Наруто Красный Барон: Блицкрига

Закрыв журнал, Ирука опёрся ладонями о трибуну и обвёл класс внимательным взглядом. — Перекличка окончена. А теперь проверим, с чем вы сюда пришли. Многие из вас думают, что шиноби — это тот, кто громче всех кричит названия техник и круто кидает кунаи. Но Академия Конохи учит другому. Откройте первую страницу вашего стандартного учебника «Основы пути». Там крупным шрифтом написан самый первый, фундаментальный закон нашей профессии. Кто ответит, в чём заключается главная суть шиноби? Менма, начнём с тебя. Менма уверенно ухмыльнулся, даже не взглянув на закрытую книгу перед собой: — Главная суть — это стать самым сильным! Иметь кучу чакры, выучить крутые техники и защищать деревню, сокрушая врагов в лоб! По классу прошёл согласный шёпот нескольких гражданских мальчишек. Ирука лишь устало вздохнул и перевёл взгляд левее. — Сила важна, Менма, но это не ответ на вопрос. Саске? — Суть шиноби — в безупречном контроле и дисциплине. В способности клана довести любое искусство, будь то сюрикендзюцу или стихийные техники, до абсолютного совершенства, чтобы у врага не было шансов. — Саске высокомерно выпрямил спину, скрестив руки на груди. — Ближе к истине, но всё равно мимо, — Ирука постучал пальцем по своей трибуне. — Вы все говорите о силе и техниках. Вы смотрите на внешнюю оболочку. Узумаки Наруто, твой вариант? Наруто мысленно улыбнулся. Для него, прошедшего через жесткие стандарты «Альсии», этот вопрос был смехотворно простым, почти детским. Но дисциплина прилежного кадета требовала безупречной, книжной точности. Он поднялся, ровно удерживая руки по швам, и дословно процитировал параграф, который заучил в архиве у Стэна ещё пару лет назад. Его голос прозвучал спокойно и методично. — Согласно первому разделу официального Устава Академии Конохи, слово «шиноби» буквально означает «тот, кто скрывается; выносливый». Главная суть шиноби — это умение терпеть, оставаться в тени и ставить выполнение миссии и безопасность деревни выше собственных эмоций, амбиций и личной гордости. Главное оружие шиноби — это скрытность и информация, а не разрушительные техники. В классе воцарилась тишина. Сакура удивленно моргнула, Сацуки слегка прищурилась, фиксируя, что блондин выдал идеальную формулировку. Менма и Саске недовольно насупились — ответ «неудачника» звучал слишком правильно и весомо. Умино Ирука несколько секунд молча смотрел на Наруто. В глазах чунина промелькнуло искреннее удивление. Сын Хокаге и наследник Учиха ответили как избалованные дети, жаждущие славы, а этот мальчик, которого в деревне многие сторонились, выдал сухую, выстраданную поколениями ветеранов базу. — Абсолютно верно, Наруто. Садись, — тихо произнёс Ирука, чувствуя, как его предвзятость к джинчурики начинает трещать по швам. — Дословная цитата Второго Хокаге. Запомните её все. Если вы не научитесь прятать своё эго в тень — вы не проживёте на поле боя и недели, какие бы сильные техники у вас ни были. А теперь открываем параграф два...

***

За следующий месяц класс Академии незаметно разделился на тех, кто пытался угнаться за Узумаки Наруто, и тех, кто демонстративно этого не замечал. Он прочно занял пустующую нишу абсолютного лидера в теории, превратив каждую сдачу тестов в тихую демонстрацию превосходства. Место у самого окна на последней парте было для Наруто. Отсюда открывался вид на залитый солнцем внутренний двор, а легкий ветерок приносил прохладу и запах разогретой коры деревьев. Но главное — здесь, в самом углу класса, Наруто чувствовал себя в относительной безопасности. Справа от него, едва дыша от смущения, сидела Хината Хьюга. Весь этот месяц она оставалась тише воды, стараясь лишний раз не шевелиться, чтобы не привлечь к себе внимания, и лишь изредка бросала на соседа робкие, быстрые взгляды из-под челки. Наруто относился к ней с неизменной, мягкой вежливостью Для него Академия вообще была удивительным местом. После стерильного, леденящего ада подземных лабораторий «Альсии», где за малейший просчет следовала физическая боль, здесь царила легитимная, невероятная свобода. Ему искренне нравился монотонный голос Ируки-сенсея, нравился запах свежих чернил и мягкая бумага учебников. Наруто действительно радовался этим простым вещам, и его редкие улыбки были абсолютно искренними. Но глубоко въевшаяся в подсознание дисциплина идеального кадета правила его телом вопреки воле. Он никогда не горбился. Его руки лежали на столе под безупречным углом, а карандаши и свитки были разложены строго параллельно краю парты. В его движениях не было детской суетливости — только идеальная, экономная эргономика. На соседнем ряду, лениво подперев щеку рукой, за этой эргономикой уже третью неделю наблюдал Шикамару Нара. Чоджи рядом с ним привычно хрустел чипсами, а Киба что-то яростно шептал Акамару, но Шикамару их не слышал. Его гениальный, заточенный под стратегию мозг интуитивно фиксировал странности. Обычные семилетние дети не умели сидеть неподвижно по два часа подряд. Они чесались, роняли ластики, крутились. Наруто же двигался как выверенный механизм. Если он тянулся за чернильницей, его рука шла по кратчайшей траектории, без единого мышечного мусора. — «Слишком правильно, — лениво думал Шикамару, прищуривая один глаз. — Словно его годами учили не издавать лишних звуков при ходьбе и экономить каждое движение. Проблемный ты парень, Узумаки». На два ряда впереди них сидели Мито и Сацуки Учиха. Они не оборачивались, но Наруто кожей чувствовал их негласный интерес. Мито, обладая уникальным для клана Узумаки сенсорным даром, умела тонко считывать чужие эмоции. И то, что она ловила со стороны последней парты у окна, ставило её в тупик. Там не было детской обиды, злости или жажды внимания, которые обычно исходили от сирот. Эмоциональный фон Наруто напоминал, глубокий, пугающе холодный колодец, прикрытый сверху тонким слоем искреннего дружелюбия. В его душе жила какая-то сухая, выжженная дисциплина, совершенно не свойственная ребенку, и Мито раз за разом пыталась прощупать этот глухой кокон, подсаживаясь чуть ближе во время общих лекций. Сацуки же собирала сухие факты. Помня совет Итачи о «скрытой драме гения-одиночки», она шпионила за блондином со всей учиховской дотошностью. Она подмечала, как он держит периферийное зрение, как распределяет вес на стопы, когда встает из-за парты, и как пьет воду — ровно три глотка из фляги, строго отмеренная доза, словно он находится на вражеской территории в режиме жесткой экономии ресурсов. В голове Сацуки крепла четкая теория: этот парень тренируется по ночам до полусмерти, сжигая себя ради того, чтобы быть лучшим. А впереди всех, ближе к учительской трибуне, сидели Саске и Менма. За этот месяц Наруто прочно утвердился в статусе абсолютного лидера в теории. Все письменные тесты, контрольные по географии стран шиноби и зачеты по истории кланов он сдавал на сто баллов из ста. И реакция "лидеров" класса на это была совершенно разной. Саске Учиха хмурился, глядя на идеальные свитки Наруто, которые Ирука с гордостью возвращал блондину. Саске, воспитанный в строгости военного клана, прекрасно понимал разницу между случайным везением и системными знаниями. Он видел, что Наруто не просто зубрит — он понимает логику тактики шиноби глубже, чем все они. И эта растущая пропасть жгла гордость Учихи, заставляя его еще яростнее тренироваться на заднем дворе своего поместья. Менма же, напротив, яростно пытался списать успехи Наруто на какую-то нелепую случайность. Он понятия не имел, что этот тихий блондин — его родной брат, отданный в приют, и видел в нем лишь раздражающего выскочку. — Подумаешь, бумажный тигр, — громко фыркал Менма на весь класс, когда Ирука в очередной раз хвалил Наруто. — Настоящий шиноби доказывает силу кулаками, а не идеальным почерком. На реальной миссии твои конспекты тебе голову не спасут, зубрила. Наруто на эти колкости лишь мягко улыбался. Он фиксировал суть — Менма просто злился из-за уязвленного эго, но опускаться до детских перепалок кадету «Альсии» не позволял устав. Сзади Менмы вечно шумел Конохамару. Будучи их ровесником и одноклассником, внук Третьего Хокаге отчаянно страдал от нехватки внимания. Он постоянно пытался перетянуть одеяло на себя: громко выкрикивал ответы с места, швырялся бумажками и всячески подчеркивал свой статус. Как-то раз во время практического занятия по завязыванию узлов Конохамару намеренно устроил переполох, запутавшись в собственной веревке и едва не опрокинув стеллаж с пособиями. Наруто, оказавшийся рядом, сработал на чистых рефлексах. Без лишних слов и суеты он в один шаг сократил дистанцию, мягко перехватил запястья буянящего Сарутоби, гася его хаотичный импульс, и за три секунды распутал сложный узел, вернув мальчика в идеальный баланс. — Пожалуйста, будьте аккуратнее, Конохамару-кун, — негромко произнес Наруто, отвесив легкий, безупречно вежливый полупоклон, и вернулся на свое место. Конохамару от такой мгновенной и холодной фиксации даже ругаться забыл, разинув рот и глядя блондину вслед. Эбису, наблюдавший за кланом из дверей, лишь потрясенно поправил очки — такой дисциплины он не видел даже от многих генинов. Умино Ирука полностью пересмотрел свое отношение к мальчику. Предвзятость, навеянная слухами о джинчурики, растаяла без следа, уступив место глубокому профессиональному уважению. В лице Наруто учитель видел идеального, прилежного ученика, который искренне тянется к знаниям. Когда Ирука-сенсей в очередной раз выкладывал на учительский стол стопку идеальных пергаментов с высшим баллом, на первом ряду раздавался тихий треск. Это Харуно Сакура слишком сильно сжимала свой карандаш, ломая грифель. Будучи отличницей, она никак не могла смириться с тем, что этот тихий блондин обходит её на два-три балла в каждом тесте по истории стран шиноби. Сакура сердито кусала губы, сверлила Наруто недовольным взглядом, а затем резко отворачивалась, демонстративно переключая всё своё внимание на Саске, словно пытаясь громким восхищением заглушить собственную досаду. Саске, впрочем, лишь привычно кривился. Жизнь Наруто превратилась в безумный, выматывающий марафон. С утра до обеда — предельная ментальная концентрация в Академии. После обеда — честная, тяжелая помощь дедушке Стэну в библиотеке, где Наруто из чистого уважения к старику часами таскал тяжеленные ящики с архивными фолиантами вручную, принципиально не используя чакру. А глубокой ночью, когда вся Коноха погружалась в сон, начинался изнаночный ад — подземные полигоны «Альсии», о которых на поверхности не знал абсолютно никто. Сыворотка уплотнила его мышцы, сделав их прочнее стали, но саму анатомию семилетнего ребенка обмануть было невозможно. Человеческая выносливость подошла к своему пределу. На четвертой неделе месяца износ начал прорываться наружу мелкими, пугающими симптомами. Во время уроков кожа Наруто все чаще становилась неестественно бледной, почти меловой. Когда он затачивал карандаш, его пальцы вдруг начинал бить мелкий, но отчетливый тремор.— глубокая судорога перенапряженных связок, которые физически не успевали восстанавливаться без нормального сна. Иногда, поднимаясь по лестнице на второй этаж Академии, Наруто на секунду останавливался, тяжело и рвано хватая ртом воздух. Обычные дети этого не замечали. Но Хината, сидевшая рядом, тревожно сжимала пальцы на своей юбке, видя, как дрожит рука её соседа. А Сацуки и Мито, сидевшие впереди, фиксировали эти детали с удвоенным вниманием. Наруто знал, что его слабость замечают. Но вместо того, чтобы скрывать её, прагматичный разум кадета решил использовать это как идеальный щит. Он намеренно позволял Сацуки видеть свою бледность и дрожащие руки. Пусть Учиха думает, что он «выгорает от маниакальных одиночных тренировок в лесу». Эта ложная теория Конохи была его лучшим прикрытием, надежно прятавшим от чужих глаз белые, стерильные коридоры подземной лаборатории. Единственной странной отдушиной в этом безумном графике стали короткие перерывы на заднем дворе Академии. Несколько раз в неделю, прячась от излишне проницательного взгляда Шикамару у дальнего забора, Наруто пересекался с необычным парнем. Никто в классе не знал его по имени — это был чудаковатый ученик из параллельного или старшего потока, вечно одетый в потрепанный зеленый тренировочный костюм. Там, у старого деревянного столба для отработки ударов, его всегда ждал один и тот же человек. Одетый в зеленый тренировочный костюм, обвешанный тяжелыми утяжелителями, Ли тренировался так, словно каждый день был последним в его жизни. Но сегодня, заметив бледного и уставшего Наруто, медленно идущего к забору, Ли мгновенно прекратил удары. Он вытер пот со лба широким рукавом и с широченной, сияющей улыбкой бросился к блондину. — Наруто-кун! — громко и воодушевленно воскликнул Ли, затормозив в шаге от него. — Ты сегодня выглядишь еще более истощенным, чем вчера! Твоя Сила Юности горит ярче солнца, но твоему телу нужен отдых! Наруто мягко улыбнулся. В отличие от шумного Менмы, искренний и прямой напор Ли никогда его не раздражал. — Привет, Ли, — спокойно ответил блондин, прислонившись спиной к прохладному дереву. — Просто тяжелая неделя. Ночью тренировки забирают слишком много сил. — Я понимаю! Гай-сенсей вчера на нашей вечерней тренировке снова ставил тебя в пример! — Глаза Ли буквально загорелись фанатичным восторгом. — Он сказал: «Ли, учись у Наруто! Его тайдзюцу — это не просто сила мышц, это абсолютная геометрия духа и костей!». И он абсолютно прав! Наруто-кун, то, как ты распределяешь вес тела при уклонах... это шедевр! Я пытаюсь повторить твои микродвижения, но мои мышцы все еще слишком зажаты. Как тебе удается быть настолько... эффективным? Наруто посмотрел на свои ладони, на которых все еще оставался легкий тремор. — Секрет в том, Ли, чтобы не зажиматься. Не пытайся бить всем телом сразу, напрягая каждую мышцу. Расслабь плечи, пусть работает только то движение, которое направляет кулак в цель. Сила рождается из расслабления и точного упора ноги в землю. — Ли замер, ловя каждое слово, и благоговейно закивал: — Расслаблять ненужное... Упор в землю... Я обязательно запомню это! Пожалуйста, покажи сегодня на зачете наше истинное тайдзюцу! Я буду следить и учиться! — Обязательно, Ли, — серьезно кивнул Наруто, чувствуя, как от этой простой, честной поддержки внутри разливается приятное тепло. — Я постараюсь не разочаровать нашего сенсея. И тебя. Ли ослепительно сверкнул белозубой улыбкой, показал большой палец и с утроенной энергией бросился обратно к деревянному столбу. В этой короткой беседе двух измотанных тренировками парней было то, чего Наруто так не хватало в фальшивой атмосфере класса — искреннее, глубокое признание его колоссального труда. Но месяц подходил к концу. Накопленная усталость требовала выхода, а Ирука-сенсей уже листал журнал, готовясь объявить списки для итогового практического зачета по тайдзюцу. Часы мирной учебы за партами стремительно истекали.

***

Утро пятницы встретило Наруто тяжелым, свинцовым туманом в голове. Ночные тесты в «Альсии» затянулись почти до рассвета, и три часа рваного сна на жестком футоне не смогли полностью восстановить тело. Каждое суставное сочленение отзывалось глухой ломотой, а связки на ногах казались натянутыми до предела гитарными струнами. Тем не менее, когда Ирука-сенсей вошел в класс, Наруто уже сидел на своем привычном месте — на последней парте у окна. Его спина была безупречно прямой, тетрадь и карандаши лежали строго параллельно краю стола. Ни единого намека на сутулость или небрежность. Идеальный ученик. Сидящая справа Хината Хьюга вела себя еще тише обычного. Она то и дело бросала на Наруто тревожные, робкие взгляды из-под челки. В отличие от остальных гражданских детей, Хината, воспитанная в строгих традициях клана мастеров тайдзюцу, умела подмечать детали. Она видела, как неестественно бледны сегодня щеки Наруто, как тяжело вздымается его грудная клетка и как крупно, едва заметно подрагивают кончики его пальцев, когда он берет ручку. Набрав в легкие воздуха, Хината зажмурилась от собственной смелости. Её пальцы мелко задрожали, когда она аккуратно выкатила из широкого рукава своей куртки маленькую, невзрачную баночку из темного стекла и мягко толкнула её по лакированному дереву парты в сторону Наруто. — Э-это... возьми, пожалуйста, — едва слышно прошептала она, уставившись в свою тетрадь, а её ушки мгновенно залились пунцовой краской. — Мазь нашего клана. От... от сильных мышечных спазмов и усталости. Помогает восстановиться после... тяжелых тренировок. Наруто на секунду замер. Его взгляд опустился на баночку, а затем перевелся на смущенную девочку. Внутри его жестко структурированного, вышколенного разума что-то мягко дрогнуло. Это не был приказ Орочимару, не было расчетом или фальшивым тестом Академии. Это было чистое, искреннее человеческое тепло — вещь, которая в его изнаночной жизни ценилась дороже любых золотых слитков. Наруто мягко улыбнулся — открытой, глубокой улыбкой, от которой на его бледном лице на миг разгладились суровые тени. — Спасибо, Хината-тян. Мне это сейчас действительно очень нужно, — искренне произнес он, аккуратно убирая баночку в карман. На передних рядах тем временем бурлила совсем другая энергия. Менма, шумно переговариваясь с гражданскими мальчишками, бросал косые взгляды назад. — Ну все, халява кончилась, — громко, так, чтобы слышал весь класс, заявил сын Хокаге, демонстративно разминая кулаки. — Сегодня зачет на полигоне. Посмотрим, как наш бумажный гений покажет себя, когда дело дойдет до реальных ударов. Книжки от хорошей зуботычины не защищают! Саске Учиха, сидевший через проход от Менмы, ничего не говорил. Его лицо оставалось маской холодного высокомерия, но движения выдавали внутреннее напряжение. Он медленно, туго наматывал белые эластичные бинты на свои кисти, фиксируя запястья. Саске прекрасно понимал разницу между Менмой и Наруто. Он помнил безупречные теоретические раскладки блондина и понимал, что этот парень — не просто «зубрила». И это Учиху злило, заставляя внутренне собираться в пружину. Впереди них, на третьем ряду, Мито и Сацуки сидели плечом к плечу, но думали о совершенно разном. Мито, настроив свои уникальные сенсорные каналы, уловила момент, когда Наруто взял мазь у Хинаты. Её брови удивленно приподнялись. Обычно эмоциональный фон блондина напоминал глубокий, холодный, пугающе неподвижный колодец, словно скрытый под толстой броней. Но сейчас сквозь эту свинцовую толщу пробился короткий, но невероятно чистый импульс искренней признательности. При этом общий фон Наруто сегодня буквально гудел от дикого физического напряжения, словно парень сдерживал внутренний взрыв. Сацуки же просто зафиксировала баночку с мазью в кармане Наруто и его бледность. Теория, которую она выстроила со слов Итачи, подтверждалась с каждым часом: — «Он довел себя. Тренируется ночами как проклятый, в полном одиночестве, без инструкторов, просто на износ. Мазь Хьюга... значит, его мышцы уже отказывают. Какой же дурак». Когда прозвенел звонок, класс дружной толпой направился к Третьему практическому полигону. По пути, в узком коридоре около раздевалок, Наруто на секунду притормозил. Из открытых дверей соседнего тренировочного зала спиной вперед как раз вышел Ли. Он был мокрым от пота, тяжело дышал, а на его ногах были плотно намотаны тяжелые холщовые утяжелители. Наруто остановился, пропуская его. Их взгляды встретились. Ли мгновенно зафиксировал и бледное лицо блондина, и мелкую дрожь в его пальцах. Но в глазах кунаити не было жалости или насмешки. Напротив, в них вспыхнуло яростное, глубокое понимание. Для этого чудака тремор мышц и бледность были не болезнью, а священными знаками великого труда на пути Юности. Ли резко, с силой ударил себя кулаком в грудь, а затем выставил вперед руку с поднятым большим пальцем, ослепительно сверкнув белозубой улыбкой. Наруто серьезно, с глубоким профессиональным уважением ответил сдержанным, коротким кивком. Они поняли друг друга без лишних слов. Ли крутанулся на пятках и умчался дальше, а Наруто спокойно пошел на полигон. На Третьем полигоне пахло сухим песком и разогретой на солнце хвоей. Ирука-сенсей встал в центр вытоптанного круга, держа в руках планшет с журналом. Класс полукольцом расположился на деревянных трибунах. Шикамару Нара устроился на самой верхней скамье, вытянув ноги и подперев голову. Его ленивый взгляд был намертво прикован к Наруто, который сидел в самом низу. Шикамару ждал. Его стратегический разум хотел увидеть, как этот «живой хронометр», двигающийся в классе с пугающей эргономикой, проявит себя в условиях реального боя. — Итак, зачет по базовому тайдзюцу Академии! — зычно объявил Ирука. — Правила стандартные: только физические навыки, использование ниндзюцу и чакры запрещено. Нарушение правил — дисквалификация. Первая пара... Намикадзе Менма и Инузука Киба! Выходите на круг. Менма с победным криком выскочил вперед, на ходу срывая куртку. Киба, с Акамару на голове, оскалился в ответ, спрыгивая с трибуны. — Ну держись, Менма! Мы с Акамару тебя в порошок сотрем! — крикнул Инузука. — Начали! — скомандовал Ирука. Бой начался бурно. Киба двигался в своей излюбленной манере — на четырех конечностях, используя быстрые прыжки и резкие выпады с флангов. Менма действовал агрессивно и прямолинейно. Никакой чакры — только чистая физическая сила. Менма не заботился об уклонах, он просто принимал удары Кибы на жесткие блоки предплечий, упрямо ломясь вперед. На третьей минуте, подловив Кибу на прыжке, Менма жестко перехватил его поперек корпуса, повалил на песок и намертво прижал к земле весом своего тела. — Стоп! Победа Менмы! — объявил Ирука. Менма поднялся, тяжело дыша, и победно вскинул руки вверх, бросая вызывающий взгляд в сторону трибун. — Следующая пара! — Ирука сверился с записями. — Учиха Саске и Сарутоби Конохамару! Конохамару, бывший их ровесником и одноклассником, горел желанием доказать, что статус внука Третьего Хокаге — это не пустой звук. Он выскочил на песок с боевым кличем, мгновенно принимая стойку клана Сарутоби. Саске вышел спокойно, мягко ступая по песку, его бинты на руках выглядели устрашающе профессионально. — Начали! Конохамару атаковал яростно и быстро, используя семейные связки ударов и пытаясь взять Саске напором. Он двигался неплохо для семилетнего ребенка, но его атаки были слишком предсказуемыми и хаотичными. Саске двигался красиво, с холодной учиховской эстетикой. Он экономно уклонялся от летящих кулаков Конохамару, словно танцуя на песке. Наследник Учиха наглядно демонстрировал эталонный клановый стиль, пугая сверстников скоростью рефлексов. Подловив момент, когда Конохамару замахнулся для широкого удара с разворота, Саске резко сократил дистанцию, нанес короткий, хлесткий удар ладонью в корпус, сбивая дыхание Сарутоби, а затем аккуратной подсечкой отправил его на песок. Конохамару перевернулся, пытаясь подняться, но у его горла уже замер жесткий кулак Саске. — Стоп! Победа Саске! — крикнул Ирука. Саске опустил руку, холодно развернулся и пошел к трибунам, даже не взглянув на побежденного. Его взгляд на секунду скрестился с Наруто. Учиха словно говорил: «Смотри внимательно. Это мой уровень». — Третья пара! — голос Ируки эхом разнесся по полигону. — Харуно Сакура и Мито Узумаки! Выходите на круг. Сакура встрепенулась. Ей отчаянно хотелось доказать свою силу перед Саске. Она гордо вскинула подбородок и уверенным шагом спустилась на полигон. Мито вышла спокойно, завязав свои длинные алые волосы в тугой узел. — Начали! Сакура ринулась вперед, пытаясь провести стандартную комбинацию ударов из учебника. Она двигалась правильно, но слишком предсказуемо и широко замахивалась, выдавая направление каждого своего удара взглядом. Для Мито, прошедшей обучение дома, с Минато и Кушиной, этот бой не представлял сложности. Никакой сенсорики или чакры — только чистый тайминг и чувство дистанции. Мито просто дождалась, пока Сакура сделает глубокий выпад с прямым ударом, легко шагнула чуть в сторону, пропуская кулак мимо своего плеча, и аккуратным, но сильным толчком в спину отправила Сакуру лететь вперед по инерции. Сакура проехала носом по песку. — Стоп! Победа Мито! — объявил Ирука. Сакура поднялась, отплевываясь от песка, едва не плача от досады, и побрела на свое место. — Четвертый бой! — зычно крикнул Ирука. — Сацуки Учиха и Хината Хьюга! На трибунах мгновенно воцарилась тишина. Сацуки легко перепрыгнула через перила трибуны и плавно приземлилась на песок. Хината медленно вошла в круг, сделала глубокий вдох и мгновенно преобразилась, приняв классическую стойку мягкого кулака — низкий центр тяжести, ладони выставлены вперед. — Начали! Сацуки атаковала агрессивно и молниеносно. Её удары летели сериями, целясь в корпус и голову. Но защита Хинаты была безупречной. Она двигалась плавно, круговыми движениями ладоней мягко отводя кулаки Сацуки в стороны, заставляя их соскальзывать. Сацуки злилась — все её выпады уходили в пустоту. Однако Хината совершала одну ошибку — она только защищалась. Каждый раз, когда Сацуки раскрывалась для контратаки, Хината колебалась и убирала руку, боясь ударить всерьез. Сацуки быстро это поняла. Сделав обманное движение головой, она заставила Хинату закрыться, а затем резко закрутилась на одной ноге и нанесла быстрый удар локтем с разворота прямо в плечо Хьюги. Хината покачнулась, её защита дрогнула, и Сацуки вторым движением провела захват за руку, перебросив её через бедро на песок. — Стоп! Победа Сацуки! — зафиксировал Ирука. Сацуки помогла Хинате подняться и негромко произнесла: — Твоя защита отличная. Но если ты не будешь бить в ответ, тебя всегда победят. Хината вежливо поклонилась и тихо пошла обратно к трибунам. Наруто проводил её легким, едва заметным одобрительным кивком. — Пятый бой! — Ирука перевернул страницу. — Узумаки Наруто и Абураме Шино! На круг. Шино спокойно поднялся со своего места, поправляя воротник высокой куртки и темные очки. Он вышел в круг бесшумно, как тень. Наруто медленно встал. Да, его мышцы были тяжелыми от недосыпа, но для Наруто поединок с одноклассником не был проблемой. Ему даже не нужно было напрягаться. — Начали! Шино занял глухую оборонительную стойку. Наруто пошел вперед спокойным шагом. Никакой спешки. Шино мгновенно выкинул прямой, расчетливый удар в челюсть. Движение кулака Абураме казалось Наруто медленным. Блондин даже не стал делать глубокий уклон — он лишь слегка сместил голову в сторону на пару сантиметров. Кулак Шино пролетел мимо его уха. В ту же секунду Наруто легким движением пальцев перехватил предплечье Шино, увлекая его руку дальше вперед по ходу движения, и просто подставил свою ногу под его стопу. Шино, потеряв равновесие из-за собственной скорости и этого легкого толчка, повалился на песок. Наруто даже не упал следом — он просто зафиксировал его запястье носком своей обуви, прижав к земле. Вся схватка заняла ровно две секунды. — Стоп... Победа Наруто! — ошарашенно объявил Ирука, который даже не успел сделать пометку в журнале. Наруто спокойно отступил назад, вежливо поклонился поднявшемуся Шино и вернулся к трибунам. Он выглядел так, словно просто убрал ветку с дороги. Шикамару на верхней скамье медленно покачал головой. — «Это даже не бой, — подумал он. — Чистая техника. Ни одного лишнего движения». — Итак, финальный поединок зачета... Узумаки Наруто против Учиха Саске! Выходите на круг. Саске шагнул на песок, его лицо было сосредоточенным и злым. Песок под ногами Саске казался раскаленным от его собственного нетерпения. Наследник клана Учиха встал в классическую стойку: левая рука вперед, ладонь открыта, правая сжата в кулак у бедра. Его центр тяжести был идеально сбалансирован. — Наруто, — процедил Саске. — Мою скорость ты не сможешь проигнорировать. Наруто встал напротив. Его руки были расслабленно опущены вдоль тела. Он смотрел на Саске спокойным взглядом. Для него этот финал был лишь досадной задержкой перед возможностью наконец-то отдохнуть. — Начали! — выкрикнул Ирука. Саске сорвался с места с резким ускорением. Он пошел в атаку сериями — хлесткий прямой в голову, обманный финт и тяжелый, сокрушительный удар ногой в бедро. Но Наруто двигался так, словно читал его движения на шаг вперед. Когда тяжелая нога Саске полетела в бедро Наруто, блондин не стал уклоняться. Он просто сделал короткий шаг навстречу и выставил встречный блок голенью наружу под идеальным углом, встречая удар кость в кость.

Бум!

Сухой, костяной стук разнесся по полигону. Саске ожидал, что уставший Наруто охнет от боли, но вместо этого сам Учиха ощутил, будто со всей силы пнул бетонную стену. Сила его собственного удара вернулась обратно в ногу, заставив кость заныть от дикой боли. Наруто же даже не изменился в лице — его опорная нога была выставлена так жестко, что приняла всю нагрузку на себя и ушла в землю. Не дав Саске опомниться, Наруто сам пошел вперед. Саске, стиснув зубы от боли в голени, ушел в глухую защиту, плотно скрестив руки перед лицом. Наруто нанес короткий, резкий удар ладонью строго по центру скрещенных рук Саске.

Клац!

В этом ударе не было чакры, но была идеальная точка опоры. Рука Наруто выстроилась в одну прямую линию от плеча до ладони. Столкновение с таким жестким упором для Саске оказалось разрушительным — его предплечья мгновенно онемели, а защита просто развалилась в стороны, открывая корпус. Использовав секундное замешательство Учихи, Наруто сделал мягкий шаг в сторону, заходя в его слепую зону. Его левая рука легла на плечо Саске, а правая — скользнула под подбородок, лишая обзора и контроля. Один легкий шаг назад с разворотом корпуса — и Саске, потеряв всякую опору под ногами, кубарем полетел на песок. Не успел он осознать падение, как Наруто уже стоял над ним, аккуратно, но намертво прижимая его правую руку к земле коленом. Из этого захвата у Саске не было ни единого шанса вырваться. Это была тотальная, чистая и легкая победа. Наруто разобрал лучшего ученика клана Учиха меньше чем за тридцать секунд. — Стоп! Бой окончен! — потрясенно выдохнул Ирука. — П-победитель зачета... Узумаки Наруто! Трибуны онемели. Менма стоял с открытым ртом. Сацуки медленно опустилась на скамью, чувствуя, как внутри все холодеет. Её прошлая теория о «слабости и истощении» Наруто подтвердилась с новой силой. Он явно тренировался до изнеможения, но его техника была на каком-то запредельном, пугающем уровне. Он раскатал Саске, даже не вспотев. Наруто спокойно поднялся, убрал колено с руки Саске и вежливо протянул ему руку для знака примирения. И только сейчас, когда адреналин схватки ушел, в его теле проявилась естественная реакция на дикий недосып. Его протянутая ладонь сделала одно короткое, мелкое дрожательное движение — секундный спазм перенапряженных за ночь мышц. Лицо оставалось бледным. Саске, тяжело дыша от злости и унижения, проигнорировал протянутую руку, резко поднялся на ноги и пошел прочь с полигона. Наруто спокойно опустил руку, повернулся и размеренным шагом направился к выходу с полигона. Зачет был сдан, и теперь он наконец-то мог позволить себе немного отдохнуть в тишине раздевалки. В полумраке мужской раздевалки пахло сухим деревом и ментолом. Наруто сидел на скамье и методично втирал в предплечья прохладную мазь Хинаты. Связки постепенно расслаблялись, но дикая усталость все равно давила на плечи. Тяжелая дверь с грохотом распахнулась. В раздевалку быстрым шагом вошел Саске. Его дыхание было рваным, волосы растрепались, а лицо искажала смесь ярости и глухого, болезненного непонимания. Правое плечо он держал неестественно неподвижно. Саске остановился прямо перед Наруто, тяжело дыша и глядя на него сверху вниз. — Как? — хрипло, едва сдерживая дрожь в голосе, выплюнул он. — Что это было, Наруто? Блондин даже не поднял головы. Он аккуратно закрутил крышку баночки и убрал её в карман брюк. — Обычный зачет, Саске. Я выиграл, ты проиграл. Бывает. — Не паясничай! — Саске резко шагнул вперед, его левая рука сжалась в кулак. — Твои удары... В них не было чакры. Ты двигался медленнее меня. Но когда я ударил, я словно врезался в стену. А потом ты просто... уложил меня на песок за пару секунд. Учиха не проигрывают так! Кто тебя этому научил? Наруто наконец поднял взгляд. Его глаза были холодными и абсолютно спокойными. В них не было ни капли злорадства — только пугающее равнодушие профессионала, который сделал свою работу. — Тебя слишком заботит то, кто я и откуда у меня техника, Саске. Из-за этого ты не видишь очевидного. — Очевидного?! — Саске едва не сорвался на крик. — Ты слишком зажат, — ровно ответил Наруто, поднимаясь со скамьи. Он был уставшим, его плечи были опущены, но в этой расслабленности чувствовалась готовность мгновенно уйти от любого выпада. — Ты хочешь казаться сильным и быстрым, поэтому напрягаешь каждую мышцу еще до того, как нанес удар. Твое тело борется само с собой. Ты тратишь силы на воздух, а я просто не мешал тебе падать. Наруто закинул сумку на плечо и сделал шаг к выходу. — Твоё тайдзюцу красивое, Саске. Но оно для учебников, а не для реального боя. Хочешь побеждать — научись расслабляться. — Наруто! — Саске резко развернулся ему вслед, но блондин даже не обернулся. Дверь раздевалки тихо закрылась. Наследник клана Учиха остался стоять в полумраке, сжимая кулаки от бессильной ярости. Наруто не раскрыл ему никаких секретов, но его простые слова задели Саске гораздо сильнее, чем если бы тот начал хвастаться своей силой.

***

После удушливой раздевалки и тяжелого, липкого напряжения зачета общественная библиотека Конохи показалась Наруто настоящим святилищем. Здесь всегда царил полумрак, пахло высохшим клеем, старой бумагой и древесной пылью. Шаги тонули в мягких ковровых дорожках, а толстые стены надежно глушили любые звуки с улицы. За конторкой, освещенный слабой настольной лампой, сидел дедушка Стэн. Это был сгорбленный старик с редкими седыми волосами и невероятно добрыми, слезящимися глазами за толстыми стеклами очков. У него давно болели суставы, и справляться с огромным трехэтажным архивом ему становилось все труднее. Наруто пришел сюда работать месяц назад — сначала просто ради прикрытия, но очень быстро привязался к одинокому старику. Дедушка Стэн был одним из немногих в этой деревне, кто смотрел на Наруто просто как на ребенка, без страха, ненависти или скрытых мотивов. Услышав тихий скрип половицы, старик поднял голову и тепло улыбнулся, откладывая старую перьевую ручку. — А, Наруто-кун... Пришел-таки, — тихо, чтобы не нарушать тишину читального зала, проскрипел он. — Я уж думал, ты сегодня не заглянешь после зачетов. Ну-ка, дай на тебя поглядеть... — Стэн прищурился, разглядывая бледное лицо мальчика и легкие тени под его глазами. — Совсем тебя заездили в этой Академии. Бледный какой, краше в гроб кладут. Наруто, шел бы ты домой, поспал. Работа никуда не убежит, я сам потихоньку... — Все в порядке, Стэн-сан, — Наруто мягко улыбнулся, вешая куртку на деревянный крючок у входа. — Движение помогает мне разогнать кровь после уроков. Что сегодня нужно сделать? Старик вздохнул, понимая, что спорить с упрямым мальчишкой бесполезно, и указал рукой в глубь коридора. — Из резиденции привезли тридцать ящиков со старыми финансовыми отчетами за прошлые десятилетия. Их нужно спустить в нижний архив, на самые дальние стеллажи. Ящики тяжелые, Наруто. Пыльные, обитые железом. Может, ну их? Я завтра найму какого-нибудь молодого генина за пару грошей, он их в один миг на руках перетаскает с помощью своей чакры... — Не нужно тратить деньги, Стэн-сан. Я справлюсь быстрее, — спокойно ответил блондин, закатывая рукава рубашки. В подсобке его ждала гора массивных деревянных коробов. Каждый весил не меньше тридцати килограммов — для обычного семилетнего ребенка это был неподъемный, опасный вес. А для истощенного тела Наруто, чьи мышцы после ночных тестов в «Альсии» и дневного боя с Саске ныли от усталости, эта задача казалась изощренным физическим наказанием. Но Наруто не собирался использовать чакру. И дело было не только в нежелании оставлять энергетические следы в гражданском здании. Для кадета «Альсии» любая физическая работа была продолжением тренировки. Наруто подошел к первому ящику. Его пальцы все еще слегка дрожали, а ладони саднили. Он глубоко, размеренно вздохнул, настраивая дыхание и мысленно проходясь по каждой мышце своего тела. Он не стал наклоняться за ящиком, сгибая спину — так он мгновенно сорвал бы поясницу. Вместо этого Наруто глубоко присел, удерживая позвоночник безупречно прямым, словно натянутая струна. Он плотно обхватил тяжелое дерево руками, прижимая короб практически вплотную к своему центру тяжести, под затылок.

«Упор в пятки. Перенос веса на бедра. Выпрямление».

Наруто поднялся плавно, без единого рывка. Тяжеленный ящик словно стал частью его собственного тела. Вес распределился так идеально, что уставшие мышцы рук почти не почувствовали нагрузки — вся тяжесть ушла вниз, через прямую линию позвоночника и кости ног прямо в прочный деревянный пол. Мягким, скользящим шагом, не делая ни одного лишнего колебания корпусом, Наруто понес ящик по темной крутой лестнице вниз, в подвал. Его шаги были абсолютно бесшумными. Он двигался плавно, словно плыл над ступенями. Один ящик. Второй. Пятый. Десятый. Каждый раз, опуская короб на полку, он делал это без глухого стука — плавно гася инерцию за счет мягкого сгибания коленей. Это было чертовски тяжело. По лбу блондина катился крупный пот, рубашка на спине взмокла, а дыхание стало горячим. Но внутри Наруто чувствовал странное, глубокое удовлетворение. Это была чистая, честная работа. Физическое утомление здесь приносило покой, в отличие от давящего психологического прессинга подземных лабораторий. Дедушка Стэн время от времени спускался в подвал, чтобы проверить помощника, и каждый раз качал головой в немом изумлении. Маленький мальчик двигался среди пыльных стеллажей с грацией взрослого, опытного мастера. В его движениях не было суеты, не было натужного кряхтения. Он переносил тяжести так, словно всю жизнь только этим и занимался. Через два часа все тридцать ящиков стояли на своих местах, аккуратно рассортированные по годам. Наруто поднялся обратно в читальный зал, вытирая лицо чистым полотенцем. Его тело дрожало от физического истощения, но глаза оставались ясными. — Ну ты и силен, Наруто-кун... — пробормотал старик, усаживая мальчика на мягкий стул у конторки. — Настоящий богатырь. В твои-то годы... Садись живей, чай как раз заварился. Стэн поставил перед ним большую глиняную кружку, от которой поднимался густой, ароматный пар. Наруто обхватил ее ладонями, чувствуя, как приятное тепло проникает сквозь онемевшие пальцы. Запах душистой ромашки и меда мгновенно успокоил ноющую головную боль. Рядом на тарелке лежало несколько простых рисовых крекеров. — Ешь, ешь, тебе нужно восстанавливать силы, — ласково проговорил старик, усаживаясь напротив и прихлебывая свой чай. — Расскажи хоть, как дела в Академии? Не обижает тебя никто? А то я слышал, у вас там шумно бывает. Наруто сделал маленький глоток. Горячий чай приятно согрел горло. — Все хорошо, Стэн-сама. Сегодня был зачет по тайдзюцу. Я сдал его на отлично. — Кто бы сомневался, — дедушка Стэн мягко рассмеялся, и этот сухой, старческий смех показался Наруто самым приятным звуком за весь сегодняшний день. — С такой-то хваткой. Ты только себя не бережешь, глупый мальчишка. Тренируешься небось по ночам, вместо того чтобы спать? Девочки-то хоть нравятся тебе в классе? А то в твоем возрасте пора бы уже... Наруто тихо хмыкнул, пряча улыбку за кружкой чая. Старик говорил о таких простых, бытовых вещах — о погоде, о том, что крыша архива скоро начнет протекать из-за осенних дождей, о забавном случае на рынке. И Наруто просто слушал. Для него эти моменты за чаем с дедушкой Стэном были единственным временем в сутках, когда ему не нужно было быть расчетливым кадетом «Альсии», идеальным оружием или холодным аналитиком. Здесь, в пыльной тишине среди миллионов старых страниц, он мог быть просто Наруто. Дождь за окнами архива усилился, превратившись в глухую, монотонную стену воды. Пожилой Стэн, устало потерев переносицу, мягко опустил ладонь на плечо Наруто. — На сегодня всё, Наруто. Ты проделал огромную работу. Иди отдыхай, у тебя бледный вид. — Спасибо, дедушка Стэн. Доброй ночи, — Наруто вежливо улыбнулся, дождался, пока старик закроет за собой тяжёлую дубовую дверь, и повернул ключ в замке. Как только щелкнул засов, вежливая маска идеального ученика мгновенно слетела. Наруто тяжело опёрся спиной о стеллаж, шумно и прерывисто выдыхая. Его колотило. Мышцы, забитые за неделю ночного ада, горели, а суставы словно налились свинцом. Через 40 минут ему нужно было активировать скрытую плиту и спускаться на подземные уровни «Альсии», но сейчас эта короткая пауза в полумраке библиотеки была его единственным спасением. Внезапно со стороны дальнего, закрытого сектора архива раздался едва слышный щелчок запечатанного почтового контейнера АНБУ. Наруто мгновенно подобрался. Его рука рефлекторно скользнула к скрытому лезвию на поясе, но он вовремя узнал знакомую, хоть и сильно истощённую чакру. Из тени стеллажей бесшумно соткался силуэт. Тяжёлый чёрный плащ Итачи был насквозь мокрым, капли воды глухо падали на паркет. Она только что опустила запечатанный свиток с отчётом в приёмник и теперь стояла, тяжело прислонившись к стене. Фигура плавным движением стянула капюшон — под ним показалось бледное лицо девятилетнего гения Учиха. Полы её плаща слегка разошлись, обнажая серо-стальную кирасу АНБУ и фарфоровую маску ласки на бедре. Наруто заметил, как её левое плечо едва заметно опущено — она пыталась скрыть, что левая рука висит почти плетью, а сквозь плотную ткань рукава проступает тёмное пятно. Она возвращалась с границы и явно заскочила сюда, чтобы перевести дух в безопасной точке, прежде чем показаться в клане и госпитале. Итачи скользнула по Наруто, профессиональным взглядом АНБУ и уже собиралась двинуться к окну, чтобы раствориться в ночи, но Наруто её опередил. Он ничего не сказал. Просто развернулся, подошёл к своему тайнику в нижнем ящике стола и достал небольшую баночку из тёмного медицинского стекла и несколько плотных таблеток в безмаркировочной обёртке — армейские медикаменты «Альсии». Наруто подошёл ближе и молча протянул лекарства Итачи. Учиха замерла. Её глубокие, неестественно взрослые глаза удивлённо округлились. Она перевела взгляд с баночки на бледное лицо мальчика, и её взгляд изменился. Он потерял свою сканирующую, оценивающую остроту Анбу. Она смотрела на семилетнего мальчика перед собой так, словно впервые за долгое время увидела своё собственное отражение в грязном, треснувшем зеркале. Это был долгий, немигающий взгляд, в котором смешались глубокое удивление, тщательно подавляемая боль и внезапно вспыхнувший, острый интерес. Она не просто увидела сироту — она считала траекторию его шрамов, забитые плечи, синяки под глазами и этот проклятый тремор, который он так отчаянно пытался скрыть. Она поняла, что этот ребёнок несёт на себе груз ничуть не легче, чем её собственный. В её глазах, обычно мёртвых и исполнительных, затеплилось редкое, почти забытое человеческое тепло — без жалости, которую они оба презирали, но с глубоким, молчаливым признанием равного. Именно этот взгляд, пробивший её профессиональную броню, и заставил её остаться, и заговорить с ним откровенно — не как Шиноби на миссии, а как выживший, который пытается уберечь другого от той же участи. — Возьми, — тихо, но твёрдо сказал Наруто. — Мазь снимет жжение от ожогов и остановит кровь под кирасой за пару минут. Таблетки — концентрированное обезболивающее, не блокирует каналы чакры, голова останется ясной. Тебе ещё идти через полдеревни, Итачи. Итачи медленно протянула здоровую руку и забрала лекарства. Кончики её пальцев на секунду коснулись его ладони — они были ледяными. Она аккуратно убрала медикаменты под плащ, и на её губах промелькнула едва заметная, горькая, но искренняя усмешка. — Спасибо, Наруто. Медикаменты действительно отличные, — её голос прозвучал мягче, лишаясь напускной казённости. Она присела на край стола, внимательно всматриваясь в его лицо. — Но знаешь... Тебе бы самому не помешало ими воспользоваться. Она указала глазами на его руки. Наруто опустил взгляд — его пальцы всё ещё мелко, едва заметно дрожали от накопленного за неделю износа. — Ты маскируешься лучше многих чунинов, которых я видела, — тихо продолжила Итачи, качнув головой. — Но твоё тело сдаёт. Ты пришёл в Академию уже истощённым. И ладно учителя — они видят то, что хотят видеть. Но ты держишь Коноху за дураков. Наруто промолчал, внутренне напрягшись. — Полчаса назад я проходила мимо территории своего клана, — продолжила Итачи. — Пробиралась тайком, чтобы сбросить повреждённое снаряжение, прежде чем идти сюда с отчётом. И пока я шла по крыше, я заглянула в окно своей младшей сестры. Сацуки сидела на полу и исписала целый свиток, высчитывая траекторию твоего утреннего спарринга с Саске. — И к какому выводу она пришла?— Наруто прищурился — Сацуки умна. Она заметила тремор твоих рук после фиксации. Она увидела, как тяжело ты сдерживал дыхание, хотя Саске не заставил тебя даже вспотеть. Она решила, что ты — глубоко травмированный одиночеством сирота, который панически боится слабости. Что ты тайно истязаешь себя тренировками по ночам, потому что одержим страхом или местью. Она увидела в тебе надлом, Наруто. И теперь её детективный азарт проснулся — она будет следить за каждым твоим шагом, пытаясь «спасти» или «разгадать» тебя. — Итачи поднялась со стола, её взгляд снова стал серьёзным, шпионским. — Ты допустил осечку из-за усталости. Но Сацуки сама создала для тебя идеальную легенду. Послушай моего совета: не пытайся быть безупречным во всём. Раз уж она считает тебя выгоревшим от книг и ночной муштры — подыграй ей. Начни картинно уставать на теории. Зевай на уроках Ируки, покажи, что ты засыпаешь от свитков Стэна. Пусть Коноха думает, что ты просто бледный книжный червь, который гробит здоровье над историческими текстами. Спрячь свою силу за этой мнимой слабостью. Иначе Сацуки докопается до того, что ты так тщательно скрываешь. Итачи накинула капюшон, снова превращаясь в безликую тень АНБУ. — И береги себя. Детские кости срастаются слишком долго. До встречи, Наруто. Колебание воздуха — и архив снова погрузился в тишину, нарушаемую лишь стуком дождя. Наруто остался один. Он посмотрел на пустой стол, мысленно признавая: совет офицера АНБУ был чертовски прагматичен. Легенда «уставшего ботаника» идеально закроет его ночные пропадания. Наруто глубоко вздохнул, запер архив. Настало время спускаться вниз. Туда, где его ждал Орочимару.

***

Каменная плита бесшумно встала на место, отрезая Наруто от уютного, пахнущего старой бумагой мира библиотеки. Воздух здесь, на глубине десятков метров под Конохой, резко изменился — он стал холодным, стерильным, с отчетливым привкусом железа и сырого бетона. Наруто спускался по винтовой лестнице, и с каждым шагом вниз тяжесть в его ногах становилась почти невыносимой. Совет Итачи всё еще звучал в его голове: «Спрячь свою настоящую силу за этой мнимой слабостью». Это был отличный план для поверхности. Но здесь, внизу, правила были другими. В «Альсии» слабость каралась списанием в утиль. В конце коридора открылись тяжелые гермодвери, и Наруто шагнул на залитый мертвенно-бледным светом люминесцентных ламп подземный полигон. В центре пустой каменной арены его уже ждали. Орочимару стоял неподвижно, скрестив руки на груди. Его мертвенно-бледная кожа в этом холодном освещении отливала серостью, а узкие янтарные глаза со змеиными зрачками хищно блеснули при появлении мальчика. У его ног на каменном полу лежали два длинных тренировочных меча из тяжелой, небьющейся стали. — Ты опоздал на три минуты, Наруто-кун, — прошипел Орочимару, и этот звук эхом разнесся по пустому залу. — Стэн слишком долго расхваливал тебя на прощание? Или тебя что-то задержало? — Простите, Орочимару-сама. Заминка при закрытии архива, — Наруто коротко поклонился, не выдавая своего крайнего истощения. Лицо мальчика оставалось безупречной, глухой маской. — Словá, словá... — Орочимару ленивым движением носка сапога подбросил один из мечей в воздух и перехватил его за рукоять. — Нас интересуют только действия. Бери оружие. Сегодня мы проверим твою реакцию на ближней дистанции. Полноконтактный бой. Наруто молча подошел, поднял тяжелый стальной клинок. Оружие, которое раньше казалось привычным, сегодня словно налилось свинцом. Ладони, о которых говорила Итачи, снова мелко задрожали, когда пальцы сжали обмотку рукояти. Наруто встал в стойку, активируя каналы чакры, но энергия внутри него текла вяло, неохотно — семилетний организм был выжжен дотла первой учебной неделей. — Нападай, — приказал Орочимару, опустив острие своего меча к полу. Наруто рванул вперед. Короткий, экономный выпад, целящий в незащищенное плечо змея. Но то, что на поверхности казалось быстрым, здесь, под жестким контролем Орочимару, выглядело неуклюжим. Саннин даже не сдвинулся с места. Легкое, ленивое движение его клинка — и меч Наруто с металлическим звоном отлетел в сторону. Орочимару мгновенно перехватил инициативу. Его удары посыпались один за другим, двигался он с пугающей, неестественной змеиной грацией.

Звон! Звон! Хруст!

Наруто едва успевал выставлять блоки. Тяжелая сталь Орочимару раз за разом впечатывалась в его защиту, отдавая дикой, дробящей болью в суставы и предплечья. Истинная, глубокая усталость, которую Наруто так тщательно прятал наверху, начала неумолимо прорываться наружу. Его движения стали опаздывать на доли секунды. Внимательный взгляд Орочимару мгновенно это зафиксировал. — Какое убожество, Наруто-кун, — в голосе саннина послышался опасный, садистский азарт. — Твои выпады медленные, как у паралитика. Где твоя хваленая концентрация? Выше блок! Клинок Орочимару скользнул по защите мальчика и оставил глубокую, кровоточащую царапину на его щеке. Наруто даже не поморщился, хотя в глазах на миг потемнело от нахлынувшей слабости. Он пропустил еще один выпад — стальной конец меча Орочимару жестко ткнул его в ребра, заставляя Наруто согнуться и отступить на несколько шагов, тяжело, хрипло дыша. Песок и пыль на полу полигона окрасились первыми каплями его крови. Внезапно из динамиков под потолком, разрезая металлический звон оружия, раздался леденящий, абсолютно механический голос. — Внимание. Говорит Шумерман, — голос куратора, следящего за тестом через скрытые оптические датчики, заставил атмосферу на полигоне стать еще холоднее. — Фиксирую критическое превышение допустимых параметров организма. Сердечный ритм запредельный, мышечные волокна на грани необратимого разрушения. Орочимару, немедленно прекратить тренировку. Срыв текущего протокола недопустим. Жизнеспособность испытуемого под угрозой. Орочимару замер на долю секунды, его змеиные зрачки сузились до едва заметных нитей. На его губах поползла жуткая, безумная ухмылка исследователя, который почуял близость запретного открытия. Он проигнорировал прямой приказ руководства «Альсии». — Недопустим? Жизнеспособность? — тихо, со свистом прошипел Орочимару. — Ты мыслишь как бухгалтер, Шумерман, а я — как творец. Чтобы получить ответ, нужно дойти до края. Да, сталь может лопнуть от удара молотом, но если ее правильно раскалить, она станет твердой, как никогда. Посмотрим, что скрывается за этим пределом! Вместо того чтобы опустить меч, Орочимару взвился в воздух, его чакра резко подскочила, закручиваясь тяжелым, удушливым шлейфом. Он нанес дикий, сокрушительный выпад сверху вниз — почти летальный удар, способный разрубить ребенка пополам, умышленно загоняя задыхающегося, запертого в углу Наруто в смертельную ловушку. Наруто поднял голову. Он видел падающий на него клинок. Его детские мышцы окончательно отказали, ноги словно приросли к полу, чакра Конохи была пуста. Это был конец. Секунда до неминуемой гибели. И в этот абсолютный миг излома, когда тело семилетнего мальчика сдалось, внутри него с жутким ментальным треском сорвались глубинные замки. Время словно замедлило свой ход, превратившись в вязкий кисель. Внутренний ресурс Барона, дремавший до этого момента, не стал вырываться наружу пассивным щитом. Он заставил измотанное, умирающее тело Наруто подчиниться чистой, хищной механике боя. Наруто резко, неестественно дернулся в сторону. Его рука, еще секунду назад дрожавшая от слабости, взметнулась вверх с молниеносной, пугающей скоростью. Это не было хаотичным блоком испуганного ребенка — это была идеальная, хирургическая геометрия защиты. Хлесткий, мгновенный росчерк клинка, в точности повторяющий безупречную, сверхчеловеческую технику Наруто. Линия, выверенная до единого миллиметра.

КХХХХХХХАНГ!

Тяжелая сталь Орочимару со страшной силой врезалась в тренировочный меч Наруто. От точки соприкосновения во все стороны рванула плотная ударная волна чакры, выбивая каменную крошку из пола и заставляя люминесцентные лампы под потолком опасно замигать. Наруто не просто принял удар — он встретил клинок саннина под идеальным, атакующим углом, гася всю инерцию чудовищного выпада и перенаправляя ее обратно. В эту крошечную долю секунды, когда клинки намертво скрестились, лицо Наруто оставалось неподвижной, мертвой маской. Но его правый глаз изменился. Глубоко в зрачке, сквозь монохромную тьму, зловещим, тусклым неоном слабо, но отчетливо вспыхнул багровый блеск. Кроваво-красные линии на мгновение сложились в четкий, зловещий цифровой маркер: «001». Этот холодный, мертвенный отсвет Первого Объекта заставил Орочимару похолодеть. Саннин, чье лицо только что выражало садистский триумф, резко изменился в цвете. Его змеиные зрачки расширились от первобытного, дикого ужаса. На него смотрел не джинчурики и не испуганный сирота. Из этой семилетней оболочки на великого саннина взглянула сама бездна, промаркированная кодом активации. Связки Наруто физически не могли выдержать такой запредельной скорости и отдачи. Тяжелый тренировочный меч в его руках с оглушительным звоном треснул и разлетелся на десятки мелких осколков. Колоссальная встречная энергия буквально отбросила Орочимару назад на несколько метров. Его собственный клинок с грохотом выпал из ослабевших пальцев, оставив глубокую зазубрину на каменном полу. Саннин тяжело, со свистом задышал, судорожно сжимая рукоять, упиваясь и одновременно содрогаясь от того жуткого, механического проблеска, который он только что созерцал. Багровый маркер в глазу мальчика мгновенно угас, возвращаясь к обычному цвету. Наруто покачнулся, его пустые ладони разжались. Детская анатомия выгорела дотла. Мальчик без сил повалился ничком на холодные камни полигона, мгновенно потеряв сознание от абсолютного истощения. В динамиках под потолком воцарилась тяжелая, ошеломленная тишина. А затем снова раздался голос Шумермана— на этот раз в нем впервые пробились едва заметные, сухие нотки глубокого удовлетворения. — Аномалия зафиксирована. Скорость отклика превысила расчетный максимум. Объект 001 подтвердил стабильность интеграции под критической нагрузкой, целостность системы не нарушена. Жизненные показатели стабилизируются. Орочимару... тест окончен. Забирай Наруто, ему необходимо восстановление. Лаборатория «Альсии». Три часа после теста. С глухим гидравлическим шипением зеленоватый физраствор хлынул вниз, и матовое стекло медицинской капсулы отъехало в сторону. Наруто сел на кушетке, тяжело дыша и срывая с груди датчики. Внутри всё горело. Его собственные каналы чакры были абсолютно пусты, выжжены дотла — сейчас он не смог бы выдавить из себя даже простейшую технику подмены или сфокусировать каплю энергии на кончиках пальцев. — Не советую делать резких движений, Наруто-кун, — раздался из полумрака вкрадчивый голос. В паре шагов от кушетки, прямо у приборной панели, стояли двое. Орочимару застыл, скрестив руки на груди, его змеиный взгляд был прикован к мальчику. А рядом с ним стоял Шумерман. Обычно холодный, методичный куратор сейчас выглядел совершенно иначе. Его глаза за стеклами очков лихорадочно блестели, на бледных щеках проступил нездоровый румянец, а пальцы, которыми он сжимал планшет с записями, подрагивали от возбуждения. Он буквально светился изнутри фанатичным, пугающим восторгом — Ты понимаешь, что мы только что зафиксировали, Орочимару? — голос Шумермана дрожал от редкого для него воодушевления. Он шагнул к Наруто, почти не замечая его слабости. — Это не чакра! В том-то и суть! Обычные шиноби — рабы своих каналов, они тратят время на формование энергии, на плетение знаков. Но протокол Первого Барона работает на совершенно ином принципе. Это чистая, абсолютная механика тела, вшитая в его подсознание. Ему не нужна энергия для магии. Его тело само становится этой силой. Орочимару медленно поднял с пола обломок тренировочного меча. Сталь на месте излома была покрыта сетью мельчайших, почти невидимых трещин. — Обычное железо слишком медленное для него, — прошипел саннин, его длинный язык скользнул по губам. — Металл просто не выдержал той дикой частоты, с которой его тело среагировало на удар. Меч превратился в труху изнутри еще до того, как разлетелся на куски. Ему бесполезно давать оружие шиноби. Ему нужен проводник, способный выдерживать эту неестественную физику. Шумерман согласно и быстро закивал, его глаза фанатично горели. — Именно! Обычные клинки для него — просто стеклянные игрушки. Но мы были готовы к этому. Мы создали то, что сможет принять его силу. Шумерман подошел к стене лаборатории и прижал ладонь к панели доступа. Со скрежетом и тяжелым вздохом пневматики бетонная плита ушла в сторону, открывая вертикальную нишу. Внутри, закованный в сдерживающие печати и тяжелые магнитные замки, покоился он. Это был огромный, неестественно длинный меч — угольно-черная, матовая нодати, клинок которой превышал рост самого Наруто почти в два раза. Никаких украшений, никакой вычурности — только хищная, первобытная простота. Тяжёлая сталь, которая казалась куском застывшей ночной тьмы, грубая обмотка рукояти и странное, пустое круглое окошко индикатора, вплавленное в гарду возле самого лезвия. На гарде было выгравировано всего одно слово:

«Эреб»

Олицетворение первозданного мрака. Клинок, созданный в недрах «Альсии» специально для Первого Барона. — Он весит больше взрослого мужчины, — завороженно произнес Шумерман, делая шаг назад, пока магнитные замки со щелчком отпускали оружие. Тяжелый меч с глухим, вибрирующим гулом опустился на пол, едва не расколов плиту полигона. — Обычный ребенок без использования чакры для укрепления мышц не сможет даже оторвать его от земли. Проверь его, Наруто. Наруто поднялся с кушетки. Его тело выглядело крошечным и хрупким на фоне этого черного монстра. Он чувствовал дикую слабость, в его каналах не было ни капли энергии. Но как только его пальцы легли на длинную рукоять «Эреба», мир вокруг словно изменился. Наруто не почувствовал привычного прилива чакры — его каналы по-прежнему оставались пустыми и мертвыми. Но внутри его разума словно щелкнул невидимый тумблер. Черный меч не просто стал легче — в ту же секунду Наруто перестал ощущать его как чужеродный кусок металла. Оружие словно превратилось в продолжение его собственной костной структуры. Матрица Барона мгновенно перестроила баланс его тела, идеально распределив вес гиганта по суставам и позвоночнику.

Вжух.

С тихим, хищным свистом колоссальный черный меч взмыл вверх, словно был сделан из невесомого бамбука. Наруто крутанул тяжелую нодати в руке, описывая безупречную, хирургически точную дугу, и плавно опустил острием в пол. В ту же секунду пустое окошко на гарде слабо мигнуло. По лезвию пробежала короткая багровая искра, а в правом глазу Наруто на долю секунды сквозь темноту зрачка тусклым неоном вспыхнул багровый маркер: «001». Оружие узнало хозяина. — Невероятно... — выдохнул Орочимару, завороженно глядя на ребенка с гигантским мечом. — Никаких затрат на ниндзюцу. Чистая, абсолютная механика Первого Барона. Это не чакра шиноби, Шумерман. Это что-то изначальное. Наруто посмотрел на свое бледное отражение в черной матовой стали клинка. Теперь всё встало на свои места. Его сила действительно была другой — она не требовала от него быть шиноби. Она требовала от него быть Бароном. — Тест завершен, — Шумерман быстро записывал что-то в планшет, его голос все еще звенел от восторга. — Совместимость абсолютная. Наруто, тебе нужно торопиться, Академия скоро открывается. Стимуляторы удержат твое тело в вертикальном положении, но ты будешь выглядеть истощенным. Орочимару, подготовь запечатывающий свиток. Наруто быстро убрал колоссальный меч в свиток, спрятал его на груди под куртку и направился к выходу. Пора было возвращаться на поверхность. Его каналы чакры были пусты, тело ломило, но теперь у него был «Эреб», а легенда «уставшего ботаника» для Сацуки Учиха получила идеальное, естественное подкрепление.

***

Дверь класса с тихим стуком ушла в пазы ровно за тридцать секунд до финального звонка. Наруто переступил порог, и на мгновение в кабинете повисла тишина. Ему даже не приходилось играть — его тело сейчас было лучшим доказательством шпионской легенды. Каналы чакры, абсолютно пустые и сухие после подземного теста, отзывались тупой болью при каждом вдохе. Лицо парня отливало нездоровой бледностью, под глазами залегли тяжелые, синеватые тени, а шаг был непривычно тяжелым, словно к его подошвам привязали по гире. Под стандартной курткой, надежно спрятанный во внутреннем кармане, покоился плотный свиток с запечатанным сорокадвухкилограммовым «Оригиналом 001». Умино Ирука, как раз отмечавший присутствующих в журнале, замер с занесенным над бумагой пером. Его брови взлетели вверх, а в глазах мгновенно отразился чистый учительский испуг. — Наруто?.. — Ирука отложил перо и сделал шаг навстречу мальчику. — Великий Рикудо, да на тебе лица нет! Ты вообще спал сегодня? Так, живо в медицинский пункт, я выпишу освобождение... — Все в порядке, Ирука-сенсей, — тихо, чуть сипло прервал его Наруто. Он выдавил блеклую, виноватую улыбку — маску, которую Стэн сочетал бы с идеальным прилежным учеником. — Простите. Дедушка Стэн разрешил мне остаться в закрытом секторе архива подольше. Там... были хроники эпохи основания Конохи. Я просто потерял счет времени. Не нужно в медпункт, я справлюсь. Ирука тяжело вздохнул, вглядываясь в бледное лицо сироты. В его глазах читалась привычная смесь жалости и бессилия — он явно решил, что одинокий ребенок пытается заглушить пустоту в стенах старой библиотеки. — Ладно, Узумаки... Но если станет хуже — сразу говори, — тише сказал учитель и указал на парту. — Садись. Сегодня у нас повторение теории концентрации. Наруто кивнул и медленно побрел по проходу между рядами. С задних парт донесся тихий, презрительный смешок Саске. Тот сидел, скрестив руки на груди, и всем своим видом демонстрировал, насколько ему безразличен этот «слабак», который умудрился довести себя до полусмерти обычным чтением свитков. Менма на соседнем ряду лишь фыркнул, отворачиваясь к окну — для него Наруто окончательно перестал существовать как соперник. Но Наруто интересовал другой человек. Сацуки Учиха сидела чуть левее брата. Когда Наруто проходил мимо ее парты, он отчетливо почувствовал на себе ее пристальный, сканирующий взгляд. Девочка подалась вперед, ее черные глаза хищно сузились, фиксируя каждую деталь: тяжелое дыхание, бледность и — главное — легкий, едва заметный тремор пальцев, когда Наруто опустил руку на спинку своего стула. На ее губах промелькнула едва заметная, торжествующая улыбка. — «Книги, значит? Хроники основания?» — Сацуки сжала кулаки под партой, ее глаза сузились. — «Я вообще не чувствую от него энергии. Он полностью выжег свои каналы. Этот придурок действительно тренируется ночами до мышечного отказа, чтобы не казаться слабым перед Саске. Какой же он глупый... и упрямый». Капкан, придуманный Итачи, захлопнулся с идеальной точностью. Сацуки увидела ровно то, что ее шпионский азарт сам дорисовал в ее голове. Для нее легенда Наруто была раскрыта, и эта «правда» делала его в ее глазах абсолютно понятным, а значит — безопасным для тайн Конохи. Наруто тяжело опустился на свое место в самом углу класса. Достав из сумки тетрадь, его пальцы, когда он доставал тетрадь, заметно и крупно дрогнули. Карандаш выскользнул из ослабевших пальцев и с тихим стуком покатился по полу. Он даже не сразу наклонился, чтобы поднять его. Просто смотрел на него мутным, полусонным взглядом секунды три, прежде чем со вздохом потянуться вниз. Наруто тем временем картинно, со вкусом зевнул, прикрывая рот ладонью, и уткнулся носом в учебник по географии стран шиноби, который Ирука-сенсей велел открыть. Вдруг на его тетрадь мягко упал небольшой, обернутый в плотную бумагу брусок. Наруто медленно поднял голову. Рядом стояла Сацуки. Ее лицо выражало крайнюю степень надменного безразличия, руки были скрещены на груди. — Забери это, — резко, вполголоса бросила она, глядя куда-то в сторону. — Это концентрированный питательный батончик из запасов моего клана. Быстро восстанавливает силы. Если ты упадешь в обморок прямо посреди урока, Ирука-сенсей заставит весь класс писать конспекты. Не порть мне день своим дохлым видом, Узумаки. Наруто моргнул, глядя на нее снизу вверх, а затем слабо, измученно улыбнулся: — Спасибо, Сацуки. Ты очень добра. — Я не добрая! — Сацуки мгновенно вспыхнула, в ее глазах отразилось явное замешательство, и она поспешно отвернулась, возвращаясь на свое место. — Просто не люблю смотреть на ходячих мертвецов. Тело ныло, чакра была на нуле, но внутри, под слоями чужой жалости и ложных выводов, Первый Барон «Альсии» зафиксировал полную победу. Его ночные пропадания под землей теперь были надежно скрыты за маской выгоревшего книжного червя. Урок теории тянулся невыносимо медленно. Голос Ируки, объясняющий прописные истины о циркуляции энергии, доносился до Наруто словно сквозь слой ваты. Парень методично клевал носом, пару раз ронял голову на сложенные руки, и Ирука лишь сочувственно качал головой, призывая класс «не шуметь и дать Узумаки прийти в себя». Когда наконец прозвенел звонок на обеденный перерыв, Наруто медленно собрал вещи. Ему нужно было уединение, чтобы дождаться, пока стимуляторы Орочимару окончательно стабилизируют мышечный тонус.

***

Звон колокола, возвещающий об окончании занятий в Академии, отозвался в голове Наруто тупой, вибрирующей болью. Для всех остальных детей этот звук означал свободу, игры на свежем воздухе и тёплый ужин дома. Для Наруто — лишь короткую передышку перед тем, как солнце скроется за горизонтом и его заберёт холодное нутро «Альсии». Наруто медленно, собрал свои нехитрые пожитки в поношенную сумку. Он вышел за ворота Академии, щурясь от яркого закатного солнца. Из кармана куртки тускло поблескивал серебристый край фольги. Это был тот самый питательный батончик, который Сацуки Учиха во время урока с силой швырнула ему на парту сердито задрав подбородок. Наруто мягко улыбнулся воспоминанию. Под колючей броней гордости Учиха у Сацуки явно зарождалось совсем иное, чисто детское чувство, которое она сама ещё не умела ни понять, ни выразить. На ходу Наруто достал батончик, развернул его и откусил половину. Прессованные углеводы, животные жиры, легкая сладость дикого меда и терпкая горечь женьшеня — идеальный состав для быстрого восстановления сил после тяжелейшего физического истощения. Батончик оказался по-настоящему вкусным — мёд перебивал горечь женьшеня. Наруто медленно пошёл по улице, но уже через тридцать метров его обострённые рефлексы Барона зафиксировали изменение в пространстве. Сзади, на расстоянии около пятнадцати метров, кто-то бесшумно двигался за ним. Тень мелькала за торговыми лавками, аккуратно прячась за деревьями. — «Сацуки», — мгновенно определил Наруто. Её детские навыки слежки были великолепны для уровня Академии, но для кадета Орочимару девочка светилась в пространстве как сигнальный огонь. Её детективный азарт и упрямая забота гнали её следом — Сацуки отчаянно пыталась разгадать, куда уходит этот странный, вечно уставший мальчик. — «Если я пойду на тренировочный пустырь или домой, она не отстанет. Мне нужно чистое, неопровержимое алиби», — Наруто хладнокровно скорректировал маршрут и свернул в тенистый переулок, ведущий к старым архивам Конохи. Тяжелая дубовая дверь библиотеки скрипнула, впуская мальчика внутрь. Здесь пахло сухой бумагой, старой кожей и сушеными травами. За массивной конторкой сидел дедушка Стэн — пожилой архивариус с добрыми глазами. — О, Наруто-кун! — старик искренне улыбнулся, откладывая очки в сторону. — Заходи, мой мальчик. Ты сегодня бледнее обычного. Опять читал допоздна? — Здравствуйте, дедушка Стэн, — Наруто утомлённо улыбнулся. Эта улыбка была искренней — он действительно уважал этого старика, который оставался для него островком нормальности. — Да, в голове совсем каша. Можно мне чаю? И посидеть в дальнем зале у окна? — Конечно, глупый ты ребёнок. Совсем себя не бережёшь, — Стэн ласково покачал головой и вдруг прищурился, заметив в руках Наруто серебристую обертку. Старик понимающе усмехнулся в усы. — Ба, неужели это элитный военный паек клана Учиха? Похоже, у моего маленького читателя появилась тайная поклонница из самого грозного клана Конохи? Наруто на секунду замер, а затем лишь устало и обреченно вздохнул, утыкаясь лицом в ладони. — Пожалуйста, дедушка Стэн, не начинайте... Она просто не хочет, чтобы я упал в обморок посреди класса и испортил ей статистику успеваемости. — Ну-ну, конечно, — беззлобно рассмеялся старик, потрепав блондина по непослушным волосам. — Так все Учихи и говорят перед тем, как признаться в любви. Иди садись, сейчас принесу чай. Наруто прошёл вглубь архива и сел за деревянный стол прямо у большого окна, выходящего на задний двор. Он разложил перед собой тяжелый фолиант по истории эпохи Сенгоку, взял в руки недоеденный батончик Сацуки и принялся неторопливо жевать его, запивая тёплым ромашковым чаем, который принёс старик. Спустя пару минут он уловил едва заметный шорох в кустах сирени прямо за стеклом. Сацуки сидела на ветке дерева, скрытая густой листвой, и внимательно смотрела в окно. То, что она увидела, заставило её сердце болезненно сжаться. Она знала, насколько Наруто силен в бою. Она сама видела его неестественную, пугающую скорость, его хирургически точные удары. Но сейчас, глядя на то, как он буквально засыпает над тяжелыми, пыльными книгами по строению тела и физиологии, Сацуки окончательно сложила этот пазл в своей голове. — «Так вот в чём твоя тайна...» — подумала девочка, закусив губу. — «У тебя нет великого клана за спиной. Нет врожденных улучшенных геномов, как у Саске или у меня. Чтобы двигаться так, как ты двигаешься, ты просто выжимаешь свое тело до последней капли. Ты сутками торчишь в этих пыльных архивах, вызубривая анатомию, пределы человеческих мышц и тактику, а по ночам изнуряешь себя тренировками до мышечного отказа. Ты платишь за свою силу собственным здоровьем, глупый... упрямый Узумаки». Её охватило странное, бушующее чувство — смесь глубокого уважения к его фанатичному упорству и щемящей, девичьей жалости. Ей безумно захотелось защитить его от этого саморазрушения. В окне Наруто наконец смешно зевнул, его голова тяжело опустилась прямо на страницы фолианта, и он мгновенно заснул. Дедушка Стэн, тихо подойдя, ласково укрыл его старым шерстяным пледом и приглушил лампу. Сацуки почувствовала, как её щеки обжигает густой румянец. — «Глупый Наруто... совсем о себе не заботится. И почему я вообще так переживаю за этого придурка?» — прошептала она в темноту, но на её губах появилась теплая, нежная улыбка. Она бесшумно спрыгнула с ветки и побежала в сторону своего квартала, абсолютно уверенная, что теперь понимает его от и до. Алиби Наруто было закреплено намертво. Как только шорох её шагов окончательно затих, «спящий» Наруто медленно открыл глаза. В них не было и следа детской сонливости — только холодный, расчётливый блеск взрослого бойца. Он поблагодарил дедушки Стэна, аккуратно сложил плед и посмотрел на настенные часы. До захода солнца оставалось два часа. Скоро его ждал спуск в бездну «Альсии».

***

Спустя несколько часов тяжелая каменная плита в квартире бесшумно скользнула на место, отрезая Наруто от внешнего мира. Подземный полигон «Альсии» встретил его привычным, пробирающим до костей запахом озона, сырого бетона и раскаленного металла. Но сегодня атмосфера под сводами подземелья была иной — нависающие серые трибуны были заполнены другими кадетами. Десятки бледных детских лиц с одинаково холодными, безжизненными глазами смотрели вниз, на песчаную арену. Среди них выделялся один — массивный, угрюмый мальчишка с тяжелым взглядом и скрещенными на груди руками. Это был Дуан, третий кадет, успешно прошедший чудовищную операцию по адаптации. На его обнаженном плече тусклым синеватым светом горели цифровые маркеры «003» — обозначение третьего Барона «Альсии». Рядом с маркером светилось число его личного Счета. А в самом центре полигона, лениво покачивая длинным тренировочным мечом из тяжелой конструкционной стали, стоял Токиказе. Высокий, поджарый, с вечно полуприкрытыми глазами. На его шее, прямо под челюстью, пульсировала багровая неоновая татуировка «002». Токиказе больше не был обычным кадетом. Он стал вторым полноценным Бароном. Его тело было полностью перестроено. Скелет, укрепленный углеродным волокном, и мышечные синапсы, работающие на пределе человеческих возможностей, делали его совершенной машиной смерти. У самой кромки арены за барьером стояли двое. Орочимару наблюдал за происходящим, сложив руки на груди, его змеиные глаза предвкушающе сузились в тонкие щели. Рядом с ним возвышался Шумерман. Глаза куратора за стеклами очков лихорадочно блестели, а пальцы быстро, почти судорожно вбивали данные в светящийся голографический планшет. — Наруто. Токиказе, — сухой, лишенный эмоций голос Шумермана эхом разнесся под сводами. — Спарринг до полной капитуляции одного из вас. Победитель получит статус Лидера. Начали! Токиказе не стал тратить время на приветствия. С первого же мгновения он смазался в воздухе, оставив на месте своего старта лишь легкое облачко пыли. — «Быстро!» — промелькнуло в сознании Наруто. Тяжелый стальной клинок несся к его шее с ужасающей скоростью. Каналы чакры Наруто были пусты, но в ту же микросекунду в его подсознании сработала активированная матрица Первого Барона. Скелетная структура и мышечные волокна мгновенно перестроились, выстраивая безупречную защиту по законам чистой биомеханики.

ЗВОН-Н-Н!

Наруто встретил горизонтальный удар Токиказе жестким блоком. Столкновение металла выбило сноп ослепительных искр. Земля под ногами Наруто треснула, подняв в воздух фонтанчик песка, но сам мальчик даже не пошатнулся. Токиказе безумно оскалился. Его модифицированные суставы изогнулись под невероятным углом, позволяя ему мгновенно провернуть меч на гарде и обрушить на Наруто шквал ударов. Взмах сверху, косой реверсивный подрез, выпад в колено. Движения Барона 002 были текучими, неестественными для человека и быстрыми, как разряды молнии. Но Наруто двигался синхронно с ним. Это был смертоносный, пугающий балет двух машин. Минимальные покачивания корпусом, уклонения на долю миллиметра от лезвия, жесткие, выверенные подставки меча под идеальным углом. Металл сталкивался с такой невероятной частотой, что звон слился в один непрекращающийся, давящий на уши гул. Скорость боя была настолько велика, что кадеты на трибунах видели лишь перекрещивающиеся серебряные росчерки. — Что, это всё, "командир"? — процедил сквозь зубы Токиказе, уходя в очередной вихревой разворот. — Только защита? Токиказе подпрыгнул, закручивая тело в воздухе, и обрушил на Наруто яростный нисходящий удар, вложив в него всю силу гидравлического сжатия своих искусственных мышц. Наруто не стал блокировать. Он резко сместил центр тяжести назад, позволяя клинку соперника с грохотом вонзиться в песок прямо перед его носком, разрубая бетонную подложку арены, а затем нанес мощнейший, хлесткий удар ногой снизу вверх, метя Токиказе прямо в челюст Токиказе среагировал мгновенно — его рефлексы были безупречны. Он успел выставить предплечья крест-накрест.

БУМ!

Сила физического удара Наруто была настолько велика, что старшего кадета отбросило назад на добрых пять метров. Его подошвы пропахали глубокие борозды в песке. — Ха-ха-ха! Да! Вот это сила!— Токиказе стряхнул дикое напряжение с онемевших рук, его глаза горели фанатичным, безумным азартом хищника. — А как тебе это?! Токиказе прижал меч к боку, замирая в стойке для мгновенного обнажения клинка. Воздух вокруг него словно сжался и задрожал от колоссальной концентрации кинетической энергии. Это была его коронная способность как Барона 002 — рывок на скорости, граничащей с телепортацией. В ту же секунду Наруто полностью отключил все внешние раздражители. В его правом глазу на мгновение вспыхнул багровый цифровой маркер «001». Мозг Первого Барона начал обрабатывать информацию со скоростью суперкомпьютера. Он просчитал траекторию движения Токиказе еще до того, как тот сделал первый шаг — по натяжению связок на его опорной ноге, по углу наклона торса, по смещению центра тяжести.

ШУУУУХ!

Токиказе исчез для всех присутствующих. Для обычных кадетов на трибунах он просто перестал существовать, растворившись в воздухе. Но Наруто уже сделал шаг на опережение. Не делая лишних движений, он совершил резкий, неестественно быстрый разворот на 180 градусов, выбрасывая свой стальной меч навстречу невидимой, мчащейся на него угрозе. Два клинка встретились в абсолютной мертвой точке.

КРРРА-А-А-А-Х!

Это был не просто звон стали. Это был оглушительный взрыв высвобожденной кинетической энергии, от которого по арене разошлась мощная воздушная волна, заставив кадетов на трибунах прикрыть лица руками. Обычная тренировочная сталь меча Наруто просто не была рассчитана на такие колоссальные перегрузки, которые генерировали тела двух Баронов. В момент пикового давления клинок в руках Наруто со страшным треском разлетелся на десятки мелких, острых как бритва осколков. Один из этих стальных обломков на бешеной скорости пролетел мимо лица Токиказе, глубоко рассек его щеку и оставил сочащуюся кровью полосу. Но Наруто не остановился. Даже с одной рукоятью в руке он продолжил атакующее движение. В долю секунды, пока Токиказе пребывал в замешательстве от вида лопнувшего оружия, Наруто скользнул под его занесенную руку. Его свободная ладонь, жесткая и плотная, как кусок закаленной стали, с силой поршня врезалась Токиказе прямо в солнечное сплетение, сминая защитные мышечные волокна и выбивая из его легких весь воздух. Барон 002 согнулся пополам, его глаза расширились от дикой боли. Наруто молниеносно перехватил его запястье, выворачивая сустав под неестественным углом, и заставил выпустить клинок. В следующее мгновение Токиказе уже лежал лицом в песке, а обломанный, острый как бритва край стальной рукояти меча Наруто замер в миллиметре от его расширенного от страха зрачка. Тишина на полигоне стала абсолютной, звенящей. Было слышно только тяжелое, хриплое дыхание побежденного Токиказе. — Сдаюсь... — выдавил из себя Барон 002, чувствуя смертельный холод металла у своего глаза. Наруто медленно поднялся, равнодушно отбрасывая сломанную рукоять в сторону. Его лицо оставалось маской абсолютного, леденящего спокойствия. На трибунах не раздалось ни одного звука — кадеты сидели, боясь даже вздохнуть под этим тяжелым, давящим взглядом Первого Барона. — Прекрасно! — голос Шумермана буквально дрожал от религиозного восторга. Он быстрыми шагами спустился на арену, его глаза за стеклами очков сияли безумным торжеством. — Вы все видели это?! Обычное оружие слишком хрупкое, слишком медленное для него! Сила Первого Барона — это не фокусы с чакрой. Это совершенная, абсолютная архитектура тела, которая ломает любые стандарты! Но мы создали то, что сможет принять и выдержать его силу. Наруто, прими его. Шумерман резко нажал кнопку на своем пульте. Бетонная стена в глубине полигона с тяжелым гулом разошлась в стороны, открывая освещенную неоном нишу. Магнитные захваты со щелчком разомкнулись, и на каменный пол с глухим, сокрушительным грохотом упал колоссальный, угольно-черный меч — нодати под названием «Эреб». Пол под ногами бойцов ощутимо вздрогнул. Этот монстр весил не меньше сорока килограммов чистого, сверхплотного сплава. Наруто не спеша подошел к оружию. Его маленькая детская ладонь легла на грубую черную обмотку рукояти. Никакой чакры. Никаких печатей. Но как только его пальцы сжались на рукояти, «Эреб» словно признал своего хозяина. Сорокадвухкилограммовый гигант перестал ощущаться как неподъемная глыба металла. Оружие словно интегрировалось в костную структуру Наруто, став легким и послушным.

ВЖУХ!

С хищным, свистящим звуком, который буквально разрезал воздух на полигоне, Наруто взмахнул гигантским нодати, описав им идеальную, широкую дугу, и с глухим стуком опустил острие в бетонную плиту. На гарде меча возле лезвия на секунду тусклым, угрожающим неоном мигнуло круглое окошко индикатора, а в правом глазу мальчика снова вспыхнул багровый маркер «001». Токиказе, поднявшись на ноги и вытирая кровь со щеки, завороженно смотрел на ребенка, который держал меч размером больше его самого с пугающей, естественной грацией хищника. Шумерман обвел трибуны торжествующим, властным взглядом: — Кадет Узумаки Наруто! С этого момента ты официально признан Бароном и назначаешься Командиром кадетов «Альсии». Твоя воля на поле боя — закон для каждого здесь присутствующего. Токиказе первым медленно, но беспрекословно преклонил колено, опуская голову перед новым лидером. Следом за ним, подчиняясь железной дисциплине и признавая абсолютную силу 001, один за другим на колени опустились кадеты на трибунах. Наверху, среди опускающихся на колени фигур, замер Дуан. Его мощное тело дрожало от сдерживаемой ярости. Его Счёт — отражение того, сколько раз в своей жизни этот гордый и упрямый боец подчинился чужой воле, — сейчас тускло светился на его груди сквозь прорези тренировочной формы, показывая скромное число «12». Дуан ненавидел подчиняться. Он презирал слабость и чужие приказы. Он сжал кулаки так, что ногти вонзились в ладони до крови, переводя яростный, тяжелый взгляд с Шумермана на Наруто, стоящего внизу с огромным черным мечом. Сила Первого Барона давила на него невидимой, колоссальной гравитацией, требуя признания иерархии. Гримаса злости и бессилия исказила лицо Дуана. С тихим, утробным рыком он нехотя, медленно опустился на одно колено, склоняя голову перед Наруто. В ту же секунду неоновые цифры на его груди коротко мигнули, и показатель Счёта бесстрастно увеличился на одну единицу, сменившись на «13». Наруто стоял посреди арены, опираясь на колоссальный черный меч, и его взгляд, устремленный куда-то сквозь стены подземелья, был холодным и пустым.

***

Глубокая ночь окутала окраину Конохи. Дождь лениво стучал по стеклу старого многоквартирного дома. Наруто сидел на полу в своей пустой, холодной комнате. Тело ныло после тяжелых тренировок с «Эребом», который сейчас покоился в запечатывающем свитке на столе. Он уставал не только физический, но и умственно. Тем более сейчас его обучения в искусстве Командира значительно ужесточились, он был ответственен за несколько сотен кадетов. Вдруг его рефлексы Барона мгновенно взвились на максимум. Каждая волосинка на теле встала дыбом от ощущения чужого, невероятно сильного присутствия. Наруто бесшумно соскользнул на пол, его тело напряглось как натянутая струна, а рука рефлекторно скользнула к скрытому лезвию под матрасом. Он замер, не делая ни одного лишнего движения. — «АНБУ? Как? Неужели они выследили лабораторию?» — внутри него все заледенело от мысли, что «Альсия» раскрыта. Он был готов драться насмерть. На подоконнике приоткрытого окна бесшумно соткались две фигуры в серых плащах и фарфоровых масках. За их спинами, на соседней крыше в ночном тумане, едва заметными тенями застыли еще двое оперативников сопровождения. Первую фигуру Наруто узнал мгновенно — по росту, безупречной осанке и едва уловимому запаху мокрого плаща. Это была Итачи под маской Ласки. Но вот второй оперативник... Тот стоял чуть впереди. На его лице была маска Пса. От него исходила пугающая, леденящая аура опытного убийцы. Этот человек оставался для Наруто абсолютной загадкой — смертоносной и опасной. — Спокойно, Наруто, — раздался из-под маски Пса приглушенный, спокойный голос. — Мы пришли не как враги. Наруто не расслабился ни на секунду. Его глаза внимательно следили за каждым движением гостей. АНБУ в маске Пса медленно запустил руку под плащ. Наруто напрягся, готовый к прыжку, но оперативник достал не оружие. Он вытащил продолговатую деревянную коробочку, обитую темным шелком, и аккуратно положил ее на край стола. Какаши под маской Пса внимательно наблюдал за реакцией мальчика. Острый взгляд опытного джонина подметил эту гипертрофированную осторожность семилетнего ребенка. То, как мгновенно Наруто занял оборонительную позицию, как профессионально его пальцы замерли в сантиметре от укрытия с оружием... Ребенок защищался не как испуганный сирота, а как дикий зверек, привыкший выживать в смертельной опасности. Какаши мысленно вздохнул, списав это на тяжелое детство джинчурики под гнетом ненависти деревни. — Это свиток от Четвертого Хокаге, — тихо произнес Пес. — Минато-сама просил передать его тебе лично в руки. Он хотел сделать это еще три года назад, когда ты только въехал в эту квартиру... но обстоятельства не позволили. При упоминании Четвертого Хокаге Наруто ощутимо вздрогнул. Его ледяная маска Барона на миг дала трещину. Для Наруто Минато Намикадзе был божеством. Когда вся деревня отворачивалась от маленького сироты, когда его гнали с улиц, именно Четвертый Хокаге впервые посмотрел на него с теплой, искренней улыбкой. Минато лично вытащил его из приюта, помог получить эту квартиру и защитил от нападок. Наруто до сих пор помнил тот день, когда Четвертый пожал его крошечную руку и сказал: «Я верю в тебя, малыш». И тогда Наруто дал ему клятву: «Я стану самым сильным шиноби, Хокаге-сама! Я докажу вам!» — Свиток... от него? — хрипло переспросил Наруто. — Да, — Пес коротко кивнул. — И это. — Рядом со шкатулкой лег запечатанный конверт из плотной бумаги. — Нам пора, — тихо произнесла Итачи из-под маски Ласки. Ее взгляд на секунду задержался на бледном лице мальчика, в нем промелькнуло молчаливое сочувствие. — Отдыхай, Наруто. Колебание воздуха — и две фигуры на подоконнике растворились в ночном дожде. Тени на соседней крыше исчезли вместе с ними. Наруто остался один. Его сердце бешено колотилось в груди. Медленно, дрожащими руками он подошел к столу и открыл шкатулку. Внутри лежал тяжелый темно-синий свиток с печатью клана Узумаки. То что они искал годами в учебниках, то чему стремился узнать в библиотеке. Технику Фундзюцу. Наруто бережно взял конверт. Он аккуратно надорвал край и достал сложенный лист. Знакомый, ровный и теплый почерк Четвертого Хокаге: «Дорогой Наруто. Прости меня. Прости за то, что меня не было рядом, когда тебе было тяжело. За то, что оставил тебя одного в этой пустой квартире. Мой долг перед деревней часто связывает мне руки, но я никогда не забывал о тебе. Я помню твое обещание, Наруто. И я все еще верю в тебя так же сильно, как и в тот первый день. Этот свиток — малая часть того, чем я могу помочь тебе на твоем пути. Надеюсь, он приблизит тебя к твоей мечте. Береги себя. Минато Намикадзе». В темной, холодной комнате воцарилась оглушительная тишина. Наруто прижал письмо к груди, чувствуя, как внутри него поднимается волна тепла. Человек, которому он поклялся стать сильнейшим, помнил о нем. Верил в него. Наруто понимал: если Орочимару или Шумерман узнают об этом свитке, они заберут его для изучения. Он не стал прятать подарок Минато в технологичные тайники «Альсии». Вместо этого он хладнокровно приподнял старую, грязную половицу под кроватью и спрятал шкатулку туда — в самое банальное, грязное место, куда высокотехнологичные сканеры Шумермана даже не подумали бы заглянуть. «Я не подведу вас, Хокаге-сама», — мысленно поклялся Наруто, убирая письмо под подушку. — «Я стану сильнее всех. Даже если ради этого мне придется быть чудовищем внизу». Он лег на кровать и закрыл глаза, крепко сжимая в руке край подушки. Он засыпал с твердым чувством, что защитит свою мечту и оправдает доверие Четвертого. Чего бы ему это ни стоило. Продолжение следует...