Личный телохранитель

      Автобус, мерно урча двигателем и плавно шурша колесами по асфальту, несся по пустой трассе. Леонид Субботин бесцельно смотрел в окно, но в темноте ночи все равно ничего невозможно было разглядеть, как бы он ни напрягал зрение. Остальные пассажиры либо спали, либо тихо переговаривались между собой под негромко льющуюся из приемника музыку. Сидевшая возле Лёни молодая девушка половину пути активно пыталась привлечь к себе его внимание, выспрашивая о том, кто он и куда направляется, но тот лишь отделывался обычными стандартными фразами, совершенно не желая ни с кем общаться. В конце концов девица обиженно поджала губы, воткнула в уши эирподсы и наконец-то отвязалась от Лёни, оставляя его наедине со своими мыслями.       Леонид был слишком взбудоражен, мысли перескакивали одна через другую, ладони вспотели от сильного волнения. Он возвращался домой. Сердце в груди радостно замирало в предвкушении. Сколько лет его не было в родном Малиновске? Немного подумав, Леонид выудил из недр памяти правильный ответ — восемь. Его не было дома долгих восемь лет. Сначала служба в армии, о которой он грезил с пятнадцати лет, потом военные действия в Чечне, тяжелое ранение…       Леонид тряхнул головой, не желая вновь окунаться в неприятные воспоминания прошедших лет, в которых были лишь боль, отчаяние и смерть, идущая бок о бок с молодым старлеем. В то время Субботину казалось, что он не живет, а просто дожидается, пока смерть наиграется с ним и заберет последние крупицы жизни, все еще тлевшие в истерзанном сердце. Он знал, что рано или поздно старухе с косой надоест наблюдать за его жалкими попытками сбежать, скрыться, затеряться в толпе и она одним взмахом руки лишит его даже этого жалкого существования. И самое ужасное — он так устал сопротивляться, что уже мечтал, чтобы все это скорее закончилось.       Сейчас Леониду хотелось одного — почувствовать себя по-настоящему живым. Человеком, а не роботом, который молча подчиняется приказам и не задает лишних вопросов. Для себя Лёня всё решил — больше никакой армии, никаких боевых действий, «Так точно, товарищ полковник». Всё это должно было остаться там, за высоким забором его памяти, надежно спрятано и заперто, а ключ от замка — выброшен в бурные воды настоящего. Леонид хотел всё забыть. Всё, кроме одного…       Об этом человеке Субботин не хотел забывать, да и не смог бы ни при каких обстоятельствах. Того, кто спас ему жизнь, вырвав из когтистых лап мерзкой, ухмыляющейся старухи, и сам при этом едва не погиб. Лёня даже не знал имени этого парня, лишь звание и фамилию. Капитан Данилов.       Леонид после выписки из госпиталя пытался разыскать его, но все усилия оказались напрасными… Он даже не знал, жив ли капитан, потому что в тот день погибло много хороших ребят, двое из которых были друзьями Леонида. Последнее, что Субботин запомнил, прежде чем отключился от большой кровопотери, слова Данилова: — Не смей умирать, старлей. Это приказ.       Леонид пытался что-то говорить, отчаянно цепляясь за руку Данилова и вглядываясь в его карие глаза. Он хотел поблагодарить, спросить имя, но черты лица капитана постепенно уплывали куда-то вдаль. В конце концов Леонид провалился в бескрайнюю черную бездну, в которой он слышал громкие вопли отчаяния и видел мертвые тела товарищей, раздираемые стервятниками. Очнулся он уже в госпитале, перепугав своими криками больных и весь медперсонал. — Где? Где он? — шептал Леонид словно в лихорадке, шаря обезумевшим взглядом по незнакомым лицам. — Капитан Данилов. Он жив?       Потом он ощутил, как в плечо вошла игла, и снова провалился в тревожный сон.       Субботин сам не понимал, почему так отчаянно жаждет отыскать Данилова. Его так сильно распирало чувство благодарности? Желание сказать простое, банальное «Спасибо»? Или за всем этим стояло нечто больше? Но как это «большее» могло образоваться за столько короткий срок? Ведь они с капитаном не были знакомы раньше и та их встреча оказалась совершенно случайной. Солдат из их отрядов раскидало по всему периметру, а они оба оказались зажаты между двух взорванных автобусов, среди искореженного металла, под градом свистящих пуль, со всех сторон окруженные неприятелем. Лицо капитана было испачкано сажей и копотью, по шее стекала алая струйка, глаза светились мрачной решимостью. Он лишь бросил сухое: — Капитан Данилов, я из…       Договорить он не успел, потому что дальше начался ад, который будет снится Леониду до конца жизни. — Капитан Данилов, — прошептал Лёня, чувствуя, как тревожно забилось в груди сердце. Как бы то ни было, теперь все осталось в прошлом — Леонид ехал домой, а где сейчас находился капитан Данилов известно одному лишь Богу.       Автобус свернул с главной трассы на узкую дорогу, петлявшую между высокими деревьями. Сердце в груди старлея радостно забилось, предвкушая встречу с любимыми людьми. — Забудь его, Лёня, — шептал Субботин, словно мантру, рисуя пальцем по оконному стеклу. — Просто забудь. Но забывать совершенно не хотелось…