Письмо незнакомца

                              I       Намджун и Сокджин стояли возле панорамного окна и смотрели… В пустоту. Перед ними простиралась бесконечная мгла. Белыми были только оконные рамы и костюмы, в которые они оба были облачены.       — Что будем делать? — спросил Намджун.       — Постоим — подождём.       — Ну да, у нас же вечность впереди!       На пороге появился Чимин:       — Господин Намджун!       Намджун вздрогнул и повернул голову в сторону Чимина:       — Какой я тебе господин, ты меня рожал восемь воплощений назад?!       Сокджин добавил:       — Чимин, ты хряпнул, что ли?       — Я бы с удовольствием! — ответил Чимин. — Только расстройство одно: как бестелесному пьянеть?!       — Воображение включи, — предложил Намджун.       — Точно, бух по памяти! — Сокджин начал смеяться. Намджун улыбнулся.       — Как там Юнги? — спросил Намджун.       — В шоке.       — В шоке? Ну пусть в шоке, а то всё в депрессии да в депрессии.       Они замолчали.       — Ребята, по-моему, мы перемудрили, — произнёс Намджун.       В это время появился Юнги.       — Папочка! — воскликнул Чимин и подбежал к нему.       Юнги вздрогнул и отшатнулся.       — Ты можешь осторожнее, он всё-таки тебя рожал! — урезонил Намджун.       — Серьёзно? А кто здесь кого НЕ рожал? А?!       — Я не рожал, — Сокджин многозначительно посмотрел на Чимина. — Я тебя делал.       — Понравилось?! — у Чимина началась истерика. — Стоят тут, важничают: рожал — не рожал, у человека кукушка едет! Что мы ему скажем? Опять сказку сочиним? Про белого бычка?       Юнги сморщил лицо и посмотрел на всех, пытаясь найти хоть какое-нибудь объяснение.       — Парни, вы кто? Где я вообще?       — Папочка, ты умер. И — мы. Все. Тоже. Того.       — Пацан, не верещи! И я тебе не папочка.       — Ну и зря!       — Ты что помнишь из последнего? — спросил Намджун.       — Порог, комната, вы стоите, этот верещит.       — Имя своё помнишь?       — Имя?       Юнги вдруг увидел «пейзаж» за окном.       — А там ночь? А какой… А фонари где, а у вас чё так светло, а где мы?       — Шок ещё не прошёл? — тихо спросил Намджун у Сокджина.       — Тут даже бух по памяти не поможет. Давай скажем и отойдём.       — Куда отойдём — в мир иной? Мы уже здесь.       — А я вас предупреждал! — позлорадствовал Чимин.       — Заткнись! — хором ответили Намджун и Сокджин.       — Юнги, ты умер! Ты умер в шестьсот шестьдесят пятый раз. Ты ангел, Юнги. Тебе больше нельзя на землю! — добил Сокджин.       У Юнги открылись глаза:       — Выпить есть?       — Нет, папочка, не поможет, мы бестелесные и… Нету.       — Разыгрываете? Где камеры?       — Юнги, — позвал его Намджун, — мы не на земле.       — А ощущения один к одному: так сдохнуть хочется…       Они опять все замолчали. Юнги ещё раз внимательно посмотрел на каждого: «Додики и истеричка», — подумал он, глядя на присутствующих. И снова спросил:       — Розыгрыш?       Сокджин вздохнул:       — Юнги… Вот из-за твоей одержимости всё коту под хвост, и мы тут торчим.       Чимин подскочил:       — Это из-за него всё! — и начал грозить пальцем вверх.       — Из-за… Бога? — предположил Юнги.       — Из-за Тэхёна, — тихо сказал Сокджин.       Чимин не мог успокоиться:       — Потому что он мать твоя!       — Не матерись — раздражает, — прикрикнул на него Юнги.       Чимин сделал вид, что не услышал:       — А у нас продолжение темы роддом: глава первая «Мать твоя Тэхён».       Юнги уже потихоньку начал забивать на происходящее, внешность додиков наводила на мысли о том, что если он не спит, то вполне… Хотя это бред, конечно. А истеричку пора лечить.       Тем временем Чимина выносило волной негодования в безбрежные воды правдорубства:       — Тэхён — твоя мать!       Намджун решил его остановить и объяснить, в чём дело без истерик, на которые, в принципе, был не способен.       — Юнги, начни уже вспоминать: последнее воплощение, последняя попытка самоубийства, последняя встреча с Тэхёном, последняя смерть. В конце-то концов, ты столько моих портретов нарисовал!       — Да! А моего — ни одного! — неожиданно возмутился Сокджин.       — Ты и не хотел, — ответил ему Намджун.       — А у меня никто и не спрашивал. И вообще эта мазня никому не интересна.       — Спасибо! Теперь сначала: тебя зовут…?       — Юнги?       — Ты…?       — Ангел?       — А теперь история: в очень далёкие времена…       — Примерно, шестьсот шестьдесят пять воплощения назад, — пробурчал Сокджин.       — Я сам! — оборвал его Намджун. — Жил-был Тэхён. Молодой, красивый, но очень бедный, голь перекатная да ещё и сирота. В него влюбился купец Бан Шихёк. Проходу не давал просто. Они поженились, у них родился сын.       — Ты родился, понимаешь? — Чимина затрясло.       — Успокойся! Да, этим первенцем был ты. Только вот Тэхён тебя не любил, ну, не любил и Бан Шихёка — тоже. И убил вас обоих. В то время была эпидемия холеры. На неё и списали ваши смерти.       Юнги не реагировал, смотрел в пол и молчал.       — А потом он встретил Пак Богома и влюбился. У него родился второй сын — Чонгук. Своего второго сына он любил так, что с рук не спускал — боялся. Пак Богом ушёл на войну и погиб. Чонгук вырос избалованным, дерзким, жестоким. От первого мужа у Тэхёна остались деньги, драгоценности, дом. И Чонгук всё это забрал, а мать выгнал на улицу. Там Тэхён и умер, прислонившись к стене своего дома, в ожидании, когда любимый сын пройдёт мимо. И он прошёл мимо мёртвой матери, а хоронили его уже чужие люди.       — Обалдеть! — произнёс восхищённо Сокджин. — Сколько раз слушаю, аж слюни текут.       — Джин, ты же сам это видел.       — Ну, видел.       — И хоронил.       — Отстань!       — И всё это время, все оставшиеся воплощения ты пытаешься найти его — свою мать и доказать ему, что ты лучше, чем Чонгук, что ты любишь его и хочешь, чтобы он принял тебя. Так?! Я больше не могу!       — Джуни, не переживай!       — Юнги, — тихо позвал Чимин, — да забей ты на него! Я тебя и так люблю. Мы все тебя любим, но я больше всех.       Юнги поднял глаза:       — Ты философ? — спросил он у Намджуна.       — Ты сейчас обзываешься или вспомнил?       — А ты бизнесмен? — обратился он к Сокджину.       — Сколько у меня пальцев? — спросил Сокджин.       — Не сколько, а какие: «… и волна, волна, волна, волна».       — Папочка! Ты вернулся! — Чимин обнял Юнги.       — Ты на земле куда спокойнее был. Хорошо, что умер рано. Если б такое выросло…       Чимин надул губы, но продолжал обнимать.       — Что делать будем? — спросил Намджун. Юнги начал ходить по комнате и что-то обдумывать.       — Тебе нельзя на землю, — забеспокоился Намджун, — совсем. Хочешь, мы здесь тебе встречу с ним устроим! — неожиданно предложил он.       Сокджин и Чимин удивлённо посмотрели на него:       — Как здесь?       — Там Хосок, у него уже два зуба мудрости на них выросло, устроит им аварию.       — Обоим? — спросил Чимин. — А зачем нам Чонгук?       Намджун посмотрел на Юнги и спросил:       — Ты хочешь закончить эту историю?       — Я хочу… Я не знаю, чего хочу…       — Вот поговорите — поймёшь!       — Юнги, — позвал Чимин, — хочешь, я с тобой посижу, пока ты с ним общаться будешь?       — Нет.       — Ты согласен? — опять спросил Намджун Юнги. — Ты ангелом стал ещё триста воплощений назад. Мы останавливали тебя, как могли, в утробе матери тормозили, чтобы ты родиться не мог. Ангелы не воплощаются, они другим помогают, а ты умудрился и помогать, и сам… Ты такой… Ты всё можешь…       — Юнги, пойдём!       Сокджин взял его за руку и увёл в темноту.                                     II       Хосок вызвал такси. Сначала он хотел лично отвезти Чонгука и Тэхёна к Юнги, но поблизости оказалась душа, которой оставались считанные минуты жизни на земле.       «Рациональность — одно из моих достоинств», — подумал он про себя и повторил несколько раз для закрепления, следуя программе «Аутотренинг для ангелов с заниженной самооценкой».                                     III       Комната, в которой должна была произойти встреча Юнги и Тэхёна, была похожа на пустоту, как и всё вокруг.       Чимин украсил центральную точку подсветкой из ниоткуда и принёс два стула: красивый — для Юнги, а второй — для него.       — И пусть спасибо скажет, что это стул, а не табуретка трёхногая, — ворчал он себе под нос.       Они оба зашли одновременно, каждый со своей стороны. Сели. Юнги наклонился вперёд и, не отрываясь, смотрел на Тэхёна. Тэхён, в свою очередь, откинулся на спинку стула, сложив руки на груди и закинув ногу на ногу. Они сидели так несколько минут. Молча. Два совершенства.       Вскоре Тэхён также, как Юнги, подался вперёд:       — Ты хотел поговорить со мной?       Юнги молчал.       — Ненавидишь? Презираешь?       — Ты меня помнишь? — вдруг спросил Юнги. — Меня?       Теперь Тэхён смотрел, не отрывая глаз от Юнги.       — Когда ты родился… Ты был самым красивым на свете. Я до сих пор помню твой запах…       — Мамочка… — прошептал Юнги.       — Мне было шесть лет, когда умерла моя мать. Я остался один, жил на улице, просил милостыню. Как выжил? Очень хотел выжить. Так хотел, что однажды от отчаяния пообещал отдать свою душу за кусок хлеба и крышу над головой. И он услышал.       — Кто?       — Люцифер. Он такой слухач! Пришёл с договором. Условия простые: я рожаю ему ребёнка и получаю за это всё, что тогда умещалось в моём понимании о богатстве. На следующий день я встретил Бан Шихёка. Он хороший был, добрый, щедрый.       Когда ты родился… Если бы я знал… Не мог я тебя отдать, ну не мог, ты мой ребёнок, мой любимый, мой…       Я отказал Люциферу, разорвал договор, и ты умер тут же. Почему я с ума не сошёл? Как это вообще можно пережить?! — Тэхён закрыл глаза и откинулся назад. Юнги взял его руку, Тэхён, не открывая глаз, продолжил:       — Я как дурак схватил нож и бросился на него. На дьявола! Дурак! Люцифер исчез, а в комнату зашёл Бан Шихёк. Представляешь картину: я с ножом, а ты мёртвый. Он кинулся ко мне; я не помню, сколько раз его ударил, я уже умер вместе с тобой. А Люцифер взыскал неустойку: кого бы я не полюбил, он никогда не будет любить меня, даже мой собственный ребёнок.       Тэхён замолчал. Юнги пристально смотрел на него:       — Но это же неправда!       — Ты знаешь про Чонгука.       — Это неправда! Я тоже твой сын! Тоже! Всё это время я искал тебя. Я так хотел увидеть, сказать…       Тэхён прикрыл глаза и начал повторять одними губами: «Не надо, ну, не надо…» Юнги вскочил со стула, потом сел. Посмотрел на Тэхёна. И вдруг успокоился, уловил состояние, похожее на приближающуюся депрессию, улыбнулся сам себе. Взял Тэхёна за руки, прижал их ладонями к своему лицу, потом поцеловал каждую.       — Я прощаю тебя. Мама, скажи, что ты меня любишь, пожалуйста!       Тэхён сполз со стула и встал на колени перед Юнги. Юнги сделал то же самое.                                     IV       В это время пятеро любопытных подсматривали за происходящим через окно. Выражение их лиц, если бы они были людьми, можно было описать как «уревелись вусмерть». Чонгук держал тазик.       Сокджин шмыгнул носом и оглянулся на Чонгука:       — Тебе тазика-то хватит?       Потом шепнул Намджуну:       — Вот барахольщик! Уже тазик где-то достал! Серебряный!       — Это мой, — тихо пояснил Чимин. — Мне надоело за вами всеми убирать, а за ним, — и он кивнул в сторону Чонгука, — тем более не буду. Это же ходячий водопад!       — А что, — сказал Сокджин, в его голове закрутилась бизнес-схема, — вполне можно толкнуть как слёзы Христа.       — Джин!       — У меня, между прочим, сигналка на колеснице не работает.       — Сигналка? На колеснице? А ты не зажрался? — грозно прошептал Намджун.       — Джуни, ты, когда ругаешься, такой красивый!       — Даже не думай!       — А ты не кричи! Я вообще-то старше!       — А я уже умер!       — Аминь! — произнёс Хосок.       Намджун начал нервно расхаживать из угла в угол. Наконец, подошёл к ангелам и сказал:       — Успокоились! Всё хорошо! Там, — он указал в сторону окна, — я надеюсь — тоже. Можно расслабиться!       — И выпить!       — И поесть! Ну хотя бы помечтать об этом.       Намджун с Чимином ушли первыми, следом — Джин с Чонгуком.       — Чонгук, да не переживай так! Всё нормально будет: родит тебе кто-нибудь братика, будешь у него игрушки отбирать. Ну, или сам роди, мы все через это прошли. Не мужик, что ли? Тазик не потеряй, а то Чимин всю плешь проест.                                     V       Хосок остался. Открыл дверь, за которой происходило объяснение. Подошёл к Юнги и Тэхёну.       — Вы закончили?       Тэхён медленно поднял голову:       — Что ещё?       Хосок достал из воздуха кипу бумаг и кинул Тэхёну.       — Это его письма. Шестьсот шестьдесят четыре. Он умудрялся писать тебе послания даже в утробе очередной несчастной, которая должна была его родить.       — Кто ты? — лицо Тэхёна исказилось от ужаса и догадки.       — Ну, здравствуй, красавчик!       Перед Юнги и Тэхёном возник Люцифер.       — Неплохое перевоплощение? С этим Хосоком не договоришься: «Дружба — это святое, ради друзей умру», где только нахватался? Ну, надо, так надо.       — Ты Хосока убил? — выкрикнул Юнги.       — Зачем? Наказал. Ой, как же вы мне оба надоели. И компашка ваша. Смотри сюда, парень, — сказал Люцифер, обращаясь к Юнги. — Ты уходишь со мной прямо сейчас, а я снимаю с твоей драгоценной мамочки все обязательства, все до единого. Тоже, как говорится, прощаю!       — Слово?       — Да-а-а… Где ж ты видел, чтобы дьявол слову-то доверял? Особенно своему. У нас всё по протоколу: скреплено подписями и печатями.       — Зачем он тебе? — спросил Тэхён.       — Затем, что ты не нужен. И не был нужен. Понимаешь? Отдал бы сразу. Давно был бы счастлив и мёртв, но без мытарств.       — Я согласен.       — Юнги…! — Тэхён вскинул руки и закричал, переходя на шёпот. — Ни за что! Ни за что! Ни за что! Нет…       — Парень, мать-то бредит, может, ей в дурку пора?       — Заткнись!       — Ух ты, смелый какой!       — Мы тоже не пальцем деланные, — услышал Люцифер за спиной и медленно повернулся назад, раскрывая объятия и улыбаясь:       — Намджун!       — Люцифер!       — Намджун!       — Люцифер! А что это ты к нам без приглашения?       — А я не к вам! Я вот к этой мужчине Тэхёночке за долгом.       — Он за мной, — уточнил Юнги.       — Хрен тебе, а не Юнги!        Чёрт рогатый, отсоси! — и в знак подтверждения своей угрозы Чимин вскинул средний палец.       Лидеры оппозиций на секунду замерли.       — Крутая у тебя армия, Намджун. Я даже испугаться захотел. Испытать, так сказать, неизведанное.       — Люцифер, пошёл вон!       — Своё заберу и уйду.       — Война?       — Из-за бабы? Намджун! Не твой уровень.       — Я пойду с ним, — сказал Юнги.       — Нет, — ответил Намджун. — Здесь нет никого и ничего, принадлежащее ему.       — Ну, разве что Хосок и то на время. Меняемся?       — Где Хосок?       — Отдыхает, крылья сушит.       Всё время, что длилась перепалка, Чонгук с тазиком в руках медленно, стараясь быть незамеченным, обходил Люцифера, приближаясь к Тэхёну. Тот уже лежал на полу и не шевелился.       — Тэхён, — прошептал Чонгук и дотронулся до его плеча. Тэхён не отвечал. Чонгук погладил его по голове, провёл ладонью по лицу. Тэхён глубоко вздохнул, приоткрыл глаза.       — А я уже говорил тебе сегодня, что ты самый красивый? — тихо проговорил Чонгук и улыбнулся.       Тэхён попытался улыбнуться в ответ и тут же спросил:       — Где Юнги?       — Пока здесь. И вообще мне этот тип с рогами надоел.       Тэхён уже собрался остановить Чонгука, но не успел, тот поднялся во весь рост и крикнул:       — Эй ты, рогатый, вали отсюда! — и метнул в него тазик. Серебряный предмет с содержимым под кодовым названием «слёзы Христа» аккуратно опустился на голову Люцифера.       Реакция ангелов была молниеносной: Намджун вырвал трость из рук Люцифера, Сокджин и Юнги уже связывали ему руки, а Чимин вскарабкался на Люцифера, который от неожиданности упал на колени, и начал бить его тазиком, приговаривая: «Это тебе за Юнги! Это тебе за Хосока! Это тебе за меня!» Чимин неистовствовал!       Люцифер зарычал.       — Тихо! — закричал Намджун. — Чимин, слезь с него!       Люцифер с ненавистью смотрел на толпу, которая его обезвредила:       — Суки бесхвостые!       — Где Хосок? — повторил вопрос Намджун. Чимин подскочил к Намджуну и зашептал:       — У него камера в трости, проверь!       — Надо же какие технологии, корейское, что ли? — бормотал себе под нос Намджун, разбираясь с тростью.       Когда место нахождения Хосока было установлено, и Тэхён с Чонгуком отправились за ним, Намджун снова задал вопрос Люциферу:       — Где договор с Тэхёном?       — Он его порвал.       Сокджин усмехнулся:       — Филькину грамоту он порвал. Давай так: ты нам — договор, а мы никому не скажем про тазик — идёт?       — Да пошли вы…       — Мы дома. Сам иди! — крикнул Чимин.       Намджун присел рядом с Сокджином и начал размышлять вслух:       — Как ты думаешь, зачем ему Юнги?       — В нём сила, брат.       — А какая сила?       — Вселенская, необъятная.       — И он ангел.       — Обратимый?       — А такие есть? Люцифер, ты, когда договор рисовал, случайно биоматериал свой не подсунул, чтоб наверняка? Вдруг Бан Шихёк бесплодный.       — Да ладно! — прошептал Сокджин. — Ну ты извращенец!       — Он чёрт — тут другие критерии используют. Юнги, хочешь кого-нибудь убить или войну развязать за правое дело, конечно?       — Мы бы напились лучше, — робко произнёс Чимин. — Это же не зло, если за победу?       — Одни вопросы…       В это время появились Тэхён с Чонгуком и Хосок. Он сразу же подошёл к Намджуну и начал что-то шептать ему на ухо. Намджун слушал, открыв рот.       — Люцифер, а у тебя в канцелярии, оказывается, бардак. Ты знал про второй договор? Настоящий? Не знал? Ну, конечно, ведь не ты его заключал. Свои же нагнули. Обидно? Где договор с Тэхёном?       Повисла тишина. Все смотрели на Люцифера. Люцифер не отрывал взгляд от своей трости. Намджун заметил это:       — Открой!       Трость раскрылась, как футляр. Из неё вылетел скрученный пергамент. Намджун схватил пергамент, развернул и не успел прочитать, как пергамент вспыхнул.       — В расчёте! — прошипел Люцифер.       — Отпустите его.       Люцифер исчез. Все семеро, не сговариваясь, встали в круг.       — У нас здесь новенькие.       Намджун посмотрел на Тэхёна и Чонгука.       — Вы их знаете.       — Да уж, — вставил свои три копейки Чимин, — познакомились. Сработаемся.       Они также, не сговариваясь, разошлись.       — Эй, мелкий! — крикнул Чимин, обращаясь к Чонгуку. — Классно метаешь. У меня ещё лук есть с серебряными стрелами. Умеешь пользоваться?       — У него разряд по стрельбе, — ответил за него Тэхён, направляясь к Юнги. Они стояли напротив друг друга. Тэхён нервничал, его руки гладили Юнги то по голове, то по плечам, он что-то хотел сказать, но не решался. Юнги сжал его ладони в своих.       — Прости меня, — выговорил Тэхён.       — Уже простил.       Тэхён резко обнял Юнги и замер. Юнги прошептал ему на ухо: «Я люблю тебя». У Тэхёна заблестели глаза, а Юнги добавил:       — Иди к нему.       Тэхён с Чонгуком вышли из зала.       В это же время Чимин уже стоял перед Юнги и улыбался, склонив голову на бок.       — Слушай, Чимин, тебе ведь можно на землю?       — Да.       — А мне?       — Ненадолго. Воплощение без перерождения. А что?       — Там есть один бар…       — Я тебя обожаю!       И они тоже покинули зал.       Намджун всё это время сидел на стуле, погружённый в свои мысли. Сокджин и Хосок ждали его и перебрасывались анекдотами. В конце концов, Намджун встал.       — Джуни, а ты знаешь, что у меня есть колесница с работающими сигналками? Погоняем?       Намджун замотал головой, не давая определённого ответа.       — Хосок!       — Я за!       Они все вместе направились к выходу. Последним шёл Хосок, он окинул взглядом зал, улыбнулся и закрыл дверь. P.S.       — Это что за дичь? Что за ускоренная перемотка идиотизма в маразм? Кто это писал?       — Ты у меня спрашиваешь? Написано же: Коловрат Безрукий.       — Подстраховался, сука…