить на любые темы. Вы понимаете меня и не осуждаете.       Тройка отвлёкся от вычёсывания Михи. Он не ожидал такого. Но улыбнулся немного грустно.       —Я плохой родитель. Хоть Германия говорит обратное. Я во время войны им почти не занимался, мог сорваться в гневе. Допустил множество ошибок и чуть не сгубил себя и его.       —Ну, вы хотя бы осознали и попытались исправиться! А этот друид сраный не только не исправляется, но и не понимает, почему я на него зол. Из-за него мама умерла. А Франция? Вы её сами очень близко знаете. И единственный её плюс в том, что она мать Кана. А весной что учудили. Кошмар!       Америка чуть не придушил кавказца, которого так чательно намылил. У него даже скатилась слезинка которую он вытер мыльной рукой. Пена попала ему в глаз, и его стало щепоть.       —Ой блин!       —Тихо ты!—Рейх влажным платком убрал лишнюю пену и осторожно умыл его;—Так, если тебе хочется, можешь называть меня папа.       —Правда?       —Да. Да, ёб твою налево!       Только что вымытые и почти вымытые собаки вывалялись в грязи и радостно лая носились по лужам всё за теми же бабочками. Два часа насмарку.       

***

      Вот так и повелось это обращение. А вот Союза он так и не смог назвать отцом и продолжает обращаться к нему товарищ.       —Он тебя послал?       —Yes! I came to show him these damn papers, and he yelled at me. Is work more importantto him?(Да! Я пришёл показать ему эти чёртовы бумажки, а он наорал на меня. Ему что работа важнее?)       — Take it easy. He wants not to be yanked after the wedding so he can spend more time with you. He said it thoughtlessly.(Не принимайте это близко к сердцу. Он хочет, чтобы его не дергали после свадьбы, и он смог провести больше времени с тобой. Он сказал это необдуманно.) — Рейх вытер пару слезинок и ласково посмотрел на США.       —Значит, Россия не хотел меня обидеть?       —Конечно не хотел. Но ты ему всё равно отомсти. Печеньки поешь на его стороне кровати, к примеру.       США засмеялся и прилёг на колени немца.       —Рейх, а вы мне поможете с выбором платья? И как ваша свадьба проходила?       —Мы просто поставили штампы в паспорта. Даже без колец.       —Но вы же носите обручальное кольцо?       —Это венчальное. Родители заставили заключить ещё и церковный брак. Я то отнёсся спокойно, а вот Союз. Ты бы слышал как он орал. Но с ГИ не поспоришь. Если РИ забросил своего сына и вообще считает, что его нет, то мой отец... Пришлось послушаться. Это, наверное, был первый раз за шесть лет, когда я надел платье. Я как только пришёл к власти убрал куда подальше все эти женские вещички.       —Ого.       —У РИ остались фотографии. Ну и у нас дома есть.       —Я бы хотел посмотреть на ваше платье свадебного и другие в том числе. Было бы интересно ещё и примерить их. Только рост у нас отличается. Вы выше на восемнадцать сантиметров.       —Они на железных корсетах, тебе будет тяжело.       —Из китового уса ведь делали?— Аме непонимающе посмотрел на Тройку.       —А мои были из железа, но были и с китовым усом. Отец так наказывал меня. Он не признавал моих отношений с СССР и никогда не одобрял их. Скорее бы он меня за своего брата Пруссию выдал.       —Кошмар! — Америка поудобней устроился головой на коленях Рейха.       Немец перебирал уже отросшие пряди. И разглядывал радужки.       —У тебя красивые глаза.       —Спасибо. Вы тоже красивый.— Аме положил ладонь на щёку пересечённую шрамами.       —Так давай платье выбирать.—Рейх поднял Аме и передал ему стопку журналов.       Зашуршали каталоги. Щелкала клавиатура. Начался выбор. Ведь все платья такие красивые, хочется все и сразу. А выбрать можно максимум два. Ну, может третье на венчание, которое под вопросом. Его нужно согласовывать с Российской Империей, который даже не в курсе женитьбы его любимого внука.       После ужина.       На столе лежало 4 журнала и две распечатки с платьями. И осталось только выбрать, какое заказывать у модельера, вот здесь тоже спасибо Франции. Она нашла шикарного кутюрье, который может создать платье любой сложности.       —Heck! (Чёрт!) They are all so pretty. (Они все такие красивые) —Америка стукнул кулаком по дивану и зло хрустнул печенькой, запивая её чаем.       —Ну что ты хотел?—Рейх глотнул коньяка из бокала; — Может самим нарисовать, объединив понравившиеся элементы. Потом покажешь исходники и наш эскиз, опишешь цвета и другие мелочи.       —Я рисую плохо.       —Тащи сюда карандаши и бумагу.       Америка быстро сбегал в кабинет к России, который читал какую-то документацию. Вытащив пару карандашей и прихватив бумагу и ластик, он вернулся обратно. Через сорок минут работы был сделан набросок длинного платья со шлейфом с пышными рукавами. Также сбоку подписаны возможные материалы и цвета. Схематично показаны узоры и места их расположения. Дальше сей шедевр доработает кутюрье.       —Наконец то.— Аме потянулся;— Никогда бы не подумал, что это занимает столько времени и нервов. У вас так же было?       —Нет. Меня привели к швеям, те сняли мерки. Через три дня я пришёл и меня обрядили в нижнее платье и основной корсет с прикреплённым каркасом юбки и постепенно стали прикреплять другие юбки, лифы и так далее, прямо на мне сшивая. И это под присмотром трёх пар глаз: отца, Российской Империи и Пруссии, которые и решали, как будет выглядеть платье.       —А как же ваше мнение?— Америка поднялся с дивана и продолжил потягиваться, потому что всё жутко затекло.       —Я был живым манекеном. Ко мне прислушивался лишь РИ, а остальные считали меня безвольным слабаком, пригревшим войну. Хоть сами сколько раз РИ проигрывали.       —Что свадьбу вспоминаешь?— Союз подошёл со спины к своей омеге и обнял за шею одной рукой, беря почти, что в удушающий захват.       —Союз больно, отпусти!— Рейх схватил альфу за руку, оттягивая её от своей шеи, бумага и карандаши упали на пол.       Их быстро стал поднимать Аме, с недовольством поглядывая на Союза.       —Что?— выпустив шею из захвата, он взглянул на неё;— Чёрт!       Он быстро расстегнул ошейник, в котором Рейх ходил четвёртый день подряд. На шее остались сильные следы: от шипов синяки и где-то даже ссадины, а жёсткая кожа местами натёрла.       —Вот почему ты мне не сказал?       —А ты бы снял?       —Да! Если бы ты сказал,что тебе больно.— Союз сел рядом и поцеловал в щёку.       —Спокойной ночи папа, товарищ СССР.— Америка ушёл на второй этаж, взяв часть бумаг и ноутбук заодно.       

***

      Стоя под горячими струями воды, Аме старался смыть усталость. Домашними делами он сильно не занимался. Спасибо за это Третьему Рейху. По работе его тоже не сильно беспокоили. Бумаги присылали по факсу или в электронном варианте. Собрания НАТО отложены на два месяца. В ЕС и без него разберутся. В ООН не так уж и много дел. А усталость всё равно накрывает ватным одеялом: тяжёлым, душным, жарким. Не продохнуть. Возможно из-за переживаний насчёт свадьбы? Да Россия нервный и злой. Внимания вообще не уделяет. Последнее и угнетало сильнее всего.       Проведя по запотевшему зеркалу ладонью. Он стал рассматривать своё отражение(попутно смазывая кожу маслом с приятным запахом цветущей черешни и миндаля). Чуть красные щёчки, от высокой температуры в ванной, пара засосов на белой шейке. Уже немного отросшие волосы. К свадьбе как раз будет каре, чуть ниже ушек, только надо будет его чуть подровнять.       Свадьба… Штаты нагнулся, чтоб намазать ножки. А может из-за неё Россия так обозлён. Вдруг, он не хотел свадьбу. И вообще планировал попользоваться им и бросить. Нет. Быть такого не может. Аме встряхнул головой. РФ его любит и бережёт, всегда защищает. Просто сейчас много работы и есть трудности, которые просто надо преодолеть.       Закончив гигиеническо-косметические процедуры, он надел рубашку, стащенную у России, и носочки маленькие и белые. Сейчас он спал один и поэтому мёрз.       Выйдя из ванны, он сразу направился спать.       Обложившись подушками, США устроил себе тёплое гнёздышко. Но сон к нему не шёл. Включив ночник, он решил почитать. Пощупав ближайшую тумбочку, схватил две книжки, одна оказалась его ежедневником, вторая сборником рассказов Лавкрафта, которого читал РФ. Решив освежить в памяти произведения своего гражданина, хоть и давно почившего, он раскрыл книжку.       Прочитав пять рассказов,Аме отложил сей сборник и выключил свет. По телу гонялись табуны мурашек. Казалось, что из каждого угла комнаты на него смотрит какое-нибудь из описанных в книге чудовищ, с люстры на него взирает Азатот, и в комнату заглядывает не луна, а Йог-сотот. Вздрогнув в очередной раз, он закутался с головой и отвернулся от окна.       Сквозь дрёму, он увидел, что в комнату медленно вполз Ньярлатхотеп, в форме полу-человека, вокруг вились кучи тёмных полу прозрачных теней, не то щупалец, не то веток. Клубилась тьма, в которой ярко были видны светящиеся глаза. Он медленно приближался, протягивая к нему руку.Он звал его. Потом плавно стал опускаться на кровать. Аме сжал книгу готовясь отразить возможное нападение.       Россия зашедший в комнату после очередного долгого и раздражающего телефонного разговора, увидел дрожащий комочек из одеяла и подушек, под которыми, как он догадался, спал Аме. Взглянув на окно, он удостоверился, что оно закрыто и сквозняка нет. Только луна ярко освещала качающиеся ветки деревьев, создавая причудливые узоры на стенах. РФ стал бесшумно подходить к кровати, почти дойдя, он вытянул руку, желая потрясти свою омегу. Но потом одумался. Вдруг тот спит. И решил просто позвать. Ему не ответили. Осторожно встав на кровать коленями, он хотел только нагнуться и поцеловать Штаты в лоб, как его оглушило криком «Боже спаси!» и прилетело книгой, от чего он упал на пол. Включился свет.       Америка высунулся с кровати и увидел лежащего на полу Роса, держащегося рукой за лоб, и не то стонущего, не то смеющегося.       —Россия это ты?       —Нет, блин, Чужой.       —Россиюшка!       Аме слез с кровати прямо на своего альфу и крепко обнял. РФ погладил его по голове и поднял рядом лежащую книгу, прочитал её название, и усмехнулся.       —США, не читай страшилки перед сном.       —Я не знал, что я так напугаюсь. Я когда читал даже не боялся!       Они уместились на кровати и расставляли подушки.       —Я сильно тебя приложил?       —Неприятно.— Россия отвернулся и свесил ноги с кровати.       Он стал стягивать с себя футболку, когда почувствовал, как к его спине прижимается Аме и начинает покрывать её поцелуями, руками разминать напряжённые мышцы. Потом руки соскользнули на бока,дальше на живот и выше к груди, поглаживая мягкими круговыми движениями. Россия чуть откинулся, чтоб увидеть лицо Аме. Растрёпанные волосы, блестящие глаза, закушенная губка и сосредоточенный взгляд. Мило.       —Я устал.       Он частично повернулся, упираясь рукой в матрас, а другой надавил на плечо Америки, заставляя лечь.       —А я хочу ласки!—США собрался с духом и толкнул Россию в грудь.— Если тебе лень, то я всё сделаю сам!       —Да? Ну, хорошо.       Россия перелез через омегу, лёг по середине кровати, закинув руки за голову и наблюдая за своим любимым, который,оказывается, был в его рубашке. Это даже немного заводило.       —Действуй, Мурика.       США расстегнул ремень и вытащил его, откидывая подальше, вслед полетели брюки и всё остальное. Оседлав обнажённые бёдра своего альфы, он стал ёрзать на ещё не возбуждённом члене. Ловко расстегнул рубашку до середины. Обводил пальчиком одной руки свои соски, пальцы второй он поднял к губам и начал обсасывать. Обильно смачивая, что даже губы стали блестеть. Аме причмокивал и делал волнообразные движения бёдрами. Перестав ласкать свои соски, он отпусти освободившуюся руку на пресс России и стал обводить каждый кубик. Мышцы под пальцами каменели.       РФ пожирал глазами свою омегу. Таким развратным он его ещё не видел. Белая рубашка сползла, обнажив округлое плечико, острые ключицы так и манили впиться в них клыками. Влажные розовые губки так страстно обсасывали пальцы, а юркий язычок, как только не обвивался, что захотелось проверить мастерство этого ротика на кое-чём побольше чем пальцы. Восставшая плоть уже давно потиралась об член и ягодицы Аме.       Почувствовав активность со стороны России, Америка перестал ёрзать и обсасывать пальцы, он лёг грудью на живот альфы и погрузил их в себя. Тихий полу-стон полу-вздох сорвался с его губ. Американец стал активно двигать рукой, стараясь найти простату.       РФ смотрел, как прогнулся США, как бёдра двигались навстречу пальцам. Он чувствовал сильные, быстрые удары чужого сердца. Америка поднял взгляд на своего любимого и чуть приоткрыл ротик, часто обводя губки юрким язычком, щёчки раскраснелись, а пряди волос прилипли к лицу. Свободную руку он потянул к своему альфе, и в этот момент наткнулся на простату, и громко застонал, закатив глаза. Россия соединил их ладони, переплетая пальцы, второй рукой схватил за талию и подтянул повыше. Их губы соприкоснулись. Аме закрыл глаза и укусил альфу, потираясь членом об пресс. Терпение русского лопнуло, и он накинулся на эти мягкие влажные губы, кусая их в кровь, оттягивая. Во время очередного аха, проскользнул во внутрь горячего рта. Обвёл ровный ряд зубов и начал оглаживать чужое нёбо. Аме высвободил руку от хватки России и обнял его за шею. Освободившаяся рука Руслана, отвесила звонкий шлепок по отпяченной заднице.Сжал ягодицу и снова шлёпнул. Аме вскрикнул и дёрнулся, очень сильно надавив на простату, от чего громко простонал, лишаясь остатков воздуха. Россия не дал разорвать поцелуй, и он стал задыхаться. От вспышки боли и удовольствия, недостатка воздуха и смеси эндорфина с адреналином он затрепетал и излился, пачкая своего партнёра.       Вытащив пальцы, он полностью расслабился и удобно устроился на любимом. Руки России оглаживали чуть трепещущее тело, иногда сжимая бока, бёдра или ягодицы. Он поцеловал влажный висок и провёл языком от него до скулы. Поцеловал в подбородок, соскользнул на плечо.       Перевернувшись, он подмял разомлевшего Аме под себя.       —Россиюшка, ты чего?       Он смотрел из под полуопущенных ресниц масляным взглядом в голубые с расширенными зрачками глаза, в которых видел своё отражение. От вида разгорячённого самца над собой, ощущения его силы и желания по телу пробегала дрожь. Горячие руки заскользили от колен вверх по бёдрам и подлезли под рубашку, потянув её вверх. Мгновение и американец уже лежит полностью обнажённый. Уже ненужная им вещь сиротливо лежит на полу.       Россия наклоняется и впивается, как хотел клыками, в тонкие ключицы, до кровавых струек, создающих причудливые узоры.       —Ах… Россия не надо! Прошу, свадьба через три недели, они не заживут! Ай!       Россия послушно спустился ниже и прикусил сосок. Он осторожно оттянул его, лаская при этом кончиком языка. Отпустил и подул на влажную кожу, потом снова поцеловал. Маленькими укусами очертил ореол вокруг.Второй пощипывал и выкручивал. Оторвавшись от груди, он широкими движениями стал слизывать кровавые дорожки. Дойдя до укуса, обвёл его кончиком языка. Поцелуями проложил дорожку до другой ключицы, на которой для симметрии оставил засос. От него спустился к замученному пальцами соску. Обхватив его губами, стал посасывать.       Америка упирался в широкие плечи ладонями, но оттолкнуть не получалось. Каждый поцелуй, укус или даже небольшое касание было словно разряд тока. Разомлевшее после оргазма тело, воспринимала любую ласку очень остро. Он упирался даже коленями в живот партнёра, но отпихнуть ни как не получалось. От постоянных скольжений носочки стали сползать.       Россия,выпрямившийся и любующийся проделанной работой, заметил эту милую деталь. Отодвинувшись чуть подальше, он ухватил ножку американца. Поцеловал в косточку, стал стягивать носочек, специально задевая подушечками пальцев чувствительную ступню. Откинув ненужную вещь, принялся оставлять поцелуи.       —Россия, щекотно же!       Аме попытался отдёрнуть ногу, но её держали очень крепко. Россия провёл языком от пяточки до большого пальчика, а потом стал каждый выцеловывать.По комнате разносился приглушённый смех, всхлипы и разнообразные междометья. Америка, как только не вертелся, сбивая простыню, и так елозя свободной от хватки ногой, что оставшаяся деталь одежды покинула своё место сама.Штаты выгнулся и сквозь смех со всхлипами, воскликнул:       —Боже!—он закатил глаза, и протянул руки к русскому;— Прекрати меня мучать, возьми меня!       —Ты сам это сказал. Но ты активный сегодня, так что всё будешь делать сам.       Он отпустил замученную конечность. Устроившись полулёжа, жестами пригласил американца оседлать себя. Аме приблизился и поцеловал Россию в губы. Разорвав лёгкое, даже невинное касание, он уселся на его бёдра. Не рискнув садиться лицом к русскому, укусов и так предостаточно уже. Поэтому на растерзание была подставлена спина. Оперевшись одной рукой об колено России, второй Аме придержал его член и медленно насадился.       —Ммм…Россия, он так ах…— Америка прогнулся, оперевшись и второй рукой о колено партнёра.       Орган внутри пульсировал и почему то казался больше, возможно из-за нового угла вхождения. Америка начал делать круговые движения бёдрами, специально напрягая мышцы. Россия вдыхал и выдыхал сквозь зубы. Эти дразнящие виляния и мышцы, так плотно обхватывающие его член, невыносимо действовали на нервы, что он был готов либо сорваться и отыметь эту медлительную сучку во всех ему известных позах, не заботясь о здоровье последней, или ещё пару минут и он так спустит.       —Мурика, двигайся.— Россия отвесил шлепок; на ягодице проявился чёткий красный след его ладони.       Ойкнув, США стал приподниматься и опускаться, но всё в таком же медленном темпе. Ему нравилось, как член внутри заставляет натягиваться мышцы. Он соскучился по этому ощущению наполненности, но повторный шлепок заставил добавить активности.       Россия застонал от, наконец, сменившегося темпа. Комната заполнилась обоюдными стонами, скрипами, шлепками. Россия невесомо провёл по напряжённой спине к бёдрам и вниз по ногам, докуда мог дотянуться. Кожа под ладонями покрылась мурашками. Америка откинулся назад и чуть не упал на грудь партнёра, но его придержали, а по комнате разнёсся вскрик наслаждения, так как член упёрся ровно в простату.       Россия приподнял свою омегу и уселся, подогнув под себя ноги. Ему вся это медлительность жутко надоело и его нервы не выдержали. Опустив Аме, он так и оставил его к себе спиной. Американец откинулся на плечо партнёра. Резкий рывок и он оказался натянут на половой орган альфы. США выгнулся дугой и вскрикнул возле самого уха партнёра. Россия делал быстрые резкие толчки, почти не щадя свою омегу. Он схватил руки Америки, фиксируя их одной своей и прижимая их к его груди, свободной рукой начиная надрачивать изнывающий член любимого. Аме попытался выдернуть руки, но не получилось. Даже не смотря на верхнюю позицию, он оставался полностью подчинённым воле альфы. И ему это нравилось. Что доказывали активные подмахивания и радостные охи и ахи, особенно когда задевалась простата.       Дольше Россия держаться не мог, любой самоконтроль имеет свойство заканчиваться. Но мозг решил постучаться в затуманенное сознание и уточнить:       —Ты принял таблетку?       Ответа не последовало, лишь невразумительные стоны.       —Принял?— рык альфы разнёсся по комнате, сопровождаемый глубоким сильным толчком.       —Нет.—пискнул США.       Через минуту он кончил, забрызгивая простыню. Россия еле успел выйти. Он излился на ягодицы своей омеги.       Америка, охнул и стал заваливаться в бок. Ноги жутко занемели, от такого сидячего положения, и ныла спина. Россия крепко прижал его к себе и аккуратно уложил на чистую часть кровати. На руках и на местах шлепков начали проявляться синяки. Он наклонился и стал зацеловывать их, безмолвно извиняясь.       —Россия прекрати! Я не выдержу третьего раунда.       —Прости. Я не рассчитал силу. Где-нибудь болит?       Он лёг за спиной омеги и одной рукой стал гладить его по голове, а другую положил на бедро. Аме чуть перекатился, что бы посмотреть в его любимые голубые глаза.       —Всё хорошо. Мне было приятно. Больно только места укусов, да ноги ноют.       —Блин. В следующий раз буду осторожн…       —Я не хрустальный. Будь ласков, но не надо из-за этого лишать нас обоих таких страстных ночей. Мне всё понравилось.       Россия улыбнулся и наклонился к губам своей пары. Чмокнув, зашептал, касаясь губ:       —Good, sweet. Now go to sleep. You have to go to work tomorrow. No questions, all tomorrow morning.(Хорошо, сладкий. А теперь спи. Завтра тебе на работу ехать. Никаких вопросов, всё завтра утром.)       Россия укутал их одеялом. Через пять минут в комнате раздавалось лишь равномерное сопение.       

***

      После ухода США в гостиной воцарилась тишина, прерываемая тиканьем часов. Так текли минуты. Было слышно, как хлопали двери комнат на втором этаже, как лаяли собаки. Сегодня к слову было полнолуние.       Не выдержав гнетущей тишины Рейх поднялся и пошёл в сторону кухни. Союз до этого просто сидевший рядом и вращающий снятый ошейник, поднял взгляд на свою пару.       Следы от ошейника жутко чесались и ныли. Решив их обработать, Рейх стал рыться в одном из кухонных шкафчиков. Ощутив чужие руки на своей талии, он облокотился на стоящего сзади, прижимая к себе аптечку.       —Что такое, Союз?       —Ты чем то недоволен, или… Расстроен?       Коммунист, прижался губами к основанию шеи Рейха, тот передёрнул плечами. Запрокинув голову, открыл все самые слабые места своему альфе. Союз отобрал коробку с медикаментами, поставив её на стол. Развернув свою омегу, подхватил её на руки и отнёс обратно.       Растянув Рейха на диване, он поцеловал его. Тройка послушно открыл рот пропуская во внутрь. Одну руку он запустил в рыжие волосы, второй сжал плечо. Союз провёл по ногам своей омеги, поднялся до ягодиц и начал мять их.       С верху раздался грохот и крики. Диктаторы замерли и остановились. Приподнявшись, они стали прислушиваться к происходящему на верху.       —Какой же США шумный.—на щеках Рейха появился лёгкий румянец.       Он не любил шуметь. Он не мог как Америка кричать, ахать и подгонять своего альфу. Да и Россия не сдерживался. От его рыков даже собаки на улице притихли.       —Ну не все такие скромники как ты.— Союз рассмеялся, целуя розовую щёчку; за такую издёвку, он получил коленкой по рёбрам;—Редисочка, это мы с чего драться стали?       —Я тебе не Редисочка, Совочек.       Немец попытался встать, но его крепко обняли и придавили к дивану.       —Рейх, примем вместе ванну?       —Зачем?— он напрягся, не к добру такая забота и инициативность со стороны Союза.       —Нуу, если ты не хочешь, то я затоплю баню и вызову пару девочек, согласен?       Союз больно приложился затылком об пол. Нацист очень силён как духом так и физически. Да он подчиняется своему альфе, да и течка это его огромная слабость. Но в повседневной жизни это не касается. Так что за такую открытую измену, Союз может не досчитаться какой-нибудь части своего тела.       —Рейх, я пошутил.       Союз вытянул руки над головой и полностью расслабился, хитро прищурившись изумрудным глазом. Он наблюдал, как у Рейха уменьшаются когти и глаза возвращают прежний цвет.       —Да что за шутки у тебя такие!? То с Америкой, то теперь? Маразм?       —Не обижайся, Цербер домашнего масштаба.       Союз не успел подойти и обнять свою омегу, так как за такое обращение получил под дых. Согнувшись, он пытался унять ноющую боль и восстановить дыхание. Выпрямившись через пару минут, он посмотрел на поднимающегося по лестнице Рейха. Подкравшись к нему со спины, схватил его и потащил в направлении ванной.       Оказавшись в нужном помещении, Союз поставил Рейха в ванную. Конечно, тот не был послушной куклой, которая позволила и стерпела бы с собой такое обращение. Рейх кусался, пытался вырваться, но потом просто ругался. Но достаточно тихо, чтоб не помешать шумной парочке, которая находится за противоположной к ванной комнате дверью.       —Вот что ты творишь?       —Хочу полежать в горяченькой водичке, со своей любимой и единственной омегой.       —Хорошо. Но дай мне для начала раздеться. Я не собираюсь, принимать водные процедуры в одежде.       Союз отступил на полшага назад и подал руку, помогая выбраться из ванны. Пока он настраивал воду, Рейх успел раздеться и заделать волосы в пучок, чтоб те не намокли. Подойдя обратно, нацист сунул кончики пальцев в воду и сразу же их отдёрнул.       —Я не собираюсь лежать в лаве. Разбавляй.       Коммунист лишь фыркнул, но прибавил холодной воды. Наконец, добившись устраиваемой их обоих температуры, он тоже разделся. Союз сел в ванну и облокотился на её край, снова подав руку Тройке. Он наблюдал, как тот медленно залезает к нему. Высокий, черноволосый, мужчина средних лет и очень красивый, по мнению Союза, да и других родственников. Но многие не понимали его, ведь омега должен быть маленький, мягонький, ласковый, без вредных привычек и самое главное должен подчиняться. А Третий Рейх был не таким. Одни шрамы по всему телу чего стоили. Тело можно скрыть под одеждой, но располосованную осколочным ранением щёку нет. Но ещё больше людей не понимали, включая и родных и не очень детей, как можно любить того с кем жестоко воевал? Союз не знал ответа на этот вопрос, он просто любил. Да он срывался, мог поднять руку, изнасиловать, запереть где-нибудь и, возможно, в крайнем случае, убить (чего он очень боялся и не хотел делать). Вот оно последствие войны. Вот та глухая и слепая ненависть, резвившаяся с годами. И слава Богам, пусть Союз и не верит в них, но всё равно слава хотя бы Матушке Природе,что внутренний зверь не даёт перегнуть палку и перейти точку невозврата. Даже пара слезинок и он не может причинять боль, а только хочет обнимать, целовать и защищать.       Обняв свою любимую и единственную пару, он расслабился и стал еле слышно мурчать. Рейх прижался лбом к его скуле и прикрыл глаза. Руки с талии соскользнули на бёдра и вниз. Тройка напрягся, но послушно чуть раздвинул ноги, давая больше места для манёвра. Одна рука коммуниста прижала его к себе, не давая съехать под воду, вторая ласкала член. Он плавно водил рукой верх вниз, иногда надавливая на головку. Рейх прикрыл глаза, шумно дыша. Казалось, что вода стала нагреваться. Рейх схватился за бортики ванны, крепко сжимая их. Союз спустил руку с талии и погрузил палец в задний проход, стал медленно растягивать. Через несколько минут добавил второй и протолкнул их глубже. Наткнувшись на простату, стал активно её массировать. По телу Рейха прошла судорога, он чуть согнулся, но зубы, сомкнувшиеся на шее, диктовали обратное. Вновь откинувшись на грудь Союза, он шумно дышал и, что было сил, сдерживал стоны, но они всё равно вырывались. Ощутив в себе три пальца, которые очень активно оглаживали нежные стеночки внутри и массировали простату, он не выдержал. Сведя ноги, он не дал Союзу вытащить пальцы, и начал вздрагивать, кончая. Когда судорога отпустила, он расслабился и чуть не ушёл под воду, но его вовремя успели схватить и придержать.       —Союз, с чего такая инициативность?— Рейх вытянул ноги, на сколько позволяла ванна;— Но, всё равно спасибо, давно ты мне приятно не делал.       —Просто захотелось. Я так плох в постели?       —Ты жесток. Но я знаю, что это заслужил.—туман удовольствия окончательно покинул разум, и вернулась апатия вместе с переживаниями.       —Глупыш, ты не должен так себя винить, у меня тоже много косяков по жизни. Прости, я не хотел тебе в мирной жизни причинять боль или заставлять страдать, но что то мы делаем в нашей жизни на условных рефлексах. Хотим мы это или нет. Твоя скрытность, заставляет меня нервничать, накручивать себя и вот такие нехорошие вещи получаются. Повторю ещё раз. Ты не должен винить себя.— Союз крепко обнял свою омегу, и целовал её дрожащие плечи.       —Спасибо тебе.— Рейх развернулся и обнял своего альфу за шею; он смотрел в изумрудный глаз и видел: безграничную нежность и свет тех далёких счастливых дней их детства, освещённых жарким солнцем, наполненных плеском воды и шорохом трав, и смехом, раздающимся по нивам.       Союз смотрел в алые глаза и видел почти тоже самое, только были не образы природы, а юный Рейх, в шортах и рубашке, с венком на голове, который смеясь, ведёт его куда-то; как они плескались вместе в воде и как лежали на изумрудной травке наблюдая за облаками. Коммунист приблизился и легонько соприкоснулся с губами омеги. Никто не стал превращать лёгкое касание в поцелуй. Им не нужна была сейчас это страсть, им нужен был баланс, безграничная нежность и просто ощущение друг друга рядом. Застыв, они наслаждались мгновениями этой хрупкой идиллии.       Немного нарушал её полу-вставший член Союза, который упирался в бок Рейха.       —Может, мы продолжим?— немец стал наглаживать возбуждённую плоть своего любимого.       —Тебе же больно, когда вне течки. Так что, нет.       Коммунист решил встать, но его схватили за бока и впиваясь когтями.       —Я не против. Будет больно я тебе скажу, обязательно. Ich bitte dich sehr. (Я тебя очень прошу)       Союз согласно кивнул. Тройка позволил вылезти ему из ванны. Вытерев с себя воду, он взял на руки свою омегу и поставил на пол рядом с собой, тоже растирая махровым полотенцем, с парой лебедей. Союз прижался губами к ключицам. Оставив пару засосов, языком провёл по шее до самой скулы.Приподняв Рейха, посадил его на столешницу (в которую вмонтирована раковина, и на которой стоят различные косметические средства). Закинув его ноги на свою талию, он поглаживал спину и выцеловывал все чувствительные места.       Рейх крепко обнял свою пару и в этот раз даже решил не сдерживать голос и по помещению, отражаясь от стен, разносились мычания и стоны. Достаточно возбудившись, он опустил руки, несильно царапая пресс коммуниста, и обхватил их органы. Над ухом раздался шумный выдох и за ушком был оставлен очередной засос.       Союз придвинул бёдра немца к себе поближе и пальцами провёл по пульсирующему колечку мышц. Погрузив их вновь вовнутрь, проверил растяжку. На каждое движение пальцев, омега вздрагивал и нетерпеливо вздыхал. Союзу и самому было в нетерпёж. Переместив свои руки, он приподнял бёдра Рейха и одним плавным толчком погрузился до конца. Омега упёрся руками в столешницу и прикусил губу, приглушая довольный стон. Не заметив гримас боли или недовольства, Союз стал совершать плавные толчки. Он прижался лбом ко лбу Тройки и глухо порыкивал от удовольствия.       Чуть более громкие, чем обычно, стоны отражались от стен ванны, перемешиваясь с рычанием. Но долго этот концерт не продлился. Союз ускорился, но всё равно старался совершать плавные толчки. Рейх вплёл пальцы одной руки в рыжие влажные пряди, другой царапал спину (весь вес теперь был на альфе) и целовал Союза в шею, оставляя иногда укусы. Коммунист, каждый раз, когда его касались острые зубки, сбивался с темпа и делал более резкие движения. При очередном укусе он с силой попал по простате. Бархатные стенки крепко обхватили его и, не выдержав жара и давления, кончил во внутрь тела своего любимого. Рейх финишировал сразу за ним, от приятного ощущения наполненности и тепла. Посадив свою омегу на столик, он отпустил её бёдра и упёрся руками в столешницу. Тройка провёл кончиками пальцев по спине, по шее и запустил их в густые медные волосы, начиная массировать голову Союза.       —Понравилось?— коммунист выпрямился и провёл по рукам омеги и, положив их на плечи, стал осторожно разминать.       —Да.       Рейх притянул голову альфы к себе и поцеловал.       Быстро приняв душ, они отправились к себе в комнату. Союз не забыл обработать повреждения на шее и прибраться на кухне и ванной. Устроившись рядом с дремлющим Рейхом, он ласково поцеловал его в плечо.       

***

      10 дней спустя.       Всё время сидеть дома у Америки не получилось. Уже на пятый день его вызвали на заседание ООН. А потом на работу ещё навалились домашние дела. Рейх, конечно, был почти две недели с ним и помогал во всех делах, но за ним потом приехал Союз и увёз.       И сейчас он, наконец, вылез из под кучи бумаг с грифом секретно, которые в большинстве своём не имели важности и непонятно за что им был присвоен данный статус. Взглянув в окно, Америка потянулся. В дверь кабинета постучали.       —Sign in! (Войдите)       Он посмотрел тяжёлым уставшим взглядом на дверь, та распахнулась и в кабинет зашёл Германия.       —Amerika, du bist frei. Mir wurde gesagt, ich soll dich mitnehmen. Und wennich esnichttue, wird Russland mich niederschlagen. (Америка, ты освободился. Мне велено тебя подвезти. И если я это не сделаю, Россия меня прибьёт.)       —Yes. Now I will take a couple of documents. (Да.Сейчас возьму пару документов.)       Они выходили из здания НАТО, когда к ним стал приближаться какой-то мужчина. Германия первый обратил на него внимание, и напрягся. Америка, вышел чуть вперёд, не обращая внимания на замершего деверя. И зря он это сделал.       Мужчина, привлёкший внимание Германии, кинулся на США. С ножом. Тот даже не успел ничего понять, как немец уже успел скрутить нападающего. Откинув нож в сторону, он заставил «поцеловаться» мужика с асфальтом. Но не рассчитал силу удара. Всё таки страны во многом обходят людей. Так что пара несильных, по мнению Германии, ударов выбили весь дух из нападающего и тот отошёл на «небеса», так и не ответив на поставленные вопросы.       Америка стоял в шоке. Он видел когти и эти жуткие с чёрными белками и алыми зрачками глаза у Рейха, и эти удлинившиеся и заострившиеся зубы. Но… Увидеть их на бете стало шоком. Как? Они же обычные люди или страны, которых не напрягает истинность и течки, которые живут,так как хотят. И вдруг такое зрелище.       Со спины к нему приближался подельник первого. Он видно решил пока Германия размазывает его товарища по асфальту, быстренько схватить США, как будто бесхозную вещь. И если что сказать: «А я здесь мимо проходил» или поступить по принципу «Тихо спиздил и ушёл,называется нашёл». Не получилось.       Америка вышел из оцепенения, когда оказался прижатым к груди Германии. По его телу прошла дрожь, когда за спиной раздались хрипы и булькающие звуки. Переведя взгляд на левую руку немца, он ужаснулся: кожа от пальцев до запястья была чёрной и окончательно придавали демонический вид когти длинной в сантиметра четыре, и это всё, включая манжет белой рубашки, было запачкано кровью. Германия не дал ему повернуться и, схватив за предплечье, потащил к своей машине. Но Аме всё равно краем глаза увидел труп с разодранным горлом. Затолкав Америку на заднее сидение, сказал «Не высовывайся до самого конца поездки» и сел за руль.       Сидя в гостиной, США слушал, как альфы выясняли обстоятельства случившегося. Да. Германия оказывается альфой, только это он не афиширует и сам боится данного факта. Немец объяснил, что это психологическая травма из детства, и теперь его качества как альфы проявляются только тогда, когда надо кого-то защищать или спасти себя или близкого человека (страну).       Первоначально, они предположили, что это очередная проделка Японии. Но оказалась, что та весь вечер пыталась устроить твинцест, то есть свести Северную Корею (омегу) и Южную Корею (альфу). Но ничего не вышло, и их всех отчитывал Китай, ну заодно и своих детей (Гонконг и Макао), которые активно помогали анимешнице в этом милом деле.       Так и не выяснив, кто являлся инициатором сия безрассудного поступка, страны не стали сильно грузить свои уставшие головы, и немного выпили, и легли спать. Но они решили, что США не будет ходить один. Его должны сопровождать сам Россия или Германия, или кто-то из других их братьев. Распространять информацию они не стали и никто, кроме членов семьи русского, ничего не знал.       К свадьбе всё улеглось и даже стало забываться. Да и само торжество прошло гладко. Но вот после…       США гулял во второй половине дня по парку вместе с Грузией и Казахстаном. Плюсом их сопровождал Гамлет и у Аме с собой была кобура, спрятанная под курткой, с его любимым пистолетом, сделанным на заказ. Это была BerettaM92, красивая, с серебристым корпусом , на рукоятке с вставкой красного дерева, по дулу идёт гравировка с чернением в виде мустанга.       Солнышко ненаглядное к середине прогулки улетело на свиданку. Но Америке было всё равно. Он наслаждался жизнью, скоро Россия закончит свои дела и они поедут проводить медовый месяц. Витая в облаках насчёт этой поездки и размышляя, какие сюрпризы подготовил его альфа, не заметил, что потерял из виду грузина. Тот тоже немного позабыл о жене своего брата и переключился на неумеху, который неправильно делал шашлык. А ведь для Грузии это святое.       Всё это время за ними наблюдали. И как только Америка остался один, не считая собаки, перед ним вышли три человека. Не страны, а именно человека. Америка остановился и незаметно отстегнул поводок от ошейника.       —Вы кто?       На вопрос ответа не последовало, только круг, в который его взяли, стал сужаться. Один из не очень хороших и в конец неразумных людей, кинулся на американца. Но упал. Гамлет был хорошо натренирован и быстро повалил негодяя. Кровь брызнула из разорванных артерий. США зря время не терял и достал свою берету. Он быстро прицелился и выстрелил в одного из нападающих, всё таки прожитые годы и пара внутренних войн, научили его метко стрелять. Последнего, третьего неудачника уже повалил Гамлет, но получил ножом по боку. За это получил две пули в лоб.       Обняв овчарку, Аме зажал рану на боку животного. Как раз в этот момент с двумя шампурами готового сочного ароматного шашлыка прибежал Грузия. Увидев всю эту картину, кинулся к Америке. В спешке суматохе и нервотрёпке они поехали к ветеринару. Их успокоили, сказав, что ничего серьезного надо лишь перевязывать рану, пропоить таблетки и окружить верного охранника любовью и лаской. США облегчённо выдохнул.       Забрал их Россия. Он был злой как чёрт и долго орал на братьев. Те пристыженные уехали, и новоиспечённая семейная пара осталась наедине.       —Ты цел?— Россия обхватил лицо США ладонями и погладил их большими пальцами.       —Да.       Аме сжал руки перепачканные кровью и, всхлипнув, кинулся в объятья своего альфы. Весь оставшийся вечер они провели, обнимаясь, сидя на пушистом ковре в полумраке и слушая тишину.       

***

      15 июля.       США полулежал на диване и поглаживал спящего Гамлета. Россия обычно не впускал собак в дом, но для него сделал исключение. Аме обнял овчарку и прокрутил обручальное кольцо на пальце. Вещи уже были собраны, и он ждал Россию, который должен отвезти его к Союзу и Рейху. А сам альфа займётся этими горе преступником, посмевшим уже два раза организовать нападение на американца.       Ну что, Неизвестный, готовься станцевать последнее танго под музыку Армагеддона.