Наруто Красный Барон: Блицкрига

Коноха. 10 октября. Вечер.

Этим вечером Деревня Скрытого Листа сияла как никогда. Фасады заведений утопали в ярких гирляндах, небо было абсолютно чистым, и над крышами то и дело с оглушительным хлопком распускались бутоны праздничных салютов. Коноха праздновала. Все — от простых гражданских до самого Хокаге. Помимо годовщины победы над Девятихвостым, у верхушки деревни был еще один важный повод: пятилетие Менмы Намикадзе, сына Четвертого Хокаге. Дом Намикадзе был полон гостей — близких друзей семьи. Семья Фугаку Учихи присутствовала здесь почти в полном составе: Микото помогала Кушине на кухне, а сам глава клана негромко переговаривался с Минато в стороне. Здесь не было случайных людей — только те немногие, кто знал всю правду о разделении силы Девятихвостого. Фугаку и Микото, как ближайшие друзья Хокаге, знали о существовании старшего сына Минато, но даже они строго оберегали этот секрет от собственных детей. На кухне суетилась Кушина Узумаки. Время близилось к ужину, а праздничный стол всё еще не был накрыт. Кушина заглянула в духовку — горячему оставалось томиться еще несколько минут. Чтобы не терять времени, она взяла нож и принялась нарезать простой салат из огурцов и помидоров. — «Ему уже пять лет...» — Кушина тепло улыбнулась, поглядывая в окно гостиной. Там, заливаясь звонким смехом, Менма увлеченно демонстрировал свою бьющую через край энергию — он резко взмахнул деревянным кунаем, едва не задев дорогую вазу, и попытался вовлечь в игру Саске. Менма рос истинным Узумаки — упрямым, громким, с колоссальным запасом сил, но совершенно не желающим сидеть за книгами. Саске Учиха лишь недовольно нахмурился, изящным, не по-детски выверенным пируэтом уклонившись от траектории Менмы. Его жутко раздражал этот шумный ураган. Пятилетний гений Учиха уже сейчас понимал разницу в их силе и старался брать не грубым напором, а идеальной координацией. Чуть поодаль, на диване, сидели девочки. Мито, унаследовавшая тихую гордость Узумаки, смирно расчесывала куклу, но её внимательный, глубокий взгляд то и дело возвращался к брату. Девочка обладала феноменальной сенсорикой — она уже сейчас умела слушать эмоции людей вокруг. Рядом с ней Сацуки, высокомерно скрестив руки на груди, что-то колко прошептала подруге, заставив Мито согласно, хоть и сдержанно ухмыльнуться. Сацуки была остра на язык и во всем пыталась подражать своей старшей сестре. За всей этой детской суматохой из тени коридора, словно безмолвный страж, наблюдала Итачи. Ей было всего семь лет, она была старше Саске и Сацуки на два с половиной года и только-только поступила в Академию шиноби. Но в её темных глазах уже читалась пугающая, зрелая гениальность — учителя вовсю шептались о её невероятном таланте и пророчили досрочный выпуск. Унаследовав аристократичную выправку Учиха, девочка вежливо кивала взрослым, но её холодный, аналитический взгляд непрерывно сканировал комнату. Она подмечала каждую мелочь: излишнюю эмоциональность и вспышки чакры Менмы, скрытое упрямство и гордость Саске, то, как Сацуки пытается во всём ей подражать. В глубине темных глаз Итачи читалась затаенная, глубокая для её возраста печаль ребенка, который видит мир шиноби слишком четко и без прикрас. В следующую секунду улыбка Кушины померкла, а внутри разлилась отравляющая, болезненная вина. Она чувствовала себя настоящей предательницей. Она стояла здесь, в тепле, улыбаясь младшим, пока её первенец праздновал этот день в полном одиночестве. — «Наруто тоже сегодня исполнилось пять... Наш мальчик совсем один». Мысли о старшем сыне не давали ей покоя, особенно после жесткого и несправедливого запрета Совета на его обучение. Хокаге должен был подчиниться, чтобы сохранить баланс в деревне, но материнское сердце требовало справедливости. — «Чёртов старикашка...» — в сердцах подумала она о Данзо. Эмоции взяли верх, рука дрогнула, и острое лезвие ножа соскочило с овоща, оставив неглубокий, но неприятный порез на пальце. — Тц... — зашипела Кушина. — Давай я помогу, — раздался тихий, успокаивающий голос Минато. Он мягко подошел сзади, перехватив её руку. — Порезалась? Надо же, на тебя это совсем не похоже. Минато быстро достал из настенного шкафчика аптечку и аккуратно наклеил пластырь на палец жены. — Будь аккуратнее, пожалуйста. Я вижу, что ты не здесь. — Минато, я так больше не могу, — призналась Кушина, и в её глазах блеснули горькие слезы. — Я не могу стоять тут и улыбаться, притворяясь, что у Наруто сегодня нет праздника. Ты ведь... ты ведь не забыл о нём?! — Конечно нет. И я прекрасно понимаю, что ты чувствуешь, — Минато нежно обнял её за плечи, утыкаясь носом в багряные волосы. Его голос стал тише, приобретатая холодные, расчетливые нотки шиноби. — Я не забыл о нём, Кушина. Всё, что происходит — это вынужденный шаг. Данзо слишком близко подобрался к Совету. Старик прекрасно знает, чья кровь течет в Наруто, и он ищет любой повод, любую нашу ошибку, чтобы заявить, что мы растим «неконтролируемое оружие», и забрать его под опеку Корня. Тот факт, что Наруто официально отстранен от кланового обучения шиноби — это наш единственный способ удержать Данзо на расстоянии. Для Совета он сейчас просто обычный ребенок, который копается в архивах. Это лишает Корень юридического права вмешаться. — Но оставлять его там одного, без присмотра, среди пыльных свитков?! — Он не один. Там старый смотритель, Серафолль Стэнли Либер. О нём никто ничего не знает, в архивах Конохи его личное дело практически пустое — обычный глубокий старик, доживающий свой век. Данзо даже не смотрит в его сторону. Но Кушина... когда я впервые зашел в ту библиотеку и встретился со Стэном взглядом, мои инстинкты Хокаге буквально закричали. Этот старик — загадка. Но моя интуиция, которая ни разу меня не подводила, говорит одно: рядом с ним Наруто в абсолютной безопасности. У нашего старшего сына невероятно острый, аналитический ум. Пусть пока изучает теорию под присмотром этого человека. Это лучшее прикрытие из возможных. Минато мягко поцеловал жену в макушку. — А сейчас, прошу... улыбнись для Менмы и Мито. Мы должны быть хорошими родителями хотя бы для них. — Я... я постараюсь, — выдохнула Кушина, утирая слезы и бросая взгляд на играющих младших детей. — Мы справимся, Кушина. Просто нужно время.

***

Тяжелые двери закрывшейся несколько часов назад библиотеки тихо приоткрылись, и на ночную улицу выскользнул Наруто Узумаки. Под его новенькой оранжевой курткой с алой спиралью на спине, которую дедушка Стэн подарил ему перед самым уходом со словами: «Оранжевый — это лишь предрассветный огонь, малец. Но когда пламя набирает истинную силу, оно становится алым», было непривычно тепло. Сделав несколько шагов, он замер, ослепленный яркими огнями праздничной Конохи. Улицы светились, словно новогодние ёлки. Сам того не желая, мальчик поддался движению и влился в шумную толпу прохожих. Лавки торговцев ломились от ярких товаров, зазывалы кричали наперебой, пытаясь перетянуть внимание на себя. Наруто с любопытством рассматривал этот чужой для него праздник. Так он прошел почти всю улицу. Еще пара поворотов — и он будет дома, где можно будет наконец-то лечь спать, ведь завтра ждала очередная тяжелая тренировка. Засмотревшись на одну из витрин, Наруто случайно задел плечом шедшего впереди мужчины — Простите, — тут же вежливо извинился мальчик. — Малец, под ноги смо... — мужчина обернулся, но не договорил. Его взгляд намертво впился в лицо ребенка. — Эй, Хаджи! — окликнул его приятель, стоявший чуть левее. — Глянь-ка... Да это же Демонёнок! Наруто внутренне вздрогнул. Сердце ушло в пятки. Он так надеялся, что в праздничной суматохе его никто не заметит. — Это из-за него погибли наши! — выплюнул второй шиноби. — Что? — Хаджи пригляделся внимательнее, и его лицо перекосило от ярости. Кулаки мужчины сжались до глухого хруста суставов. — ТЫ-Ы! Тяжелая рука замахнулась для удара. Наруто, не думая, бросился бежать. Благодаря маленькому росту и плотной толпе ему удалось проскочить под рукой шиноби и рвануть во дворы. Он бежал изо всех сил, тяжело хватая ртом холодный воздух. Оставался последний поворот перед прямой к дому. Мальчик уже начал заносить тело для маневра, как вдруг страшный удар в живот прервал его бег. — Агх!.. — воздух махом выбило из легких. Наруто по инерции отлетел назад и на полной скорости врезался спиной в бетонную стену. — Кха... кха!.. На землю упал густой сгусток крови. — Куда это ты собрался, тварь? — раздался издевательский голос Хаджи. Он и двое его соратников медленно заходили в тупиковый переулок, отрезая пути к отступлению. — За... зачем... кха... — Наруто попытался договорить, но новый приступ кашля оборвал его. Опираясь спиной о холодный бетон, пятилетний мальчик нашёл в себе силы подняться. Ноги дрожали, спина разрывалась от боли, но он упрямо выпрямился во весь рост. В сознании мгновенно вспыхнул жесткий, громогласный голос Майто Гая: «Сила Юности никогда не сдается без боя, Наруто! Даже если противник сильнее — держи удар и защищай то, что тебе дорого!» Наруто инстинктивно отставил левую ногу назад, чуть согнул колени, распределяя центр тяжести, и принял жесткую защитную стойку Гокэн (Жесткого кулака), которой его учил Гай. Его маленькие кулаки задрожали, закрывая лицо и жизненно важные органы. Он сам не понимал, зачем это делает против взрослых шиноби, но тело, измученное тренировками, сработало на автомате. Он не собирался покорно ждать смерти На пьяных от мести чунинов эта попытка пятилетнего ребенка защищаться по всем правилам тайдзюцу подействовала как красная тряпка на быка. Они дружно расхохотались — В ниндзя решил поиграть, сопляк? Стойку он принял, гляньте на него! — сквозь смех процедил Хаджи. Его улыбка была хищной и зловещей. — Ну давай сыграем... Хаджи казался настоящим великаном. Один стремительный рывок — и чунин оказался вплотную к ребенку. Наруто даже не успел среагировать, как мощный апперкот отправил его в короткий полет. Щека горела так, словно к ней приложили раскаленное железо. Мальчик снова попробовал подняться, но стоило ему опереться на левую ногу, как в тишине переулка раздался отчетливый хруст костей. — Агх-а-а-а!.. — Наруто повалился на спину, корчась от невыносимой боли в сломанном колене. — А сопляк-то наглый, а? — подал голос шиноби позади Хаджи. — Сидел бы тихо в своей норе, целее был бы. Следующий удар ноги пришелся Наруто прямо в ребра. — Мне больно... — захлебываясь слезами и кровью, прохрипел мальчик. — Прошу... Хватит... Прекратите... — Твоё существование — это уже ошибка, — холодно бросил Хаджи. Мужчина был капитаном отряда чунинов Конохи, но сейчас, опьяненный алкоголем и старой местью за погибших близких, он полностью потерял человеческий облик. Новый удар подкопал тело Наруто, отбросив его на пару метров в сторону. Во рту стоял стойкий, металлический вкус крови. — Жалкий демон, — Хаджи с отвращением сплюнул на землю рядом с лицом затихающего ребенка и развернулся, собираясь уходить. Но стоило ему сделать шаг, как по спине чунина пробежал могильный холод. Невероятное, удушающее намерение убийства сковало его движения. Жажда крови была настолько плотной, что разум Хаджи завопил о неминуемой смерти. Он испуганно оглянулся, но позади лежал лишь избитый, едва дышащий полуживой ребенок. — Чертовщина... — пробормотал Хаджи, пытаясь убедить себя, что это лишь галлюцинация от выпитого алкоголя. Однако его подчиненные шутку не поняли. Один из них, парень по имени Кир, с безумным оскалом выхватил кунай. — Ты чего удумал? — нахмурился Хаджи. — Ну как же, капитан. Надо закончить дело. Списать на несчастный случай, — обыденно, как на миссии, произнес Кир. — Нет, стой! — Хаджи потянулся, чтобы перехватить его руку, но Кир уже резко метнул кунай прямо в грудь лежащего без сознания Наруто. — Идиот!..

Дзынь!

Резкий металлический звон разрезал темноту подворотни. Когда чунины присмотрелись, перед Наруто уже стоял высокий силуэт, полностью закрывая собой ребенка. На незнакомце был необычный чужеродный плащ, а лицо скрывали поля головного убора. — Избивать беззащитных детей... Какое омерзительное зрелище, — раздался холодный, ровный голос. — Ты еще кто такой, ксо?! — рякнул Хаджи, выхватывая оружие. — Это уже не имеет значения. Миг — и Кир без звука повалился на спину. Хаджи похолодел: из шеи его подчиненного торчал идеально ровный, острый ледяной шип, пробивший артерию насквозь. В ту же секунду второй чунин упал на колени с диким хрипом. Прямо из его груди торчала чья-то рука в безупречно белой перчатке, намертво сжимающая еще бьющееся сердце. Один глухой толчок — и пальцы незнакомца сжались, превращая орган в кровавое месиво. — Черт! Да как он... Как он зашел со спины?! — в панике закричал Хаджи, тяжело дыша. Воздух вокруг задрожал, собственная чакра чунина взбунтовалась от страха. Он замер, судорожно пытаясь нащупать присутствие врага. Что-то зашевелилось прямо за его плечом.

Сзади!

Все инстинкты взвыли в унисон. — Убью-ю-ю! — в ярости выкрикнул Хаджи, разворачиваясь и нанося резкий удар кунаем точно в горло незнакомца. — Шиноби, который не способен объективно оценить боевой потенциал противника... — мерно прозвучало над его ухом. Кунай Хаджи замер в миллиметре от кожи мужчины. Горло незнакомца покрылось прочной, хрустальной коркой льда, заблокировав удар чунина. — ...обречен на смерть. В следующий миг переулок огласил жуткий, нечеловеческий вопль. Рука незнакомца, словно раскаленный нож сквозь масло, пробила грудную клетку Хаджи. Чунин мелко задрожал в конвульсиях, его глаза закатились, и вскоре тело обмякло. Мужчина брезгливо встряхнул кистью, и труп капитана глухо свалился на землю. — Мерзость, — бросил незнакомец. Он поднял взгляд на крышу ближайшего здания, смотря прямо в непроглядную тьму. — И долго вы собираетесь там сидеть? Из темноты послушно спрыгнули две быстрые тени. Серые жилеты, стальные пластины на предплечьях, безликие фарфоровые маски. Корень Анбу. Но вместо того чтобы атаковать чужака, устроившего бойню в центре Конохи, они синхронно преклонили колено. Их лояльность принадлежала вовсе не Листу. — Добрый вечер, Генерал Шумерман, — ровно произнес командир дуэта. — Докладывай тактические данные, — коротко приказал Шумерман, не оборачиваясь. — Данзо даже не догадывается, что наши люди полностью внедрились в Корень и заняли ключевые посты в третьем секторе. Старик ослеп от жажды власти. Он всеми силами пытается прибрать к рукам джинчурики Девятихвостого. Недавно он пытался тайно сфабриковать обвинения против Четвертого Хокаге перед Советом Старейшин, чтобы забрать мальчика «под опеку Корня», но Минато вовремя заблокировал инициативу. Сейчас Данзо меняет вектор — он приказал усилить скрытое наблюдение за передвижениями Наруто по деревне и искать любой повод, чтобы зафиксировать «нестабильность печати». — Пусть пытается, — на губах Шумермана появилась едва заметная холодная усмешка. — Его ищейки увидят лишь то, что мы позволим им увидеть. Продолжайте наблюдение. Из Конохи не должен выйти ни один секрет, способный нарушить наши планы. Свободны. Тени Анбу мгновенно растворились в ночи. Шумерман повернулся к изуродованным трупам шиноби. Воздух в подворотне резко упал до критического минимума. Тела Хаджи и его людей мгновенно сковал черный, неестественно плотный лед. С сухим, пугающим звуком этот лед начал сжиматься, с колоссальным давлением дробя кости и ткани на субмолекулярном уровне. Через секунду лед рассыпался в невесомую ледяную пыль, которая тут же растаяла. Ни крови, ни ДНК, ни чакры. Сенсорный отряд Конохи не найдет здесь ровным счетом ничего. Шумерман подошел к лежащему без сознания Наруто, опустился на одно колено. — Бедный мальчишка... Тебя нужно подлечить. Мужчина бережно коснулся избитой, окровавленной щеки Наруто. Его ладонь окутало мягкое, едва заметное морозное свечение — лёд Шумермана мог не только разрушать, но и мгновенно «замораживать» раны, останавливая кровотечение и снимая боль. Он заметил новенькую оранжевую куртку с алой спиралью, которая странным образом осталась абсолютно чистой и целой, несмотря на то, что Наруто швыряли в стену. Шумерман скользнул по ткани задумчивым взглядом, но не придал этому значения, списав всё на прочность одежды. Силуэт Шумермана вместе с уснувшим Наруто на руках дрогнул и бесшумно исчез в ночной темноте.

***

Вшшшшш...

Где-то поблизости глухо шумела вода. Прохладный, сырой ветерок коснулся лица, заставив Наруто вздрогнуть. Онемевшее тело постепенно возвращало чувствительность. Мальчик слабо застонал, приходя в себя. Каждое движение, вопреки ожиданиям, отзывалось не дикой вспышкой боли, а лишь тупой, уходящей усталостью. — Ох... Где я... Действительно... Придерживая гудящую голову рукой, он огляделся. Местность утопала в полумраке, но огромные трубы, тянущиеся по стенам и потолку, слабо подсвечивались каким-то странным внутренним сиянием. Вода под ногами доходила до щиколоток, но была теплой, почти неощутимой. — Ах, точно... Меня же избили, — эхом разнеслись его слова по бесконечным коридорам. Наруто нащупал свои ребра, затем колено — всё было целым. Никакой крови, ни одной раны. Мальчик удивленно осмотрел свою оранжевую куртку — на ней не осталось ни единого следа от ударов чунинов. В голове крутился образ высокого человека в необычном плаще и вспышки льда, но воспоминания ускользали, словно утренний туман. — Интересно, где это я? Как отсюда выбраться? Тревога подступала к горлу. Наруто отчаянно захотелось разрыдаться, но он упрямо вытер подступившие слезы кулаком. Слезами делу не поможешь. Он пару раз хлопнул себя ладонями по щекам, собирая волю в кулак. «Всё хорошо. Со мной всё будет в порядке! Надо просто идти вперед». Ведомый странным, непреодолимым предчувствием, Наруто медленно пошел вперед, шлепая босыми ногами по воде. Коридор вывел его в колоссальный, циклопических размеров зал. — Ничего не видно... Хоть бы искорку света, — он обернулся назад, но светлый коридор, из которого он пришел, казался теперь бесконечно далеким. И в этот момент Наруто замер. В глубине этой непроглядной тьмы на него смотрели два огромных, налитых кровью глаза с вертикальными зрачками. — Что это?! — выдохнул мальчик. Чудовищное, первобытное давление прижало его к полу. Наруто чувствовал себя кроликом перед удавом. Тело сковал паралич — то ли от ментального давления монстра, то ли от того, что мозг судорожно пытался проанализировать запредельный уровень опасности. — Подойди... ближе... малыш... — громом разнесся по залу утробный, хриплый голос, от которого задрожали стены. Кровавые глаза начали приближаться. Из темноты соткался контур исполинской лапы с когтями размером с человеческий рост. Лапа взмыла в воздух. Наруто охватило полное, глухое отчаяние. Он понял: бежать бесполезно. Смертоносные когти летели прямо на него. Мальчик зажмурился, покорно ожидая удара. Но конца не последовало. С опаской приоткрыв глаза, Наруто увидел, что гигантские когти замерли в каком-то миллиметре от его носа. — Как же я хочу сожрать тебя... — яростно прорычало невидимое чудовище, оглушая мальчика. — Но эта чертова Печать!.. Лапа с тяжелым скрежетом рванулась назад, оставив глубокие борозды на массивных железных прутьях огромной клетки, которую Наруто наконец смог разглядеть. О какой печати говорил монстр, мальчик не знал и знать не хотел. Единственной его мыслью сейчас было бежать отсюда как можно дальше.

***

Фантомное ощущение гигантских когтей, замерших перед лицом, резко оборвалось. Наруто вскочил на постели, тяжело и прерывисто хватая ртом воздух. Сердце бешено колотилось в грудной клетке, готовое пробить ребра. Он судорожно огляделся и замер в полном замешательстве. Запах сырости и ржавчины мгновенно исчез, сменившись едва уловимым ароматом дорогого древесного ладана и чистого льна. Он лежал на невероятно мягкой, теплой кровати с белоснежным шелковым бельем, а над головой высился массивный навес из тяжелой дорогой ткани. Всё вокруг выглядело роскошно и стерильно — разительный контраст с той жуткой канализацией. — «Где я? Неужели это... загробный мир?» — испуганно пронеслось в его детской голове. Но его мысли были грубо прерваны. Наруто вздрогнул, почувствовав чужое прикосновение. Справа от кровати, на стуле, закинув ногу на ногу, сидел Генерал Шумерман Бах. Его бледные пальцы в безупречно белой перчатке аккуратно, с чисто клиническим, хирургическим интересом прослеживали линию на предплечье Наруто — ровно там, где под кожей только что окончательно затянулся тяжелый перелом кости. Мужчина не просто вылечил его, он изучал его тело, как редкий, высокотехнологичный экспонат. Убедившись, что регенерация завершена, Шумерман плавно убрал руку и поднял свои пронизывающие серые глаза на мальчика. — Какое странное предположение, Узумаки Наруто, — раздался его спокойный, глубокий голос, от которого по комнате пополз едва заметный шлейф прохлады. — Ну что, поговорим? Продолжение следует...