Наруто Красный Барон: Блицкрига

Коноха

Позже той же ночью Наруто ворочался с боку на бок. Сон не шел. Стоило закрыть глаза, как перед ним снова вставало лицо Генерала Шумермана. Этот странный дядя пугал — от его громкого, стального голоса и резких команд по спине пробегали мурашки. И всё же... Генерал защитил его. Никто в деревне никогда не смотрел на Наруто так — не как на монстра, а тепло и серьезно, будто... на собственного сына. Наруто не знал, каково это, когда у тебя есть папа, но рядом с Генералом ему впервые в жизни было совсем не страшно. — Ладно, хватит, — оборвал сам себя мальчик, утыкаясь носом в подушку. — С мыслями каши не сваришь, надо спать. Завтра тренировка. Он заставил себя расслабиться и провалился в темноту. Наруто очнулся от резкого холода. По ногам потекла ледяная вода. Оглядевшись, он понял, что снова оказался в том самом жутком месте. Вода здесь покрывала всё вокруг, доходя до лодыжек, и от ее сырости мгновенно пропали остатки сна. Перед ним высилась колоссальная, черная железная решетка, уходящая в непроглядную высь. Мальчик замер. Грудь сдавило от нехорошего предчувствия. — Боже… — едва слышно прошептал он. Стоило ему сделать шаг к клетке, как по стенам с глухим хлопком зажглись факелы. Свет озарил гигантский зал. Было сыро, мрачно, каменные стены и потолок обросли блеклым мхом, словно в древней заброшенной гробнице. Из глубины клетки вырвался ледяной, зловещий ветер. Он ударил мальчика в грудь, едва не сбив с ног. В темноте за решеткой что-то зашевелилось. Оглушительная, мертвая тишина затопила зал — даже треск факелов затих. — Снова ты? — громом раскатился из клетки тяжёлый, вибрирующий бас. В этой гробовой тишине он звучал по-настоящему жутко. Этот голос обладал такой страшной силой, что Наруто физически почувствовал, как ему на плечи упала бетонная плита. Хрупкое тело ребенка не выдержало — колени подкосились, и он с плеском рухнул в воду. В темноте зажглись два огромных, кроваво-красных глаза. Они уставились прямо на Наруто, ловя каждое его судорожное дыхание. У мальчика от ужаса перехватило горло. Алые зрачки медленно приближались к решетке, и вскоре из тьмы показалась исполинская рыжая морда лиса с десятками острых, как бритвы, клыков. Черные полосы вокруг глаз делали чудовище еще более свирепым. Монстр просто смотрел. Он не двигался, но Наруто не мог пошевелить даже пальцем, будто тело ему больше не подчинялось. Он безумно хотел вскочить, побежать, закрыть глаза — но мог только смотреть в эти страшные багровые зрачки. Время потеряло смысл. Минута, час, вечность? Лис не моргал, изучая свою добычу. Наконец, чудовище медленно прикрыло глаза. Давящая сила тут же исчезла. Наруто судорожно, со свистом втянул в себя воздух. Его тяжелое дыхание эхом разнеслось по пустому залу.. — Ха-а... ха-а... ха-а... — Жалкое зрелище, — выплюнул Лис. От этого рыка Наруто снова прижало к полу. Руки, которыми он уперся в воду, затряслись так сильно, что лоб едва не коснулся мокрого камня. Чудовище оскалилось, от него разило такой чистой, концентрированной злобой, что мальчика прошиб холодный пот.. Лис высокомерно вскинул морду. Одно его движение — и от маленького Наруто не осталось бы и мокрого места. Первобытная, концентрированная ненависть существа пробивала мальчика насквозь. Юный Узумаки отчаянно пытался найти выход, но скованный ужасом мозг наотрез отказывался соображать. — Боишься меня, — Лис ухмыльнулся, глядя на ребенка сверху вниз. Он даже не спрашивал, он издевался. Наруто не мог ответить. В голове билась одна-единственная мысль: «Уйти, скорее уйти отсюда!» — Беспомощный червяк, — с презрением процедил лис. — Даже стоять не можешь, дрожишь как лист на ветру. Это было больно слышать, но это было правдой. Наруто был слаб — теперь уже не перед обычными хулиганами, а перед истинным, древним монстром. Чудовище лениво улеглось на лапы, продолжая забавляться со своей жертвой, как кошка с мышкой. На его морде снова появилась жуткая ухмылка. — Но... я могу помочь тебе. С этими словами тяжесть снова отступила. — Ха-а... ха-а... — Наруто жадно хватал ртом воздух. Он попытался оттолкнуться от пола, но ослабшие руки подогнулись, и он окунулся лицом в прохладную воду. Это немного отрезвило его. Собрав последние силы, он всё-таки сел. Голова казалась налитой свинцом, поднять её было невероятным испытанием. — «Почему?! — злился на себя мальчик. — Сила ведь ушла, почему руки так дрожат?!» — Ваш людской род и так жалок, — Лис снисходительно наблюдал за его попытками подняться. — А ты умудрился упасть на самое дно. Ха-ха-ха-ха! — сухо рассмеялся он.

Будум-будум-будум

Наруто молчал, гипнотизируя взглядом собственные дрожащие ладони. Его сердце бешено колотилось в груди, готовое вот-вот пробить рёбра. Его до глубины души уязвлял тот факт, что он парализован от одного лишь звука чужого голоса. — Ничтожество, ты собираешься подниматься? — эхом разнёсся вопрос Лиса. — Или уши заложило? Я ведь сказал: я могу помочь тебе. Избавлю тебя от всех проблем. На его морде играла издевательская ухмылка. «Ничтожество». «Монстр». «Демон». Эти слова он слышал каждый день с самого рождения. Жители деревни никогда не упускали возможности плюнуть ему вслед или толкнуть. В памяти вспыли лица тех пьяных громил, что избили его в переулке... А следом, уколом прямо в сердце, вспыхнуло лицо Кушины. Она ведь тоже обещала. Обещала прийти, улыбалась, заверяла, что обязательно будет рядом... и обманула. Просто не пришла. Наруто тогда впервые понял, как сильно и больно могут ранить чужие обещания. Внутри поднялась горькая, удушливая обида. Будто весь мир насмехался над его жалкими потугами выжить. Мир, целиком состоящий из чужой злобы. Но... ведь были и те, кто не врал. Минато. Самый первый, кто не отвернулся. Он приносил ему книжки, кормил, рассказывал истории и — главное — сказал те самые слова, которые Наруто так мечтал услышать: «Я верю в тебя». Гай-сенсей, который гонял его до седьмого пота, но смотрел на него с искренним уважением. И Стэн. Суровый старик, ставший его настоящей опорой. Стэн заботился о нем, учил уму-разуму и подарил ему первый в жизни настоящий день рождения. Вспомнив их, Наруто не выдержал. Из глаз брызнули слезы — наполовину от боли из-за предательства Кушины, наполовину от благодарности к тем, кто остался рядом. Он пытался сжать зубы, убеждал себя, что плакать нельзя, но слезы сами текли по щекам, капая в воду. — Какой же ты скучный, — разочарованно вздохнул лис. От его вздоха по залу пронесся холодный ветер. — В такой момент — и распустить нюни? Тьфу, смотреть противно. Наруто крепко зажмурился. В это мгновение он возненавидел свою слабость сильнее, чем всех жителей Конохи вместе взятых. Ярость затопила его изнутри, и дрожь в руках внезапно утихла. Сжав кулаки, мальчик заставил себя встать на ноги и уставился прямо на Лиса. Чтобы выбраться из этого ада, ему нужны были ответы. — Не смей смотреть на меня без разрешения, — Лис хищно прищурился. — Я предлагаю помощь один раз. — Вы... вы говорили про помощь, — стараясь, чтобы голос не дрожал, произнес Наруто. — Я избавлю тебя от всех бед, — перебил его Лис. — Это просто. Тебе нужно всего лишь сорвать вот эту печать. Огромная когтистая лапа высунулась сквозь прутья и процарапала каменный пол, указывая на бумажный листок в центре ворот.

Крррк…

— Только сорвать? — недоверчиво прищурился Наруто. — Да. Наруто глубоко выдохнул, успокаивая пульс, а затем неожиданно спросил: — А что это вообще за место? — спросил мальчик. Лис от такой наглости даже опешил. — Что за глупые расспросы! Чтобы я помог тебе, нужно просто сорвать печать! — зарычал он. — Сначала ответьте, тогда и сниму, — Наруто говорил всё тверже. Раз чудовище не давит на него силой, значит, ему что-то от него нужно. Воцарилось молчание, которое вдруг прервалось жутким хохотом Лиса. — Ха-ха! Торговаться со мной вздумал. А ты не так прост, как кажешься на первый взгляд. Воистину превосходно... В отличие от весёлого тона, глаза монстра полыхнули откровенной яростью. — Так вы ответите? — упрямо повторил Наруто. — Мы на моей территории. Можешь звать это место «Внутренним миром». — глаза монстра полыхнули опасным огнем — В твоей голове, если так понятнее. — Во мне? — Наруто нахмурился. — Тогда почему вы заперты в этой клетке? Ухмылка мгновенно исчезла с морды Лиса. Наруто попал в точку. Если это его собственный разум, то почему здесь командует этот монстр? Лис натянул фальшивую улыбку, обнажая клыки: — Я твой защитник, — процедил он сквозь зубы. — Тебя ждет великое будущее, а я буду вести тебя к нему. — Что? — Наруто отступил на шаг. В голове со свистом закрутились воспоминания об их самой первой встрече. Тогда этот «защитник» пытался проткнуть его огромным когтем и рычал: «Как же я хочу тебя сожрать... Но эта чертова Печать...» Мальчика прошиб холодный пот. Ну конечно! Лис тогда не смог достать его только из-за ворот, а ворота держит эта бумажка. — «Печать — это просто замок, — понял Наруто, и от этой мысли внутри всё похолодело. — Если я сорву её, клетка откроется. И он меня убьет». — «Он ведь и тогда упоминал печать! Если вспомнить тот раз, он не смог добраться до меня только из-за клетки. Будь его воля, эти ворота распахнулись бы от одного его чиха. Но что-то удержало их... И это была печать!» — И тогда ты разорвешь меня, — вырвалось у Наруто вслух. Лис услышал, но сделал вид, что не понял: — Я подброшу тебя вверх, до самой печати. Тебе останется только протянуть руку... — Нет, — отрезáл Наруто. — Я отказываюсь. Услышав резкий отказ, лицо Лиса исказилось от ярости.. Наруто прямо посмотрел в его огромные глаза, которые едва ли могли скрыть жажду убийства. — Ты думаешь, я поверю монстру, который спит и видит, как бы меня сожрать? — добавил мальчик. — Ха-ха... А-ха-ха-ха-ха! — исполинский лис запрокинул голову и оглушительно расхохотался. Звуковые волны с такой силой ударили Наруто в грудь, что сердце отозвалось резкой болью. Когда Лис опустил голову, его глаза горели первобытной, дикой ненавистью. Маска дружелюбия была сброшена. — Кажется, я и впрямь хреновый актер, — прорычал он. Обмануть мальчишку не вышло. А раз так — оставалось только сломать его. Из тела зверя хлынула густая, удушающая багровая аура. — Тем лучше! Я просто уничтожу тебя! — Так я и думал! — Наруто сжал зубы, упираясь ногами в дно. Он понимал: пока печать на месте, Лис не может выйти. Из пасти чудовища вырвался оглушительный, поистине ужасающий рёв, от которого, казалось, земля уходит из-под ног. — Ку-у-у-у-а-а-а-а-а! Стены задрожали, вода пошла крупной волной, а в ушах у Наруто зазвенело так сильно, что перед глазами всё поплыло. Оскалившись, Лис резко взмахнул огромным пушистым хвостом. Поднявшийся ураганный ветер подхватил маленькое тело мальчика и швырнул его через весь зал прямо в каменную стену. — Я твой самый страшный кошмар, засранец.

***

— Ха-а... Наруто резко открыл глаза и сел на кровати, хватая ртом воздух. Сердце колотилось как сумасшедшее, а голова раскалывалась так, будто по ней ударили молотом — эхо того прыжка во внутреннем мире. Мальчик со стоном опустил ноги на пол и поплелся на кухню. Ему нужно было срочно чем-то занять руки, чтобы перестать думать о жутких красных глазах. На плите быстро закипел чайник. Заварив чаю, Наруто сел у окна, грея ладони о теплую кружку. В темной воде отражалось его бледное, испуганное лицо. Из глаз снова едва не брызнули слезы, но Наруто со злостью вытер их кулаком и пару раз ощутимо хлопнул себя по щекам. У него не оставалось другого выбора, кроме как становиться сильнее. Тренироваться, превозмогать и идти вперёд. — Всё, хватит сопли размазывать! Я обещал, что буду сильным. Со мной всё будет хорошо! Горячий чай немного вернул силы. Спустя двадцать минут Наруто открыл шкафчик с мукой. Кухню сразу наполнил густой, приятный запах зерна. Мальчик достал миску и принялся ложкой отсыпать муку. Она была особенной — не белой, а желтоватой и пахла сладко. Её давным-давно купила Кушина-сан, когда еще приходила к нему. Наруто на секунду замер, глядя на желтые крупинки. В груди снова противно кольнуло. Ему хотелось выбросить эту муку, избавиться от всего, что напоминало об этой женщине и её пустых обещаниях. Но переводить еду было глупо, да и есть хотелось сильнее обиды. — «Мне плевать, — хмуро подумал мальчик, наливая в миску воду. — Ей не было до меня дела, значит, и мне до неё нет. Я сам сварю себе лучшую лапшу». Наруто принялся увлеченно месить тесто. Постепенно оно становилось гладким и начало блестеть. Раскатав его скалкой по столу, Наруто взял тяжелый нож и принялся быстро, со ритмичным стуком нарезать ровные полоски. — Ну вот, теперь варить. Вытерев пот со лба, он скинул крышку с кастрюли, где вовсю булькал кипяток, и бросил туда лапшу. Полоски теста закружились в воде, и вскоре по кухне поплыл аппетитный аромат. Готовка и сытный обед помогли окончательно прийти в себя. Собрав вещи, Наруто поспешил на полигон — смывать остатки злости тяжелой работой.

***

Раз... Еще раз... Наруто уже давно сбился со счета. На траве под ним успела натечь приличная лужица пота, а футболка промокла насквозь и неприятно липла к телу. Отжимания на узком хвате давались с жутким трудом. Локти ныли, ладони скользили по влажной траве, а мышцы груди горели так, будто в них залили расплавленное железо. Но мальчик упрямо продолжал опускаться и подниматься, шумно выдыхая сквозь сжатые зубы. Гай-сенсей всегда говорил: «Во имя Силы Юности важно не сколько раз ты сделаешь, а как именно! Чистота движения — вот твой главный союзник, Наруто-кун!». Поэтому мальчик не спешил, не дергался, а старался прочувствовать, как работает каждая мышца, преодолевая сопротивление собственного тела. На сорок третьем повторении руки предательски затряслись, но он заставил себя сделать еще два раза, прежде чем с глухим стоном рухнуть лицом прямо в траву — Хей! Наруто-кун! Вот это я понимаю — пламя юности полыхает на полную мощность! — раздался над головой оглушительный, жизнерадостный голос. Прямо с ветки высокого дуба на землю тяжело приземлился Майто Гай. Как всегда, в своем зеленом трико, с сияющей белозубой улыбкой и поднятым вверх большим пальцем. От его появления на полигоне словно сразу стало светлее и жарче. — Здравствуйте, Гай-сенсей! — звонко отозвался мальчик. Он перевернулся на спину, тяжело дыша, и с трудом сел, вытирая лицо грязным рукавом. Несмотря на дикую усталость, на его губах заиграла широкая улыбка. — Как успехи, мой юный друг? Побил свой прошлый рекорд? Помнится, на прошлой неделе ты отжался сорок раз! — Гай присел рядом на корточки, внимательно и с явным одобрением разглядывая тяжело дышащего ученика. — Да! Сегодня получилось целых сорок пять! Чистых, без халтуры! — с гордостью заявил блондин, расправив плечи. — Великолепно! Потрясающе! Я ни на секунду в тебе не сомневался! — Гай с размаху хлопнул его по плечу так, что Наруто едва снова не улетел в траву. — Твой пот — это топливо для твоего будущего! Из тебя вырастет невероятный шиноби, Наруто-кун! Помни: талант — ничто по сравнению с несгибаемой волей и тяжелым трудом! Всё в твоих руках! Джонин открыто смеялся, и в его глазах не было ни капли фальши. За эти месяцы этот озорной, одинокий и вечно голодный до внимания мальчишка стал ему как родной. Гай слишком хорошо помнил собственное детство: как над ним издевались в академии, как обзывали бездарностью из-за неспособности к ниндзюцу. Он видел в Наруто того же маленького себя, а потому всей душой желал парню успеха и готов был костьми лечь, но вырастить из него мастера. — Спасибо, Гай-сенсей! Я буду пахать еще больше. Что мне делать дальше? Говорите, я готов! — Наруто буквально светился энергией, а вся утренняя злость после кошмара окончательно испарилась. Тренировки с Гаем странно влияли на него: после этого изнурительного ада даже самые злобные шепотки и косые взгляды прохожих на улицах Конохи казались какими-то мелкими и неважными. Джонин на секунду задумался, комично потирая гладко выбритый подбородок, а затем его глаза вспыхнули фанатичным блеском. — Раз уж у тебя такой боевой настрой, я покажу тебе одно очень крутое, секретное упражнение! Будешь тренировать его всю следующую неделю, пока меня не будет в деревне — Хокаге-сама отправляет мою команду на важную миссию в Страну Рек. Времени у нас в обрез, так что смотри внимательно и запоминай каждую деталь! Гай подошел к краю площадки, подобрал с земли длинный, тяжелый деревянный шест, который обычно использовался для тренировок с оружием, и вышел на вытоптанную дорожку. Он перехватил шест обеими руками и вытянул его прямо перед собой на уровне груди, застыв как статуя. Затем джонин плавно, но невероятно глубоко присел на одной ноге, выставив вторую вперед. В следующее мгновение он мощно вытолкнул тело вверх и, совершая шаг, резко пнул воздух левой ногой точно на уровне своей головы. Опуская ногу, Гай без малейшей паузы ушел в следующий глубокий присед, меняя ноги прямо в движении. Получилась непрерывная, плавная, но при этом пугающе взрывная ходьба гусиным шагом, совмещенная с резкими ударами ног. При этом его торс и руки, удерживающие тяжелый шест, оставались идеально неподвижными, словно прибитые к воздуху. — Ух ты... — Наруто даже рот приоткрыл от изумления, завороженно следя за движениями учителя. — Выглядит просто нереально. А для чего это нужно? — Для дыхалки, баланса и чтобы твои ноги стали крепче каменных глыб, малыш! — гордо заявил джонин, возвращаясь в исходную стойку и даже не сбив при этом дыхание. — Это упражнение заставит твои мышцы выть от восторга, а твою чакру — циркулировать быстрее! — Круто! Давайте мне шест, я прямо сейчас попробую! — Наруто вскочил, протягивая руки. — Не гони коней, горячая голова. Для начала твоя задача на эту неделю — сделать хотя бы один полный круг по периметру этого полигона. Без остановок и не поднимая таз выше колен. Сделаешь — и на сегодня свободен. — Всего один круг? Да это же проще простого! — разочарованно протянул Наруто. Движения Гая казались настолько легкими и естественными, что мальчик напрочь забыл, какая колоссальная физическая сила скрывается за этой кажущейся легкостью. — Проще простого? Ну-ну, дерзай, — загадочно подмигнул Гай, передавая ему шест. — Но никогда, слышишь, никогда не думай, что тренировки в стиле Тайдзюцу — это шутка. Ну ладно, мне пора бежать собирать вещи, а то ребята уже заждались. Увидимся через неделю, Нару... Договорить джонин не успел. Наруто резко сделал шаг вперед, подбежал и крепко, изо всех сил обнял мужчину за пояс, уткнувшись носом в зеленый жилет. Гай на секунду замер от неожиданности, его лицо смягчилось, а затем он большими, мозолистыми ладонями крепко сжал мальчика в ответ, слегка приподняв над землей. В этот момент Гай еще раз мысленно поклялся, что сделает всё, чтобы этот ребенок никогда больше не чувствовал себя одиноким. Гай исчез в облаке пыли, оставив Наруто наедине с тяжелым шестом и пустым полигоном. — Всего один круг, — уверенно буркнул себе под нос мальчик, перехватывая скользкое дерево. — Щас как сделаю! Он вытянул руки с шестом вперед, глубоко присел, выставил ногу и попытался сделать первый шаг, как показывал сенсей. Наруто резко выбросил ногу в пинке, но сместившийся центр тяжести тут же потянул его в сторону. Шест вильнул, мальчик потерял равновесие и с громким плеском вылетел из приседа, пропахав носом траву. — Ой-ё... — проворчал он, отплевываясь. — Ладно, дубль два. Он поднялся, упрямо повторил стойку и двинулся снова. На этот раз получилось сделать два шага, потом три, четыре... А на десятом Наруто понял, почему Гай так загадочно ухмылялся. Это был не просто присед — это была настоящая пытка. Мышцы бедер мгновенно налились свинцом и начали мелко дрожать. Тяжелый шест в вытянутых руках с каждым шагом весил всё больше, словно наливался чугуном. Плечи ломило, дыхание сбилось в рваный, хриплый сип, а удерживать таз на одном уровне казалось физически невозможным — тело так и подмывало выпрямиться. Прошло десять минут, а Наруто не одолел и четверти круга. Ноги горели так, будто их жгли огнем, пот заливал глаза, выедая солью зрение. Дважды он падал от усталости, но каждый раз, стискивая зубы до хруста, заставлял себя подниматься. Обида на Кушину, злость на Лиса, страх перед собственным бессилием — всю эту гремучую смесь он превращал в упрямую ярость. «Я сделаю этот чертов круг! Сделаю!» — стучало у него в висках. Когда Наруто, наконец, пересек условную финишную черту, он просто рухнул на землю без сил. Руки и ноги не слушались, они превратились в безжизненные плети. Мальчик лежал на спине, уставившись в вечернее небо, и хрипло, жадно хватал ртом воздух, чувствуя, как внутри него, вопреки боли, зарождается глухое, ни с чем не сравнимое торжество. Он справился. В таком бешеном темпе пролетела вся неделя. Каждый день Наруто возвращался на полигон. Мышцы болели так, что по утрам было трудно слезть с кровати, но к середине недели он уже мог пройти половину круга без единого падения, а его удары по деревянному манекену стали заметно жестче и увереннее. К концу недели изнуренное тело начало сдавать — сказывался недосып из-за постоянных ночных кошмаров с багровыми глазами. В субботу вечером Наруто сидел в самом дальнем, пыльном углу библиотеки. Перед ним высилась гора тяжелых, потрепанных книг. Мальчик пытался читать очередное занудное описание фуиндзюцу (техник запечатывания), но строчки расплывались перед глазами. Усталость навалилась гранитной плитой, голова сама собой опустилась на раскрытый фолиант, и Наруто мгновенно провалился в тяжелый сон без сновидений. — Наруто, ну же, проснись... — кто-то настойчиво, но аккуратно потряс его за плечо. Мальчик недовольно замычал, заворочался и попытался отмахнуться, но его толкнули снова, чуть сильнее. Он резко открыл глаза, испуганно оглядываясь. Багровых глаз вокруг не было — только знакомые стеллажи, запах старой бумаги и теплый свет лампы. — Ты как, живой вообще? — перед ним стоял Стэн, с доброй усмешкой разлядывая растрепанного, заспанного мальчишку, у которого на щеке отпечатался край книжной страницы. — Извини, старик, — Наруто сладко, со звуком зевнул, потянувшись всем телом так, что хрустнули позвонки. На вольное обращение «старик» Стэн лишь покачал головкой — ему даже нравилась эта детская непосредственность, в ней не было притворства. — Зачитался немного. Сил совсем нет... Слушай, а можно мне забрать эти три книги домой? Я верну, честно! Получив молчаливый кивок, Наруто принялся неуклюже собирать тяжелые тома в сумку. — Наруто, я заметил, что в последнее время ты берешь книги только об одном и том же, — спокойно произнес Стэн, облокотившись на соседний стеллаж и внимательно глядя на мальчика. — Ищешь способы стать сильнее? Мальчик замер и вопросительно поднял бровь, не зная, что ответить. — Сила — это хорошее стремление, — продолжил старик, прищурившись. — Но мудрость нужно искать в разных местах. Если ты будешь смотреть на мир только через призму тренировок и оружия, твоя голова со временем станет твердой и пустой, как сухой пень. — Что-то ты слишком сложно загнул, старик... — проворчал Наруто, застегивая сумку. — Научись понимать других людей, Наруто. Изучай их мотивы, читай про другие скрытые деревни, про их историю, а не только про боевые техники. Когда ты начнешь понимать, как устроен этот мир в целом — вот тогда ты станешь по-настоящему сильным, — Стэн тепло улыбнулся и, похлопав мальчика по плечу, неторопливо пошел к своему рабочему столу. Наруто молча смотрел ему в спину, переваривая услышанное. — И как мне это понимать? — тихо буркнул он себе под нос, набрасывая сумку на плечо. — «Понимать мир»... Ладно, сейчас бы кофе бахнуть, как Стэн делает, а то глаза вообще слипаются. Схватив вещи, он вышел из душного помещения на улицу. Наруто вышел на крыльцо библиотеки, и прохладный вечерний воздух мгновенно ударил в лицо, немного разгоняя дремоту. Небо над Конохой окрасилось в глубокие багрово-синие тона, а на улицах один за другим загорались желтые фонари. Мальчик поправил тяжелую лямку сумки, которая больно врезалась в плечо, и зашагал в сторону дома, стараясь держаться подальше от оживленных торговых лавочек. Ветер приятно шевелил его растрепанные желтые волосы. Наруто шел, а в голове у него все еще крутились слова старого библиотекаря. — «Понимать других людей... Изучать историю деревень... — хмуро размышлял он, пиная попавшийся под ноги камушек. — Легко Стэну говорить. Жители Конохи меня понимать точно не хотят, только злятся и шепчутся за спиной». Но, несмотря на ворчание, внутри у Наруто был четкий, упрямый план. Эти три тяжелые книги в его сумке были не просто макулатурой. Он надеялся найти в них хоть какое-то упоминание о фуиндзюцу клана Узумаки или вообще о том, как работают ментальные тюрьмы. Ему позарез нужно было узнать, что за огромная зубастая тварь сидит у него внутри, почему она заперта именно в нем и — самое главное — как сделать так, чтобы этот рыжий монстр больше никогда не мог швырять его в стены даже в кошмарах. А еще... мысли Наруто то и дело возвращались к Генералу Шумерману. Этот человек вообще не укладывался в привычную картину мира. Он не был похож на шиноби: никакой чакры, никаких кунаев, но от одного его взгляда профессиональные военные вытягивались в струнку. Откуда он взялся? Что это за странная, идеально чистая серая форма? И зачем Генералу понадобилось строить это огромное подземное убежище, куда его привели в прошлый раз? Вопросов было слишком много, и Наруто кожей чувствовал, что ответы на них изменят всю его жизнь. — «Ладно, — мальчик решительно шмыгнул носом и прибавил шаг. — Сейчас приду, заварю чего-нибудь покрепче и буду читать, пока глаза не лопнут. Хватит бояться».

***

А в это же самое время глубоко под землей, в строгом и ярко освещенном кабинете подземного бункера, царила абсолютная тишина, нарушаемая лишь тихим шуршанием бумаги. В дверь коротко, по-военному постучали. — Сэр, файлы по объекту, которые вы запрашивали, у меня. Разрешите войти? — Входи, Алан. Капитан Алан быстрыми шагами подошел к массивному столу Генерала Шумермана. Тот приветливо кивнул и жестом указал на кресло напротив. Взяв в руки плотную папку с красным штампом, Генерал первым делом посмотрел на черно-белую фотографию, прикрепленную к первой странице. Со снимка на него смотрел худой, изможденный мальчик с острыми чертами лица и затравленным взглядом. Сакаи Токиказе. Шумерман углубился в чтение, и по мере того, как его глаза скользили по строчкам отчета, лицо Генерала становилось все более хмурым и суровым. Перед ним было досье на восьмилетнего ребенка, единственного выжившего из всей его тренировочной группы. Трудно было даже представить, через какой кошмар пришлось пройти этому пацану. Сухие строчки рапорта описывали страшные рваные раны, крайнюю степень истощения и психологический шок. Это было настоящее чудо, что Сакаи вообще дожил до того момента, как патруль Шумермана наткнулся на него на границе. Из досье следовало, что отец Токиказе пропал без вести на миссии много лет назад, и маленькому мальчику пришлось в одиночку тащить на себе заботу о тяжело больной матери в этом жестоком мире, где до сирот никому не было дела. А теперь не стало и матери. Шумерман недовольно, тяжело цыкнул и перевернул страницу, но досье на этом заканчивалось. Информация в скрытых деревнях собиралась крупицами. — Он еще не приходил в себя? — глухим голосом спросил Генерал, закрывая папку. — Нет, сэр. Врачи говорят, критическая фаза миновала, но организм слишком слаб. Обычный затяжной голод и истощение сил. Спит под капельницами, — коротко отчеканил Алан. — Сообщи мне лично, как только он откроет глаза. Я сам приду в лазарет, — в голосе Шумермана сейчас не было привычной стальной строгости командира. В нем звучала тяжелая, почти отцовская забота. Алан понимающе кивнул. Генерал отложил бумаги Сакаи в сторону и уже потянулся к следующей стопке рапортов, но Капитан не спешил уходить. Он расстегнул верхнюю пуговицу воротника и слегка облокотился о край стола. — Слушай, всё хотел спросить... — Алан заговорил проще, без уставных чинов. Он был первым, кто пошел за Шумерманом с самого начала, и Генерал позволял старому другу такие вольности наедине. — Ты правда думаешь, что тот блондинистый пацан вернется? — Всё хотел спросить... Ты действительно веришь, что тот пацан вернётся? — спросил капитан без лишних формальностей. Он был первым, кто пошёл за Шумерманом, и генерал искренне ценил эту прямоту. Генерал поднял на него внимательный взгляд. — Неделя прошла, а от него ни слуху ни духу, — продолжил Капитан, покачав кобуру на поясе. — Стоит ли вообще тратить на него наше время и ресурсы? У нас и так людей не хватает, а тут еще возиться с местным детенышем. — Наруто. Его зовут Узумаки Наруто, — спокойно, но с нажимом поправил Шумерман. — Да без разницы, как его зовут. Ты уверен, что он не испугался? — Он придет, — отрезал Генерал, и в его голосе прозвучала такая железная, абсолютная уверенность, что спорить дальше было просто глупо. Алан слишком хорошо знал своего командира — Шумерман обладал пугающим чутьем и никогда не ошибался в людях. Особенно в тех, в ком горел внутренний огонь. — Дай ему немного времени, Алан. Мальчик должен сам принять решение, без нашего давления. И когда он сделает этот выбор... Договорить Шумерман не успел. Он резко замер на полуслове и вскинул голову, уставившись прямо на массивную бронированную дверь кабинета. Его серые глаза широко распахнулись, а зрачки сузились. От такого внезапного движения Генерала, который обычно всегда был спокоен как скала, Алан невольно напрягся. Капитан мгновенно подобрался и опустил ладонь на рукоять пистолета. — Шумерман! Что случилось? Тревога?! Генерал молчал несколько секунд. Он медленно поднялся из-за стола, плавно прижимая ладонь к груди, прямо напротив сердца. — Только что... — тихо, почти одними губами произнес Шумерман, и на его строгом лице вдруг начала проступать странная, торжествующая улыбка. — Датчики на внешнем периметре зафиксировали колебания. Он пришел. Сердце Генерала, которое обычно работало четко и холодно, как швейцарский хронометр, сейчас сделало мощный кувырок, забившись в груди от странного, сильного волнения. Чутье его не подвело. — Пора встретить нашего маленького героя, Капитан, — Шумерман хищно, предвкушающе улыбнулся, поправляя идеальный воротник своей формы. — Узумаки Наруто сделал свой выбор. Продолжение следует...