lovesick fools

      Сначала их связывала только Тсуна. Он считал все это какой-то дурацкой игрой (и где он только видел такие кошмарные сюжеты?...), а она – что слишком умна для того, чтобы связываться с ним. Потом появилось одно обстоятельство, и бейсбольный придурок перестал на какое-то мгновение казаться таковым.       Это было немного странно – смотреть на него таким образом, - но Тсунаеши говорила, что ей свойственна радикальная смена взглядов, и что Хаято забрала весь максимализм их семьи себе. (Наверное, она не одна так считала, но только ей, как Небу, было позволено без последствий говорить такие вещи в лицо Гокудере.) Но, все-таки, Ямамото ей, можно сказать, даже нравился.       Поэтому, увидев, что он тоже принялся прикрывать запястье напульсником, она приняла решение подождать. Вряд ли Такеши долго занимался расшифровкой – боже, даже если имя было начертано там латиницей, он с легкостью мог бы это прочесть, он же не идиот. Значит, рано или поздно их ждал разговор по душам. Нужно было только немного подождать, пока он решится.       Потом Хаято решила подождать, когда он, наконец, вырастет из своих игр в мафию.       После – дождаться, пока он нагуляется с другими девушками. Все-таки отношения с соулмейтом это не простая интрижка с одноклассницей.       Жизнь в Десятилетнем будущем заставила ее пересмотреть свои взгляды – потому что даже там взрослая Гокудера все еще ждала. В письме, что Хаято-из-будущего оставила Хаято-из-прошлого, был постскриптум, и в нем было всего два слова.       Видя свою собственную ошибку, которая грозила Урагану одинокой жизнью даже десять лет спустя, как она нашла своего, черт возьми, соулмейта, Гокудера пообещала себе такой же глупости не совершать. Все же, Джудайме призвала их из Прошлого именно для этого – чтобы они исправили все те ошибки, которые долгие десять лет копились в их жизнях, и в итоге вылились в настоящую катастрофу.       Тсунаеши ободряюще улыбалась.       Такеши улыбался тоже. Широко так, весело – той самой улыбкой, которую Хаято ненавидела, но, которую, она надеялась, можно потерпеть (в конце концов, Ямамото из Будущего был очень даже ничего). Видя ее серьезный взгляд и наверняка подрагивающую руку с вздернутыми наверх браслетами и фенечками (чтобы он воочию убедился в ее словах, конечно же), он не переставал усмехаться. И тогда Хаято поняла, что это дело пахнет не очень приятно.       - Если бы мои родители верили во всю эту херь с соулмейтами, то меня бы не было, - сказал он, пожав плечами. – Так что просто забей, Гокудера.       «- Именно поэтому твоя мать и сдохла так рано!», - хотелось проорать ей ему в спину, но, даже открыв рот, она не смогла выдавить из себя ни звука.       Потому что сама была рождена подобным образом.       ***       Положа руку на сердце, могла ли она сказать, что Такеши нравился ей по-настоящему? Наверное, все же нет. Дело было в другом: Хаято отчаянно, до дрожи в руках, хотела иметь в этом мире что-нибудь свое собственное. Это было ее большой травмой прямиком из детства.       Ее семья не была ее семьей, потому что Лавина, в конце концов, была лишь одной из десятка любовниц.       Фамилия, к которой она принадлежала, тоже никогда не считала ее своей частью – иначе бы они отправились искать сбежавшего от них восьмилетнего ребенка, правда?       Тсунаеши, ее единственное и неповторимое Небо, кроме нее, принадлежала так же и еще шести Хранителям.       Она надеялась, что хотя бы тот единственный человек, которого ей назначила Судьба…       …но видимо нет.       Ямамото все так же улыбался ей при встрече, и вообще вел себя так, будто между ними не было того самого разговора, но вот она уже не могла вести себя как раньше. Ярость затапливала ее до самых кончиков пальцев каждый раз, когда Такеши улыбался не ей, и флирт его был направлен на кого-то еще.       Почему? Она ведь даже не была влюблена в него. Не была, ведь правда?...       Тсунаеши ласково и без слов гладила ее по волосам. Это было приятно и успокаивающе, и Хаято нравилось, что ее Небо проявляла столько внимания ей одной. Они были хорошими подругами, можно сказать, лучшими. Гокудера не могла позволить себе плакать на ее коленках, это было бы просто неправильно. Она ведь была Правой рукой. Это она должна была поддерживать Тсуну во всем, а не наоборот. Она должна быть сильной.       Только Хаято, черт возьми, чертовски устала. Ей так хотелось, чтобы кто-то, хоть ненадолго, закрыл ее собой и утешил. Позволил не решать все навалившиеся проблемы и сделал это за нее – хотя бы один сраный раз.       Но на Тсунаеши она такой груз возложить не могла. Потому всегда поднималась, и всегда говорила «Я в порядке».       Тсуна улыбалась очень понимающе.       ***       Боль прошла. Со временем, как и все в этой жизни. Хаято больше не заботили девушки в постели Такеши, не заботила его личная жизнь и не заботил он сам – она смогла свести их отношения до товарищеских, но сблизится на прежнем уровне так и не удалось. Она была уверена, что этот период пройден. Собственно, теперь у нее и не было времени на подобные сопливые глупости для подростков – она стала полноправной помощницей Дечимо, и жизнь требовала от нее ответственности и внимательности по отношению к совсем другим вещам.       Детские игры закончились.       Но, конечно, как Хаято и могла подумать, Такеши, будто специально, не смог не сделать ей больно.       На самом деле, Гокудера оставалась слепой к этому до последнего момента: ну право слово, мало ли, что Бьянки может понадобиться в их резиденции? Они были товарищами и плотно сотрудничали. Да и Реборн тоже был здесь – в самом деле, почему бы не скидывать причины вообще всего на Реборна?       Но приглашения на свадьбу не могла проглядеть даже такая, как она. Бьянки светилась счастьем и совершенно по-женски жалась к крепкому плечу Такеши, а тот улыбался так светло и заразительно, что от этого у Хаято скрипели зубы.       Она могла поклясться, что они оба смеются над ней.       Сестра, которая ненавидела ее с того момента, как она родилась, и чертов соулмейт который строил свою счастливую жизнь прямо у нее на глазах. Вдвоем.       О, это было в достаточной мере больно, чтобы задеть ее, она оценила. Спасибо. Будто жизнь ее никогда и до этого не пинала.       Впрочем, ничто не мешало прикидываться слепой и дальше – она ведь пережила ту историю с солумейтами, правильно? И ошибку себя-прошлой исправила тоже.       В этот раз у нее не было причин для пустого ожидания. Даже злорадство какое-то поднималось, когда она вспоминала записи из будущего, которого уже нет. Желая помочь ей, Гокудера-из-будущего лишила ее даже той жалкой надежды, которой жила все те годы она сама.       Ну, жаловаться было не на что, ведь, в конечном итоге, лишь она сама решала, последовать собственному совету или проигнорировать его. Да и злиться на себя будет в высшей мере глупо.       Хаято, хотя и прикидывалась, все-таки слепой не была, и понимала, что, вообще-то, по всем фронтам проигрывает Бьянки. Ни фигуры, ни лица, ни характера – в ней не было ничего, что могло бы хотя бы отдаленно говорило о женственности.       Такеши любил женственных. Таких, чтобы и грудь, и попа, и рост модельный – на самом деле большинство из них и были моделями – и чтобы ресничками умела хлопать невинно. Ну, в общих чертах. Хаято такой не была, быть не умела и не хотела. Ее устраивало то, как она выглядела, как говорила и действовала.       Когда-то давно мама сказала ей, что соулмейты любят скорее не из-за, а вопреки. Что иногда получается так, что вы совсем не во вкусе друг друга, но это совершеннейшие глупости по сравнению с тем, как вы ощущаете друг друга. Как продолжение себя, как часть чего-то большего, выходящего за рамки простого понимания отношений.       Наверное, она в очередной раз врала ей, как врала и тогда, когда говорила, что она не может быть ее матерью, и не может забрать ее из ужасного особняка, где все ее обижали.       Наверное, стоило выбросить эту чушь из головы еще тогда, когда она узнала правду. Но, вот забавно, она просто не могла этого сделать.       Теперь поплатилась за собственную сентиментальность, ну что ж.       ***       На свадьбу ее притащила силком Хром. Видят боги, Хаято не желала появляться здесь по своей воле, не желала смотреть на происходящий фарс, почти физически ощущая жгучую боль в запястье.       Такеши с удовольствием целовал свою уже жену, а Гокудера тем временем раздумывала, чем именно себя ударить, чтобы хоть на секунду отвлечься от фантомных мучений.       У нее была гора работы. Завтра ее ждала изматывающая поездка в Варию – за эти годы она так и не позволила Тсунаеши решать вопросы с Занзасом, потому что это могло бы быть слишком утомительно для ее Неба. Хаято заботилась о Тсуне всегда больше, чем о себе.       - Врой, не сжимай так руку, посинеет, - насмешливо проворчал на ухо мужчина, и тут же поймал яростный взгляд Хаято на себе. – Не смотри на меня так. И вообще, улыбнись, наша сладкая парочка как раз смотрит в нашу сторону.       Гокудера слишком хорошо научилась владеть собой за эти годы, чтобы ударить Скуалло в ту же секунду. Нет, она, как приличная девочка, сначала вытащит его на улицу.       Суперби едва слышно цокнул, и нагло положил руку ей на талию – она отчетливо чувствовала холод металла, исходящий от протеза.       Внезапно в голову пришла мысль, что протез у Скуалло именно на левой руке.       - Мама миа, Хаято, просто улыбнись, - растягивая собственные узкие губы в улыбке, пробормотал он, и Гокудера, в конце концов, поддалась.       Ей нравилось ощущение Пламени Дождя, не больше.       - Расскажешь мне? – спросила вдруг она, все так же стоя прижатой к чужому боку, неловко держа руку на груди мужчины.       - Если ты мне взамен подаришь один тур вальса, - хищно усмехнувшись, сказал он.       - Ненавижу вальс, - все больше веселясь от происходящего, в том же тоне ответила ему, - я всегда пытаюсь вести.       - Тогда танго.       - У меня неподходящая обувь.       - Менуэт?       - Не ври, что умеешь его танцевать!       - Врооой, да кое-кто просто водит меня за нос.       - Нисколько, мсье Суперби, как вы можете себе такое представить?!              Теперь, она, наверное, сможет это отпустить?... Она уже отпустила.