Чудеса Дождевого Города

— Так, народ, а где у нас чашки чистые, кто мне скажет? Я, между прочим, на работу опаздываю! — Вон они в раковине стоят, а остальную посуду мы еще не распаковали и я даже не знаю в какой она коробке. Сегодня разберу как раз, после собеседований. — Зашибись, еще я посуду не мыл за полчаса до выхода из дома! — слышится раздраженное фырканье в ответ. — Держи мою кружку, я как раз кофе пила, какая разница то. Не разбей только, я ее очень люблю. — Пожав плечами протянуть ему любимую кружку, наскоро ее ополоснув. — Не разобью, не разобью, только она вон и так надколота, — кивает на ручку с неровным краем. — Это так и было изначально, брак, видимо. — Тряхнуть головой и улыбнуться, отгоняя картинки воспоминаний — залитую желтовато-белым светом больничную палату, восьмилетнюю себя с загипсованными по колени ногами, эту самую кружку с надколотой ручкой и тремя смешными собаками и разбирающую покупки смеющуюся маму, пахнущую морозом, духами и сигаретами. Сейчас картинки на кружке немного выцвели, но это почти незаметно. Проводив мальчишек на работу и разобравшись с двумя собеседованиями, действительно немного разобрать вещи, уменьшив количество коробок, сумок и пакетов в коридоре. Однако, подбежавшая к двери квартиры собака нарушает дальнейшие планы и, в общем то, не встречает сопротивления. Под ногами похрустывает тоненький едва-едва затянувший лужи лед, собак гоняется за толстыми самодовольными голубями и последними яркими листьями, а за плечами болтается рюкзак. В распущенных коротких волосах гуляет ветер, выдувая из головы лишние мысли. Спустя примерно полчаса неспешных блужданий на глаза попадается маленький магазинчик, в окнах которого выставлены, разнообразные фикусы и папоротники. Зайти — с пустыми руками и «да я просто посмотрю», а выйти с приветливым кучерявым аспарагусом, машущим листьями во все стороны, здороваясь с каждым встречным. Помимо цветка с полок чудо-магазинчика исчезают три кружки причудливой формы, коробочка благовоний, свечи и пара китайских фонариков. Прихватив из продуктового магазина всяких вкусных мелочей отправиться домой, срезав путь по набережной. Снова пойманный волосами ветер, плеск воды о берег и спокойствие. Повернув к дому заметить горящий в кухонном окне свет и улыбнуться. — А я ребенка принесла, — весело и звонко на всю квартиру. — Если это кот, то жить ты будешь там же где его нашел вместе с ним, у нас и так уже зверинец. — Топочет и фырчит с делано-грозным видом. — Это всего лишь маленький безобидный полосатый аспарагус, не переживай. Но… — Многозначительная пауза — Помоги его пересадить, горшок совсем маленький, изверги. — Боги, ну почему это не кот, его хоть пересаживать никуда не надо. Почему я после работы должен копаться в земле?! —  этот возмущенный вопль прерывает на полуслове хлопок двери. — Приве… Что тут у вас происходит? — И сразу, без перехода, — О, цветочек, какой приветливый! — Вошедший бережно гладит листья и перешептывается c новым жильцом. -О, вот и помощник с пересаживанием, тем более он его признал. Глянь, как переливается. Цветок действительно сияет золотыми огоньками и обнимает листьями гладящие его пальцы. — Ладно, пересадим вечером, ему действительно тесно в этом горшке, но сейчас я предпочту чашку чего-нибудь горячего, холодильник на улице тот ещё. *** Предложение принимается единогласно и на кухне тут же начинается бурная деятельность. Бодро свистящий чайник и плавающий в воздухе запах травяного чая и горячих тостов смешивающийся с сигаретным дымом. После перекуса напевая мыть и расставлять запылившуюся в коробках посуду, взбивая в раковине целые облака мыльной пены. Внезапно услышать очень мелодичное «дзинь» и закончив мыть посуду обнаружить в раковине отколовшуюся окончательно ручку. Сама кружка к счастью остается целой, но все равно при виде этого в нос и глаза изнутри впиваются иглы. На смену этому ощущению через несколько секунд приходит знакомое «вымерзание». — Что с тобой? — Все хорошо. — голос ровный, лицо-спокойная маска, вот только их таким не проведёшь. Плеч мимолетно касается что-то тёплое и жуткий холод медленно отступает. — Главное, что она сама целая, а ручка это мелочи жизни, так что не кисни, поправимо. — Фыркает и поправляет очки. Улыбнуться и кивнуть, признавая правоту. —  И то правда. Давайте пить чай. *** Новые кружки напоминают текстурой древесную кору со множеством переплетающихся между собой причудливых объёмных узоров, которые интересно как разглядывать, так и ощупывать, грея руки налитым в кружку чаем. Пересаженный в новое причудливо раскрашенное жилище аспарагус ловит листьями золотистые отсветы мерцающей над окном гирлянды и довольно сияет. А ручку к той кружке действительно можно просто приклеить, правда? Сущие пустяки. Но несмотря на это, когда квартира погружается в сонную тишину, желание пойти на кухню за чашкой чая становится невыносимым. Конечно за чашкой чая. С мятой, ага. Для чего еще ползти в четыре утра из-под теплого одеяла на кухню? Вопрос-то может и риторический, вот только сигаретный дым, улетающий с подоконника в открытую форточку настоящий. При взгляде на кружку горло перехватывает и начинается кашель. Гладить листья цветка и пытаться отдышаться. Тихие шаги сзади. Та-ак. Куришь. Мерзнешь. На окне. Шуршание свернутого в трубочку журнала, тюкнувшего по макушке. — Скучаю. Редко , но.. — Знаю. Но зато ты больше не там. И не одна. И никогда не будешь. А теперь хорош мерзнуть, иди сюда. Все к лучшему, сестренка. А мы тут. Объятия и поделенный на двоих мягкий плед на плечах. Спокойно и тепло, как в домике. — Угу. — Улыбнуться, выкинуть окурок и залпом допить чай. — без ручки она даже интереснее, можно обнимать. А память останется. — Именно. Пойдем в комнату, мне на тебя смотреть холодно даже в пледе. С тихим смехом дошлепать до дивана. дождаться, пока устроится в центре, умудрившись не потревожить третью, безмятежно спящую тушку, и плюхнуться со свободного края, попутно закручиваясь в одеяло и отогреваясь. — Мы прям как бутербродик, хех. — Ага. Самый теплый на свете. Теплый и правильный. Вскоре в квартире раздается только сонное сопение. а оставшиеся на подоконнике кружки тихо пропитываются мягким звездным сиянием.