Наруто Красный Барон: Блицкрига

Коноха

Два года пролетели незаметно, оставив позади тяжелые воспоминания о той страшной ночи. Наруто исполнилось семь. За это время он заметно подрос, вытянулся, а детская припухлость на щеках уступила место здоровому румянцу. Понедельник начался как обычно. Наруто открыл глаза за минуту до звонка будильника, сладко потянулся и улыбнулся новому дню. Несмотря на то, что тренировки у Гая-сенсея и ночные уроки в бункере занимали почти все силы, тело мальчика привыкло к нагрузкам. Зарядку он делал уже на автомате: разминка суставов, аккуратные растяжки, легкие отжимания. Но в его движениях не было армейской сухости — он делал это с удовольствием, радуясь тому, как слушаются его мышцы. На кухне Наруто сам приготовил нехитрый завтрак: сварил кашу и налил кружку теплого чая. Стэн и Генерал всегда говорили ему, что шиноби должен хорошо питаться, чтобы расти сильным, и Наруто послушно следовал этому совету. Он аккуратно помыл за собой тарелку, сложил в сумку учебники и ботанический справочник, который ему одолжил Стэн, и вышел на улицу. Коноха встретила его привычным гулом. Люди спешили по делам, открывались лавки. Конечно, косые взгляды и тихие шепотки за спиной никуда не делись — жители все так же сторонились «мальчика-демона». Но за эти два года Наруто научился не принимать эту обиду близко к сердцу. В его душе не было к ним злости или ответной ненависти. Он просто принимал это как плохую погоду: дождь ведь тоже бывает неприятным, но на него не обижаются. Наруто шел по улице с открытым лицом, подставляя нос теплому весеннему солнцу, и искренне радовался, что зима наконец закончилась. Путь до Третьего полигона лежал через торговые кварталы. Мимо Наруто проплывали дразнящие запахи: из местной пекарни тянуло ароматным, только что испеченным хлебом и сладкими булочками с корицей. Мальчик на секунду притормозил, с удовольствием втянув носом теплый воздух. Продавец за прилавком, заметив блондина, тут же нахмурился и демонстративно отвернулся, но Наруто лишь мысленно пожелал ему хорошего дня и зашагал дальше. Обижаться на весь мир у него просто не было времени. Чтобы идти было веселее, Наруто придумал себе маленькую игру. Он старался ступать по каменной мостовой так, чтобы подошва его сандалий ни разу не наступила на стыки между плитами, и при этом двигаться максимально тихо. Шумерман как-то обмолвился, что контроль над собственным телом начинается с мелочей, а Гай-сенсей постоянно твердил о концентрации. Вот Наруто и совмещал полезное с приятным, ловко перешагивая через трещины в камне и мысленно считая шаги. На периферии зрения то и дело мелькали смазанные силуэты — шиноби Конохи передвигались по крышам, выполняя свои утренние задачи. Наруто с легким восхищением провожал их глазами, представляя, как совсем скоро он тоже наденет протектор и станет настоящим ниндзя. Чем ближе был полигон, тем сильнее мальчик ускорял шаг. Впереди его ждал Гай-сенсей, а тренировки с ним всегда были яркими, шумными и, главное, наполненными тем самым искренним теплом, которого Наруто так не хватало на улицах деревни.

***

Третий полигон встретил Наруто привычным свистом рассекаемого воздуха. Майто Гай уже был там — в своем неизменном зеленом трико, раскидывающий удары по воображаемым противникам с такой скоростью, что его руки превращались в сплошное марево. — О-о-о! Наруто, мой юный друг! Твое пламя юности сегодня горит особенно ярко! — громогласно проревел Гай, ослепительно улыбнувшись и выставив большой палец вперед. — Готов ли ты превзойти себя вчерашнего?! — Всегда готов, Гай-сенсей! — весело отозвался Наруто, сбрасывая сумку на траву. Начался ад. Наруто выполнял нормативы, которые сломали бы любого его сверстника из Академии. Круги вокруг полигона, прыжки из глубокого приседа, отжимания на пальцах. Мышцы мальчика горели, наливаясь тяжелым свинцом, пот заливал глаза, а легкие требовали воздуха. Но Наруто ловил от этого дикое, почти осязаемое удовольствие. Физическая боль выжигала из головы все лишнее: остатки утренней сонливости, косые взгляды прохожих, шепотки за спиной — все испарялось. Наступал "катарсис", абсолютная чистота мыслей. Его тело, закаленное двумя годами жесткого режима "Альсии" и безумных нагрузок Гая, работало как часы. Дыхание, благодаря лекциям Генерала, оставалось ровным и глубоким. Наруто четко помнил свое обещание Шумерману — держать бункер и боевой стиль Альсии в строжайшем секрете. Поэтому здесь, на свету, он использовал только яростный, прямолинейный "Гоукен", которому его учил Гай. — Отлично, Наруто! Твоя база крепка, как скала! А теперь — проверим твои кулаки в деле! Спарринг! — Гай резко встал в стойку, маня мальчика рукой. — Нападай в полную силу, не жалей своего сенсея! Наруто коротко выдохнул, его взгляд мгновенно посерьезнел. Толчок ноги — и он коршуном бросился вперед. Семилетний мальчик двигался поразительно быстро для своего возраста, его удары летели четко в уязвимые точки. Левый хук, обманный финт, резкий лоу-кик. Но Гай был элитным джонином. Наруто двигался круто, но для мастера тайдзюцу это было как в замедленной съемке. Гай с мягкой, одобряющей улыбкой блокировал все атаки Наруто одной левой рукой, даже не сходя с места. Он аккуратно перенаправлял инерцию пацана, заставляя его проваливаться вперед. Наруто зарычал от азарта, попытался провести сложную комбинацию с разворота, но Гай изящно уклонился, сделал легкую подсечку и аккуратно щелкнул Наруто по лбу. Мальчик с глухим выдохом повалился на спину, раскинув руки в стороны. Он тяжело, часто дышал, глядя в чистое небо, но на его лице блуждала абсолютно счастливая улыбка. — Превосходно! Твоя скорость выросла, а напор достоин истинного шиноби! — Гай протянул ему руку, помогая подняться. — Твоя юность сияет, Наруто! — Спасибо, сенсей, я буду стараться еще лучше... — Наруто принял руку, но вдруг осекся. Его обострившиеся за два года тренировок чувства уловили шорох за развесистым дубом у края полигона. Из-за дерева, неловко переминаясь с ноги на ногу, вышел мальчик. На вид он был чуть старше Наруто — может, лет восьми. Густые, забавные брови, поношенная простая одежда, а на руках — тренировочные бинты. Его глаза буквально горели фанатичным восторгом, а на щеках поблескивали слезы умиления. — Это... это было невероятно! — громко прошептал незнакомец, преданно глядя на Гая, а затем повернулся к Наруто. — Ты... ты такой молодой, но твое тайдзюцу... Я наблюдал за тобой! У тебя ведь тоже нет великого клана и крутых техник, да? Но ты так пашешь! Простите, что подглядывал, я просто тоже тренируюсь здесь неподалеку... Меня зовут Рок Ли! Гай, на секунду замерев, перевел взгляд на плачущего от восторга Ли, и его собственные глаза внезапно наполнились слезами понимания. Две одинокие, но бушующие искры Юности нашли друг друга на этом полигоне! — Рок Ли! — оглушительно взревел Гай, падая на одно колено и хватая бровастого мальчика за плечи. — Я чувствую! Я чувствую, как пламя в твоей груди отзывается на мой зов! Твое упорство сокрушит любые стены! — Сенсей-и-и! — в тон ему завыл Ли, и они с Гаем, казалось, окружили себя невидимой аурой бушующих океанских волн на фоне заката. Наруто лишь удивленно моргнул, глядя на эту эпическую картину, и тихонько попятился к своей сумке. Ему было безумно приятно видеть, что Гай нашел еще одного единомышленника, да и сам Рок Ли вызывал у него исключительно симпатию. Этот парень не смотрел на Наруто как на чудовище. Он видел в нем такого же трудягу, и от этого на душе у Узумаки становилось тепло. — Ладно, Гай-сенсей, Ли… я, пожалуй, пойду. — с улыбкой прервал их объятия Наруто, закидывая сумку за плечо. — Мне еще нужно в библиотеку успеть. — Иди, Наруто-кун! Накапливай знания, ведь разум — это тоже оружие юности! — Гай пронзительно вскинул вверх большой палец, не отпуская сияющего Ли. — Завтра жду тебя в то же время! Мы пробежим сто кругов на руках! — Обязательно, сенсей! До встречи Рок Ли, рад знакомству!— Наруто помахал им рукой и зашагал прочь с полигона. Наруто аккуратно обогнул тренировочные площадки и направился к ближайшему лесному массиву, раскинувшемуся на окраине деревни. Его тело до сих пор было покрыто липким потом и въевшейся грязью, но даже в таком неприятном, казалось бы, состоянии он научился чувствовать себя по-настоящему живым. Физическая усталость приятно грела мышцы, но перед походом в библиотеку к Стэну нужно было обязательно привести себя в надлежащий вид. — Это определённо было где-то здесь… — задумчиво пробормотал Наруто, внимательно сканируя густые зеленые заросли. Его взгляд, натренированный подмечать детали, выхватывал среди обычной травы знакомые очертания. Вскоре он нашел чистый, тихо журчащий ручей, у которого уже бывал раньше. Мальчик сбросил сумку, опустился на колени у прохладной воды и с удовольствием умылся, смывая пыль Конохи. Достав из сумки небольшое полотенце, он тщательно протер влажные золотистые волосы. Освежившись прохладной водой, Наруто уселся на мягкую траву и достал из сумки увесистый, обтянутый потертой кожей справочник, который ему одолжил Стэн. На страницах были аккуратно засушены образцы растений, а на полях красовались заметки, сделанные четким, каллиграфическим почерком ученого. Наруто принялся внимательно осматривать берег ручья. Вскоре его взгляд зацепился за знакомые резные листья. — Ага, дикий корень сансё, — тихо произнес мальчик, сверяясь со справочником. — Отличное противовоспалительное. В больнице Конохи за него дают неплохие деньги... Наруто потянулся было, чтобы аккуратно подкопать стебель кунаем, но на секунду его рука замерла. На губах появилась грустная, совсем не детская усмешка. Он вспомнил, как в прошлый раз пытался обменять собранные лечебные ягоды у торговца. Тот просто вышвырнул их в грязь и обозвал его демоненком. — «В больнице у меня их тоже не купят, — спокойно, без злости подумал Наруто. — Скажут, что они прокляты. Ну и ладно. Отдам Стэну, он найдет им правильное применение, точно, он ведь просил что-то такое!». Мальчик ловко и бережно выкопал корень, завернул его во влажную ткань и убрал в подсумок. Солнечные зайчики весело прыгали по воде, лесной воздух был чистым и спокойным, так непохожим на душную атмосферу улиц Конохи. Наруто обхватил колени руками и засмотрелся на свое отражение в прозрачном ручье. На него смотрел семилетний ребенок с тремя полосками на щеках. Изгой. Чудовище в глазах целой деревни. Он вспомнил испуганный взгляд той женщины, которая утром оттащила от него своего ребенка. Вспомнил ту ледяную, удушающую пустоту, которая лавиной накатывала на него долгими ночами, до того как он встретил близких ему людей. Это была страшная, ломающая кости боль — боль от осознания, что ты никому не нужен. И в этот момент в груди Наруто что-то упрямо и горячо екнуло. — «Я не хочу, чтобы кто-то еще это чувствовал, — подумал он, и его пальцы крепко сжались в кулаки. — Не только в Конохе. Вообще нигде в мире. Ни один ребенок, ни один человек не должен оставаться один на один с такой темнотой и ненавистью». Мальчик поднял глаза к небу, сквозь кроны деревьев которого пробивались яркие лучи. В его голове еще не было четкого военного плана, он не знал, как устроен этот огромный мир за пределами стен деревни. Но его детское, чистое сердце в этот миг зафиксировало главную цель всей жизни. Он станет настолько сильным, мудрым и непобедимым, что сможет построить мир без этой глупой, слепой ненависти. Мир, где ни одно живое существо больше не почувствует себя брошенным. Наруто глубоко вздохнул, чувствуя, как эта мысль наполнила его невероятной, чистой энергией. На лице снова засияла привычная теплая улыбка. Он поднялся, отряхнул шорты и закинул сумку на плечо. Пора было двигаться дальше. Наруто возвращался в жилые кварталы через старый, заброшенный парк на окраине. Солнце уже коснулось горизонта, окрашивая верхушки вековых дубов в багровые, тревожные тона. Деревня постепенно погружалась в сумерки. Тишину окраины внезапно нарушил грубый детский хохот, перемежающийся с тихими, испуганными всхлипами, доносившимися из тупика за полуразрушенной каменной стеной. Наруто остановился. Его тело мгновенно среагировало на звук: плечи расслабились, центр тяжести сместился чуть ниже, а шаги стали абсолютно бесшумными. Чему-чему, а скрытности в Альсии учили в первую очередь. Мальчик плавно скользнул вдоль стены и заглянул в проем. На песке, прижавшись спиной к корявому стволу дерева, сидела маленькая девочка. Она сжалась в комок, отчаянно пряча лицо в ладонях, а сквозь её пальцы крупными каплями катились слезы. Вокруг неё крутился Менма — сын Четвертого Хокаге, окруженный парой своих приятелей-прихлебателей. Менма вальяжно засунул руки в карманы и самодовольно ухмылялся, подмигивая друзьям. — Ну и чего ты разнылась, Хьюга? — фыркнул Менма, пнув носком сандалии песок в её сторону. — Мой папа говорит, что шиноби должны быть гордыми и сильными. А ты от одного взгляда в обморок падаешь! С такими белыми глазищами только детей пугать, а не миссии выполнять. Не позорилась бы, тебе лучше не поступать в академию! Его друзья дружно загоготали, поддакивая «принцу» деревни. Внутри Наруто словно провернулся тяжелый засов. Эта надменная, глупая жестокость со стороны ребенка, у которого было всё — любящая семья, статус, признание — заставила его сердце упрямо сжаться. Они проецировали ту самую слепую ненависть, от которой страдал сам Наруто, просто потому что могли. — Картинка не складывается, — негромко, но отчетливо произнес Наруто, спокойно выходя из-за каменной стены. — Толпа будущих «великих шиноби» довела до слез девчонку. Мой наставник назвал бы это позором, а не силой. Менма резко обернулся. Увидев блондина с полосками на щеках, он мгновенно разозлился. Между двумя мальчиками словно пробежал невидимый электрический разряд — подсознательное напряжение вспыхнуло мгновенно. — Ты еще кто такой? — высокомерно прикрикнул Менма, делая шаг вперед. — А, это тот самый безродный чудик, про которого в деревне говорят! Как ты смеешь так разговаривать со мной? Я сын Хокаге! Эй, парни, проучите его! Двое хулиганов с криками двинулись на Наруто. Но для Узумаки, который два года ежедневно тренировался у Гая, их выпады были неуклюжими и медленными. Размытый золотистый силуэт — Наруто ушел с линии атаки первого, перехватил руку второго и легким толчком отправил их обоих кувыркаться в песок. Менма от такой наглости «изгоя» взбесился. Его тело окутал едва заметный вихрь чакры — сказывались гены и домашние тренировки с отцом. Он сорвался с места со скоростью, явно превосходящей уровень обычного ребенка, и выдал серию стремительных, хлестких ударов. Левый прямой, обманный финт корпусом и резкий апперкот. Наруто удивленно приподнял бровь — скорость Менмы была хороша. Наруто пришлось уклоняться, раз за разом уводя голову от кулаков сына Хокаге в считанных сантиметрах. Менма прыгнул вперед, пытаясь провести подсечку, но Наруто подпрыгнул, в воздухе заблокировал выставленный блок Менмы и, приземлившись, резко проскользнул ему за спину. Менма за затылком почувствовал движение, попытался развернуться для удара локтем, но Наруто сработал на опережение: жесткий перехват занесенной руки, короткий подсад, и Менма, увлеченный собственной скоростью и инерцией, полетел лицом в землю, пропахав носом песок. — Менма! Из-за угла тупика выскочил Саске Учиха. Он ненадолго потерял приятеля из вида, пока отходил, и теперь застыл в шоке от увиденного. Свита Менмы кряхтела на земле, сам сын Хокаге поднимался с грязным лицом, а над ними спокойно стоял блондин в тренировочной одежде. На лице Саске не отразилось ни капли той уличной ярости, что бурлила в Менме. В нем включилась холодная, вековая гордость клана Учиха и долг сына главы Военной Полиции. Кто-то напал на сына Хокаге. На территории, которую охраняет его клан. Это был вызов. Саске не стал тратить время на крики или оскорбления. Он лишь слегка сузил свои темные глаза, изучая собранную позу Наруто, и молча, с безупречной клановой грацией встал в боевую стойку. Секундная пауза — и Учиха сорвался в атаку. Его тайдзюцу было на голову выше и опаснее, чем у Менмы — сказывалась строгая, выверенная муштра Фугаку и спарринги с Итачи. Удары Саске летели стремительно, хлестко и с хирургической точностью. Правый хук, обманный финт ладонью в глаза и молниеносный выпад ногой в колено. Наруто пришлось включиться по-настоящему. Он принципиально не использовал секретные приемы Альсии, работая исключительно на каноничной базе Гоукена Майто Гая и жестком контроле дыхания, которому учил Шумерман. Наруто выставил глухие блоки, принимая тяжелые удары Саске на предплечья, отчего воздух вокруг них сотрясался от сухих хлопков. Саске нападал с ледяной сосредоточенностью, пытаясь навязать свой темп, но Наруто двигался словно монолитная скала — расчетливо, экономно, гася чужую агрессию. Поймав момент между ударами, Наруто резко сократил дистанцию, вошел в ближний клинч, плечом заблокировал замах Саске и неуловимым движением закрутил его руку в замок, полностью лишая Учиху возможности атаковать. Даже оказавшись запертым в жестком захвате, Саске не закричал и не задергался. Он лишь хрипло, тяжело дышал, уткнувшись лицом в плечо Наруто, а его взгляд, направленный на блондина, полыхнул искренним шоком. — Прекратите этот балаган, — внезапно раздался ледяной, абсолютно спокойный голос сверху. На каменной стене, скрестив руки на груди, родился силуэт мальчика с длинными каштановыми волосами и бледно-сиреневыми глазами. Неджи Хьюга. Он бесшумно спрыгнул на землю, вставая рядом с Наруто и тяжело дышащим Саске. На его лице блуждало глухое недовольство. Услышав чужой голос, Наруто не стал дожимать захват. Он плавно ослабил хватку и сделал полшага назад, открывая ладони в примирительном жесте. Наруто спокойно посмотрел в глаза Учихе и негромко, так, чтобы слышал только он, произнес: — Отличная скорость. Если бы не блоки, ты бы меня достал. Саске отступил, мгновенно восстанавливая равновесие. Он медленно опустил руки и поправил воротник куртки с гербом клана. Гордый гений был потрясен тем, что этот незнакомый мальчик мало того что переиграл его в идеальном тайминге, так еще и остался абсолютно спокойным, без капли злорадства или хвастовства. Саске молча зафиксировал этот жест. Его уязвленная гордость переросла в ледяной, глубокий интерес бойца. — Неджи? — Менма, с трудом поднимаясь и отряхивая шорты от грязи, злобно зыркнул на прибывшего. Тем временем Неджи, проигнорировав Менму и Саске, подошел к дереву. Внутренне гений Хьюга был в ярости: старейшины клана отправили его найти наследницу Главной ветви, и она снова умудрилась влипнуть в историю. Если бы с Хинатой что-то случилось по его недосмотру, Побочную ветвь и его самого жестко наказали бы. — Хината-сама, вставайте. Нам пора возвращаться в поместье, — холодно произнес Неджи, протягивая кузине руку. В его жесте не было тепла — лишь сухая, вынужденная обязанность защитника. Он повернулся к остальным: — Советую вам идти по домам. Разборки на улицах не делают чести вашим кланам. Неджи перевел взгляд на Наруто. Его сиреневые глаза сузились, сканируя собранную стойку блондина и то, как легко тот дышит после стычки с Учихой. — Ты неплох для уличного сироты, Узумаки, — ледяным тоном бросил Неджи. — Но не лезь в дела Хьюга. Судьбу этой девочки ты все равно не изменишь. Он развернулся и сухо потянул Хинату за собой. Девочка, все еще дрожа, послушно пошла за кузеном, но у самого выхода из тупика обернулась. Её лавандовые глаза были полны слез и растерянности. Наруто поймал её взгляд. Ему было плевать на ледяные слова Неджи о судьбе. Он открыто, очень тепло улыбнулся Хинате — совершенно контрастируя со всей этой хмурой клановой элитой — и негромко, но уверенно сказал: — Эй. Больше не плачь. Ты ни в чем не виновата. И... у тебя очень красивые глаза, правда. Похожи на чистый жемчуг. Хината замерла на полувздохе. Её щеки мгновенно вспыхнули пунцовым румянцем. Никто и никогда в жизни не говорил ей ничего подобного. Все видели в ней только слабость, а этот мальчик, которого в деревне сторонились, разглядел в ней что-то прекрасное. Неджи дернул её за плечо, уводя прочь, но в этот миг внутри Хинаты что-то навсегда изменилось. Менма, все еще злой, униженный и потирающий ушибленный бок, сплюнул на песок, бросил на Наруто полный ненависти взгляд и буркнул: — Мы еще встретимся, демон. Пошли, Саске! Саске не ответил. Он молча развернулся и пошел вслед за Менмой. Но перед тем как скрыться за углом стены, Учиха остановился и бросил на Наруто последний, долгий, изучающий взгляд. В нем больше не было прежнего высокомерия — теперь там горел чистый, опасный азарт соперника. Наруто остался один на пустой площадке. Он глубоко выдохнул, поправил лямку сумки с лечебным корнем, и его улыбка стала еще шире. День выдался безумным, но теперь он точно знал — его Мечта стоит каждого выбитого пота на тренировках. Но домой он не пошел. Поправив лямку сумки, в которой лежал бережно завернутый в мокрую ткань корень сансё, блондин быстрым шагом направился к окраине торгового квартала, где располагалась старая заваленная хламом мастерская Стэна. Дверь библиотеки бесшумно приоткрылась. Внутри стояла гулкая, величественная тишина, пахло сухими чернилами, кожей старых переплетов и вековой пергаментной пылью. Стэн сидел за массивным дубовым столом под зеленой лампой, перебирая стопку пожелтевших от времени свитков. — Явился, не запылился, — проворчал старик, не поднимая головы, но Наруто уловил, как расслабились его напряженные плечи. — Где тебя черти носили, малец? Я уж думал, ты в лесу под каким-нибудь корнем застрял. — И тебе привет, Старик, — Наруто тепло улыбнулся и подошел к столу. Он аккуратно достал из сумки сверток. — Вот. Как ты и просил. Корень сансё, свежий, сочный. Едва из-под земли выкопал. Стэн наконец оторвался от картотеки и повернулся. Его заросшее жесткой седой щетиной лицо на миг просветлело. Он взял корень, покрутил его в узловатых, покрытых чернильными пятнами пальцах и одобрительно хмыкнул: — Надо же, не соврал. Настоящий. Хорошая работа, парень. Будет из чего сделать... компресс для суставов. Старею, книжная пыль совсем извела, скрипеть начал, как несмазанная телега. Старик поднялся со стула, собираясь унести корень на дальний стеллаж в подсобку, и в этот момент Наруто заметил то, что обычный ребенок пропустил бы мимо ушей. Стэн сделал всего пару шагов, но его дыхание вдруг стало непривычно тяжелым, со скрытым, свистящим призвуком в груди, словно ему внезапно не хватило воздуха посреди просторного зала. Старик на секунду замер между книжными полками, его левая рука как бы невзначай прижалась кулаком к грудине, чуть ниже воротника, а пальцы правой, державшей корень, едва заметно дрогнули. Это длилось всего мгновение. Стэн глубоко вздохнул, расправил плечи и скрылся за тяжелой портьерой архива, но Наруто остался стоять у стола, нахмурившись. Его взгляд упал на край рабочей зоны. Там, за стопкой каталогов и старых карт, стояла глиняная пиала с остатками темной, пахнущей болотной горечью микстуры, которую Стэн явно пытался прикрыть раскрытой книгой. Наруто вспомнил, что за последний месяц старик стал чаще закрывать архив пораньше, жалуясь на утомление от чтения, и почти перестал курить свою любимую трубку на крыльце, ссылаясь на «плохой табак». Корень сансё, который в медицинских справочниках Альсии значился как сильнейший природный кардиопротектор и анальгетик, Стэн просил принести вовсе не для суставов. Старик вернулся из подсобного помещения, уже вернув себе привычный строго-ворчливый вид смотрителя, и шутливо подтолкнул Наруто к выходу: — Ну чего застыл, как памятник первому Хокаге? Дуешь к себе домой, мне архив запирать пора. И спасибо за траву, малец. Подсобил старику. — Да пустяки, обращайся, — тихо ответил Наруто. Он не стал задавать лишних вопросов — знал, что гордый Стэн терпеть не может жалости и расспросов о здоровье. — Береги себя, ладно? Я пойду. Наруто вышел на темнеющую улицу, и на его душу легла непривычная, свинцовая тяжесть. Стэн угасал...Тихо, незаметно для окружающих, этот сильный старик боролся с чем-то, что подтачивало его изнутри. Мысль о том, что его единственный близкий человек на поверхности может однажды просто не открыть дверь лавки, заставила сердце Наруто болезненно сжаться.

***

Поместье клана Учиха тонуло в вечерней прохладе. В комнате для тренировок на заднем дворе стоял тяжелый, глухой гул. Саске избивал манекен. Его дыхание было рваным, яростным, лоб покрылся крупными каплями пота, а пальцы на руках побелели от напряжения. Он раз за разом пытался повторить то самое движение — неуловимый перехват, который запер его собственное запястье в живой замок на детской площадке. Но дерево оставалось деревом, а в памяти намертво отпечатался спокойный, уверенный взгляд блондина с полосками на щеках. Саске замахнулся для очередного удара, но его кулак мягко, но непреклонно перехватили тонкие, прохладные пальцы. — Твои движения стали грязными, Саске. Ты бьешь от злости, а не от разума. Саске резко обернулся, тяжело дыша. Перед ним стояла Итачи. Старшая сестра выглядела как всегда безупречно: длинные вороные волосы были перехвачены внизу легкой лентой, на плечах — свободное домашнее кимоно, а в глубоких темных глазах отражался мягкий свет настенного фонаря. Она протянула брату чистое полотенце. Саске дернул плечом, забирая ткань, и отвернулся, пряча уязвленный взгляд. — Ничего не грязные, — буркнул он, вытирая лицо. — Я просто... отрабатываю тайминг. — Ты пытаешься повторить чужой захват, — спокойно констатировала Итачи, присаживаясь на край деревянного помоста. Она мягко улыбнулась, глядя на то, как сердится её младший брат. — Отец говорил, что ты вернулся с улицы сам не свой. Менма закатил истерику в резиденции Хокаге, а ты молчал весь вечер. Что произошло, Саске? Кто заставил гордого Учиху стирать кулаки о деревянный протектор? Саске замер. Он долго молчал, комкая полотенце в руках. Перед сестрой он не мог и не хотел лгать — её авторитет для него был абсолютным законом, но признавать поражение было больно. — Узумаки, — наконец тихо произнес Саске, и в его голосе прорезалась глухая, подростковая обида. — Этот сирота... изгой. Менма полез на него, и тот уложил его одним движением. Я вступился, потому что это было делом чести. Но он... он читал меня, Итачи. Каждое движение. Я выдал максимальную скорость, а он просто принял удары на блоки, поймал меня в клинч и заблокировал руку. Абсолютно чисто. Итачи чуть заметно приподняла брови, внимательно вглядываясь в лицо брата. Узумаки Наруто? Она знала этого мальчика только по косым взглядам прохожих и шепоту на улицах. В деревне его считали недалеким, замкнутым изгоем, вечно бродящим в одиночестве, от которого не ждали ничего, кроме мелких неприятностей. Обыватели Конохи открыто презирали его и считали слабаком. Но если этот «слабак» без всяких усилий заблокировал Саске, которого тренировала лично она, Итачи... значит, все эти уличные слухи были абсолютной глупостью. Люди вокруг слепо верили в то, что им хотелось видеть, пока этот мальчик скрывал от чужих глаз нечто по-настоящему опасное и глубокое. Итачи почувствовала, как внутри нее просыпается чистое, искреннее любопытство куноичи. — Он что-нибудь сказал тебе? — тихо спросила Итачи, всматриваясь в лицо брата. — Он отпустил меня, когда подошел Неджи, — Саске сжал зубы. — А потом посмотрел мне в глаза и сказал: «Отличная скорость. Если бы не блоки, ты бы меня достал». В его голосе не было издевки, Итачи. Он не хвастался. Он просто... оценил меня. Как равного. Или как старший. Итачи медленно поднялась с помоста. В её груди зашевелилось странное, непривычное любопытство шпиона и старшей сестры. — Иди отдыхать, Саске. На сегодня тренировок достаточно, — мягко произнесла она, коснувшись его растрепанных волос. — Я разберусь с этим.

***

Когда Наруто наконец добрался до своей лачуги на окраине Конохи, на деревню окончательно опустилась глухая, непроглядная ночь. Скользнув внутрь и заперев хлипкую дверь на засов, мальчик не стал зажигать свет. Он привычно подошел к своей старой кровати, опустился на колени и нажал на едва заметный выступ в полу под деревянной ножкой. Раздался едва слышный щелчок, пневматический затвор сработал безупречно, и часть половиц бесшумно отъехала в сторону, открывая зев глубокой вертикальной шахты. Наруто прыгнул вниз, в темноту. Спустя пару секунд его подошвы мягко спружинили о гидравлическую платформу, которая тут же устремилась глубоко под землю — туда, где на сотни метров раскинулся автономный сектор Альсия. С тихим шипением стальные створки лифта разошлись, и Наруто шагнул в совершенно иной мир. Здесь не было деревянных стен, черепичных крыш и запаха костров, к которым привыкли жители Конохи. Бункер встретил его ровным, холодноватым гулом вентиляционных систем, матовым неоновым светом, струящимся из-под потолка, и бесконечными лабиринтами из серого титанового сплава. Мимо него по коридорам изредка проходили сотрудники Альсии: хмурые солдаты в тяжелой матовой броне без опознавательных знаков, техники в комбинезонах, проверяющие кабели высокого напряжения, и молчаливые аналитики, несущие папки с зашифрованными донесениями. Здесь царила строгая, дисциплина. Для этих людей Коноха на поверхности была лишь стратегической точкой на карте, а истинным домом оставалась Альсия. Наруто шел по жилому сектору B-4, направляясь к тренировочным залам, где его ждали ночные лекции Генерала Шумермана по тактике и геополитике. Но сегодня мысли мальчика были заняты другим. Тяжелое дыхание Стэна и спрятанная за каталогами горькая микстура не шли у него из головы. Он знал, что в Конохе медицина завязана на чакре и лечебных травах, но Альсия обладала технологиями и знаниями, превосходящими методы скрытых деревень. Свернув в изолированное научное крыло, где пахло озоном и какими-то специфическими химическими реагентами, Наруто подошел к массивной гермодвери с табличкой «Медицинский блок. Сектор А». Он приложил ладонь к биометрическому сканеру. Замок пискнул, одобряя доступ, и дверь плавно ушла в стену. Внутри медицинского блока царила стерильная чистота. Вдоль стен выстроились капсулы био-поддержки, в которых в полупрозрачном физрастворе светились датчики жизнеобеспечения, а на столах мерцали голографические экраны с графиками и формулами. Хозяйкой этого стерильного царства была доктор Фриренде — один из лучших специалистов Альсии, женщина с холодным, проницательным умом и абсолютно белыми, словно подернутыми инеем волосами. На ней был безупречно чистый белый халат поверх строгого темного костюма. Когда Наруто вошел, она что-то изучала на прозрачном планшете, точными движениями перелистывая цепочки аминокислот. — Ты опоздал на семь минут, Наруто, — раздался её ровный, лишенный эмоций голос, еще до того, как она повернулась к нему. — Генерал Шумерман не любит, когда его курсанты задерживаются. Твой пульс в норме, но в ментальном фоне прослеживается сильная тревога. Что случилось на поверхности? Наруто подошел ближе, остановившись у её лабораторного стола. Он знал, что Фриренде не терпит пустой болтовни, поэтому сразу перешел к делу, стараясь говорить четко, как его учили. — Мне нужна ваша консультация, доктор. Не для меня. На поверхности есть человек... пожилой. Сегодня я заметил у него симптомы. Одышка при минимальной нагрузке, свистящий выдох, резкая аритмия. Он рефлекторно прижимает кулак к грудине, когда думает, что никто не видит. И он просил меня достать корень сансё — я знаю по вашим базам, что это сильный природный кардиопротектор. Фриренде наконец отложила планшет и повернулась к мальчику. Её серые, умные глаза внимательно впились в лицо Наруто. Она слегка приподняла подбородок, анализируя полученные данные. — Хроническая сердечная недостаточность в запущенной стадии, усугубленная, скорее всего, постоянным вдыханием мелкодисперсной пыли или старым поражением легких, — мгновенно выдала она точный диагноз. — Корень сансё лишь временно расширяет сосуды и притупляет болевой синдром. Он не лечит. Он просто оттягивает неизбежное. Этот твой «знакомый» медленно умирает, Наруто. Его сердце изношено. Слова доктора прозвучали резко и хладнокровно, ударив Наруто прямо под дых. Он сжал кулаки, пряча руки за спину, чтобы Фриренде не заметила минутной слабости. — Альсия может что-то сделать? — тихо, но твердо спросил он. — Есть ли какие-то препараты в наших арсеналах, которые могут... восстановить ткани или хотя бы остановить разрушение? Без использования медицинской чакры. Фриренде несколько секунд молча смотрела на Наруто. Она прекрасно знала, кто такой Стэн для этого мальчика, хоть Наруто и не называл имен. В жестком мире Альсии привязанности считались слабостью, но доктор понимала: Наруто — уникальный проект, и его мотивация должна оставаться высокой. Она повернулась к закрытому металлическому шкафу, ввела сложный код на панели и достала оттуда небольшой прозрачный контейнер, внутри которого лежали три ампулы с темно-синей жидкостью и специальный портативный инжектор. — Это синтетический кардио-стимулятор серии «Альфа-6», — спокойно произнесла Фриренде, пододвигая контейнер к Наруто. — Разработка наших закрытых лабораторий. Он не исцелит его полностью — биологические часы не обмануть. Но этот препарат способен укрепить стенки миокарда и очистить сосуды от токсинов. Одна инъекция раз в три месяца. Это уберет одышку, снимет боль и подарит его сердцу еще несколько лет стабильной работы. Наруто бережно взял контейнер в руки. Синее мерцание ампул отразилось в его глазах. Напряжение, сковывавшее его плечи весь вечер, наконец спало. — Спасибо, доктор Фриренде, — искренне произнес он, пряча контейнер во внутренний карман куртки. — Не стоит благодарности. Будем считать это... инвестицией в твоё ментальное здоровье, — Фриренде слегка смягчила свой ледяной тон. Она отложила планшет, подошла к Наруто почти вплотную и, вопреки всей строгой инструкции Альсии, запрещающей лишние контакты с курсантами, протянула руку. Её тонкие, прохладные пальцы мягко коснулись его щеки, прямо там, где темнели три сиротские полоски-шрамы. Она чуть заметно улыбнулась — так тепло, как улыбалась только ему одному во всем этом подземном царстве бетона и стали. — Ты слишком много берешь на свои плечи, Наруто. Защищаешь девчонок на поверхности, ищешь лекарства для стариков... Помни, что ты всё ещё ребёнок, даже если Генерал пытается вырастить из тебя идеального солдата. Фриренде легонько, чисто по-женски щелкнула его по носу, заставив Наруто на секунду смущенно моргнуть, а затем скользнула ладонью к его плечу, слегка поправив воротник его куртки. — А теперь беги в сектор тактики. Шумерман уже ждет твой доклад о стычке с наследниками кланов Конохи. И не вздумай говорить ему, что я дала тебе кардио-стимулятор из закрытого фонда, иначе он заставит нас обоих сдавать нормативы. — Могила, доктор! — Наруто весело шикнул, прижав палец к губам, и на его лице расплылась та самая шальная, мальчишеская улыбка, которую в бункере видел только этот медблок. Развернувшись, он стремительным шагом покинул лабораторию. Заполучив лекарство для Стэна и долю неожиданного тепла от Фриренде, он чувствовал, что готов свернуть горы. Наруто бежал по стальным коридорам бункера навстречу своим ночным урокам, а Фриренде ещё долго смотрела на закрывшуюся гермодверь, качая головой с тихим, мягким вздохом.

***

Весь следующий день для Наруто прошел как в тумане, но это был туман облегчения. Заветный контейнер с синими ампулами, полученный из рук доктора Фриренде, грел карман его куртки. Наруто уже рассчитал время: он зайдет к Стэну в архив завтра утром, незаметно подменив его горькую микстуру или добавив стимулятор в чавель, чтобы не ранить гордость старика. Ночные тренировки с Шумерманом оставили приятную ментальную усталость, и сейчас, когда солнце медленно катилось за массивные каменные лики Хокаге, Наруто просто возвращался домой через безлюдные окраины торгового квартала. Неожиданно мир вокруг словно изменил свой ритм. Воздух не стал холоднее, как ночью, но звуки просыпающейся вечерней деревни — далекий смех, лай собак, гул рынка — резко отдалились, будто кто-то накрыл переулок невидимым стеклянным куполом. Наруто остановился. Его голубые глаза слегка сузились, сканируя пространство. Никаких приборов или сканеров Альсии — сейчас, на поверхности, он полагался только на свои собственные чувства, обостренные до предела годами жестких подземных тренировок. Сама атмосфера в переулке подсказала ему об опасности: внезапно смолк кузнечик в траве у забора, а кожа на затылке покалывала от чужого, направленного в упор тяжелого взгляда. За ним наблюдали. Причем делал это профессионал, маскирующийся с идеальной, почти пугающей точностью. Наруто не дернулся, не принял боевую стойку. По заветам Шумермана, выдать свою готовность раньше времени — значит добровольно отдать преимущество врагу. Он лишь едва заметно перенес вес на правую ногу, освобождая левую для мгновенного выпада, и выровнял дыхание, входя в скрытый, почти бесшумный ритм Альсии. Из длинной тени, которую отбрасывал высокий забор одного из пустующих складов, плавно и бесшумно соткался силуэт... Это была куноичи. Без маски, без зеленого жилета шиноби — на ней была простая темная одежда, а на лбу отчетливо поблескивал протектор Листа. Длинные вороные волосы, перехваченные внизу лентой, мягко ложились на плечи. Наруто мгновенно узнал эти фамильные черты и холодную, благородную осанку. Учиха Итачи. Старшая сестра Саске, главный гений своего клана. В свои неполные восемь лет она уже окончила Академию и стала полноценным, смертоносным шиноби деревни, чье имя преподаватели ставили в пример новичкам, а на улицах произносили с благоговением. Она стояла, слегка прислонившись спиной к деревянным доскам забора, скрестив руки на груди. Её угольно-черные глаза смотрели на Наруто без злобы, без того презрения, к которому он привык со стороны жителей деревни. В этом взгляде читался чистый, холодный, аналитический интерес исследователя. Они молчали несколько секунд. Ветер трепал полы куртки Наруто и шевелил волосы Итачи. Наруто смотрел прямо на нее, не опуская головы. Он знал, что обычный семилетний изгой должен был либо сбежать, либо закричать. Но он стоял спокойно. Его пульс, вопреки ожиданиям Итачи, остался ровным. — «Поразительно, — подумала Итачи, и внутри нее шевельнулось то самое редкое чувство уважения к чужому разуму. — Деревня считает его пустым местом, демоном в теле ребенка, глупцом. А он держит дистанцию так, словно всю жизнь провел на поле боя. Саске не преувеличивал. Этот мальчик — загадка». — Так это ты тот тактический гений, который заставил моего младшего брата стереть кулаки о тренировочный манекен? — Итачи заговорила первой. Её голос был тихим, бархатистым, по-женски мягким, но в нем, словно стальной каркас, чувствовалась непоколебимая сила. Наруто слегка склонил голову, проявляя вежливость, но не убавляя внутренней готовности. — Саске силен, Учиха-сан, — спокойно ответил блондин. — У него потрясающая скорость и выверенная координация. Мне просто повезло с таймингом. Я не собирался уязвлять его гордость. Итачи медленно оттолкнулась от забора и сделала два шага вперед. Теперь между ними было чуть больше трех метров — идеальная дистанция для атаки или защиты. Золотые лучи заходящего солнца подсветили её бледное лицо, сделав взгляд еще глубже. — Дело не в Саске, Наруто. Дело в тебе, — куноичи сузила глаза, словно пытаясь заглянуть под кожу мальчика, вскрыть его секреты. — Вчера ты в одиночку переиграл двоих наследников сильных кланов, даже не сбив дыхания. А сегодня ты снова идешь по улице, пряча взгляд, позволяя обывателям бросать в твою сторону проклятия. Зачем тебе эта маска слабости? Тот, кто обладает такой техникой контроля тела, не может быть неудачником. Скажи мне... ты копишь эту силу? Прячешь её в тени, подпитывая обиду на Коноху, чтобы однажды заставить эту деревню заплатить за твое одиночество? Вопрос Итачи повис в воздухе тяжелым, душным грузом. Любой другой на месте Наруто дрогнул бы под давлением её авторитета. Но Наруто лишь тихо, грустно усмехнулся. В его памяти еще свежи были слова Фриренде о том, что он слишком много берет на свои детские плечи. Он вспомнил угасающего Стэна в библиотеке, вспомнил холодную сталь бункера и то тепло, ради которого он каждую ночь спускался под землю. — Обида — это слишком дешевое чувство, Учиха-сан, — Наруто посмотрел прямо в черные омуты глаз Итачи. Его голос звучал удивительно зрело, в нем не было ни капли детской обиды — только твердость титана. — Сила, рожденная из мести, пожирает своего хозяина. Мне плевать, что обо мне думает деревня. Мне не нужно их признание или их любовь. Он сделал короткую паузу, и его лавандовые глаза блеснули предзакатным золотом — На поверхности я вижу мир, который захлебывается в собственной глупости и ненависти. Сильные бьют слабых просто потому, что могут. Дети, у которых есть семьи и статус, вымещают злобу на тех, кто не может ответить. Я тренируюсь и скрываю то, что умею, не ради мести Конохе. Я делаю это для того, чтобы однажды стать достаточно сильным и изменить эти глупые правила. Чтобы защитить тех, кто дорог мне, и тех, кто беззащитен перед этой темнотой. Итачи слушала его, и внутри нее словно оборвалась какая-то натянутая струна. Она, признанный гений, всю жизнь искала ответы на вопросы о сути деревни, о мире, о долге шиноби. Ей приходилось общаться со старейшинами, слушать амбициозные речи отца, но этот семилетний мальчик-изгой сейчас озвучил философию, которая превосходила понимание всей верхушки Конохи. Это было мышление не ребенка. И не монстра. Это было мышление истинного защитника, готового нести мир в абсолютной тени, не требуя ничего взамен. Мышление Хокаге. Она долго смотрела на него. Её взгляд окончательно потерял шпионскую жесткость, став мягким, почти теплым. Шаринган так и не загорелся в её глазах — Итачи поняла, что в иллюзиях нет нужды. Этот мальчик был предельно честен. — Ты удивительный человек, Узумаки Наруто, — тихо, почти шепотом произнесла Итачи, и в её голосе скользнуло глубокое, искреннее уважение. — Саске очень повезло, что на своем пути он встретил именно тебя. Надеюсь, в Академии вы сможете стать... хорошими ориентирами друг для друга. Она сделала шаг назад, её силуэт начал словно растворяться в сгущающихся сумерках и предзакатных тенях от склада. — Береги себя, Наруто. Мир гораздо темнее и сложнее, чем кажется. Но глядя на тебя... мне хочется верить, что у этого мира есть шанс стать немного светлее Ветер сдул с крыши горсть сухих листьев, закружив их в миниатюрном вихре. Когда Наруто моргнул, перед забором уже никого не было. Итачи исчезла так же беззвучно, как и появилась, оставив после себя лишь легкий шлейф ночной прохлады. Наруто улыбнулся, коснулся рукой кармана, где лежал контейнер с лекарством для Стэна, и уверенно зашагал к своему дому. Прошедшие сутки — от библиотеки до медблока Альсии и этой встречи в переулке — окончательно доказали ему: его путь верен. И он пройдет его до конца. Продолжение следует...