Личный телохранитель

      Едва Леонид переступил порог родного дома, как тут же оказался в мягких объятиях своей матери. Надежда Степановна прижимала к груди единственного сына, гладила его по волосам и громко плакала. Сам же парень уткнулся в материнскую шею и вдыхал в себя такой родной запах, знакомый ему с детства. От мамы всегда пахло свежей выпечкой, молоком и цветами, которые она выращивала в небольшом палисаднике. Отец все это время стоял чуть в стороне с увлажнившимися глазами и молча кивал головой. Дома. Наконец-то он дома.       Давно перевалило за полночь. Леонид с отцом сидели за заботливо накрытым столом и тихо, чтобы не разбудить маму, разговаривали. В родительском доме мало что изменилось за восемь лет. На стене отмеряли время все те же круглые часы, которые маме подарили на юбилей коллеги по работе. Под креслом, свернувшись в клубок, спала рыжая кошка. На столе — все те же тарелки в розовый цветочек и разномастные кружки. Вон та, с кактусами, подарок Леонида маме на восьмое марта, а вот эта, зажатая между ладонями отца, приехала из далекой Индии.       И все вокруг было таким знакомым и родным, словно бы Лёня снова оказался в детстве. Можно закрыть глаза и представить, как мама, сердито наморщив лоб, входит в дом и с порога начинает отчитывать его за очередную двойку по литературе. В то время это казалось таким важным! Как же — у заслуженного учителя русского языка и литературы, Надежды Степановны Субботиной, сын не мог написать сочинение.       Но истерзанное сердце в груди напоминало о том, что детство давно прошло. Оно закончилось в тот самый день, когда Леонид получил повестку из военкомата. Но тогда он этого ещё не знал, не понимал, а радовался, словно мальчик, которому Дед Мороз подарил железную дорогу. Каким наивным глупцом он тогда был и так мечтал скорее покинуть дом, чтобы защищать Родину. — Что ты планируешь делать, сынок? — голос Ильи Петровича вывел Лёню из задумчивости. — Пока не знаю, — ответил Леонид, неопределенно пожав плечами. — Думаю, рвану в Москву… — Я слышал, директору нашего завода нужны охранники. У него большой дом, несколько дорогих автомобилей. Да и деньги обещает хорошие. — Нет, пап. Рисковать шкурой из-за чьих-то дорогих игрушек я не стану. Мне этого там хватило. — Я все понимаю, сынок, твое право, — спокойно согласился с сыном Илья Петрович. Отставив кружку, он почесал в затылке и добавил: — Навоевался ты. — Навоевался, — кивнул Леонид, вновь слыша в голове взрывы снарядов и предсмертные крики товарищей. — Ты пока отдыхай, Лёня, — отец тепло улыбнулся сыну, и Леонид невольно отметил лучики морщинок вокруг его добрых глаз. — Вон девки все уши нам с матерью прожужжали, когда Леонид вернется. Катька тебя долго ждала, хотя ее замуж звали много раз. Даже москвич какой-то приезжал к ней свататься. Ну и скандал тогда у них был с матерью! — Почему? — удивился Лёня, вспомнив озорную Катю Озерову, которая вилась вокруг него змейкой. Красивая, стройная, с живым блеском в глазах, хохотушка и прекрасная хозяйка. Уже в двенадцать лет она пекла умопомрачительные пирожки и слойки с грибами. — Мать на нее кричала, — ответил отец, — чтобы та не маялась дурью и прекращала ждать тебя. Мол — он про тебя уже и думать забыл. Катерина еще какое-то время сопротивлялась материнскому напору, а потом сдалась и вышла замуж. Правда, не за того москвича, а за местного бизнесмена, Славку Ершова. Со дня на день у них второй ребеночек народится.       На душе Леонида стало чуточку легче — за Катю он был искренне рад. Почему-то родители, и его и Катькины, были уверены в том, что Леонид непременно возьмет ее в жены. Да и как иначе, если Катя и Лёня все детство провели вместе, словно попугаи-неразлучники? «Тили-тили тесто» дразнили местные жители, с улыбкой глядя на эту парочку. Леонид же никогда не видел в Кате будущую жену, спутницу жизни, мать своих детей. Он считал ее, скорее, младшей сестрой, которой у него никогда не было. Ему нравилось опекать ее, защищать от бродячих псов, оберегать от всего плохого, но не более.       Даже в подростковом возрасте, когда бурлили гормоны и Катя недвусмысленно намекала ему, что пора бы «дружбу» переводить в горизонтальное положение, Леонид лишь смеялся и переводил все в шутку. К Кате его не тянуло. Его вообще не тянуло ни к одной из девчонок, даже к Наташке Макаровой с четвертым размером груди, с которой мечтали переспать все его друзья. А после того как Лёня попал в армию, в чисто мужское окружение, он осознал — в его жизни вообще нет места женщинам. И именно тогда влюбился в первый раз. Тряхнув головой, он постарался прогнать болезненные воспоминания. — Ну вот и здорово! — выдавив улыбку, произнес он. — Надеюсь, Катя счастлива. — Она-то нашла свое место в жизни, — пристально-проницательно взглянув на сына, проговорил Илья Петрович. — А ты?       Леня не ответил. Он вдруг ощутил смертельную усталость, словно был Атлантом, державшим на плечах небо. Думать о зыбком будущем не хотелось, во всяком случае не сегодня. — Разберусь, бать, — вздохнул он и, плеснув в стопку отцовского самогона, одним махом осушил ее. Поморщился.       Для начала нужно было выспаться и осознать себя в новой реальности, в той, где по тебе не палят из автоматов, пытаясь убить лишь за то, что ты оказался солдатом не той армии. Встретиться с парой старых друзей тоже было бы неплохо, но это потом. Пока Леонид был не готов отвечать на их вопросы, видеть сочувствующие взгляды, слушать дурацкие советы из разряда «Да ты бухни и все пройдет». Да и вообще в Малиновске не сильно хотелось задерживаться по многим причинам. Но пока он не хотел об этом думать. — Расскажи лучше о себе, пап, — попросил Лёня, улыбнувшись отцу.

***

      Лето нынче выдалось на редкость непредсказуемым. Утром мог налететь шквалистый ветер, срывая рекламные щиты и баннеры, а вечером жители Малиновска уже изнывали от невыносимой жары. «Синоптики ошибаются один раз, но каждый день» — таким был девиз метеорологической службы в этом году.       В родном городе ничего не изменилось: та же библиотека, выкрашенная в синий цвет, тот же магазин с громким названием «Продукты», неизменные алкаши, толпившиеся на его крыльце и считавшие мелочь. Мимо проносились мальчишки на велосипедах, проходили родители с орущими чадами. Где-то лаяли собаки, с крыш ворковали голуби, старушки на рынке зазывали всех поглядеть на их товар.       Леонид не торопясь шел по главной улице Малиновска, стараясь держаться в тени домов, но это не сильно спасало от невыносимой жарищи. Белая клетчатая рубашка прилипла к спине, и Леонид то и дело матерился про себя, представляя, в каком виде он явится на собеседование. После долгих и мучительных раздумий он все же позвонил по номеру, который раздобыл для него отец, и девушка-секретарь записала его на встречу с начальником службы безопасности господина Анисимова. «Чем чёрт не шутит?», — глубокомысленно заметил отец, и Леонид с ним согласился.

***

      Дом директора завода, господина Анисимова, находился на окраине города и действительно поражал своим великолепием. Коттедж в три этажа скорее напоминал зАмок, но с современным уклоном. На входе стояли два внушительного телосложения парня, оба в черных стильных костюмах с одинаковыми отсутствующими взглядами. Можно было подумать, что ребята вообще не живые — настолько неподвижны они были. — День добрый. Я к начальнику службы безопасности, — обратился к ним Леонид, замерев на некотором расстоянии. — По поводу работы. Один из парней внезапно моргнул и наконец-то обратил на Субботина свое внимание. — Как представить? — спросил он басом. — Леонид Субботин. — Ожидайте, — коротко бросил охранник и скрылся за калиткой.       Второй охранник сдвинулся чуть левее, словно бы загораживая собой проход, и снова устремил свой полный безразличия взгляд куда-то вдаль. Леонид же принялся изучать окрестности. Место, в котором располагался «замок» Анисимова, действительно было красивым: неподалеку шелестела зеленой листвой березовая роща, чуть подальше — круглое озеро с чистой, прозрачной водой. До города около трех километром — не сильно далеко, но и не у всех на виду. Это тоже удивило Субботина. Обычно «сильные мира сего» любили пофорсить перед простыми смертными. Задумавшись, старлей не заметил, как вернулся первый охранник. — Начальник службы безопасности вас ждет. Но сначала я должен вас осмотреть. Такие правила. — Да не вопрос, — согласился Леонид.       Амбал тщательно досмотрел Леонида, проверил содержимое его карманов. Часы и телефон велел положить в черную металлическую коробочку (стандартная процедура, Леонид это понимал). Когда с формальностями было покончено, охранник удовлетворенно кивнул и сказал: — Прямо по тропинке до коттеджа, дальше вас проводят. — Спасибо, — кивнул Леонид и вошел во двор.       Едва калитка плавно за ним затворилась, как Леонид решил, что попал в другое измерение. В сказку. Он тихонько присвистнул, изумленно покачал головой и двинулся в указанном направлении, по пути осматривая все это великолепие. Анисимов явно любил роскошь и комфорт. Территория, на которой располагался коттедж, была поистине громадной. В центре Леонид приметил бассейн с кристально чистой водой, белыми шезлонгами вокруг и аккуратно сложенными зонтиками. Везде в огромных деревянных кадках стояли пальмы, и вообще складывалось впечатление, что находишься не в провинциальном городишке, а где-то на курорте. Трава ровно подстрижена, благоухающие кусты алых роз, возле которых стоял человек в синей униформе и поливал их из шланга. В брызгах воды играли солнечные блики, и Леонид непроизвольно залюбовался. — Живут же люди, — пробормотал он себе под нос. Он уже дошел до массивной двери, возле которой замер еще один охранник, практически точная копия тех, что он уже видел на входе. «Трое из ларца», — промелькнуло у него в голове. — Прошу, — громила жестом показал Леониду, что он может войти.       Кивнув, старлей вошел внутрь дома. Осматриваться не стал, так как за ним следом двинулся охранник. Леонид хмыкнул про себя — не доверяют. Оно и понятно. Пройдя до конца коридора, Леонид оказался перед черной дверью с золотой металлической табличкой, которая сообщала, что начальника службы безопасности зовут… Степан Данилов. Сердце в груди Леонида ухнуло куда-то вниз. Он тряхнул головой, понимая, что людей с такой фамилией очень много, и в это время дверь распахнулась. Перед Леонидом возник он.       Некоторое время старлей и капитан молча буравили друг друга одинаковыми ошарашенными взглядами, а затем Степан, словно бы очнувшись, обратился к подчиненному: — Свободен. А затем сказал Леониду: — Входи, старлей. Леонид, словно под гипнозом, послушно вошел внутрь просторного кабинета и сказал: — Так значит, тебя зовут Степан. Ты не успел тогда представиться. — Ну знаешь, — хмыкнул Данилов, закрывая дверь. — Тогда вообще не до церемоний было. Присаживайся, Лёня.       Леонид едва не упал в мягкое кресло и, словно зачарованный, наблюдал за Степаном. Тот, однако, тоже не сводил со старлея пристального, неверящего взгляда. — Как ты тут оказался? — первым нарушил молчание Леонид. — В Малиновске то есть. — Я тут родился, — ответил Степан, отворачиваясь от Лёни. Он подошел к панорамному окну и распахнул его. В помещение тут же ворвался теплый ветер и принялся ворошить какие-то бумаги на столе Данилова. Прислонившись спиной к подоконнику, капитан сложил руки на груди, склонил голову на бок и вновь внимательно взглянул на посетителя. — Странно, что я тебе раньше не видел в городе, — протянул Леонид.       Он уже напрочь позабыл о цели своего визита, не сводя глаз с фигуры капитана. Степан совсем не изменился за те три года, которые прошли с тех событий: тот же суровый взгляд исподлобья, та же глубокая складка на лбу. Даже такая же щетина, которая ему безумно шла. Только вместо военной формы — белая рубашка, черный, строгого кроя костюм, идеально сидевший на Степане, черные лакированные туфли и черный галстук, придававший Степану некую солидность.       «Костюм мне идет» не к месту вспомнил Леонид фразу из «Людей в черном». Да, Степану костюм определенно шел.       И вместо запаха пота и копоти от него тянулся терпкий аромат туалетной воды. Холодный, с примесью перца. Леонид непроизвольно потянул носом воздух, вбирая в себя этот умопомрачительный аромат, желая запомнить его, словно собака-ищейка.       Леонид все еще не мог поверить, что это на самом деле он. Капитан Данилов. Тот самый. Здесь, в Малиновске. Стоит возле окна, сложив руки на груди, и не мигая смотрит на Леонида. Сглотнув вязкий комок, Леонид постарался взять себя в руки. Да что это с ним? Замер, словно кролик перед удавом, совершенно утратив связь с реальностью. — Ничего странного, Лёня, — произнес Степан. Он отклеился наконец-то от подоконника, уселся за стол и потер переносицу. — Я старше тебя лет на десять, если не больше. Мы росли в разное время. К тому моменту, как у тебя на щеке только-только пушок пробился, я уже уехал отсюда. — Почему вернулся?       Степан не ответил. Он прищурился и как-то вдруг по-другому посмотрел на Леонида. От этого взгляда у Субботина чуть дыхание не перехватило и участился пульс. Да что же это такое? — Знаешь что? — внезапно выдал Степан. — Пойдем-ка попьем чаю, поговорим. Думаю, нам есть что рассказать друг другу.

***

      Черный Volkswagen Passat несся по шоссе в сторону города. Кондиционер работал на полную, и в салоне автомобиля было достаточно прохладно, но после пекла, царившего на улице, это пришлось весьма кстати. Леонид с удобством устроился на пассажирском сиденье и то и дело косился на Стёпу. Тот же сосредоточенно смотрел на дорогу и, судя по глубокой складке, прорезавшей его лоб, о чем-то напряженно размышлял. Молчание не тяготило Лёню, наоборот. Как оказалось, с капитаном даже молчать приятно. Главное — что он находился сейчас рядом. Стоит лишь чуть-чуть подвинуть ногу, и можно коснуться его бедра своим бедром. Желание сделать это оказалось такой силы, что Леониду потребовалась вся его выдержка, чтобы удержаться от внезапного порыва. — Давно ты работаешь у Анисимова? — спросил наконец Леонид, нарушая тишину. — Нет, не очень, — ровным и спокойным голосом ответил Степан. — Полтора года всего. А ты когда вернулся в город? — Вчера вечером. — Чем занимался все это время? — Лечился, — коротко ответил Леонид и поморщился. Он все еще ощущал фантомные боли в животе, хотя рана давно затянулась. Остался лишь шрам, напоминавший о том ужасе, который пережил старлей. Но он хотя бы пережил. Многие из тех, кто был с ним в тот день — не вернулись к семьям. — Я ведь после ранения едва не стал овощем. Долгая реабилитация, восстановление, работа с психологами. — Щас* то все нормально? — с беспокойством взглянув на Леонида, спросил Степан. — Физически — да, — кивнул Лёня, глядя на пролетающий мимо пейзаж. — Но память я себе стереть не могу. Кроет периодически так, что даже самые сильные успокоительные не помогают. В госпитале постоянно всех пугал своими криками. — Понимаю, — бросил Данилов напряженным голосом и лишь сильнее сжал руль. — Но это пройдет. Не говорю, что скоро, но пройдет. Главное, что ты остался жив тогда. — Ну ты же запретил мне умирать, — усмехнулся Леонид, мазнув взглядом по сосредоточенному Данилову. — Я рад, что ты выполнил приказ, — без тени улыбки произнес капитан.       Они снова замолчали, погрузившись каждый в свои мысли. Подумать было о чем. Леонид все еще пребывал в каком-то ступоре. Все это сильно смахивало на один из его снов, который он периодически видел. Тот, в котором он и капитан Данилов вместе. И в этом сне он произносит фразу из идиотского подросткового фильма о вампирах, только немного в измененном виде «Ты мой личный… телохранитель». Тряхнув головой, Леонид отогнал от себя эти мысли, так некстати всплывшие из глубин памяти. Он украдкой посмотрел на Степана, воровато пробежался взглядом по его лицу. Это не сон. Капитан Данилов. Стёпа. Это на самом деле он! Сердце восторженно ухнуло и забилось с удвоенной силой. — А поехали завтра на шашлыки с моей компашкой, — внезапно выдал Степан, заставив Леонида вздрогнуть. Машина остановилась на светофоре. — Обещаю, тебе понравится. Психологическая перезагрузка своего рода. — Не вижу повода отказываться, — улыбнулся Лёня. На шашлыки он в последний раз выбирался очень давно, еще в прошлой жизни… ДО. Теперь вся его не столь длинная жизнь делилась на «до» и «после». — Лёнь, — охрипшим внезапно голосом сказал Степан и взглянул на старлея очень внимательным взглядом. — Я очень рад, что мы встретились. — Я тоже, Стёпа, — ответил Леонид и чуть дольше, чем нужно, задержался на губах капитана.