Клянусь, это всё – между нами

      Когда инаугурация Какаши подошла к концу, толпа ещё долго не желала расходиться. Такого праздничного настроения в деревне не было давно. Неудивительно, после окончания войны всем было не до этого. Наруто отошёл в сторону и бросил угрюмый взгляд на незнакомцев. Все знакомые попрощались с ним и разошлись по своим делам, как только Какаши-сенсей проговорил речь и дал клятву защищать деревню. Вопреки надеждам, никто не захотел отмечать событие.       «Как будто люди каждый день Хокаге становятся…», — грустно думал Наруто.       У него не было планов на день. Поэтому, посильнее вжавшись в высокий воротник плаща, он сконцентрировал чакру в ногах и взмыл к ближайшей крыше. Хорошее настроение, которое поднялось из-за встречи с друзьями, улетучилось, будто его и не было.       Наруто двигался по заснеженным домам, всё большее удаляясь от центра. Улыбка совсем исчезла с его лица. И когда до ушей перестали доноситься радостные возгласы толпы, Узумаки решил немного задержаться.       Находиться в гуще событий у всех на виду было невыносимо. В последнее время он всё чаще стал замечать странное раздражение. Казалось бы, его признали, стали уважать и, может даже, любить. Только вот, воздыхания многочисленных поклонниц и уважение неизвестных почитателей не вызывали восторга, а, наоборот, утомляли. Он и сам не понимал, почему. Ещё пару лет назад ему отчаянно хотелось быть замеченным. А теперь…       Наруто сел на козырёк какого-то навеса и задумчиво посмотрел на Монумент Хокаге. Рядом с каменным лицом Цунаде уже начали разворачиваться строительные работы. Совсем скоро там появится новое изваяние с ликом его бывшего сенсея.       Поверхность бетонной крыши была до одури холодной. Не лучшее место, чтобы проводить здесь время, учитывая погоду. Тонкий чёрный плащ с оранжевыми карманами и красной эмблемой водоворота на спине совсем не согревал и служил лишь для того, чтобы немного защититься от пронизывающего ветра.       Но домой не хотелось. Наруто поднёс к губам замёрзшие руки и стал пытаться согреть их горячим дыханием. Это не особо помогало.       Он несколько минут иступлённо смотрел на лицо отца, вырезанное в отвесной скале. И мысленно задавал себе вопрос, который уже неоднократно приходил в голову после войны.       Зачем ему становиться Хокаге?.. Нет, конечно же, он всё ещё очень хотел этого. К тому же, Какаши-сенсей прямым текстом сказал, что через каких-то пару-тройку лет пост перейдёт к Наруто. Только вот…       Подул сильный порыв ветра и вырвал Узумаки из раздумий. Он поёжился и нахмурился. Взгляд скользнул на небольшую стайку хохочущих девчонок, стоявших внизу под россыпью разноцветных фонариков. В их руках было по стаканчику дымящегося горячего шоколада. Они беззаботно улыбались и хохотали. Наруто тоже с удовольствием выпил бы чего-то горячего, чтобы согреться.       Но, вместо этого, тяжело вздохнул и вновь посмотрел на лицо отца. Он прекрасно понимал, что если бы сейчас спустился вниз, эти незнакомки с удовольствием приняли бы его в свою компанию.       Конечно же. Герой войны, один из самых сильных шиноби современности. Он отовсюду слышал эти перешёптывания о своих заслугах. И поначалу очень радовался. Только эта радость оказалась слишком хрупкой.       Потому что в голову пробрался проклятый червячок сомнений, который вовсю принялся съедать счастье от достигнутых целей.       Когда-то в детстве все эти люди видели в нём Девятихвостого демона. Монстра, которого надо избегать и сторониться. Пришлось приложить невероятные усилия, чтобы поменять их мнение. А что, если сейчас всё совсем не так, как казалось на первый взгляд? Что, если доброжелательные люди видят в нём не хорошего парня, а мощное оружие? То же чудовище. Бездушное. Бессердечное.       От этих мыслей болела голова. Наруто пытался объяснять внутреннему голосу, что это всё надуманные страхи.       Но разрушающие мысли с каждым днём становились всё сильнее.       В конце концов, клубок тьмы и сомнений поглотил его до такой степени, что каждое утро Наруто просыпался в отвратительном настроении. Всё чаще он приходил к выводу, что любят его всего лишь за силу, а не за то, каким он человеком был. И узнавать настоящего Наруто, не говоря уже об интересах и увлечениях, никто даже не пытался. Всем этим восхищающимся людям было совершенно невдомёк, что скрывалось за вечной фирменной улыбкой Узумаки.       Он пытался себе напомнить, что близкие друзья никуда не делись. Только, увы, они тоже ничего не знали о душевном состоянии друга. И пусть. Это его ноша, а не их. Так было и будет всегда. Никому не стоит за него беспокоиться. Потому что это долг Наруто обо всех позаботиться. Нечего забивать друзьям головы такой чушью, как его глупые надуманные печали.       К тому же… После войны у каждого из друзей появились важные дела. Саске, которого он с таким трудом вернул на светлый путь, снова вынужден быть за пределами деревни на сложных миссиях. Сакуру признали, как одного из лучших медиков, и загрузили работой. Остальные продолжали ходить на миссии. А вот Наруто… Его готовили к такой желанной цели. Он был вынужден корпеть над книгами, чтобы стать мудрым правителем. И миссии, к сожалению, случались настолько редко, что на каждую Узумаки отправлялся, как на праздник.       Как обычно, размышления поглотили Наруто с головой. Так происходило почти каждый раз, когда он оставался наедине с собой.       Откуда эта отчаянная пустота, разрывающая сердце тупой болью?.. Ведь он не был одинок.       Или, всё-таки, был?..       Продолжать сидеть на бетонной крыше больше не хотелось. Стало слишком холодно. И он, накинув капюшон на волосы, присыпанные снегом, сконцентрировал чакру в ногах и прыгнул на соседний дом. Идти в свою квартиру по-прежнему не было желания. Но другого выбора не было.

***

— Чего-чего?! — не поверила своим ушам Сакура.       Когда ей сообщили шокирующую новость, она еле устояла на ногах. Удивленный взгляд не сходил с новоиспечённого Хокаге. Какаши сидел там, где привычнее было видеть Цунаде-саму, окружённый горами каких-то папок и бумаг.       Бывшая наставница стояла справа от него, подперев плечом стеллаж с книгами. Было видно, что она и сама не очень рада вынесенному решению. — Ты будешь новой главой госпиталя Конохи, — повторил Какаши, облокотившись подбородком на скрещенные ладони, — честно говоря, думал, что для тебя эта новость будет радостной.       Сакура почувствовала, как задрожали колени. Из-за повисшей тишины она слышала, как капли растаявшего снега падали с её плаща на деревянный пол. — Я… обрадовалась, — пробормотала Сакура, сжав ладони в кулаки.       Только это была ложь. Ей стало страшно. Она, и без того загруженная работой, не по-доброму удивилась, что ей готовы доверить такую ответственность.       Правда, первая мысль, пронёсшаяся в голове, была совсем не о собственном благополучии.       Как же теперь Организация Реабилитации?.. Как она будет успевать помогать тем несчастным?..       Сакура поймала на себе взгляд Цунаде, смотревшей исподлобья. Она, наверное, подумала о том же. — Ты всё также будешь продолжать лечить пациентов. А новая должность — честь, которую мы хотим оказать тебе за заслуги в войне, — продолжал говорить Какаши.       Сакура перевела взгляд на него и присмотрелась. Как обычно, в тёмно-серых глазах учителя было сложно прочесть эмоции. Даже казалось, что ему совершенно плевать на происходящее.       Но она знала, что это не так. Пройденная бок о бок война раскрыла ей глаза на истинную личность Хатаке Какаши.       Даже представить было сложно, какой ужас он пережил. Как не свихнуться от такого, Сакура не знала. Но, кажется, он с этой задачей справился.       Сидел, как ни в чём не бывало, и уже раздавал свои первые указы. Сакура поймала себя на мысли, что хотела бы хоть раз поговорить с ним за чашечкой чая. Просто, как учитель и ученица. Повспоминать былое, поболтать… И приглушить одиночество. Она знала: ужасное чувство пустоты гложет не только её. Сакуру и Какаши многое связывало… Им бы было о чём поговорить. Но такой возможности никогда не представлялось. До войны было слишком много забот, а после… Этих забот стало ещё больше. — Ты приступишь к новой работе не прямо сейчас, — угрюмо подала голос Цунаде, — у тебя есть месяц, чтобы привести дела в порядок и свыкнуться с этой новостью. — А как же остальные? — спросила Сакура. — Ведь есть много медиков, которые работают дольше. К тому же… Мне всего восемнадцать. — Уверена, что никто возражать не будет. И это не только обычное поощрение твоих заслуг, — ответила Цунаде и покосилась на Какаши.       А он лишь слегка нахмурился и посмотрел куда-то в сторону. — Я хочу, чтобы в первое время все основные руководящие должности в Конохе занимали люди, которым я доверяю. Потом, скорее всего, будет иначе. Сейчас это вынужденная мера. — Но госпиталь — это ведь мирная организация, — возразила Сакура, всё ещё не понимая происходящего.       Хатаке кивнул и вновь посмотрел ей в глаза, став более сосредоточенным. — Всё так. Только вот лечатся там шиноби. После войны осталось слишком много хаоса, который мы будем разгребать ещё очень долго. И мне нужен там у руля ответственный человек, не жалеющий себя ради общего дела и блага деревни. — Но Шизуне-сан сгодилась бы для этого лучше… — У Шизуне будут свои заботы, — не дал договорить ей Какаши. — Я не подхожу для этого, — призналась Сакура, опустив глаза, — мне достаточно просто помогать людям, спасать их, лечить… — И, как я уже говорил, — сказал учитель, — ты будешь продолжать то, что так хорошо умеешь. Но это ещё не всё.       Послышался тяжёлый вздох, сорвавшийся с губ Цунаде. Она сложила руки на груди и отвела взгляд в окно. — Слухи по деревне расползаются быстро. И я наслышан, что при госпитале уже несколько недель существует некая организация помощи шиноби. Пятая-сама сказала, чтобы я в эти дела не лез. Но, обсудив всё, мы пришли к консенсусу. Это надо контролировать.       Сердце сжалось от прилива адреналина. А вот и причина недовольства Цунаде. Контролировать?.. Что за чушь?.. — Но… Насколько я знаю, — Сакура пыталась тщательно подбирать слова, — Организация Реабилитации не делает ничего плохого. Просто помогает шиноби восстановиться после военных потрясений. — Так-то оно так, — тяжело вздохнул Хатаке, — но именно это и вызывает беспокойство. И не только у меня. Вскоре слухи об организации выйдут за пределы Конохи. И что тогда?.. Врагов у деревни осталось немало, поверь. Это вполне может выставить наших шиноби слабаками.       Сакура поджала губы, не найдя аргументов против. У неё в печёнках сидели все эти россказни о том, какими ниндзя должны быть людьми. И эта непозволительная слабость в виде простой психологической помощи теперь может выйти им боком…       Как и самой Сакуре. — Чего вы от меня хотите? — глухо пробормотала она. — Пока ничего, — ответил Какаши, — просто наблюдай за тем, кто это организовал. И ещё. Я бы, всё же, хотел узнать личность организатора.       Сакура вздёрнула нос и, собрав волю в кулак, заговорила сквозь зубы: — Я понимаю, что вы теперь — Хокаге, и перечить вам непозволительно. Но ОР — анонимная организация. И помыслы её создателя очень правильны, на мой взгляд. Цунаде-сама считает также. Мы слишком долго наплевательски относились к душевному состоянию наших шиноби, залечивая только их физические раны. Думаю, вы согласитесь, что Четвёртая война была куда более разрушительной, чем предыдущие. И то, как отразилось Вечное Цукуёми на большинстве… — Я всё это прекрасно понимаю, — вновь перебил её Какаши, — поэтому пока прошу просто наблюдать. Ничего больше.       Она тяжело вздохнула и прикусила губу. Кажется, на её голову свалилось куда больше неприятностей, чем казалось на первый взгляд.

***

— Клянусь, это всё — между нами, — сказала Сакура, принимая уже третьего пациента за вторник.       Она склонилась над блокнотом и записала номер. Во второй руке была чашка с ароматным чаем. Позавтракать утром Сакура, как обычно, не успела.       Да и вообще, она не могла вспомнить, когда в последний раз за эту неделю нормально ела. После известия о том, что ей нужно будет занять новый пост, всё перевернулось с ног на голову.       Несмотря на помощь Шизуне, разбираться с волокитой документов, при этом занимаясь операциями, оказалось очень сложной задачей.       Ещё труднее было просыпаться сегодняшним утром, осознавая, что её ждёт целый день бушующего моря чужой боли. Но, одновременно с этим, Сакура испытывала странное желание нырять в бурные тёмные воды людской психики. Как будто это могло помочь забыть собственные печали…       Но, кроме того, хотелось доказать Какаши-сенсею простую истину: ничего страшного в её деятельности нет. Это просто помощь. Которая сможет склеить кусочки разбитых сердец.       Первые двое пациентов были из тех, кто уже приходили. А сейчас голос принадлежал незнакомке. — Твой номер Двадцать Девять, — сказала Сакура, — запомни его. И расскажи, почему ты пришла? — Хорошо, — слишком тихо ответила девушка, — моя проблема, кажется… Слишком несерьёзной. — Но если ты здесь, значит тебя что-то гложет. И, коль так… Это не может быть несерьёзно. — Да, но… — незнакомка будто пыталась себя отговорить или оправдать свой приход. — Я слышала, что сюда идут с более существенными проблемами, нежели мои…       Сакура знала, что это называется обесцениванием. Но бросаться выученными терминами было ни к чему. — Что бы ты мне ни рассказала, я не назову это чушью или ерундой. Поэтому постарайся не бояться. Здесь никогда не осуждают за то, что гложет.       Послышался судорожный вздох. Сакура невольно прикусила губу, ожидая услышать что-угодно. Многие из приходящих сюда считали, что темы их обсуждений несерьёзны. Так было принято в системе шиноби. Твои чувства — мелочь по сравнению с более глобальными вещами. — Мне очень плохо, — прошептала незнакомка и тихонько всхлипнула, — я так долго старалась быть сильной. Мой отец… Даже после войны не признал меня. Ещё и брат… Погиб…       Повисла тишина, которую нарушал лишь негромкий плач. Сакура молчала, позволяя слезам пациентки пролиться. А затем девушка продолжила: — Но с этим всем я кое-как справляюсь… Даже стыдно признаваться… Самую большую боль после скорби о брате мне доставляет другое…       И снова оглушающее безмолвие, которое пациентка нарушила лишь спустя минуту. Будто собиралась с силами, чтобы озвучить своё несчастье. — Я очень давно люблю одного человека. Но всегда остаюсь лишь его тенью. Ему плевать на мои чувства, я это знаю. И мне бы очень хотелось справиться с той болью, что живёт внутри меня.       Сердце Сакуры пропустило удар. Она не хотела, чтобы её догадка оказалась верной. Пришлось перевести дух. Пальцы сильнее сжали блокнот. Нет, нельзя было делать преждевременных выводов. — Извини, что возвращаюсь к вопросу об отце. Но обычно все наши проблемы имеют более глубокие корни, чем нам кажется на первый взгляд. Не могла бы ты подробнее рассказать о ваших отношениях с папой?       Из-за чёрной ширмы послышался горький смешок. — Мне пришлось постараться, чтобы заслужить его признание. И то… Думаю, он всё ещё считает меня слабой.       Сакура нервно сглотнула. Эти робкие реплики, вздохи и проблемы... С каждым словом незнакомки догадки лишь усиливались.       Кажется, настало то время, когда за непроницаемой ширмой сидел не безликий несчастный шиноби. Она знала, что рано или поздно придёт день, когда придётся разбираться с чувствами близких людей. Но всё равно была к этому не готова.       Сакура выдохнула и попробовала смириться с тем фактом, что по ту сторону, почти наверняка, находилась Хината Хьюга.