единение

— Я заберу тебя ночью прямо возле дома, будь готов, котёнок~

***

      Начинается отпуск, наконец они могут поехать туда. Вдвоём разделяя любовь к тому месту.       Домик в деревне, совсем неподалёку от города.       Кто-то назвал бы это дачей, но для них это дом. То место, куда они сразу едут при наличии времени, при наличии любой возможности.       Потому что тихо, спокойно и умиротворённо.       Настолько спокойно, что можно слышать желания друг друга, сливаясь с природой.       Слышать пение птиц, слышать журчание источника на их улице, слышать мысли друг друга.       В этом домике чудесно.       Этот участок приглянулся парочке сразу своим удобством. Созданный и существующий специально для них.       Вокруг же не менее прекрасно: чистое озеро на другой улице, милые и доброжелательные соседи, что не разбрасывают сплетни— живут в гармонии, не позволяя новеньким людям нарушать её, гоня тех взашей—, зелёная полянка за огородом, где пасутся коровки с овечками, рядом же лес, кажущийся дремучим и пугающим, но есть в нём что-то манящее, что в итоге показывает всю светлость местности, и урожайность ягодами и грибами.       Перед домом имеется садик, где посажены разные цветы и плодовые деревья— милое увлечение Хёнджина, в которое Феликс со временем погряз с головой.       Тут они выключают свои смартфоны, оставляя в кармане компактные кнопочные телефончики, и то, на всякий какой неприятный момент. Тут они наслаждаются временем.

***

      Единение... Это чувство так по-разному понимается... И ощущается оно тоже по-разному.       В понимании отношений Феликса и Хёнджина единение может проявляться, например, во время готовки.       Когда или Ликс, или Джин стоят в летней кухне перед плитой или столом и готовят вместе завтрак/обед/полдник/ужин, хоть что.       Главное, что вместе, рядом, плечом к плечу.       Помогают подавать различные кухонные принадлежности, а во время отваривания или запекания, в общем приготовления, пищи таят в обнимашках, солнечно улыбаясь— тем самым обмениваясь энергией.       Например, когда танцуют, сливаясь в одно целое, синхронизируя движения, кружась и проникаясь мелодией каждой клеточкой тела.       Например, когда ходят по ягоды, по грибы, разделяясь по сторонам, но не отходя далеко так, чтобы видеть силуэты.       Затем приходя на место встречи и снова усмехаясь одинаковому количеству собранных лесных даров.       Например, когда молчат в обществе друг друга.       Молчат, совершенно не ощущая неловкости. Наблюдая за звёздами на небе, за волнами в озере, за быстро пробегающими облаками, за друг другом.

***

      Ночью же единение чувствуется по-другому. Ночь пробуждает страсть. Заставляет хотеть бОльшего, побуждая на поступки, о которых никто не будет жалеть.       Брюнет лежал на боку на просторной постели, в белоснежном халате, что приоткрывал вид на ляжки, из-за согнутых, в бедренном и коленном суставах, ног. Даже с прикрытыми глазами — он всё равно чувствует.       Слышит, как по полу шагают, приближаются к их комнате, перебирают ногами по деревянному полу и чем-то шуршат.       Феликс вышел после душа, суша волосы полотенцем максимально, насколько позволяла ткань.       Глаза бегают по любимому телу, цепляясь за призываюший открытый участок кожи. Хочется.       И он делает. Целует коленку Хвана, залезая на кровать, заставляя ту прогнуться под весом, замечая поднятые уголки губ. Касается горячими подушечками пальцев тела, поднимая халат выше.       Он знает какая у Хёнджина растяжка, поэтому смело пытается отсоединить одну согнутую ногу от другой, но добивается только поворот тела на спину. — поверь, я знаю, что ты не просто мылся в душе... так... долго....– с паузами в несколько секунд, нарочно понижая голос, говорит Феликс.       На что старший смущённо отворачивает голову в бок, всё ещё не разделяя ноги.       Блондин принимает это, и, неожиданно, отталкивает ноги так, что те прижимаются к грудной клетке напротив.       Перед ним карамельные ножки, чудный вид на пятую точку и мошонку.       Член спрятан, но это, во-первых, не надолго, во-вторых, видно, что к тому прилила кровь.       Не удержавшись, проводит пальцем, а затем и сжимает яички Хвана, получая на это всхлип. Отлично. — знаешь, я ведь могу и так войти, – хрипит и наклоняется ближе к лицу, наваливаясь к тому, размыкая чуточку ноги, что превосходно смотрелись на плечах Ли, — но у меня другие планы насчёт тебя, сладенький~       Теперь, уже без какого-либо сопротивления, неторопливо начал разъединять колени, ставя их по сторонам.       Идеальный член хочется идеально отсосать, знаете ли.       Располагаясь на уровне ног, сначала опаляет головку горячим дыханием, а затем дует, видя как качнулся тот.       Берёт в рот, как самый вкусный леденец чупа-чупс в своей жизни, всасывая головку, проглатывая выделившийся только что предэякулят.       Показушно вынув "чупа-чупс", облизывает его с основания до уздечки, дразня, обсасывая каждую венку.       Придерживает ствол и проводит насыщенно-розовой головкой по своим покрасневшим губкам, откровенно сходя с ума от этого, и хлопает немного по ним.       На что Джин мечется головой по подушке и не сдержанно стонет, прогибаясь, и ставя ноги как можно шире, а шире некуда. Он сошёл с ума.       Оторвавшись от дружка Хёнджина, нежно передает, не только свой же вкус, но и все чувства через поцелуй, имитируя толчки, потираясь тканью намокших боксёров о не менее мокрый половой орган.       Одобряя все эти фрикции, старший обхватывает Ли ногами, дабы увеличить трение. Этого мало.       Ёнбок держит за талию, восхищаясь Хваном, спускает боксёры и ждёт разрешения. Либо же стоит подготовить ещё немного, но... — come inside now~ Разрешено.       Не спеша, следя за каждой эмоцией в лице Хёнджина, входит, не контролируя свой стон удовольствия. — х-хён... ты прекрасный... боже...а-аа...       Стоны, хрипы, всхлипы, скулёж, крики, мольбы— всё смешалось так, что не разобрать где чьё и кому принадлежит, всё соединилось в одно целое.

Они снова едины.