Фейерверки

— Что делаешь? — спросил Андрей. — Не видишь? Читаю, — ответил Макс. Андрей будто бы случайно встал у окна, заслонив собой свет. — Отъебись. — А я папе скажу, что ты материшься, — злорадно пообещал Андрей. Макс хотел было послать его на хуй, но сдержался. Андрюха наверняка раскудахтается, может, даже полезет драться. За такое можно и ремня получить. Батя долго разбираться не будет, кто кого спровоцировал. Поэтому Макс только переместился вместе с подушкой на другую сторону кровати, выныривая из тени. Андрей уселся на подоконник и как бы между прочим заявил: — А я знаю, как сделать цветные фейерверки. — Врешь! — воскликнул Макс. — Не веришь — не надо, — пожал плечами Андрей. — Я в журнале вычитал. — Покажи! — Так он на квартире. Там, короче, нужны цветные мелки. Берешь пучок сена, посыпаешь его толченым мелом, капаешь сверху масла и поджигаешь. Какого цвета мел, такого цвета и фейерверк. — Врешь, — повторил Макс. — Может, вру, а может, и нет, — ответил Андрей, усевшись на подоконник и болтая ногами. Макс сердито отмахнулся и снова уткнулся в книгу. — А дай мелки, — попросил Андрей. — Может, тебе еще и в ухо пописать? — мрачно осведомился Макс, старательно подражая отцовской интонации. Андрей надулся и отвернулся, будто бы случайно придвинувшись поближе к этажерке. Макс бросил книгу, метнулся туда, в последний момент схватил коробку с мелками, которые мама ему подарила на день рождения. Андрей разочарованно цыкнул, подумал немного и выпрыгнул из окна в сад. Макс бережно погладил раскисшую коробку, открыл ее, пересчитал мелки: два сиреневых, три мятно-зеленых, половинка голубого, пять противных розовых, четвертинка ярко-желтого, одиннадцать совсем целых белых, немного кривых, слипшихся попарно, а еще целая куча крохотных кусочков, которые жалко выкидывать, хотя рисовать ими уже невозможно. Мел достать трудно, он в основном в грубых брусках грязно-белого и желтого цвета, причем желтый не пишет, а белый крошится. Из такого, наверное, и фейерверков бы не вышло. А вот из этого сокровища, которое мама добыла через подругу… Макс благоговейно погладил мелки, чувствуя, как мгновенно ссыхается кожа пальцев. Может, хрен с ней, с экономией? Конечно, самые редкие изводить не стоит, но вот гнусные розовые… Макс облизал испачканные мелом пальцы, потянулся к этажерке, достал с верхней полки перочинный ножик, выкопал из-под кровати газету, которую хранил ради анекдотов, оторвал кусок с прогнозом погоды (всё равно врут) и принялся строгать один из розовых мелков. Розовая пудра сыпалась на изображения солнышек и тучек, а Макс уже представлял себе, как сочетание огня и масла превращает ее в искрящийся фейерверк. Красиво же будет! Покончив с мелком, Макс свернул обрывок газеты конвертиком, чтобы ничего не просыпать, и вышел из спальни. Самым трудным оказалось добыть спички. Надо же бате их так хорошо прятать! А всё из-за того раза, когда Макс, вдохновившись рассказами Андрея о Средневековье, попытался сжечь во дворе чучело ведьмы. Макс снисходительно покачал головой, вспоминая себя тогдашнего. Вот тупой был! На этот раз он всё тщательно продумал: стащил эмалированную миску, в которой мама обычно терла картошку на драники, приготовил ведерко с водой. В миску положил сена, обильно залил маслом, сверху посыпал мелом. Оставалось только поджечь. Обыскав всю кухню и не найдя спички, Макс вернулся в сарай, покрутился вокруг отцовской паяльной лампы, так и не понял, как она включается, от досады выругался шепотом. Задвинул миску с заготовкой для фейерверка в самый темный угол сарая и побрел в дом. Проходя мимо скучающего в беседке Андрея, мрачно бросил: — И хуй бы ты поджег свои фейерверки. — Почему это? — А спички ты где возьмешь? — Места знать надо, — важно сказал Андрей, и Максу очень захотелось ему врезать. — Всё ты врешь! Брехло. — Не вру. Я бы у соседей утащил, — торжествующе сообщил Андрей. — А ты и не додумался, да? Макс чуть не хлопнул себя по лбу от досады. И правда, как он не подумал? Там ведь даже на участок лезть не надо, сунул руку через забор и достал. У них специальный ящик под навесом, там всё для мангала. Вслух он сказал: — Очень мне надо делать твои сраные фейерверки! Андрей снисходительно покачал головой, а Макс удалился, рассуждая про себя о несправедливости жизни. Почему старший брат всегда старше? Вот дорастет Макс до его недосягаемых одиннадцати — а Андрею тогда уже будет четырнадцать. Как будто вечно опаздываешь. Вот-вот добежишь до цели, а финишную ленту передвигают вперед. Обидно… Раздобыв спички, Макс немного повеселел. Ну и пусть это Андрей придумал, но зато у него нет мелков, а у Макса — есть. И фейерверки тоже будут у Макса, а Андрей обойдется: чего он нос задирает? Выдра волосатая… Макс всё-таки задумался, не стоит ли проявить великодушие и позвать брата. В конце концов, это же он подсказал идею, пусть полюбуется. — Нет, пошел он на хуй, — решительно изрек Макс, устраиваясь с миской и ведерком позади сарая. Первая спичка сломалась. У второй отлетела головка. Третьей Макс обжег пальцы, айкнул, выругался, задул пламя и только потом сообразил, что надо было просто бросить спичку в сено. Четвертую зажег предельно осторожно, поднес к сену. Оно загорелось медленно, будто нехотя. Зато потом пламя вспыхнуло ярко — но никакого фейерверка не произошло. Наврал, упырь такой! От обиды Максу захотелось плакать. Зря извел целый мелок, хоть и розовый. А может, он что-то сделал не так? Макс еще раз перебрал в памяти инструкции. Да вроде всё так: сено, мел, масло… Нет, стоп. Как там было, масло сначала, а мел потом? Или наоборот? Макс покачал головой, на этот раз ругая уже самого себя. Вот тупица, всё перепутал! Ну и ладно, можно переделать. Только загасить огонь… И вот тут случился фейерверк. Правда, не розовый, но полыхнуло знатно. Пушистое хвостатое пламя вылетело из миски, всплеснулось, обожгло лицо, опало на траву, побежало по ней. Макс растерянно наблюдал за этим. А как же?.. А почему?.. Вода же гасит огонь, чё за хуйня? — Папа, Максим сарай жжет! — В визгливом возгласе слышался притворный испуг пополам с торжеством. Дальше бег событий ускорился. Топот, крики, откуда-то взявшееся одеяло, наброшенное на огонь. А сам Макс, кажется, одновременно с этим оказался зажат между колен отца без малейшего шанса вырваться. Первые удары пришлись поверх шорт, и Макс едва их почувствовал, слишком взбудораженный всем происходящим. Но потом шорты с него стянули, и хлесткие удары ремня стали весьма ощутимыми. — Совсем сдурел, что ли? — вопрошал откуда-то сверху отец. — Весь дом спалить решил? Мало тебе прошлого раза? — Это Андрюха придумал! — с обидой воскликнул Макс. Удары прекратились. — Неправда! — возмущенно пискнул Андрей. — Я пошутил, а он… Железная хватка разжалась. Через Макса аккуратно переступили, подняли его за шкирку, поставили на ноги. — Андрей, ты куда это? Андрей, уже собиравшийся незаметно ускользнуть, шмыгнул носом, глянул на отца исподлобья и вернулся. — Рассказывайте, кто что придумал. — Это всё он, — обиженно начал Макс. — Пришел, говорит, давай делать фейерверки… — Неправда! Я так никогда не говорил! — возмутился Андрей. — Я сказал, что читал, будто их можно сделать из мела. Я пошутил. Я же не знал, что он такой дебил… — А мел зачем просил? — выкрикнул Макс. — А про спички зачем сказал? — Так я же гипотетически! — важно сказал Андрей, припечатывая Макса непонятным словом. — Макс меня спросил, где бы я достал спички, ну, я и сказал, что у соседей… Я же не думал, что он действительно пойдет и украдет! — Чё, еще и спички украл? — недоверчиво переспросил отец, наматывая ремень на руку. — А чё мне оставалось-то, если ты все попрятал! — всхлипнул Макс. — Все против меня… — Ну да, злые люди не дают спалить хату, — кивнул отец. — Угнетатели. Пойдем-ка в дом. Макс наконец сообразил натянуть шорты, и Андрей злорадно шепнул: — Ну и зря, всё равно снимать. — Бать, так нечестно! — сказал Макс, стоя на пороге своей комнаты. — Это Андрей всё придумал. — А у тебя своей головы на плечах нет? Ложись. Макс сердито промаршировал к кровати, плюхнулся поперек нее, прихватив подушку, чтобы было что кусать. Ремень немедленно принялся за дело, впиваясь в несчастный Максов зад. — В прошлый раз тебе за что влетело? — спросил отец, притормозив на минуту, чтобы снова спустить с Макса шорты. — Не помню, — огрызнулся Макс. — А я помню, — невозмутимо ответил отец. — Ты канареек выпустил. — Андрей сказал, им на свободе лучше! — вскрикнул Макс и замолотил ногами. Ремень снова стегнул по тому же месту — почти у самых бедер, чтобы потом было больно сидеть. И снова. И снова. — А до того ты чучело поджег, — припомнил отец. — Потому что Андрей сказал… — Сказал-то Андрей, а делаешь почему-то ты, — вздохнул отец, положив ремень на кровать и шлепнув Макса ладонью. Макс сердито прикусил подушку и промолчал. — Чуть сарай не сжег, брови вон все… Что я матери скажу? — продолжал отец, награждая Макса размеренными шлепками. Больно уже не было, только очень обидно и стыдно. Отшлепали еще, как маленького… Макс всхлипнул и зарылся лицом в подушку. Вечно этот Андрюха! Сидел себе, никого не трогал, книжку читал, а теперь… Мелок извёл, брови сжег, жопа болит. И никаких разноцветных фейерверков, всё обман. Плотину наконец прорвало, и слёзы жалости к себе полились наружу. Откуда-то издалека донесся голос отца: — Андрей, поди сюда.