Наруто Красный Барон: Блицкрига

Коноха

Запах старой бумаги, сушёной гвоздики и векового спокойствия — библиотека Стэна всегда оставалась для Наруто местом, где время словно замедляло свой бег. Здесь, среди бесконечных рядов деревянных стеллажей, уходящих под самый поток, не было слышно шума центральных улиц Конохи. Солнечные лучи, пробивавшиеся сквозь высокие узкие окна, подсвечивали миллиарды кружащихся в воздухе пылинок, создавая иллюзию абсолютной изоляции от внешнего мира. Наруто привычным, выверенным движением руки вернул тяжёлый медицинский справочник на третью полку. На нём была его обычная оранжевая куртка, скрывающая плотную, подтянутую фигуру, а белая прядь волос послушно спадала на лоб. После изнурительных, жестоких тренировок в подземных коридорах «Альсии», где его заставляли балансировать на грани выживания, монотонный труд в архиве Стэна был настоящим спасением. Парень приносил старику книги, протирал пыль, убирал тяжёлые сундуки и тайком подливал в его кружку укрепляющий травяной сбор, отчего дедушка в последнее время заметно окреп. Тихий, едва слышный скрип входной двери заставил Наруто слегка повернуть голову. Обострённые до предела инстинкты и въевшаяся в подкорку привычка ожидать опасности отовсюду позволили ему мгновенно зафиксировать вес вошедшего, длину его шага и характерное колебание чакры. Итачи Учиха. Она не в первый раз приходила сюда. Наруто отлично помнил их прошлые мимолётные встречи в этих стенах, когда она просто молча кивала ему, забирая нужные свитки. Но сегодня её визит отличался. Девятилетняя гениальная куноичи клана Учиха несла на своих плечах совершенно иную тяжесть. Недавно Четвёртый Хокаге, Минато Намикадзе, лично подписал указ о её переводе в АНБУ — немыслимый шаг для столь юного возраста, продиктованный острой нехваткой элитных кадров после трагической гибели Третьего Хокаге десятого октября. Итачи знала, что Наруто помогает здесь Стэну. Именно этот заброшенный, пыльный архив и фигура загадочного мальчика-джинчурики, чьи идеальные рефлексы и феноменальное владение кунаями она уже успела подметить на полигоне, послужили для неё идеальным предлогом. Ей, как будущему оперативнику спецподразделения, требовался доступ к тактическим отчётам Первой и Второй войн шиноби. Реально же — её проницательный ум требовал разгадки того, что происходило с Узумаки. — Добрый день, Стэн-сан, — тихо, но отчётливо произнесла Итачи, вежливо кланяясь старому библиотекарю. — Четвёртый Хокаге выдал мне поручение на изучение архивных свитков по стратегии малых групп. Старик Стэн добродушно улыбнулся из-за своего стола — А, маленькая Итачи... Конечно, проходи. Наруто как раз заканчивает с разбором дальних секций, он поможет тебе найти нужные полки. Наруто, мальчик мой, проводи гостью в военно-исторический сектор. — Конечно, дедушка Стэн, — весело отозвался блондин, мгновенно натягивая на лицо маску простодушного, услужливого помощника. Он вышел из-за стеллажа и вежливо склонил голову перед девочкой. — Итачи-сан. Рад вас видеть. Пройдёмте за мной, нужные вам свитки находятся в самом концу левого крыла, там обычно никто не ходит. Итачи молча двинулась за ним. В полумраке архива её тёмные глаза сканировали спину мальчика. Она подмечала всё: бесшумную, идеальную походку, то, как экономно он огибал углы полок, и, конечно же, ту самую седую, мертвенно-белую прядь, которая так странно контрастировала с его золотыми волосами. Они дошли до тупикового сектора, где пахло сухим деревом и старой кожей военных чехлов. Наруто легко поднялся на цыпочки и достал с верхней полки массивный, перевязанный чёрным шнуром свиток. — Вот, тактические отчёты времён Второй мировой войны. Здесь подробно расписаны засады отрядов Конохи против шиноби Скрытого Дождя, — Наруто протянул ей свиток. Итачи приняла документ, но её пальцы на секунду замерли рядом с ладонью Наруто. Она не сводила с него пристального, изучающего взгляда. — Спасибо, Наруто-кун, — негромко сказала она, прижимая свиток к груди. — Ты так хорошо ориентируешься в военной истории. Странное увлечение для того, кто ещё даже не поступил в Академию. Наруто открыто, по-детски улыбнулся, хотя его голубые глаза оставались спокойными и глубокими. — Дедушка Стэн стареет, ему тяжело запоминать, где что лежит. А мне просто нравится читать, Итачи-сан. В этих свитках много полезного. — Полезного? — Итачи прищурилась, присаживаясь за небольшой читательский стол в углу. — И что же может найти полезного будущий первокурсник в сухих отчётах о гибели сотен людей? Наруто не ушёл. Вместо этого он аккуратно поправил соседние книги, создавая видимость работы, и негромко, так, чтобы его голос не долетал до Стэна, произнёс. — Ошибки, Итачи-сан. В этих свитках записаны чужие ошибки, за которые уже заплачено кровью. Например, в отчёте, который вы держите, командир отряда Конохи понадеялся на дипломатические соглашения и ослабил бдительность на границе. В итоге — минус целый взвод. Дипломатия работает только тогда, когда у обеих сторон мечи одинаковой длины. Если один сильнее, он всегда заберёт то, что хочет, а свитки лишь зафиксируют новые границы. Итачи внутренне вздрогнула. Эти слова, сказанные ровным, взрослым и пугающе прагматичным тоном, никак не вязались с образом семилетнего сироты. В них чувствовалась жёсткая, дисциплинированная доктрина, которой не учили в мирной Конохе Минато Намикадзе. Это было мышление кадрового военного, прошедшего через ад. Она внимательно посмотрела на него, пытаясь уловить хоть каплю страха или бахвальства в его лице, но Наруто лишь мягко улыбнулся, словно только что сказал банальную глупость. — Ты рассуждаешь очень... холодно, Наруто-кун, — тихо заметила Итачи, открывая свиток. — Минато-сама делает всё, чтобы защитить нас без лишней жестокости. Мир — это высшая ценность. — Я знаю, Четвёртый Хокаге — великий человек, — спокойно ответил Наруто. — Но в учебниках по стратегии мир называют иначе. Это просто перемирие, пока проигравшая сторона копит ресурсы. И единственный способ продлить его — сделать Коноху настолько опасной, чтобы цена нападения стала для врага неприемлемой. Сила — это лучший дипломат, Итачи-сан. — Наруто прикрыл свиток, и тяжёлая атмосфера вокруг него мгновенно рассеялась, уступая место привычной маске прилежного помощника — Извините, Итачи-сан, что-то я заговорился. Мне нужно принести дедушке Стэну чай. Если понадобятся другие свитки — я буду у входа. Мальчик вежливо поклонился и бесшумно скрылся за поворотом стеллажа. Итачи осталась одна в полумраке архива. Строки тактического отчёта расплывались перед её глазами. Её интуиция, обострённая скорым вступлением в АНБУ, буквально кричала: Узумаки Наруто — это самая большая и опасная тайна деревни. Но вместо страха девятилетняя Учиха почувствовала странное, глубокое притяжение. Этот мальчик понимал суть вещей лучше, чем старейшины её собственного клана, погрязшие в амбициях. Она медленно опустила взгляд на свиток. Теперь визиты в эту библиотеку станут её постоянной, негласной привычкой. По вторникам и четвергам.

***

Ночь перед экзаменон. Кабинет Четвёртого Хокаге

В резиденции Хокаге царил полумрак. За окном тихо спала ночная Коноха, а на рабочем столе Минато Намикадзе высились ровные стопки документов. Эти бумаги не были следствием недавнего кризиса — они были результатом изнурительной семилетней войны с бюрократическим аппаратом деревни. С того самого рокового десятого октября, когда погиб Третий Хокаге, Минато тащил на себе всю Коноху. Но настоящим грузом были не отчёты миссий, а непрекращающееся, удушающее давление со стороны Данзо Шимуры и старейшин совета. Они цеплялись за любой повод, чтобы ограничить власть Четвёртого, и вопрос контроля над джинчурики был их главным козырем. Прямо из густой тени у книжного стеллажа, без малейшего шороха или колебания воздуха, соткался силуэт. В тусклом свете лампы матово блеснула фарфоровая маска Пса с багровыми полосами. Какаши Хатаке. Капитан элитного отряда специального назначения. От его фигуры веяло едва уловимым, резким запахом озона после недавней тренировки Райкири и леденящим холодом сырых подземелий. Его левая рука, затянутая в тёмную перчатку, неподвижно покоилась на рукояти танто за спиной. Сквозь узкую левую прорезь маски мертвенно-красным угольком тускло светился зрелый Шаринган, сканирующий пространство. — Завтра вступительный экзамен в Академию, Хокаге-сама, — голос Какаши из-под маски звучал глухо, механически ровно. — Все системы безопасности периметра приведены в полную готовность. Узумаки Наруто внесен в списки поступающих. Минато на секунду замер, удерживая кисть над важным свитком. За семь лет он научился безупречно прятать свои чувства за маской идеального лидера, но глубоко внутри всё ещё жила глухая, застарелая боль. Старейшины и Данзо годами требовали изолировать мальчика, превратить его в безликое оружие под замком, и Минато стоило огромных усилий отстоять для Наруто хотя бы видимость относительно свободной жизни в Конохе. — Как его показатели? — тихо спросил Минато, не поднимая головы. — На внешних полигонах мальчик показывает исключительно то, чему его учили на поверхности, Хокаге-сама. Его тайдзюцу — это чистая, тяжелая силовая база Майто Гая. Отличная выносливость, каноничные стойки «Железного кулака». Никаких скрытых техник или неизвестных стилей. В архиве у Стэна он просто изучает доступную теорию. Корень Данзо-самы, если и наблюдает за ним, видит лишь упорного, одаренного сироту. Мальчик ведет себя предельно осторожно и не привлекает лишнего внимания. Какаши на секунду замолчал, подбирая слова. Левая прорезь его маски чуть ярче блеснула красным. — Но? — Минато наконец отложил кисть и поднял на капитана АНБУ тяжёлый взгляд лазурных глаз. — Что-то не так, Какаши? — Его чакра, Минато-сама. Мой Шаринган увидел во время его утренней тренировки. Обычно у джинчурики в его возрасте резервы нестабильны. Чакра бурлит, фонит скрытой агрессией Кьюби, особенно когда ребенок испытывает эмоции. Но Наруто... Он держит свои колоссальные объемы в абсолютном, противоестественном покое. Ни единой утечки багровой чакры, ни единого всплеска злобы Лиса. Сенсоры деревни видят только ровную, чистую синюю чакру, вполне естественную для здорового потомка Узумаки. Какаши слегка наклонил голову, и в его голосе промелькнуло искреннее удивление: — Мальчик сам, за счёт какой-то феноменальной внутренней дисциплины, намертво запер энергию Девятихвостого глубоко внутри. Он словно сознательно гасит любые признаки «опасности», чтобы у совета и Данзо не было ни единого повода заявить, что сосуд нестабилен. Для семилетнего ребенка такой ментальный самоконтроль — это нечто поразительное. Он сам просчитал эту маску безопасности до миллиметра, чтобы выжить в деревне на общих основаниях. Минато медленно откинулся на спинку кресла. В полумраке кабинета его лицо показалось старше на десяток лет. На его губах промелькнула бледная, гордая, но бесконечно грустная улыбка. Наруто защищал себя сам от политического давления совета, подыгрывая правилам Конохи. — Значит, он понимает, под чьим прицелом находится, — тихо, почти про себя констатировал Четвёртый Хокаге. — И не даёт Данзо зацепиться за «аномалию». Что ж... Завтра на экзамене начнётся его официальный путь. Твоя задача, Какаши — следить, чтобы ищейки Корня из-за своей паранойи не попытались вскрыть его идеальный покой силой. — Корень по-прежнему пытается вести за ним скрытое наблюдение, — продолжил Какаши, возвращаясь к сухому тону рапорта. — Мой отряд перехватил троих их оперативников в жилом секторе два часа назад. Они ликвидированы. С нашей стороны потерь нет. — Хорошо, — Минато наконец поставил размашистую подпись и устало потёр переносицу, подняв взгляд на своего лучшего ученика. — Завтра я лично буду присутствовать на церемонии. Наруто должен поступить на общих основаниях. Совет и Данзо будут искать любую зацепку, чтобы заявить о его «опасности» для других детей. Не дайте им этого повода. Береги его, Какаши. И... постарайся сегодня поспать. От тебя снова пахнет сырым железом. Какаши ничего не ответил на последнюю фразу. Его руки, которые он перед миссией тридцать минут до крови отмывал у раковины, едва заметно сжались в кулаки. — Будет исполнено, Хокаге-сама, — сухо отозвался капитан АНБУ. В следующую долю секунды воздух в кабинете слегка дрогнул, и капитан АНБУ растаял в бесшумном вихре листьев, оставив после себя лишь едва заметный запах грозы. Минато медленно подошёл к панорамному окну, всматриваясь в ночную даль засыпающей Конохи. Завтра его сын сделает первый официальный шаг на пути шиноби, прямо под прицелом сотен проверяющих, оценивающих и откровенно враждебных глаз старейшин. Усталые плечи Четвёртого слегка расслабились, а губы тронула мягкая, едва заметная улыбка. В полумраке кабинета он вспомнил их редкую, глубоко засекреченную встречу лицом к лицу. Вспомнил тот чистый, упрямый и абсолютно непоколебимый взгляд голубых глаз и обещание, которое мальчик дал ему тогда. «Я стану сильнейшим шиноби, которого видел этот мир. Сильнее, чем любой из вас. Сильнее, чем сам Хокаге». Минато тихо хмыкнул, качнув головой, и прижал ладонь к прохладному стеклу окна. Наруто не просил у него защиты, не плакал из-за одиночества. Он требовал признания. — Что ж, — тихо прошептал Минато в пустоту ночи. — Завтра ты начнёшь доказывать эти слова всей деревне, сын. А я сделаю всё, чтобы никто не посмел встать у тебя на пути.

Квартал Учиха

В традиционном доме главы клана Учиха стояла глубокая, почти осязаемая ночная тишина, нарушаемая лишь мерным, редким стуком бамбукового содзу в саду. В воздухе плыл едва уловимый аромат сандаловых благовоний. Фугаку сидел в позе сэйдза перед низким лакированным столиком. В тусклом свете масляной лампы он методично перебирал свитки: внутренние сводки Военной Полиции перемежались с официальными бланками Академии шиноби. Завтра был важный, долгожданный день для его семьи — сразу двое его младших детей, Саске и Сацуки, официально вступали на путь ниндзя. Чуть в стороне, на деревянной подставке, покоились два новеньких, безупречно начищенных ученических набора кунаев. Близнецы изнуряли себя тренировками до позднего вечера, стремясь оправдать фамилию, и уснули всего час назад, лично проверив каждую деталь своего снаряжения. Позади отца, прямо у границы света и тени, замерла девятилетняя Итачи. Она стояла безупречно прямо, словно натянутая струна. На её плече алела свежая, только что нанесенная татуировка АНБУ, а фарфоровая маска спецподразделения покачивалась на поясе. Её столь раннее, беспрецедентное назначение было личным, рискованным решением Четвёртого Хокаге. Минато Намикадзе планомерно укреплял свою вертикаль власти, и союз с главой Военной Полиции, основанный на годах искренней дружбы, был его главной опорой в противостоянии с консервативным советом. — Саске и Сацуки наконец уснули, — ровным, глубоким голосом произнёс Фугаку, не оборачиваясь к дочери. Его пальцы бережно коснулись свитка с именами младших. — Они полны амбиций. Завтра они покажут всей деревне результат наших тренировок и докажут, что кровь Учиха не знает равных. Но… меня беспокоит другое, Итачи. Твои отчёты о патрулировании безупречны, однако Военная Полиция фиксирует твои частые визиты в центральный архив Стэна. Что именно ты там ищешь? Лицо Итачи оставалось непроницаемой маской. Ни один мускул не дрогнул на её бледном лице, когда она ответила — Я изучаю тактические хроники прошлых кампаний, отец. Хокаге-сама лично рекомендовал мне углубиться в стратегию малых групп перед тем, как меня зачислят в постоянный полевой отряд АНБУ. Узумаки Наруто, который помогает Стэну, просто выполняет обязанности архивариуса. Мы едва пересекаемся. Фугаку медленно отложил свиток в сторону. В его затяжном вздохе послышалась не злость, а глубокая, вековая усталость человека, вынужденного каждый день балансировать на лезвии бритвы. Он плавно развернулся к дочери, и его тёмные, строгие глаза встретились со взглядом Итачи. — Ты уже офицер специального назначения, Итачи, — тихо, но весомо произнёс глава клана. — Оставь эти формальные оправдания для академических инструкторов. Давай говорить на языке фактов. Минато — мой близкий друг, и наш клан обязан ему многим. Но его положение в резиденции сейчас шатко как никогда. Данзо Шимура и старейшины совета годами ищут любую зацепку, чтобы ограничить власть Четвёртого и вернуть деревню к старым, жёстким порядкам. Фугаку сделал короткую паузу, словно взвешивая каждое последующее слово. Родословная мальчика была тайной S-класса, скрытой за семью печатями, и даже здесь, в собственном доме, он говорил с предельной осторожностью. — Узумаки Наруто — джинчурики Девятихвостого. Статус этого мальчика — самая охраняемая и одновременно самая опасная тема в Конохе. Для Данзо этот ребёнок — идеальный рычаг давления. Корень круглосуточно ищет повод заявить, что Хокаге не способен контролировать сосуд или что безопасность Конохи под угрозой. После той трагедии семя подозрения в отношении нашего клана до конца так и не искоренено в умах старейшин. И если ты — старшая дочь главы Учиха и новоиспечённый оперативник АНБУ — начнёшь проявлять явный, систематический интерес к джинчурики, ищейки Корня истолкуют это однозначно. Данзо тут же обвинит наш клан в попытке получить контроль над главным оружием деревни. Это нанесёт сокрушительный удар и по Учиха, и по самому Минато. Ты понимаешь меня? — Да, отец, — Итачи вежливо и низко склонила голову. — Я буду предельно осторожна и не допущу двусмысленности в своих действиях. — Хорошо, — Фугаку снова повернулся к столику, давая понять, что разговор окончен. Итачи бесшумно сделала шаг назад и растаяла в темноте коридора, словно её там никогда и не было. Но внутри её проницательного, гениального разума слова отца отозвались совершенно иным эхом. Она прекрасно понимала всю политическую подоплёку и опасность ситуации. Но то, что она успела увидеть в самом Наруто за время их коротких бесед в полумраке архива — его абсолютный, леденящий самоконтроль, его пугающие, взрослые суждения о природе силы и безупречно выверенная походка — убеждало её в одном. Узумаки Наруто не был пассивным «сосудом», которого нужно защищать или опасаться как бомбы замедленного действия. Он сам, прямо сейчас, искусно выстраивал вокруг себя стену изоляции, обманывая и Корень, и совет, и всю деревню. И завтра на экзамене в Академии начнётся игра, правила которой Данзо и старейшины даже не в состоянии осознать.

День поступления в Академию

Утренний туман ещё лежал плотным белым саваном на узких улочках Конохи, когда в библиотеке Стэна зажёгся первый масляный фонарь. Запах старого пергамента смешивался со свежестью раннего утра. Наруто стоял перед небольшим зеркалом в углу, аккуратно застёгивая глухую серую куртку. Белая прядь волос привычно упала на лоб, частично скрывая спокойные, голубые глаза. Старик Стэн, тихо покашливая, вошёл в зал, неся в руках завернутый в ткань праздничный бенто. — Ну что, Наруто, — мягко произнёс старик, его голос слегка дрожал от волнения. — Великий день. Первая ступень на пути шиноби. Ты собрал сумку? Кунаи, которые одобрил инструктор, на месте? Наруто обернулся. Его лицо мгновенно озарила та самая открытая, мягкая улыбка, которую он так тщательно тренировал для поверхности. Он подошёл к старику и вместо того, чтобы просто взять узелок с едой, заглянул ему прямо в глаза. — Всё готово, дедушка Стэн, — тихо сказал мальчик, а затем сделал небольшую паузу, и его голос приобрёл непривычную для ребёнка серьёзность: — Я хотел попросить тебя... Пойдёшь со мной в Академию? На линейку открытия. Стэн замер. Его старые, покрытые пигментными пятнами пальцы крепче сжали ткань узелка. Он прекрасно понимал, кем официально считался Наруто в этой деревне — сиротой под опекой Четвёртого Хокаге, объектом под надзором. Но у мальчика не было никого, кто мог бы просто стоять за его спиной в толпе родителей. — Конечного, мальчик мой, — Стэн сглотнул подступивший к горлу комок и тяжело, но гордо выпрямил спину. — Конечно я пойду. Для меня это большая честь. Позволь мне только надеть мой лучший жилет.

***

На площади перед Академией яблоку негде было упасть. Солнце наконец пробило утренний туман, заливая ярким светом пёструю толпу. Повсюду слышался смех, шуршание праздничных кимоно и гордые голоса глав кланов. Наруто шёл рядом со Стэном, спокойно фиксируя боковым зрением периметр. Появление джинчурики вызвало едва заметную волну шепотков среди гражданских, но мальчик искусно игнорировал это, продолжая оживлённо рассказывать старику какую-то выдуманную книжную историю. Вдруг толпа у главных ворот расступилась, пропуская представителей элиты. С одной стороны шла Итачи Учиха. Сегодня на ней не было маски АНБУ — только простая тёмная одежда с клановым веером на спине. Она шла как старшая сестра, бережно ведя за собой близнецов. Саске и Сацуки шли чуть впереди неё. Саске выглядел сосредоточенным и высокомерным, его пальцы то и дело касались подсумка, а Сацуки сдержанно, с чисто фамильной грацией оглядывала будущих одноклассников, гордо вскинув подбородок. Итачи на секунду остановила свой взгляд на Наруто. Никаких жестов, никаких знаков. Только едва заметное движение ресниц. Наруто ответил ей тем же — его маска «простодушного сироты» на долю секунды дала трещину, обнажив ледяную осознанность. С другой стороны площади послышались восторженные вздохи. Через ворота прошла Кушина Узумаки. Красная Хабанеро Конохи выглядела ослепительно — яркие алые волосы, завязанные в высокий хвост, и тёплая, сияющая улыбка. Рядом с ней, весело переговариваясь, бежали близнецы: Менма, который уже сейчас вовсю пытался подражать отцу-Хокаге, и Мита, бережно сжимающая мамину руку. Они были окружены любовью, заботой и абсолютной безопасностью. Наруто заметил их приближение задолго до того, как Кушина повернула голову в их сторону. Его инстинкты, выкованные в темноте «Альсии», сработали безупречно. Кушина, окинув взглядом толпу, вдруг замерла. Её улыбка на мгновение погасла, когда она увидела знакомую золотую макушку с мертвенно-белой прядью рядом со старым библиотекарем. В её глазах промелькнула сложная, удушающая смесь вины, страха и невысказанной боли — глубокий след от того дня, когда она не пришла на их тайную, обещанную встречу, оставив его одного. Кушина сделала нерешительный шаг вперед, отпуская руку Миты. Она хотела подойти. Хокаге-сама, Данзо, старейшины — сейчас всё это отступило на задний план перед простым материнским порывом. — Наруто-кун... — тихо, почти одними губами позвала она, сокращая дистанцию. Наруто остановился. Он медленно повернулся к ней. На его лице не было ни злости, ни обиды, ни детских слёз — ничего из того, что Кушина, возможно, внутренне готовилась увидеть. Его лицо было абсолютно спокойным. И от этого спокойствия веяло могильным холодом бункера. Он сделал безупречный, глубокий и пугающе официальный поклон, какой подобает простому сироте при встрече с женой лидера деревни. — Добрый день, Кушина-сама, — ровно, без единой эмоции произнёс Наруто. Его голубые глаза скользнули по ней, словно перед ним стояла кирпичная стена. Прежде чем Кушина успела сделать шаг или ответить, Наруто плавно отвернулся от неё, аккуратно взял Стэна за локоть и увёл старика в сторону регистрационных столов, полностью вычеркнув её из своего поля зрения. Кушина осталась стоять посреди шумной площади, словно громом поражённая, чувствуя, как внутри всё сжимается от этой вежливой, безразличной жестокости. Фанфары зазвучали над площадью, заставив толпу мгновенно притихнуть. На высоком балконе Академии, подбитый ветром, развевался белоснежный плащ с кроваво-красными иероглифами: «Четвёртый Хокаге». Минато Намикадзе шагнул к перилам. Его золотые волосы полыхали под утренним солнцем, а лицо излучало абсолютную уверенность и силу — образ идеального лидера, за которым люди готовы идти на смерть. За его спиной, скрытые тенью колонн, застыли советники и Данзо Шимура, бдительно наблюдая за реакцией кланов. Голос Минато, усиленный чакрой, зазвучал над Конохой — глубокий, чистый, проникающий в самое сердце — Сегодня великий день для нашего общего дома! — начал Минато, и его праведная, пламенная речь мгновенно зажгла огонь в глазах будущих первокурсников. — Коноха — это не просто стены и камень. Коноха — это единое дерево, где каждый из нас является его частью. Листья рождаются, зеленеют и опадают, чтобы дать жизнь новым побегам. И сегодня мы приветствуем те самые молодые ростки, которым предстоит оберегать покой нашей родины. Помните: пока горит пламя Воли Огня, деревня будет процветать! В наших жилах течёт сила предков, и защита тех, кто слабее, — наш священный долг! Толпа взорвалась оглушительными аплодисментами. Менма в первых рядах гордо выпятил грудь, Саске уверенно хмыкнул, а гражданские родители утирали слёзы гордости. Минато продолжал говорить, его взгляд плавно сканировал площадь. Он профессионально отыгрывал роль идеального лидера перед шпионами Данзо, но внутренне искал лишь одного человека. И когда его лазурные глаза встретились голубым взглядом Наруто, стоявшего чуть поодаль, мир для них обоих словно замер. Наруто смотрел на Минато снизу вверх. И в этот короткий миг его маска «восторженного ребёнка» полностью исчезла. Его взгляд стал острым, как бритва, глубоким и пугающе зрелым. Это был взгляд не подчинённого, а равного. Взгляд, который прямо сейчас напоминал Четвёртому о том самом тайном обещании: «Я стану сильнейшим шиноби. Лучше, чем сам Хокаге». Минато едва заметно, на долю миллиметра, изменился в лице. На его губах промелькнула бледная, но искренняя, полная скрытой гордости улыбка, предназначенная только для одного мальчика в этой многотысячной толпе. Он слегка наклонил голову, словно принимая вызов своего первенца. «Попробуй, сын. Докажи это», — беззвучно читалось в его глазах. Наруто едва заметно ухмыльнулся в ответ. В следующий миг Четвёртый Хокаге вскинул руку, завершая речь под ликование толпы, а Наруто снова превратился в обычного, хлопающего в ладоши сироту. Раздался громкий, заливистый звон колокола, возвестивший о начале первого урока. Учителя начали собирать первоклассников в группы. Саске, Сацуки, Менма и Мита вместе с остальными детьми двинулись к массивным дверям Академии. Наруто шёл среди них — не слишком впереди, не слишком позади. Идеальнейший средний темп. Он ни разу не обернулся назад. Когда тяжёлые дубовые двери за детьми захлопнулись, площадь начала стремительно пустеть. Родители расходились, обсуждая великое будущее своих чад. Стэн медленно шёл к выходу с полигона, когда его догнал шорох длинного плаща. — Стэн-сан, — негромко позвала Кушина. Старик остановился и неторопливо повернулся. На его добром, некогда весёлом лице сейчас не было привычной мягкости. Он смотрел на жену Хокаге со спокойным, умудрённым годами осуждением. — Кушина-сама, — старик вежливо приподнял кепку. — Поздравляю с поступлением Менмы-куна и Миты-чан. Прекрасные дети. — Спасибо... — Кушина замялась, её пальцы нервно терзали край длинного рукава. Она посмотрела на пустые двери Академии, а затем перевела взгляд на библиотекаря. — Стэн-сан... Как он? Как Наруто? Он... он ведь совсем ничего не рассказывает Минато во время их редких встреч. И сегодня... вы видели, как он поздоровался со мной? Стэн молчал несколько секунд, слушая, как ветер шумит в листве деревьев. — Он вырос, Кушина-сама, — тихо, но твёрдо ответил старик. — Наруто — удивительный мальчик. Он не устраивает истерик, не бьёт посуду и не требует к себе внимания. Он просто... делает выводы. За те годы, что он помогает мне в архиве, я понял одну вещь: этот ребёнок помнит каждый раз, когда перед его носом закрывали дверь. И он помнит каждый раз, когда к нему не пришли. Кушина судорожно вздохнула, прикрыв рот ладонью. Слова старика били наотмашь, обнажая её самый главный, затаённый страх. — Мы... мы не могли иначе, совет и Данзо контролировали каждый шаг, безопасность деревни... — попыталась тихо оправдаться она, но голос сорвался. — Безопасность деревни — это забота Четвёртого Хокаге, — отрезал Стэн, и в его голосе впервые прорезались стальные нотки. — А мальчику нужен был кто-то, кто просто пришёл бы на встречу. Вы не пришли. А теперь не удивляйтесь, что для него вы — лишь «Кушина-сама», чужая женщина из главного дома. Наруто больше не ждёт. Он научился опираться только на самого себя. Старик вежливо наклонил голову, прощаясь. — Извините, мне пора возвращаться в архив. Нужно подготовить новые свитки для Итачи-сан. Хорошего дня, Кушина-сама. Стэн повернулся и медленно, пошёл прочь с полигона. Кушина Узумаки осталась одна на опустевшем школьном дворе. Солнце светило ярко, но ей казалось, что над ней сгустилась непреодолимая, леденящая тьма. Её первенец вошёл в Академию, полностью отрезанный от своей семьи. И, судя по его холодному взгляду, исправить это было уже невозможно.

***

Переступив порог, Наруто словно пересёк невидимую границу между прошлым и будущим. Позади, у ворот, остался дедушка Стэн — его надёжный тыл, человек, который верил в него и провожал сегодня как родного внука. А впереди раскинулся огромный, залитый утренним светом холл Академии. Внутреннее пространство встретило его эхом сотен детских голосов, но Наруто воспринимал этот шум иначе. Для него это был не просто школьный коридор, а оживший миф. Воздух здесь был особенным. Никакой стерильной, химической прохлады подземных вентиляций «Альсии», к которой он привык за время процедур. Здесь пахло старым, благородным деревом, пчелиным воском, которым натирали полы, свежими свитками и чернилами. Этот запах казался Наруто самым чистым и правильным на свете. Запахом легальной, признанной силы. Мальчик медленно шёл по коридору, и его взгляд — глубокого небесного цвета, на секунду освободившийся от прикрывающей его белой пряди — жадно фиксировал каждую деталь. Высокие потолки, массивные подпирающие балки, огромные панорамные окна, через которые солнце резало пространство на ровные золотые полосы. На стенах висели не просто портреты — это были Лики Хокаге, великих мастеров прошлого. На деревянных стендах красовались схемы исторических сражений Конохи. Наруто почувствовал, как к горлу подступает горячий ком гордости. Большинство этих тактических карт он уже знал наизусть — они со Стэном разбирали их до поздней ночи, анализируя ошибки и сильные стороны командиров. Теперь эти схемы висели перед ним в оригинале. Дедушка Стэн дал ему знания, которые прямо сейчас горели в его голове чёткими тактическими выкладками. В то же время, въевшаяся на подкорку армейская дисциплина «Альсии» заставляла его подмечать и другие вещи. Окружающий хаос немного резал его внутренний устав. Клановые дети носились без всякого строя. Первое, обо что споткнулся взгляд Наруто в холле, был громкий, заливистый лай. Прямо посреди коридора, бесцеремонно расталкивая плечами гражданских, шёл мальчишка, который выглядел так, словно его вырастили в лесу. Это был Киба Инузука. Из-под капюшона его меховой куртки — неоправданно тёплой для летнего утра — торчали вихры растрёпанных каштановых волос. На щеках парня горели яркие багровые отметины в форме клыков — клеймо клана звероловов. Из его широкой улыбки хищно высовывались острые зубы, а из-за пазухи растерянно поглядывал крошечный белый щенок с тёмными ушами. — «Инузука, — отметил про себя Наруто, плавно обходя его по дуге. — Дисциплина — ноль. Баланс тела смещён вперёд, ходит на полусогнутых, как дикое животное. Опасен в ближнем бою из-за обострённых рефлексов». В этот момент щенок в куртке Кибы резко замер, прижал уши и испуганно заскулил, забиваясь глубже в ткань. Киба осёкся, удивлённо моргнул и повёл носом, уставившись на спину прошедшего мимо Наруто. Его звериное чутьё уловило странный диссонанс: от блондина пахло чистым мылом, но под этим гражданским запахом скрывался едва уловимый, леденящий аромат пороха и стерильного железа. Чуть дальше, на широкой деревянной скамье у входа в один из классов, расположился дуэт, который олицетворял собой абсолютный контраст. Первый — плотный, круглый мальчик в высоком воротнике с эмблемой клана Акимичи. Чоджи. Он с абсолютно флегматичным лицом безостановочно отправлял в рот картофельные чипсы, и хруст стоял на весь коридор. Но Наруто не обманулся его весом: под широкой одеждой угадывалась колоссальная физическая плотность — клан Акимичи славился способностью превращать калории в сокрушительную чакру. Рядом с ним, буквально растёкшись по скамье, сидел его полный противовес. Мальчик с тонкими чертами лица, лениво прикрытыми глазами и волосами, стянутыми на макушке в забавный, колючий хвост, похожий на ананас. Шикамару Нара. — «Нара, — Наруто скользнул взглядом по его фигуре. — Сын главы теневого клана. Поза абсолютно расслабленная, но глаза...» Шикамару не спал. Из-под полуопущенных век он лениво, но безошибочно сканировал толпу. Когда Наруто прошёл мимо, чеканя ровный, военный шаг, зрачки Шикамару едва заметно сузились. Он мгновенно зафиксировал безупречную осанку Наруто, то, как его ладони висели ровно вдоль швов, готовые в любую секунду перехватить оружие. Обычные дети так не ходят. Шикамару проводил его долгим, задумчивым взглядом и шумно вздохнул. Похоже, учёба обещала быть куда более геморройной, чем он рассчитывал. Около больших напольных часов стояла группка девочек, среди которых Наруто сразу выделил одну. Её невозможно было не заметить из-за необычных, ярко-розовых волос, доходивших до плеч. Сакура Харуно. Она была из гражданских — Наруто понял это сразу по отсутствию кланового герба на одежде и по тому, как отчаянно она пыталась казаться «своей» в этой элитной тусовке. Сакура громко, немного неестественно смеялась над шутками Ино Яманаки, то и дело поправляя широкую красную ленту в волосах. Наруто подметил, как её пальцы судорожно сжимали ремешок сумки. В её зелёных глазах читался сильный интеллект, но вместе с ним — глубокий страх оказаться изгоем среди детей великих шиноби. — «Гражданская. Потенциал в тайдзюцу низкий, мышцы не развиты. Но взгляд цепкий, отличная ментальная концентрация. Скорее всего, будет лучшей по теории, чтобы компенсировать отсутствие кланового наследия», — мысленно занёс её в свою картотеку Наруто. И уже у самой двери нужного кабинета Наруто едва не столкнулся с той, ради кого его суровое сердце сделало лишний удар. У стены, сиротливо прижав к груди маленькую сумочку, стояла тоненькая девочка. Её короткие, иссиня-чёрные волосы были аккуратно подстрижены ровной чёлкой, а одежда — скромная закрытая куртка с высоким воротом — прятала её от чужих взглядов. Хината Хьюга. Наследница самого грозного клана Конохи выглядела здесь самой беззащитной. Её глаза — чистые, жемчужно-белые, ещё не знающие дара Бьякугана — испуганно смотрели в пол. Она до сих пор вздрагивала, когда в дальнем конце коридора раздавался громкий смех Менмы. Но стоило шагам Наруто зазвучать рядом, как Хината вскинула голову. Их взгляды встретились. Её бледные щёки тут же вспыхнули густым, ярким румянцем, а на губах появилась робкая, но такая искренняя улыбка. В этих глазах не было сословного презрения Саске или высокомерия Менмы. Там была чистая, безграничная благодарность и вера. Она помнила, как этот мальчик со стальным взглядом закрыл её собой. Наруто остановился на долю секунды. Его жёсткая, армейская выправка чуть смягчилась. Он не стал улыбаться своей фальшивой улыбкой. Вместо этого он уважительно и уверенно наклонил голову, приветствуя её как равную, как своего единственного союзника в этом месте. — Привет, Хината, — тихо, но твёрдо произнёс он. Девочка судорожно выдохнула, кивнув в ответ, и в этот момент Наруто окончательно понял: ради таких мгновений и стоило терпеть все ночные кошмары «Альсии». Он пришёл сюда побеждать. Громкий, пронзительный треск академского звонка эхом разнёсся по коридорам, мгновенно оборвав хаос мирной жизни. Для Наруто этот звук сработал как тактический сигнал. В «Альсии» звуковые сирены всегда означали смену дислокации или начало учений. Его тело среагировало само: спина выпрямилась ещё чётче, шаг удлинился, и он вместе с общим потоком зашёл в класс, занимая место — на середине ряда у самого окна. Дети шумно рассаживались, двигая стулья и переговариваясь. Но стоило дверям распахнуться снова, как в помещение ворвался вихрь, заставивший Наруто внутренне содрогнуться от нарушения всех мыслимых уставов дисциплины. С грохотом пнув дверь ногой, в класс влетел мальчишка, который, казалось, состоял из чистой, хаотичной энергии. На нём был яркий, совершенно непрактичный жёлтый костюм, а шею, несмотря на жару, обматывал карикатурно длинный синий шарф, волочащийся по полу. Это был Конохамару. После гибели Третьего Хокаге его внук остался сам по себе, несущим на плечах великую фамилию Сарутоби. И справлялся он с этим грузом по-своему: отчаянным, громким бунтом. — С дороги, мелюзга! — заорал Конохамару на весь класс, запрыгивая прямо на одну из парт и победно вскидывая кулак. — Расступись перед будущим Хокаге! Мой дед был Богом Шиноби, и я превзойду его! Кто первый огрести хочет, а?! Он корчил рожи, громко хохотал, размахивал руками и явно пытался привлечь к себе максимальное количество внимания, маскируя за этим шутовством глубокую, звенящую тоску по погибшему деду. — «Абсолютно несбалансированный субъект, — Наруто прищурился, провожая Конохамару взглядом. — Центр тяжести поднят слишком высоко из-за прыжков, дыхание сбито от крика ещё до начала боя. Ноль маскировки. Шумный, импульсивный, неуправляемый... Канонная копия того, кем я мог бы стать, если бы замерзал на улицах без Стэна и Гая. Идиот». Шум, поднятый Конохамару, мгновенно стих, когда в дверях показалась четвёрка, ради которой учителя Академии были готовы переписывать правила. Они шли не просто как ученики — они шли как полноправные хозяева этой деревни. Сын Четвёртого Хокаге шёл первым, и весь его облик буквально кричал о превосходстве. На нём был дорогой, идеально скроенный сине-белый костюм шиноби с гербом клана Узумаки на плече и символом Намикадзе на спине. Золотые волосы, точь-в-точь как у Минато, были уложены в аккуратные, хищные иглы. Яркие голубые глаза смотрели на класс с ленивым, капризным высокомерием человека, который привык, что любое его слово — закон. На его губах играла снисходительная, полупрезрительная усмешка. Он мазнул взглядом по орущему Конохамару, как по надоедливой мухе, и сразу устремился к рядам у окна. Младшая сестра Менмы шла чуть позади, по правую руку от брата. В отличие от него, в её облике не было кричащей роскоши. Строгий, закрытый тёмно-красный костюм, волосы цвета спелой осенней листвы, собранные в тугой, аккуратный хвост. Её лицо казалось фарфоровой маской — спокойное, сосредоточенное, с тонкими, аристократичными чертами. Но Наруто, благодаря урокам тайдзюцу, сразу заметил, как плавно и экономно она переставляет ноги. Мита не тратила энергию на хвастовство, её сила была внутренней, дисциплинированной и оттого куда более опасной, чем истеричный напор брата. Слева от Менмы шёл младший сын Фугаку. Тёмно-синяя футболка с высоким воротом и массивным, бело-красным веером Учиха на всю спину. Саске держал руки в карманах, его подбородок был высоко вскинут, а на бледном лице застыло выражение глубокого, потомственного снобизма. Он был лучшим на тренировках в поместье Учиха, его воля была закалена строгим отцом. Но стоило Саске переступить порог класса, как его чёрные, угольные глаза мгновенно начали сканировать ряды. Он искал конкретную цель. И когда его взгляд наткнулся на сидящего у окна Наруто, челюсть Саске едва заметно сжалась. Слова Итачи о том, что этот блондин «необычный», тяжёлым свинцом легли на его эго. Саске шёл, буквально излучая ядовитую, соревновательную агресси. Замыкала шествие сестра Саске. Её чёрные волосы обрамляли лицо идеальными, острыми прядями, а тёмные, почти бездонные глаза смотрели на мир с абсолютным, хирургическим хладнокровием. На ней были чёрные шорты, высокие митенки на руках и лёгкая куртка. Если Саске транслировал злость и вызов, то Сацуки была воплощением чистого интеллекта. Она не смотрела по сторонам. Её сфокусированный, направленный взгляд был прикован исключительно к Наруто. Она анализировала. Каждую секунду её мозг сопоставлял заветы Итачи с тем, как этот светловолосый парень сидит за партой. Четвёрка элиты продвигалась по проходу. Конохамару, заметив Менму, что-то выкрикнул, пытаясь спровоцировать сына Хокаге, но Менма даже не повернул головы. Его цель была впереди. Шаг за шагом, Менма Намикадзе приближался к парте у окна. За его спиной, словно тень, следовал Саске Учиха, засунув руки в карманы и излучая привычное высокомерие. Чуть поодаль шли Мита и Сацуки, внимательно наблюдая за происходящим. Для Менмы этот проход через класс должен был стать триумфом. Прошлый урок, который Наруто наглядно преподал всей их компании до поступления в Академию, оставил на эго «принца» Конохи глубокий, незаживающий шрам. И сейчас, на глазах у всего класса, под защитой статуса своего отца, Менма жаждал реванша. Он с грохотом остановился перед партой, тенью перекрывая утреннее солнце. — Убирайся отсюда, Узумаки. Это моё место, — процедил Менма, высокомерно задрав подбородок. Наруто медленно оторвал взгляд от Ликов Хокаге за стеклом, и его глаза посмотрели на сына Хокаге в упор — спокойно, тяжело и пугающе оценивающе. Никакого страха. Этот взгляд кадета, привыкшего к железной субординации, взбесил Менму. Он рассчитывал увидеть суету, но наткнулся на ледяную стену. Желая сломать эту непонятную гордость, Менма резко выкинул руку вперёд и нагло, со всей силы смахнул рюкзак Наруто с края парты. По классу пронёсся испуганный вздох. Саске внутренне подобрался, ожидая, что Наруто сорвётся на банальную драку. Но звука падения не последовало. В долю секунды, неуловимым для большинства гражданских детей движением, Наруто выбросил руку вниз. Его ладонь намертво перехватила лямку рюкзака всего в паре сантиметров от пола. Чистые, до автоматизма вбитые Гаем рефлексы. При этом Наруто даже не посмотрел вниз — его глаза по-прежнему мёртвой хваткой держали лицо Менмы. Саске резко перевёл взгляд на поймавшую рюкзак руку Наруто. Его челюсть сжалась. Этот пугающий мышечный контроль они уже видели в прошлый раз. Наруто не изменился — он стал только сильнее. За спиной брата Сацуки едва заметно прищурилась, мысленно фиксируя: «Скорость восприятия на прежнем уровне. Он даже чакру не задействовал». Наруто плавно вернул рюкзак на колени и медленно поднялся. Выправка «Альсии» сделала своё дело: он оказался на полголовы выше Менмы, а его широкие развёрнутые плечи мгновенно заставили сына Хокаге выглядеть на его фоне капризным ребёнком. — Ты ничему не научился с нашей последней встречи, Менма, — ровным, дисциплинированным звуком, от которого в классе воцарилась мёртвая тишина, произнёс Наруто. — Ты думал, что если мы зайдём в эти стены, статус твоего отца закроет тебя от твоей собственной слабости? — Да как ты смеешь... Ты хоть знаешь, кто мой отец?! — Менма от такой оплеухи буквально задохнулся, его лицо пошло пунцовыми пятнами — Я знаю, кто твой отец, — перебил его Наруто, и его голос резал воздух как скальпель. — Четвёртый Хокаге — великий шиноби, потому что он уважает порядок и умеет признавать свои ошибки. Жаль, что тебе от него досталась только фамилия. Места в Академии распределяет устав, а не твоя уязвлённая гордость. Пытаться вернуть авторитет, который ты потерял передо мной в бою, с помощью дешёвых криков — это жалко. Выглядишь как недисциплинированный гражданский. Наруто спокойно закинул рюкзак на плечо и сделал шаг вперёд. Саске, разозлённый словами блондина и желая заступиться за друга, резко перекрыл ему дорогу, выставив плечо. Наруто даже не замедлился. Плотный, толчок корпусом — без всякой чакры, просто чистая плотность натренированного тела. Саске отлетел на полшага назад, его подошвы со скрипом проехались по дереву, а из груди вырвался короткий сиплый выдох. На секунду в глазах молодого Учиха вспыхнула смесь бессилия и дикой ярости. Наруто прошёл мимо него, даже не обернувшись. Блондин спокойно проследовал на самый задний ряд и сел на свободное место рядом с Хинатой. Девочка тут же густо покраснела, уткнувшись носом в воротник, но в её глазах светилась тихая, искренняя гордость за него. Наруто аккуратно разложил свои свитки, полностью вычеркнув элиту из своего поля зрения. Менма, тяжело дыша и пытаясь спасти остатки лица, по-хозяйски грохнулся на освободившуюся парту у окна. — Видал, как я его умыл? — фальшиво хохотнул он, поворачиваясь к остальным. — Сбежал в самый конец! Саске, садись со мной. Девчонки, давайте за нами. Саске, всё ещё потирая ушибленное плечо, молча сел рядом. Ему было тошно. Он понимал, что никакого триумфа не случилось — Наруто снова вышел победителем, не сделав ни одного лишнего движения. Но настоящий удар по их эго нанесли куноичи. Мита Намикадзе стояла посреди прохода. На её фарфоровом лице застыло выражение глубокого, леденящего разочарования. Она посмотрела на брата, который вместо упорных тренировок попытался взять дешёвый политический реванш. Затем перевела взгляд на Сацуки. Сацуки Учиха ответила ей точно таким же холодным, понимающим взглядом. Им обеим было откровенно стыдно за своих братьев. Наруто проявил выдержку и достоинство, в то время как Менма и Саске снова наступили на те же грабли. Сацуки молча развернулась спиной к парням. — Мита, идём, — коротко бросила она. — Эй, вы куда? Сзади нас свободно! — крикнул удивлённый Менма. — Я пришла в Академию учиться на шиноби, Менма, а не участвовать в твоём балагане, — отчеканила красноволосая девочка. — Ты снова опозорил отца. — Мита даже не повернулась на голос брата. Две самые перспективные куноичи курса демонстративно прошли мимо парты. Они выбрали место на заднем ряду, на противоположной стороне класса, и сели вместе, полностью оборвав связь с братьями. Сацуки устроилась так, чтобы в поле её тактического обзора идеально попадал Наруто. Мита с силой раскрыла свой тетрадный свиток. Конохамару, который секунду назад орал на весь класс, так и замер, стоя на парте с разинутым ртом. Его синий шарф уныло повис. Слова Наруто попали в самую больную точку его собственной души. «Статус не закроет от слабости...» — пронеслось в голове Сарутоби. Он перевёл взгляд с пунцового Менмы на ледяного блондина у окна. Внутри Конохамару что-то с треском перевернулось. Он медленно, непривычно тихо слез с парты и сел на первое попавшееся место, не сводя глаз с Наруто. Тяжёлая дверь класса распахнулась, прерывая гнетущую тишину. В кабинет уверенно вошёл шиноби в стандартном защитном жилете Конохи, со шрамом через переносицу. Он остановился у учительской трибуны и бросил быстрый, намётанный взгляд на класс. Опыт подсказывал ему, что здесь только что произошло что-то серьёзное. Менма и Саске буквально кипели от злости на первой парте. Мита и Сацуки демонстративно сидели на другом конце ряда. А на задней парте абсолютно спокойно сидел блондин, чья идеальная, военная осанка сразу бросалась в глаза на фоне развалившихся гражданских детей. Он легка прищурился, оценив обстановку, и не стал тратить время на долгие приветствия. — Меня зовут Ирука Умино, и я ваш ведущий инструктор, — строго и чётко произнёс он, глухо похлопав ладонью по трибуне. — Я вижу, вы уже успели разбиться на группы и показать характер. Но играть в гляделки мы не будем. Общий сбор окончен. Живо все по местам. Класс зашевелился, торопливо рассаживаясь под его тяжёлым взглядом. Даже Менма с Саске умерили пыл, неохотно выпрямляя спины. Ирука дождался полной, звенящей тишины, после чего медленным, демонстративным движением достал из сумки и развернул на столе длинный, массивный свиток официального журнала. Обмакнув кончик кисти в чернильницу, он обвёл замерший класс холодным взглядом чунина. — А теперь проверим, кто из вас действительно готов стать шиноби, а кто пришёл сюда торговать громким именем своего клана. Начнём перекличку. Продолжение следует...