Пазлы

      — Морщинка…       — Где?       — Вот здесь, видишь? — Таня ткнула пальцем в нижнее веко.       Юрка прищурился, но не обнаружил ничего, кроме самых прекрасных в мире глаз, окруженных частоколом самых густых ресниц. Таня махнула рукой.       — Да ты без очков просто.       Но и спешно надетые очки ситуацию не изменили.       — Тань, да нет у тебя там никаких морщин!       — Как их нет, если я их вижу? — Девушка нахмурилась, еще более придирчиво вглядываясь в зеркало. — И на лбу уже есть… Скоро никакая челка не скроет.       Юра сердито выплюнул зубную пасту.       — Татьяночка, это что за хандра с утра пораньше! Я тебе сколько раз говорил, что ты у меня наипрекраснейшая из всех человеческих существ, а? И даже без всей этой твоей косметической росписи.       Таня грустно усмехнулась, размазывая тональник.       — Говорил, говорил грачонок… Но знаешь, порой хочется выглядеть как наипрекраснейшее двадцатилетнее существо, чем тридцатилетнее.       — Между прочим, мне тоже скоро почти сейчас уже тридцать.       — Ты — другое дело. У мужчин возраст не так заметен. Юра отложил полотенце и обвил Таню за талию, положив голову ей на плечо.       — Танюш, ну что ты? У тебя ни возраст, ни морщины не заметны! Честное журналистское, даже если б я вел непредвзятое эксклюзивное расследование, то ничего бы не обнаружил ни на одном твоем лицевом участке!       Не выдержав, Таня засмеялась и чуть не попала мимо кисточкой для туши. Чмокнула Юрку в макушку пока еще не накрашенными губами.       — Ладно-ладно, незаметный ты мой. Придется поверить, чтоб нормально накраситься. Ну все, иди чайник ставить. А то на работу не успеем.       Журналист вышел из ванной, а Таня продолжила наносить макияж. Несмотря на заверения Юрки пресловутые морщины проступали даже сквозь тон и пудру и зияли на неё прелестном лице как борозды на поле. Или ей просто так казалось. Таня по своей натуре была более чем разумной личностью, но порой какие-то мелочи вроде обнаруженной морщинки или разбитой чашки погружали её в невеселую меланхолию. Она не гналась за вечной жизнью, но вот вечную молодость обрести б не отказалась.       Суббота обещала пройти обычно. Вскрыв последнюю упаковку с колготками, Таня решила отправиться на поиски новых в местный универсам. Перспектива простоять пару часов в очереди не так пугала, как риск сделать стрелку. Юре, благородно предложившему свои услуги по борьбе с товарным дефицитом и очередью, Таня попросила вместо этого начистить картошки и пропылесосить. Чем он сейчас и был занят, не сразу услышав, надрыв дверного звонка.       — Здрасьте, здрасьте, голубчик мой, что ж вы не открываете? Что за люди пошли, кто телевизор слушает, кто радио, а вы, стало бы, пылесосику подпеваете, ух-хуху? — Пробубнил Жилин, без приглашения и не разуваясь втискиваясь в прихожую.       Но только Журналист, собравшийся возмутиться и отстаивать свои гражданинские права, поднес ко рту микрофон дабы вскричать «Какого черта?», как был сбит с толку и ног. Буквально. Маленьким, белокурым и круглощеким созданием, что вбежало вслед за Жилиным и повисло на Юре, обдав его запахом французского парфюма и леденцовых конфет.       — Юлка, пливет!       Из милицейского протокола:       «09.02.1989, в милицейское отделение №9 ввалился обратился гражданин Катамаранов И.Н. Находясь в здравом уме и нетрезвой памяти, гражданин Катамаранов попросил изъять из ковша его экскаватора неопознанное лицо детской наружности, незаконно проникнувшее туда, пока гражданин Катамаранов засасывал выпуливал гражданку Кашину З.В. из трубы. По показаниям дорогого нашего Игоря Натальевича, малолетняя гражданочка бросалась в него счетчиками и разбила бутыль с ДеньРожденческим скипидаром на сумму 500-та копеек. Хороший мой, Товарищ Катамаранов предпринял попытку изъять гражданочку самостоятельно, но получил в лицо ондатрой и лишился каски. Посчитав ситуацию слишком опасной, он снял с себя все полномочия и обратился в милиционерские органы.       Используя полковничью смекалку и стратегический запас барбарисовых конфет, голубушку преступницу удалось выманить и безбоязненно обезвредить, не прибегая к ремню. Рядом с маленькой гражданочкой найдена женская сумка с документами на имя Восьмиглазовой Татьяны Потаповны 1969 г.р. Сумка и гражданочка были сопровождены и доставлены по месту прописки и переданы из рук в руки гражданину Грачевичу Ю.Р. Из воплей показаний Грачевича стало известно, что у гражданки Восьмиглазовой были украдены лучшие годы её жизни в суммарном количестве 27-ми лет. По факту ограбеживания составлен акт и развешены объявления о пропаже. Укравшему просьба вернуть за вознаграждение в виде 15 суток пожизненной казни.       С уважением и пожеланием теплых отношений,       Полковник Жилин С.О.»       — Лелечка, скушай еще тефтельку. — Заботливо приговаривал Инженер, придвигая Особе свою тарелку с обедом.       Лёля, еще утром поругавшаяся с весами и любимым платьем, на котором лопнула молния, собиралась было отказаться, но все возражения разбились о нежный взгляд оленьих глаз, обладатель которых уже нанизывал тефтелю на вилку.       — Лёнь, ну я ж уже дома пообедала…       — А сейчас ты за маленького нашего пообедай. — Инженер вручил ей вилку и нацелился на Лешкин салат из яблок и моркови.       Надув щеки, Лешка спешно спрятал за ними свои тефтели с рагу, чтобы Инженер и их не отдал своей драгоценной Особе. Лешка бы и салатом не поделился, но Инженер уж больно шустро цапнул тарелку и передвинул на свой поднос. И никак не реагировал на попинывания ногой под столом и сердитые взгляды коллеги. Взгляд Инженера был целиком и полностью на Лёле, внимательно следя, чтобы она всё скушала.       — Ой, Лёня, салат уже не влезет в меня.       — Влезет, все влезет! Он же витаминный, как это так бывает, чтобы витамины в человека не влезали? Ой, у тебя чай совсем остыл, совсем невкусно пить будет… Лешка, на! — Даже не глядя на него, Инженер перебросил Лешке холодный чай, забрав взамен булку. Лешка было открыл рот от такой наглости, но побоялся просыпать тефтели.       — Лёлечка, ты помедленней салат ешь, а булочку не начинай, хорошо? Я пойду в буфет схожу, тебе чай свежий принесу.       Поняв, что сопротивляться заботе Инженера у неё нет ни сил, ни особого желания, Лёля его не остановила, попросив лишь, чтобы он не торопился. Но видимо попросила она не достаточно убедительно, потому что уже через пару минут услышала грохот, звон и знакомую фразочку «Ну вы чего?»       «Хоть бы не обварился этим треклятым чаем, балда» Подумала Леля, спеша на помощь.       «Есть все-таки на этом свете справедливость» Подумал Лешка, забирая булку назад.       — Что ты с ней сделал, ты???! Жалкая научная тушка, что ты сделал с моей Танечкой? Что ты сделал с лучшими годами её жизни???       Скаля зубы, Журналист тряс несчастного Инженера как бутыль с кефиром, для удобства даже отбросив микрофон. Благо его вопли и без усилителей могли слышать все сотрудники НИИ.       Поднятый за воротник и прижатый к стене, Инженер только беспомощно хлопал глазками и дрыгал ногами. Сейчас он жалел, что из года в год филонил на спортивных состязаниях и турниках, и не мог дать отпор мелкому, но более жилистому и поджарому Юрке. Журналист и в обычном состоянии представлял из себя сгусток безбашенной энергии, а уж сейчас, на коне злобы и ярости, никто из зевак не решался подойти ближе, чтобы спасти своего начальника.       Помощь Леониду пришла в лице любимой женщины. Подкравшись к Грачевичу со спины, Лёлька вылила ему на макушку стакан холодной воды. Руки Журналиста разжались и Инженер обессиленно опустился на пол.       — Полундра! Тону! — Заверещал Юра, протирая глазёнки поверх очков.       — Юйка! — Маленькая Таня подбежала к нему и обняла за ноги.       При виде неё Лёля сама чуть было не сползла вслед за Инженером.       — Что… кто это?..       Переводя дыхание и отряхиваясь, Юрка бессвязно бормотал, не переставая тыкать в Инженера пальцем.       — Таня… Омоложавилась… сыворотки… наверняка ваша… сам проходил… крыса… на чистую водицу всех и под трибунал… Багдасарова на вас нет…       — Юйка! — Таня уже начинала хныкать, порядком испуганная их потасовкой.       Спохватившись, Журналист подхватил её на руки, прижимая к себе. Что-то успокаивающе заворковал, целуя в лобик.       Пользуясь тем, что Юра временно переключил свое внимание на Таню, Леля помогла Инженеру встать и решительно скомандовала:       — В лабораторию, живо. Разбираться будем.       В НИИ Тане понравилось даже больше чем в ковше Катамарановского экскаватора. Пока Журналист, силясь не переходить на визг и маты, старательно объяснял Лёне почему он хочет одновременно посадить в тюрьму, растворить в кислоте и вызвать на дуэль всю их Инженерскую братию, Таня вела беседу с лабораторными крысками, скармливая им Жилинские барбариски. Крыски поблагодарили Таню, доверительно посетовав, что им скучно сидеть в клетках и добрая Танюша щедрой рукой даровала бы им свободу, если бы не вредная Лёлька, цепко поймавшая маленькую ладошку, уже готовую повернуть ключ.       — Ёнька! — Сердито зыркнула Таня и пихнула кулачком лучшую подругу. Надув губы, наотрез отказалась мириться, пока не заимела в подарок заколку-бабочку и вкладыш из-под импортной жвачки. Окончательно сменила гнев на милость только получив компот и ватрушку. Компот принесла Зинка, а ватрушку добровольно-принудительно пожертвовал все тот же Лёшка.       Инженеру пришлось поклясться на учебнике химии, Конституции, своем белом халате и микроскопе Виктора Сергеевича, что он не имеет никакого отношения к внезапному оребячиванию Танюши. Под прицелом микрофона Инженер достал даже секретные документы, глядя в которые Журналист нашел разгадки на половину сюжетиков из своей передачи, но ни вакцины по окудрявливанию кошечек, ни крыскочеловеченье, ни разработка водородной гранаты против макаронного монстра, не предполагали эксперименты с возрастоуменьшением.       Совершенно убитый Журналист отшвырнул последний отчет и схватился за голову.       — И что теперь делать?       Ответа никто не знал. Молчание затягивалось, пока сидевшая на коленках у Лёшки Таня не вытянула вперед ножки и не захныкала. Лёля ахнула.       — Юра, какого черта, она у тебя на каблуках?       Тут только до Журналиста дошло, что все это время, превратившаяся Татьяночка была в той же одежде, в которой она и ушла утром. И которая вместе с ней уменьшилась, в том числе и узкие сапоги на шпильке.       Чертыхаясь, Юра тут же стащил их с маленьких ножек. Растер. Лёля взглянула на часы.       — «Детский мир» до семи работает, мы успеем, если ты на машине.       Юра отдал ей ключи и кошелек. Прихватив Зинку, Лёля ушла, в то время как Инженер, под неустанным наблюдением Журналиста осторожно осмотрел Таню на наличие возможных сверхспособностей и аномалий. Спешно созванный консилиум «белых шапочек», спустя час совещания постановил: неопознанным для науки способом Татьяна Восьмиглазова превратилась в совершенно здорового, но обычного ребенка с умственным и физиологическим развитием на уровне неполных трех лет. Для дальнейших исследований потребовалась кровь на анализ и ради того, чтобы отвлечь Татьяночку от укола, было решено таки дать ей возможность выпустить крыс на свободу. Впрочем, Таня все равно заревела, уже от того, что ей не дали побежать наперегонки с новыми друзьями и не взяли на их поимку. Пришлось довольствоваться ранее утащенным из Лёлькиной сумки, косметическим карандашом и забытой тетрадью Стажера. Впрочем, как заметил потом Инженер, там и без Таниных каракуль не было написано ничего путного.       Еще по дороге в машину Таня начала зевать, а когда они подъехали к дому, то и вовсе крепко заснула. Стараясь её не разбудить, Юрка поднял её на руки и перенес в квартиру. Таня продолжала спать, пока он снимал валенки и цигейковую шубку, пока кое-как расплетал её волосы и переодевал в розовенькую пижамку. Но стоило Юре положить Таню на кровать и встать, как Таня проснулась.       — Юлка! — Огромные голубые глазищи в пол-лица испуганно взглянули на Журналиста, а маленькая ладошка цепко ухватилась за рукав.       Юра растерялся.       — Танечка, уже поздно, пора спать. — Мягко напомнил он.       — Неть. — Нижняя губа Тани предательски затряслась. — Тёма неть, Тёма неть! Низзя!       Журналист вновь ощутил себя как полгода назад, когда он всей душой стремился, но так и не понимал, что говорит ему Татьяна Восьмиглазова. Но справлялся же он как-то?       Таня тыкала пальчиком куда-то вверх. Журналист поднял взгляд и увидел, что она указывает на лампу. Догадался.       — Танюш, я не буду выключать свет, обещаю. — Как можно вкрадчивей заверил он и покачал головой для убедительности.       Губа Тани перестала трястись, но глаза все еще смотрели настороженно. Мозги Юры никогда не работали как быстро, подбирая миллион вариантов как можно успокоить маленького ребенка. Подскочил и бросился к балкону.       — Сейчас, сейчас Танечка… — Лихорадочно шарил по коробкам и ящикам, то и дело поглядывая через стекло, чтобы Таня его не теряла. Наконец-то нашел пакет, содержимое которого хранил из чувств ностальгии и лени.       Кое-как расковыряв узел бечевки, Юра распотрошил пакет со своими детскими вещами, достав на свет огромного плюшевого слона. Слава богу, моль или не добралась или побрезговала его есть, отчего любимая Юрина игрушка выглядела также, какой он её запомнил. Такой же затрепанной и одноглазой.       — Его зовут Пряник. — На миг Журналист подумал, что Таня может его испугаться, как сделал он, увидев Пряника на подушке в день своего трехлетия. Но Танечка оказалась куда смелее.       — Пяник. — Обхватив его руками, тут же затолкала его с собой под одеяло.       Юра выдохнул с облегчением. Погладил Таню по голове, и она доверчиво прильнула к его руке. Сердце Журналиста ёкнуло.       — Татьяночка, я тебя вытащу. — Поклялся он и ей, и себе, и Прянику, как невольному свидетелю.       Не ясно, поняла ли его слова Таня, но она улыбнулась. Юра продолжал сидеть с ней рядом, пока она не заснула, все также прижимая к груди Пряника. После чего, приглушив свет до одной лампы, ушел в гостиную. Расстелив диван, Журналист достал все имеющиеся книги по Катамарановским аномалиям и углубился в чтение. Ночь обещала быть долгой.