Услышь меня

Она всегда ненавидела больницы с белыми стенами и тошнотворным запахом, что так и норовил ударить по обонянию и вызвать приступ тошноты, по крайней мере такими они ей казались в каждую из пяти беременностей. При других обстоятельствах тратить драгоценное время на посещение докторов Людмила считала излишним, потому любую простуду, отравление, даже пустяковый ушиб или растяжение старалась лечить в домашних условиях, не привлекая к себе лишнего внимания. Сегодня она не заметила ничего из того, что так отталкивало её от больничных коридоров, потому что слишком спешила, как собственно и Сергей, отдавший таксисту всё содержимое бумажника, элементарно не заметив,– оба приехали совершенно разбитые, на пределе, и бегом бросились к регистратуре, откуда взволнованных родителей проводили к реанимации, откуда пока не было никаких новостей. Отец семейства принял на себя обязанность сообщить новости родственникам и знакомым, а женщина просто сидела, тупо глядя на носки своих ботинок. Покачиваясь на месте, она молилась за свою дочь, будучи в тихой истерике. Вернувшийся Сергей сел рядом и осторожно коснулся плеча жены, потому что просто не мог видеть её в таком плачевном состоянии: никогда не представлял себе, как можно взять и оставить с концами женщину, которую однажды выбрал и обещал никогда не предавать. Может между ними сейчас не очень гладко, но они оставались родителями пяти девочек, жизнь младшей из которых находилась под угрозой. Людмила вздрогнула, но взгляд не подняла: – Ты был прав, это я во всём виновата. Не надо было мне возвращаться, тогда с Пуговкой всё было бы хорошо. Она должна сейчас спать в своей кроватке в обнимку с новогодними подарками, а не быть здесь.... Если бы не я... – Если бы не ты, новогоднее желание нашей дочери так и не исполнилось бы. Когда ты уехала, я злился, потом решил забыть, не брать в голову лишние мысли... Девочки большие, всё понимали, только не Пуговка. Она продолжала верить, что ты вернёшься, на прошлый Новый год загадала желание, на этот видимо тоже... И оно исполнилось. Кто мог знать, что такое случится? Не ты была за рулём машины, сбившей Пуговку. От попыток мужчины успокоить её становилось одновременно и легче, и больнее, складывалось ощущение, что совсем не заслужила она ни этой мягкости, ни утешения, ни руки, обнимающей её дрожащие плечи. Женщина просто разрыдалась, обхватив себя руками, и сквозь всхлипы хрипло заговорила: – Не я была за рулём, гораздо хуже: я бросила своих детей. Из-за меня Пуговка здесь. Когда летела домой, столько думала, представляла себе нашу встречу, а потом просто сделала вид, что ничего ненормального не случилось. Как мне иначе было смотреть вам в глаза? – Почему ты уехала? – Сергей задал вопрос, который так долго мучил, не давал покоя.– Я понимаю, что бывал не очень внимательным мужем и отцом, но ты не дала мне шанс что-то исправить. Собрала вещи и сбежала, даже не поговорила со мной с глазу на глаз. Возвращаясь домой, Людмила неоднократно представляла себе, как он задаст этот вопрос, и чаще всего элементарно не находила ответ на вопрос, потому что пустяком казались все объяснения, причины, побудившие однажды уехать,– тогда все вместе, возможно под действием стресса от удара по голове, они достигли своего пика, вынудили бежать куда подальше. – Помнишь, ты взял билеты на хоккей и не смог пойти?– мужчина кивком подтвердил, и она продолжила свой рассказ:– Я пошла одна и вдруг увидела, что мне в голову летит шайба. Знаешь, перед глазами пронеслись годы семейной жизни, только хорошее ушло в сторону, видела только, как крутилась, как белка в колесе, как беременная ходила и ноги тяжёлые, как колодки, что от работы отказалась и быт заел, как ты перестал напрочь меня замечать, говорить, что любишь. А он навис надо мной и сказал, что я красивая.... Я вдруг поняла, что забыла, как это быть желанной, красивой женщиной. Потом всё так быстро получилось, закрутилось, когда я очнулась и повернулась назад, оказалось, что уже больше года жила в Канаде и менять что-то было поздно. Пока шайба опять не ударила меня по голове и я не поняла, что мужчина, с которым я прожила больше года, мне элементарно неприятен. Серёж, я знаю, что очень виновата, ты имеешь полное право потребовать от меня уехать из квартиры и будешь совершенно прав. Сергей Алексеевич слушал жену, не перебивая тираду, сохраняя максимально бесстрастное лицо, которое за годы практики научился сохранять практически при любых обстоятельствах. Но в душе психолога творилась настоящая неразбериха: с одной стороны он не мог забыть, что за дверью реанимации борются за жизнь его маленькой дочери, которая ни в коем случае не должна была оказаться в таком состоянии; с другой – не знал, как относиться к женщине рядом с ним. Один её приезд сумел всколыхнуть в нём целую бурю невероятных чувств; он злился на неё за безрассудство, за то, что оставила их, в каком-то роде понимал чувства, охватившие Людмилу в переломный момент, когда она приняла решение бросить мужа и детей, уехав на другую часть света с по сути незнакомым человеком, корил себя, что оказался далеко не лучшим мужем; эгоистичная часть его сознания хотела сказать, что ничего уже не будет как раньше, не сможет он забыть предательство, другая наоборот не могла выносить её слёзы и во что бы то ни стало хотела успокоить, прижать к себе и не думать о непонимании между ними. Когда она делала вид, будто ничего не произошло, когда упрекала с уверенным видом, словно она по-прежнему та девчонка, внимания которой никак не мог добиться, ему удавалось на неё злиться и упрекать в ответ, только не сейчас: – Конечно я не потребую от тебя уехать. У нас могут быть проблемы, но я никогда бы так не поступил. Разговор супругов на самом интересном месте прервал вышедший из реанимации доктор, изрядно уставший, которому разумеется сообщили, что родители маленькой пациентки ждут новостей о состоянии дочери. Сергей и Людмила вскочили одновременно, с немой мольбой глядя на того, кто мог либо подарить весь мир, либо разрушить до основания. Сколько таких людей приходилось ему видеть за годы практики? – Ваша дочь жива,– после минутной паузы выдал доктор, наблюдая, как проясняются уставшие лица родителей. Впрочем, ему придётся их разочаровать:– Однако она получила серьёзные травмы и сейчас находится в коме. Состояние стабильно тяжёлое, на этом этапе угрозы для жизни не наблюдается.

***

– Вы можете не волноваться касательно денег и докторов, я обеспечу лучшее лечение,– твёрдо заявил олигарх Федотов, приехавший в больницу, как только узнал о состоянии девочки, так полюбившейся ему,– Пуговка поправится. Как олигарх и человек в общем-то твёрдый и немногословный, ему трудно было выразить всю гамму чувств и ужас, возникший, стоило ему увидеть весёлую девчонку, в своё время сумевшую разрушить ледяную оболочку его совершенно равнодушного к детям сердца, такой слабой и беспомощной. – Не знаю, как даже благодарить вас, Василий Александрович...– ответил Васнецов с огромной благодарностью. – Не стоит, вы знаете, что Полина нам с Оксаной очень дорога,– взгляд Федотова на миг переместился на Людмилу, сидевшую у постели дочери.– Ваша родственница? – Ну, если можно так выразиться, да...– Васнецов на мгновение смутился, потому что не очень любил обсуждать свою сложную личную жизнь.– Моя жена Людмила. – Ваша жена? Но разве она не... – Приехала, как раз перед Новым годом. Ваша жена даже застала её, когда приехала поздравить с Новым годом. Сами понимаете, что творилось... Вот и получилось, что не заметили, как Пуговка из дома ушла, пока не стало поздно. Никогда себя не прощу...

***

– Я не хочу никуда уезжать,– слабо опиралась женщина, пока Сергей буквально тащил её из палаты сутки спустя. – Да ты посмотри на себя! Когда последний раз спала? Врач советовал нам уехать и отдохнуть, Пуговка будет под присмотром, и в палату к ней никто лишний не придёт. – Ещё бы, твой знакомый олигарх поставил туда таких громил, что мне самой страшно иногда на них смотреть... Но вдруг она очнётся и не увидит знакомого лица, испугается? – Пуговке не будет лучше от того, что ты будешь выглядеть хуже друзей Даши. Тем более, она не будет одна, я пока останусь с ней, а там и Антонина Семёновна приедет... – Мама? – Людмила закусила губы, представляя, как отреагирует мать, увидев блудную дочь. За полтора года она звонила ей от силы пять раз и каждый раз стремилась поскорее закончить разговор, потому что женщина-профессор никогда за словом в карман не лезла и любой разговор превращался в спор. – Ну, надо же... Она ещё помнит такое слово...– язвительным голосом зашипела Гордиенко, возникая будто из ниоткуда позади них.