Neon

ххх лет назад Стёртые в кровь ноги продолжали бежать без остановки. Мелкие камни, торчащие из асфальта, впивались в разорванную плоть, но она не проронила ни звука. Только слёзы градом скатывались по девичьему лицу. Здесь почти не было людей, но тех, что она встречала, никакого винимая на Лану не обращали, думая о том, что она бездомная, безумная, или глупая. Смотреть на каждого из них с надеждой, значит, снова разочароваться в человечестве. Все те разы, не такие особенные, как этот, были пустыми, будто кто надрессировал людей не реагировать на бегущих и плачущих девушек. Сейчас это было к лучшему. Страшнее, понимать, что бежать некуда. С одной стороны одержимый ею Ким Сокджин, с другой ничего не замечающий муж. Лана хотела не просто сбежать, а исчезнуть. Чтобы имя её было стёрто из истории, и не осталось никакого следа, даже атома от её тела. Тогда она не представляла, что желаемое ею спасение было уже близко. Лана бежала в его объятия, пока думала, что это конец. Остановившись, чтобы перевести дух у ближайшего заброшенного дома, она не обращала внимания на звуки рядом. Здесь гуляли бездомные и упыри, но Лана их совсем не боялась. Девушка была призраком всю свою жизнь. Как иронично, что замечали её присутствие только психи. — Подвезти? — она обернулась, видя, сидящего на капоте машины парня. Новая жизнь началась с разборок, так она решила. Не желая быть использованной и выброшенной на окраине городе, девушка собиралась обороняться, пока не поняла, что сил совсем не осталось. Она сделала шаг прочь от незнакомца и упала на колени. — Твои ноги выглядят жутко. Бежала по лезвию ножа? — Да, — устало ответила Лана, поднимая голову к идущему к ней парню, что смачно затянулся сигаретой и выдохнул дым в это унылое утро. — Думаешь, оно того стоило? — Без сомнений. — Ну да, я бы тоже сбежал, будь у меня такой нудный муж, — он рассмеялся и Лана испугалась по-настоящему. Хотела встать, но ничего не получилось, и ей пришлось просто смотреть на человека, надеясь, что он не работал на Сокджина. — Со мной поедешь, красавица? — Я не хочу к нему. Скажи Джину, что я умерла. — Кому? — его удивление было настоящим и она пожалела, что открыла рот. — Может поведаешь свою историю? Взамен, я отвезу тебя отсюда. — Кто ты такой? — Мечта твоего мужа, — расплылся в улыбке Чонгук. — Лана, разреши представиться, — он наклонился и протянул ей руку, выбрасывая окурок. — Валери. Конечно, она не поверила. Кто угодно: бог, дьявол, но не Валери. Почему он знает её имя? Откуда знает Намджуна? Чонгук схватил её за руку силой и поставил на ноги. Она сцепила зубы от боли. Ей хватило одного взгляда глаза в глаза - да, его взгляд был такой же, как у Сокджина. Но она скорее доверилась бы липовому Валери, нежели кому-то из своих возлюбленных. Чонгук подхватил её на руки и понёс в сторону машины. — Знаешь, я и так собирался украсть тебя у него, потому что ничего ценнее в жизни Намджуна нет. Но раз ты сама в бегах, это будет мне на руку, не придётся тебя пытать, — он усадил её на задние сидения машины и сел за руль, — рассказать, почему ты сбежала сразу после своего освобождения придётся, если хочешь моей защиты, — он ударил по газам. Чонгук выжидал её прямо у выхода из тюрьмы, но узнав, что девчонка сбежала тут же через другой выход, как только её зен вернули, то поехал по предполагаемому маршруту. Если она хотела спрятаться, то точно не гуляла бы по центру города. Он её поймал, и больше не собирался отпускать. Тем более после того, как она рассказала ему о Джине. Чонгук пообещал сохранить её тайну, а она его. Пришлось поверить в слова этого парня, потому что другого выхода не было. И после того, что он сделал для неё. Кем ещё могла оказаться его личность? Она оказалась права, он был и богом и дьяволом.

***

Люси выскочила из машины, бросая её перед гаражами Чонгука, не закрыв дверцу. Девушка вломилась в дом, едва не снеся с ног парня из прислуги. Он не успел и рот открыть, как она взлетела по лестнице наверх, слыша только недовольное шиканье за спиной. Да, Чонгук точно спал, но её это никак не волновало. Она только недавно узнала, что Джису встречается с Намджуном и этой новостью стоило поделиться прямо сейчас. Но открывая дверь его спальни, она столкнулась с чем-то непонятным, раздражающим, пугающим. Чонгук был не один. От звука открывающейся двери парень проснулся. Перевернулся на другой бок, и увидел стоящую на пороге девушку. Он присел, Люси заметила его наготу, стараясь не обращать внимание на вторую персону на его кровати. Спящую на груди блондинку. Мелант сделала пару шагов назад, давая Валери возможность одеться, и спустилась вниз. Включила кофемашину, достала чашки. Через минуту Чонгук вошёл в кухню, потирая затылок. Она забыла, что хотела сказать ему. Так неожиданно было увидеть его с кем-то... другим? Люси просто села за стол, надеясь, что он сам разрядит обстановку. — Ты не вовремя. Почему не позвонила? — Не подумала, прости. — Ничего, — ему было всё равно, на её чувства, какими бы мимолётными они не были. Это было правильно, но никто не исключал простого человеческого. — Ты в порядке? — Да, просто Намджун... — Намджун и его подружка? Хотела об этом поговорить? — Сейчас понимаю, что это не сильно важно. Чонгук игнорировал в ней ревность или обиду. Он не знал, что это было. Для него сейчас важнее было обещание, данное Намджуну. И Валери собирался связаться с Люси, но позже, зная, что она не откажет ему в маленькой просьбе. В такой суматохе чувств говорить было тяжело, у него стоял ком в горле. После сложной ночи с Иви, долгих разговоров и остального, он вообще хотел забыть обо всём и покинуть планету. — Важнее другое. Я звонил ему и назначил встречу. — Зачем? — Узнаешь, — подмигнул ей парень. — От тебя кое-что тоже потребуется, но я бы в другой раз поговорил об этом. Он стоял в стороне от неё, Люси не понимала, почему. В какой-то момент ей захотелось, чтобы он опрокинул чашку с кофе на свой торс и завопил от боли. Эта мысль так напугала её, что она собиралась вновь бежать, но уже отсюда, пока та девушка не спустилась и не стала свидетелем её немой боли. — Где твой брат? Лицо Чонгука перекосило от злости. Люси попала в воспалённое место и пожалела, что приехала. Он не станет говорить с ней об этом. А с той, что в его кровати? Желваки на щеках заиграли, и держало его от криков только то, что он хотел от неё. Люси не желала быть использованной, но они вроде друзья. Она помогает ему, он ей. На деле Чонгук всё делал один, и разве не имел право... Мелант поднялась со стула. Чонгук не пытался остановить её. Ситуация не казалось ему неловкой, но что-то было не так. Она изменилась, или же он. Валери смотрел ей в спину, надеясь, что всё пройдёт по плану и она ответит на его звонок, потому что больше всего сейчас он боялся снова потерять свою команду. — Можешь остаться на завтрак, — остановил её голос Чонгука. — Я буду лишней, — обернулась девушка, и в чём-то она была права. Завтракал Чонгук в обществе Иви. Мыслями был где-то рядом с Тэхёном. Как бы сейчас хотелось высказаться ему в полной мере и раз и навсегда закрыть эту тему, но Чонгук любит топтаться на месте. Чтобы видеть, как цель уходит, но не бежать к ней, сломя голову. Чтобы до судорог в теле. Чтобы до усталости сумасшедшей, без возможности закрыть глаза. Просто стоять, не зная, что такое покой. Но Тэхён не понимает. Они будто говорят на разных языках. Тогда Чонгук не видел смысла этого унижения. Тэхён существует на зачатках чувств, Валери на их остатках-останках. Пытаясь закопать их поглубже, ищет помощи в тех, кто даже увидеть их не мог. Они все будто слепы и глухие до его сердца. Отдавая кому-то частичку своей души, он прятал вторую её сторону. Не потому, что они не поймут. Это было только его и брата. Их общее пристанище, уже забытое, ещё не обжитое. Пустое и холодное. Как та квартира. Он смотрел на Иви и думал, что жить с разбитым сердцем гораздо проще, чем без него. Когда всё понятно, можно двигаться дальше, но на ногах у Чонгука были кандалы, а её он освободил. Никто не собирался позаботиться о нём, никто никогда этого не хотел. И он считает себя в этом виноватым. Не дал вовремя понять, что тоже беззащитный, как и они все. — Думаешь о брате? —  Как ты узнала? — он спросил без удивления, ему начинало казаться, что в его глазах отражается лицо Тэхёна. — Я бы тоже думала. Ты так и не сказал, почему вы поссорились? — Мы всегда ссоримся. — Почему бы первым не пойти на примерение? — он не знал, почему, но с ней мог говорить о брате. Это было легко. Она не видела, как они смотрят друг на друга и не ощущала обстановки, что начинает существовать в комнате, когда они рядом. Так что не представляла, как всё плохо. Смотрела с обычной точки зрения. Два брата поссорились. Ничего необычного. — Знать бы ещё, где он. — Тебе всё под силу, ты просто не хочешь. Не хотел ли он? Чонгук не искал оправдания своему бездействую. Он думал, что Тэхён придёт сам. Найдёт причину. Если не вернуться, то просто увидеть его. Либо же Чонгук не о том переживал, и всё, что было внутри у брата просто показалось ему. Верить всегда хотелось. Тэхён должен вернуться туда, где осталось его сердце. Валери знал только одно - брат сомневался в наличии этого органа у него. У теврийца их было два. И ни одно из них Чонгуку не принадлежало. В их прокуренном царстве слепой надежды они не замечали друг друга, предпочитая затыкать уши, потому что все слова казались белым шумом, хотя в них едва различимо можно было услышать молитвы. Чонгук молча встал из-за стола и вышел. Иви думала не о его боли. Собственной хватало сполна. Совмещая их разбитые ожидания, рождалось что-то новое. Минус на минус давал плюс. И она ни на что бы не променяла сегодняшнюю ночь. Об одном лишь жалела, что не узнала его раньше, не увидела за маской равнодушия такого же несчастного человека. Она будто попала в параллельную вселенную, где монстры на самом деле твои друзья, а твои друзья не монстры - демоны, играющие чувствами. Сказка кончилась. А в том, что это была сказка, Иви не сомневалась. У них у всех на самом деле страшный конец. Девушка задумчиво посмотрела в окно, представляя, как Чонгук мирится с братом, не зная, что их сказка ещё даже не началась. Не знала, что Чонгук каждую их встречу берёт в руки плеть и рассекает брата ядовитыми фразами. И Тэхён не мог умереть. Ему не позволяла регенерация, гордость, месть. Он так долго терпел это, что его глаза устали зудеть от слёз из-за каждого его обидного слова, но сейчас причина была другая. Тэхён уже не склеивал липким скотчем их общее прошлое, за которое никогда не сможет его простить. — Я поеду. — Хочешь, я с тобой? — Всё, что я хочу, чтобы ты была здесь, когда я вернусь, — он уже был одет, и ушёл, как только она кивнула ему. Чонгук взял машину и поехал по адресу. Нашёл Тэхёна по уличным камерам. Он жил в закрытом комплексе, как выяснилось. Номера квартиры выяснить не удалось, но парень собирался узнать это на месте. За ресепшеном его ожидал робот в дурацкой одежде и Чонгук успел расстроиться, что его не удасться подкупить, но к его счастью, несколько тысяч кредитов своё дело сделали. Теперь Чонгук знал этаж и номер квартиры. Чего он не знал, так это, что сказать брату. Несколько минут он стоял у закрытой двери, относя эту идею к худшим. Иви взяла его на слабо и он повёлся, намереваясь уйти, потому что было ещё не время. А может и нет... Потому что Тэхён смотрел на него, стоя по другую сторону через монитор, висящей у двери. И Чувства его терзали те же. Говорить ничего о сестре он не хотел, знал, что сорвётся, а гнев этот собирался применить на другом. Чонгук не должен видеть разруху, в которой Тэхён погряз по уши, сутками глядя на человека, который в один миг изменил всю его жизнь. Он рычит, сдерживая желание открыть дверь и ударить брата. Ударить так сильно, чтобы всё, наконец, понял. Чонгук не из таких, он ни к чему не пригодный. Смотрит прямо в камеру, будто знает, что Тэхён там, он в сантиметрах от него. Только различие между ними в том, что тевриец мириться не собирался. Он вычёркивал брата из своей жизни. Уже в сотый раз. Пусть это будет последний. Тэхён открыл дверь и вышел в подъезд. Не мог допустить, чтобы Чонгук сделал хоть шаг к сестре. Дыхание подводит. Сам себя пытался обмануть, а брата не получится. Смотрит на него - читает, как книгу. Болью делится через этот взгляд, но Тэхён уже новые стены воздвигнул, а за ними целый замок. Никак не войти. Чонгук хотел спросить, в порядке ли всё. Тевриец топчется на месте, такой болезненно худой, кожа норовит порваться. Его бы вернуть под своё крыло, где всегда тепло, но никогда не спокойно. Не хочет. Чонгук боится быть отвергнутым, поэтому не знает, что должен сказать, чтобы его не спустили с лестницы. — Мы уже говорили об этом, — Тэхён взял его за руку, и Чонгук сразу понял, что это плохой знак. — Мы столько раз говорили. Я не знаю, что должно произойти, чтобы всё было, как хочешь ты, или как хочу я. А лучше вообще без этих «хочу». У нас не получается. Мы можем сколько угодно притворяться, но опять вернулись в начало. Тебе как? Нравится? Чонгук считает себя мазохистом, потому что ему нравится. Нравится всё, что связано с Тэхёном. Цвет его крови, тепло, что он раздаёт. Когда надевает его одежду. Когда смотрит так, будто всё кончено, но чёрта с два. Конец будет, когда решит Валери. Нравится его хроническая ненависть и запах стёртых в пыль иллюзий. Нравятся мешки под его глазами от недосыпа. Нравится его первозданный образ и тот, что он придумал. Нравится осознавать, что у него никого в этом мире, кроме Чонгук не существует. И как бы смрадом изнутри Валери не несло, ему нравится погибать под его взглядом. Быть зависимым им, одержимым от и до. — Думаю, у меня появилась девушка. Тэхён будет честен. Всё, что угодно ожидал, даже признания в любви, но не заявление, от которого он едва удержал себя на ногах. Он сжимает зубы так сильно, что слышит скрип. Его жрёт неопределённость, остался последний кусочек. И где-то вдалеке, он уверен, что не в его голове, слышались крики. Вопль не прекращался, даже когда Чонгук ушёл. Что это такое? Это ревность смешалась с его собственными чувствами? Или ненависть за то, что брат позволяет себе жить, как хочется, пока его семья неполноценная? Тэхён опёрся лопатками о дверь, не чувствуя конечностей. Значит, так было нужно. Это правильно. Чонгук не врал, в его глазах всё было написано, но за этим текстом образ Тэхёна всё ещё можно было заметить. — Кто она? Люси? — он не хотел знать, но решил, что стоит, иначе умрёт от отсутствия подробностей. Ему нужно знать, с кем представлять брата, чтобы выбросить его из своей головы. — Нет, не она. Я встретил старую подругу. Мы провели ночь. И я понял, что не хочу отпускать её. Так бывает. — Ты после одной ночи решил связать себе руки? — Мне нужен кто-то, кто понимает меня. — А она понимает? — ответа не было, и Тэхён задал другой вопрос. — Ты пришёл, чтобы сказать мне это? — Нет, но твои слова выбили меня из колеи. — Мои слова уже не так важны. Я даже рад, что мне не нужно объясняться. Ты уже решение принял. Хорошо, — он обернулся к двери и был в неё впечатан грудью брата. — Не надо. Опаляющее ухо дыхание отдающее запахом кофе и рука, коснувшаяся талии. Мгновенные мурашки от контраста температур. Сладость внизу живота, разливающаяся сильнее с каждой секундой, стоит Чонгуку крепче прижаться пахом к нему сзади. Он проводит языком по мочке и глотает его тихий стон. Тэхён дёргается раз, дёргается два, но брат будто стал сильнее в тысячи раз, либо никогда ему свою мощь до конца не показывал. Новая отчаянная попытка избавиться от него ни к чему не приводит. Тэхён сдаётся соблазну, даёт понять, что не сбежит. Чонгук разворачивает его к себе лицом, понимает его бешенство, улыбается едва ли не в рот, так крепко держа за плечи своего старшего любимого брата. Нахальный взгляд Чонгука будит нечто в Тэхёне и ему до одурения хочется Чонгука поцеловать. Тэхён понимает это во вторник в семь часов десять минут, стоя в холодном подъезде многоэтажки. И впервые за сотни лет, что прожил, он узнал, что такое жить. Парень тянется к нему, но не успевает, Чонгук делает резкий шаг назад. Озорство исчезло, ему на смену пришло осознание. Тэхён понял, что его подставили, что ему не дали выбора. Чонгук обставил всё так, чтобы вынудить его признаться в ответном. И брат, получив то, что хотел, не позволяет упасть в свои руки. Он хочет уйти в наслаждении, зная, что Тэхён будет мучиться без него. Это была его месть? Тевриец спускается вниз по двери, брат смотрит сверху вниз. — Ты мне не нужен, — говорит Тэхён. — Ты просто слишком... вот я и поплыл. — Ты прочитал мои мысли. Он лгал. Тевриец поднял голову и увидел, как это отпечаталось на его лбу. Я тебе нужен, хотел он кричать, но в глотке пересохло и получился хрип. В этом же потоке мыслей он не мог ответить себе на вопрос, почему хотел быть ему нужным, если пять минут назад собираться разорвать его голыми руками и стереть любое упоминание о нём в мире. В мире Тэхёна, где всегда было пусто и мрачно, пока он не столкнулся с Чонгуком, не сделавшим его мир красочнее сразу. Брат мог только разливать в его мире кровь вёдрами и пытаться оттереть её сверкающими слезами. Всё изменилось сейчас, когда Тэхён, сидя на грязном полу, посмотрел на него, когда ему отказали в поцелуе, когда Чонгук пришёл сказать ему, что у него появился кто-то другой, когда брат сдался без войны. Тогда мир Тэхён будто впервые сделал глоток воздуха и в нём стало так же светло, как в башне. Он влюбляется сразу же, как только Чонгук делает первый выстрел в его сердце, как переступает порог его дома и выслушивает глупые правила, как только они начинают драться до крови и мирятся неделями, как брат убивает его любовников и ненавидит за то, что не был на их месте, как приходит с выпивкой, чтобы, наконец, поговорить, как целует его в прогнившем трейлере. Тэхён влюбляется в него окончательно и бесповоротно, когда стало слишком поздно. И Чонгук глубоко плевал на то, что оба сердца брата пошли глубокими трещинами, которые латать придётся дольше, чем они живут на свете. Он не мог объяснить свои чувства Тэхёну, только присесть на корточки напротив него и коснуться губами его лба, пока тот душит в себе рыдания. Любовь - дурацкое слово, в которое нельзя было уместить всё. В любовь-ненависть, тем более. Тэхён хотел ненавидеть его, но осознал, что никогда не сможет, даже если пройдёт тысяча лет. Но столько ему не суждено тащить существование, в котором живёт его Чонгук. И от этого он был готов сдаться прямо сейчас. Умереть в его руках лучшее искупление греха, что они совершили с братом. — Ты меня больше никогда не увидишь, — говорит Тэхён задыхаясь, держа ладони на его щеках. — Поэтому я пришёл, — шепчет ему в волосы Чонгук. Осознание потери бьёт по мужчине сильнее, чем предательство друзей. Он понимает, что его слова-пустышки могут ни к чему не привести, но у Тэхёна должен быть выбор. Думает, что Чонгук манипулирует им, но на самом деле хочет сделать лучше. Не получается. Они оба вязнут в этом снова, режут друг друга без ножей, но кровь по всюду. И вся она цветная. Чонгук хочет обнять его, но сдерживается, знает, что тогда не сможет уйти. Ему нужно сделать это, чтобы они оба смогли стать сильнее. Сильнее всех предрассудков и страхов. — Это правда. — Я знаю. Но эта встреча не была последней. Последняя уже ожидала их, собираясь разорвать то, что они не смогли. У обстоятельств получится лучше, а пока Чонгук встаёт, бросает на него небрежный взгляд и уходит. Тэхён забегает в квартиру, утирая тыльной стороной руки слёзы и бежит к окну, смотрит, как брат садится в машину и уезжает. Тэхёну надобилось несколько дней, чтобы прийти в себя, чтобы кровь в нём не вскипала при каждой мысли о брате. Чтобы восстановить в себе, хоть что-то человеческое, потому что после его ухода, будто ничего в нём не осталось, Чонгук забрал всё с собой. Пока Джиу с непонимаем смотрела на него, такого задумчивого и пустого, Тэхён взращивал в себе новые силы, собираясь обратить их на одного конкретного человека. Дождавшись ночи и убедившись, что сестра спит, он покинул квартиру, оказывая в доме, где не так давно встретился с Джиу. Сокджин не спал, тянул виски в большой зале, задумчиво сидя на диване. Его мысли - тёмный лес, в который Тэхён не хотел заходить, но его тело - вполне настоящее, он хотел убить. Тевриец мог посоревноваться в силе только с братом, и то, начинал понимал, что заведомо проиграет ему, но сейчас он не думал о Чонгуке. Вся жизнь Тэхёна сосредоточилась на одном - спасти разум Джиу. Подойдя к Сокджину, уже заметившему его, часть уверенности была утеряна, но сомнений в том, что нужно отомстить за сестру, у него не было. Тэхён знал, что часть богов испытывала к нему не просто отвращение, даже ненависть, которая толком ничем не была обусловлена. Он был другим и они это знали, смотря на него свысока, но это не давало никакого права обращаться с ним подобным образом. Тэхён был готов стерпеть нелестные слова в свой адрес, взгляды, в которых читалось «урод» и даже побои, если бы кто-то посмел, но когда дело доходило до семьи, молчать становилось невозможным. Тэхён проглотил убийство отца, сделал вид, что не против слежки за братом, но Джиу была последней каплей. Если и дальше закрывать глаза на такие вещи, то от него самого ничего не останется. — В гости и без предупреждения? — вместо приветствия сказал ему бог. Тэхён не мог терпеть его нахальство, то, как он относился к чужим жизням, то, как возвышал себя, на деле не являясь никем. — Зачем ты сделал это с ней? Что ты сделал? — ком в горле помешал задать ему другие вопросы, Тэхён просто встал напротив него и пытался понять, что заставило Сокджина стать таким. — Я не виноват, что у неё слабая психика, — улыбнулся ему бог и Тэхён сжал кулаки. — Нет, это просто ты чудовище. — Ты пришёл, только, чтобы сказать мне это? — он поднялся, накрыв его своей тенью. — Или может, убить меня? — его очень веселила эта ситуация. — Если бы я знал способ, как сделать это безвозвратно, то ты уже был бы мёртв. — Забавный ты парень, Тэхён, — Сокджин собирался похлопать парня по голове, но за руку его уже схватили и уложили на пол. Тэхён знал, как сильно может пожалеть об этом, но если так и будет лишь вынашивать мысль, что не даёт ему покоя, если позволить рукам и дальше чесаться от того, как хочется приложиться к плоти арктурианца, он умрёт. Лучше попробовать и ошибиться, чем никогда не посметь. Тэхён отстаивал честь своей семьи. Сделав лишь один удар в лицо Сокджина, он уже ощутил себя гораздо лучше, и то, что случилось потом, стоило этого одного удара. Сокджин превратился и у Тэхёна не было никакого шанса на жизнь, но что эта жизнь, если можно проснуться в новом теле. Тогда он не знал, что никто не собирался убивать его. Сокджин схватил его мерзкой лапой и отбросил к стене. Парень коснулся рукой затылка, увидел кровь, но пока сознание ещё было при нём, он собирался бороться, раз за разом набрасываясь на бога и вновь получая удары, не совместимые с жизнью. Тэхён не чувствовал своего тела на адреналине, зная, как потом будет ему сложно, когда раны станут заживать. — Посмел поднять на меня руку, — ходил вокруг него пришелец, глядя, как коршун на добычу. — Думаешь, у тебя есть такое право? — Она просто девушка, — превозмогая боль, Тэхён встал на колени. — Она шлюха, до которой никому нет дела, кроме тебя. Отбросы будут всегда держаться своих. Поздравляю, Тэхён, ты прошёл боевое крещение, стал мужчиной, но внутри всегда будешь мальчишкой, — он вернулся в своё человеческое тело и схватил его за окровавленные волосы. — Сложно поверить в то, что вы братья. Отребье вроде тебя никогда не встанет даже в один ряд с ним. — Не сравнивай нас, — начал царапать его руку Тэхён, — я бог! — закричал он. — Наконец-то, ты это понял, но глядя на вас, я сомневаюсь, кто на самом деле бог, — он пнул его ногой по лицу и Тэхён вновь отлетел в сторону, хватаясь за подборок. Он сплюнул на руку фиолетовую кровь вместе с зубами и частичками кожи. — Ты запомнишь эту ночь, Тэхён. Она послужит тебе хорошим уроком в будущем, — он ненадолго ушёл, а когда вернулся, держал в руке ампулу. Подойдя к изуродованному богу, Сокджин силой открыл его рот и залил что-то. Тэхён не ощутил запаха, вкуса. Мир потерял все краски, но не позволил ему потерять сознание. Не понимая, что случилось, ему намекнули уходить. И как только он вернулся в квартиру и встал под душ в странной позе, что позволило ему состояние, осознал, что раны не заживают. Сломанные кости ноют без передышек, кровь из рваных ран не перестаёт бежать, части, тела, что он потерял: зубы, волосы, кусок губы, - ничего не нарастает заново. Тэхён понял, что дал ему Сокджин. Он наказал его именно таким образом, удары были всего лишь началом этого ужаса. Сев в ванную, на четверть наполненную кровью, из его глаз покатились слёзы, и вода стала переливаться, но за этой красотой стояла агония.

***

Не думать о брате было невозможно, Юнги видел его лицо повсюду, куда бы не взглянул. Его слова застряли в голове, и каждую ночь возвращались, бегая по кругу. Представить его снова в той семье было легко, Юнги сам был в той семье. Он её часть и всегда будет, но она ли его, если остался только Хаин? Парень всегда будет искать причину, по которой брат так поступил, но никакая из них, даже настоящая, не устроит его. Понимать ничего Юнги не собирался. И идти на поклон тоже не в его планах. Никогда его жизнь не стоила так дешёво, и продал её именно Хаин. Рабство без криков и боли, рай, где ангелы - демоны, не имеющие право тронуть его и пальцем, но всё ещё рай, потому что выглядит соответствующе, но его суть адская. И Юнги горит день и ночь. Открывая глаза на рассвете, стоя в душевой кабине, поедая изысканные блюда, касаясь цветов в саду, думая о прошлом, глядя на луну. Он горел, и только Хосок мог принести ведро воды и вылить на его раскалённую голову, это помогало на время, потом повторялось. Спастись от этого жара можно было только внизу, в самом подземелье этого царства, среди отбросов и низших веществ. Хвататься сейчас за это он не хотел. Это не выход. Выход напротив. Вот дверь, открой и иди, но помни, что дойдя до зоны, тебя ударят током отрицания. Выхода не было. Юнги хотел жить, вдыхать полной грудью этот воздух, пропитанный разложением и дерьмом. Это был его воздух. Хотел смотреть на билборды города ночью, видеть, как красиво сверкает его мир, потому что здесь такого света никогда не было и не будет. Юнги хотел жить, выходя на улицу без преград, знать, что ты никому не нужен. И ещё Юнги хотел принадлежать тому, кто приходит редко, но умеет ограждать его от таких желаний. Разве это любовь, если от одного вида на Хосока, хотелось броситься ему в ноги и расцеловать туфлю, которой тебя тут же придавят к полу? Юнги понимал Чимина. Они оба были зависимы, но не друг от друга. Думая о написанном в дневнике, Юнги понимал, что его ждёт та же участь, но если он хотел заполучить его любовь, то не мог оставаться пленником. Хосок относится ко всем людям в этом зачарованном царстве одинаково, это было не для Юнги. Он нуждался во времени. Понять, стоит ли оно того. Понять, реально ли чувствует что-то к мужчине, или ему это просто кажется, потому что каждая девушка здесь возносит его к святым. Действуют ли они на него или Юнги и, правда, хотел бы приручить его. Он узнает совсем скоро, потому что срок его пребывая здесь уже подошёл к концу, но он был жив. Хосок должен был прийти, и когда это случилось, Юнги был готов ко всему. Хосока устраивало, что Юнги существует в этом созданном им мире. Не устраивало только Юнги. Он смотрел на тёмный силуэт у балкона, надеясь, что сейчас увидит пистолет или нож и с этим будет покончено, но Хосок просто стоял. Юнги читал его мысли и за них ненавидел его. — Хаин же соврал? — О чём? — повернулся к нему Хосок, глядя на отчаянного и загнанного в угол человека, потерявшего всё, даже себя. Этот клубок на кровати почти не волновал Хосока. — Ты работаешь на их семью, но как они могут говорить, что ты никто. Я думал, у тебя достаточно власти... — Юнги, тебе пора повзрослеть, — сел на кровать рядом с ним мужчина. — Если я позволяю так говорить обо мне, не значит, что я согласен. Я ненавижу всё это, но вынужденно работаю с ними. Всё можно продать и купить, ты же знаешь. — Да, я знаю, — насупился он. — Мне не нравится общество кого бы то ни было из них, знай об этом. — Но при этом ты бы отдал меня им, будь я умнее. — Твой отказ сделал тебя умнее, но знаешь, будь она на месте Хаина, ты сдался бы без слов. Таков закон природы, сильные убивают слабых, а порой слабые сопротивляются. Скажи мне, ты сопротивляешься? — Я всё ещё не знаю, чего хочу. — Поэтому ты здесь, как и все остальные. Ты отнюдь не потерянный человек, у тебя ещё есть чувства, мысли, друзья, семья. Это отличает тебя от остальных. Я бы очень хотел знать тебя, когда ты был в их семье. — Я не помню того парня. Он умер. Хосок понимающе кивнул ему, кладя руку на колено. Одна из заветных мечт его действительно увидеть Юнги, который ещё даже не подозревал, через что ему придётся пройти. Он будет отличаться от этого, будет отличаться от Хаина. Чувствовать его - не в стиле Чон Хосока, но было что-то в этом парне, заставляющее кровь бурлить. Он хотел, чтобы это продолжалось, чтобы Юнги радовал его глаз, отпустить его сейчас, в какой бы то ни было мир равно оторвать от себя половину души. И Хосок собирался сделать это, потому что понимал, что Юнги не станет Джиу, Юнги будет тем, кто окажется у его постели ночью с заточкой и перережет его горло за то, что чувствует тоже самое. Условия были выполнены, Хосок убил его, того парня, который говорил с ним в кабинете. Его не существовало так же, как и парня из семьи Мин в прошлом. — Этот тоже, — ответил ему мужчина. — Правда? — Правда. Сейчас ты выйдешь из дома, сядешь в мою машину и уедешь отсюда. — Зачем? — Юнги, ты должен уйти, — Хосок был другим, понимающим, ласковым, будто кто-то в него вселился. Раздумывать времени просто не было. Он обещал поднять панику, как только Юнги улетит отсюда, но хотел ли парень этого по-настоящему? В ожидании быть убитым его руками, стал тем, кто бежит. Первый из сбежавших по его просьбе. Хосок не хотел быть виновным в его смерти. Если Юнги оступится, это будет только его ошибка. — Мне некуда идти, — встал у двери Юнги, слёзно смотря на него. — Неважно куда ты пойдёшь, просто сделай это быстрее, иначе будет поздно. — От чего мне бежать? На дворе ночь стоит, — он его паники не понимал. — Всё это странно. Какой-то новый план? Я побегу, а в меня начнут стрелять? — Юнги, я выкину тебя за шкирку, если ты не уйдёшь, — его глаз стал синим, ему кто-то позвонил. — Беги, — одними губами прошептал Хосок, отвечая кому-то. Юнги с грацией кошки преодолел путь до выхода из дома так, чтобы никто его не услышал. Машина стояла прямо у лестницы, это означало только то, что Хосок планировал его побег, но для чего, всё ещё не понимал. Кому-то мог понадобиться такой, как Юнги? Он сел в машину, боясь поднять шум, но увидев Хосока на балконе своей комнаты, увидев на его лице испуг, быстро завёл двигатель и не успев помахать на прощание, улетел, с трудом управляя автомобилем. Он не знал, куда ему отправиться, был честен с Хосоком. Идти некуда. Лишь пока он был в небе, мог ощутить себя в безопасности, но это чувство не вечно. Хосок убедился, что парень уехал и вышел из комнаты. На ступеньках у главного входа сидела девушка с сигаретой, в левой руке она держала катану, легонько подбрасывая её в воздух, наслаждалась светом луны, отражающимся на лезвии. Хосок успел, но дыхание всё же едва не прервалось, увидев её здесь. — Отлично сработал. Знаешь, что за это со мной будет? — спросила его Валериана. — Я не мог иначе. — Почему ты сделал это? — Не знаю. — Нет, ты знаешь, — Нини встала напротив него на пару ступеней ниже, но Хосок знал, что она выше на десяток. — Я думала, это не в твоём стиле. Ты меня разочаровываешь. — Думаешь, в этом мире правят сильные, но тебе ли не знать, что каждый из них слабее такого, как Юнги. Ты сама предательница. — Следи за своей жизнью, Хосок. У меня был приказ и я его не выполнила. Теперь придёт расплата. Ты тоже ответишь за это. Думаешь, что поступил правильно, даже не зная, зачем ей понадобился Юнги. Ты уже всё решил сам, ты хотел спасти наркомана, но лучше бы спас себя, — она стала спускаться вниз, опустив оружие. — А кто спасёт тебя? — крикнул ей в спину Хосок, но девушка молча ушла. Она ошиблась. Она точно ошиблась, Хосок никогда сам себе не признается, что нечто настолько огромное, что едва помещается в этом доме, могло ощущаться по отношению к Юнги. Хосок же аргос, он один из богатейших, один из самых опасных, он же... был человеком, таким же, как Юнги. И не мог не познать этого чувства. В какой-то момент мужчина просто решил, что тот полуживой парень должен получить ещё один шанс. Его бы убили, точно убили без возврата или бы применили такие пытки, после которых твоя психика никогда не станет прежней. Хосок представил всё это и попросил его уйти. Желательно только из этого  дома, не из его жизни. И прекрасно понимал, что вряд ли ещё Юнги проявится перед его глазами, как бы сильно этого не хотелось. Хосок остался стоять половинчатым на этом пороге, думая о том, что толком никогда целостным не был, если так легко раздавал свои частички. Он не привык показывать слабость, но Юнги вынудил его. По этой причине мужчина не собирался искать его, выбросил даже мысли о нём. А в груди что-то болело, так зверски, что хоть прыгай вниз, в самую пучину черни, куда отправился Юнги. Без него будет лучше, всё встанет на свои места. Хосок жалел, что дал ему такой выбор, но парень сам попал в его руки. Зависимость, она сковала руки Хосока, и он почти снял с себя эти наручники, но стоило Юнги уйти из его жизни, как те приросли к телу. Минута, в которую он ушёл, шла будто вечность, и Хосок запомнил в ней всё, кроме его лица. Попытался вспомнить, как стал выглядеть парень в красивой одежде - пустота. Хосок забыл о чём они говорили в первую встречу. Он даже до конца не ублажил свои тёмные желания, но Юнги удалось оставить след в его сердце. Хосок вернулся в комнату, где жил Юнги. Кровать расправлена, всё ещё тёплая. Он сверлит затуманенными глазами постель, не понимая, почему всё в таком виде. Почему комната выглядит обжитой, если Джиу давно здесь нет? Хосок закрывает дверь, уходит, голова кружится. Зачем он вообще приехал сюда ночью? И куда делась машина? Хосок стоит  на улице, не понимает, что случилось. Неужто он ходил во сне? Снова? Кажется, слишком часто это стало с ним случаться. — Эй, подвезти? — голос позади, он оборачивается, видя Валериану. — Что ты здесь делаешь? — идёт к ней Хосок. — Пришла промыть тебе мозги насчёт того парня. — Какого? — Эдриана, — улыбнулась она, взяв его под руку, и повела к своей машине. — Он вообще собирается работать или утонул в любви?

***

Их было четверо. Все они наклонились перед картой одного из районов города, лежащей на полу. Чонгук рассказывал план, - Минги, Люси, Иви внимательно слушали его. Провернуть аферу века никто ещё не собирался. Всё было просто. Пока Валери отвлекает мир от богов, его боги действуют. Минги будет стоят на крыше ближайшей высотки с оружием, чтобы прикрывать Валери. Люси уйдёт на задание, а Иви будет рядом с ним, высматривать лицо, что сейчас напротив. Когда всё было обговорено, они пересели с пола на диван, размышляя над всеми рисками. Но никто не боялся так, как Чонгук. Он не говорил об этом, не давал понять, но всё внутри него сжималось в маленький комок, стоило ему представить, что в одном месте может собраться так много людей, готовых сорвать с него маску. И не будет главного человека. Чонгук хотел ему сказать, когда эта мысль посетила его, стало поздно. Пусть Тэхён ненавидит его, но не Валери. Для него это два разных человека и относится тевриец к ним по разному. Может однажды, когда решится, тогда всё изменится. Чонгук не мог привести его в этот мир, в свой мир, боясь, что Тэхён станет новой жертвой обстоятельств. Не сейчас. — Вы бы отлично повеселились, — сказала ему, рядом сидящая Иви.  — Ему бы точно понравилось. — Не все парни любят такое, — по привычному маршруту, Минги взял себе пива и устроился рядом, пока Люси держалась на расстоянии, глядя то на Чонгука, то на хозяина сервиса. — Мой любил, —  вмешалась мелант, — на той машине мы обколесили всю страну, —  она указала на парящий в воздухе авто. — И время, когда я не занималась местью и работой, было лучшим. Цени такое время, Чонгук. — У меня этого никогда не было, — они все буквально вынудили его подумать о брате. — И смените тему, — он хотел покинуть это место, поэтому вышел на улицу и закурил. Погода стояла мрачная, Чонгук надеялся, что скользкая дорога поможет ему, в ином случае, Намджун так и останется его тенью. Хотя идея связаться с полицией уже не была такой заманчивой. Всё решит новая ночь. Помогла бы она решить уравнение в себе самом. Чонгук смотрел в чёрное небо, грозящееся уронить на их головы новый дождь, но этот был не так страшен, как тот, что он пережил внутри. Оставляя Тэхёна там совсем одного, ему казалось, что брат без него погибнет и думал так до сих пор. Зайдя в сервис, заметил, как разговор, что он услышало при входе, стих. Они делились мнением или обсуждали его? Чонгук вернулся на место, приобнял Иви. Ему было хорошо. До того, что Валери собирался заснуть, полностью вверяя этим людям свою жизнь. Да, Минги был против, но вот все они здесь, люди, ради которых он вновь готов воевать. А они ради него? Он смотрел из под полуоткрытых век, как Минги внимательно слушает Люси. Она что-то говорила о том настоящем Минги. А Иви, устроившись на его груди, поглаживала продрогшую ногу мужчины. Может где-то существовал мир, в котором всё по-другому. Чонгук почти уверен, он видел это другое. И в той вселенной они ещё не знакомы и всё только впереди. Эти взлёты и падения, и эти слёзы и кровь на разбитых костяшках. И этого чёртова бессмертия нет. А пока не сложилось. Ничего. Безысходность Чонгука заключалась не в том, что всё постоянно катилось кубарем. Он не мог быть любимым им настолько, насколько это возможно, а потому сожрал себя заживо. Тэхён был безысходностью, его имя синоним. И вряд ли он жалел обо всём этом, как Чонгук. Потому что глаза тоже могут соврать. Валери подумал, может, поэтому Тэхён его зацепил, он был тем, кто закрывал глаза на его слабости, срывал с него кожу живьём. Другие либо не знали об этих слабостях, либо пытались спасти его от самого себя. И он всё это ценил. Не Тэхён, он был непробиваемый, другой. Ему нравилось захлёбываться этими чувствами, нравилось нравится. При этом никогда он свою слабость не скрывал. Его слабость заканчивалась там, где начиналась сила Валери. И если ему суждено тонуть в собственных изъянах, так тому и быть. Чонгук оставил его сломанным, потому что и до встречи с ним, Тэхён был криво склеен. Кто-то другой уже не раз разбивал его сердца. Пусть Чонгук будет последним.

***

Намджун вооружился, собрал отряд лучших и направился по адресу, который Валери ему отправил. Точкой был старый парк. Открытая местность не внушала доверия, мужчина хоть и знал, что его спину прикроют, боялся, что в какой-то момент всё пойдёт не по плану, не зная, что их план изначально был проигрышным. Оставив машину с полицейскими у въезда в парк, Намджун вместе с Хью направились на определённую точку, то и дело смотря по сторонам. Давно стемнело, и только фонари освещали подтаявшую дорогу. Волнение и ужас потихоньку наполняли его сердце, и даже оружие могло не понадобиться, если Валери что-то задумал, но всё оказалось куда хуже. Намджун повернул с тропы, слыша толпу. Своим людям, что были на связи, приказал окружить территорию. Им нужно было подкрепление, но мужчина отказался от этой мысли, когда, наконец, увидел источник шума. Сотни людей стояли там, на площадке, они выпивали, кричали, катались по кругу на машинах. Намджун просто замер и опустил автомат, не понимая, что делать. Хью тоже молчал. Белая машина стояла в центре этого безумия, её стало заметно, только когда толпа разошлась в стороны, будто по чьему-то приказу. И дверца поднялась вверх. Из неё вышел человек с белой маской на лице. Он обошёл машину и посмотрел прямо в сторону, где стоял Намджун. До последнего полицейский не верил, что эти взгляды обращены к ним. Притаившись в тёмном углу, куда не падал свет фонарей, было невозможно разглядеть их. Но Валери, конечно, знал всё. Кто и где находится, когда они приехали и зачем. Всё внутри Намджуна опустилось до нижней точки, и даже поддержка Хью сейчас не могла вернуть его в чувства. — Намджун, не стой там, проходи! — крикнул ему тот человек в маске. Мужчина сдался, подходя ближе и заметил, что с каждым его шагом, тот делал два назад. — Ты с компанией пришёл. Я тоже, — толпа стала улюлюкать. — Ты мне звонил? — спросил его Намджун, сомневаясь, что Валери стал бы так рисковать, выходя на улицы в одной маске. — Ты ожидал увидеть кого-то другого? — Чонгук притворно расстроился. — В любом случае, если ты Валери, то тело точно не твоё. — Как то я не подумал переодеться. Это я, Намджун. Только голос сменил, чтобы у тебя не было соблазна пробить его по своим базам. — После такого тебя не то, чтобы пробивать будут, за тобой может начаться настоящая охота. — Может, тогда прокатимся? Если выиграешь, то я сниму маску, если нет, то не говори ни о какой охоте. Выбирай любую машину из тех, что видишь, — бросил ему вызов Чонгук, видя, как полицейский опешил. Намджун с опаской вновь осмотрелся, понимая, что его поймали в ловушку. Валери умело расставил их, зная, что всё именно так и произойдёт. Выбора не было никакого, да и мужчина не хотел отказываться от такого предложения. Уверенность в собственных действиях не была стопроцентной, но если этим шансом не воспользоваться, тогда он может потерять всё. Намджун смотрел на него с вызовом, принимая условия этой сделки. Отдал свой автомат Хью и сделал ещё пару шагов к улыбающемуся Валери. Взгляд полицейского спустился ниже, на его руки, он увидел ту самую татуировку, но до конца поверить, что тот самый человек, что прыгал в окно, прямо перед ним, не так просто. Намджун привык проигрывать. Это была бы дикая удача, вот так стоять напротив него. Просто стоять. Валери сел в машину, ожидая мужчину, который не мог свести с него глаз, настолько возбуждён и шокирован был Намджун, что Хью пришлось приводить его в чувства. Намджун взял свою рабочую машину, брезгуя предложением Валери и мог думать лишь о победе. Чонгук думал о том же. Это способ не только приблизиться к богам, но и указать этому полицейскому на своё место. Валери уже не раз игрался с педалью газа, ожидая, когда Намджун подъедет и гонка, наконец-то, начнётся. Он скалится в маску, представляя лицо проигравшего, но ни капельки сочувствия к нему не испытывает. Из-за таких, как Намджун страдают люди. Не из-за таких, как Валери. Он кривится от мысли, что коп представляет себе ситуацию иной, пережёвывает отвращение к нему и видит, как полицейская машина подъезжает к нему. Стекло опускается и Намджун выглядит убедительно, крутой парень в форме. За него кто-то болеет, дабы он не растерялся и не сбежал, потому что был главной звездой этого шоу, ради которого Чонгук не побоялся действовать на публике. В этой публике он заметил фигуру, которую узнал бы из тысячи. Его старший брат в ней стоял, он был частью безумных криков, воев, поддержки. Но Тэхён просто стоял, смотрел на его машину, смотрел на него. Что-то в Чонгуке в тот миг снова сломалось помолам. Из-за капюшона виднелись тёмные волосы, давно он не видел брата таким. Давно не видел его избитым. На лице Тэхёна не было живого места. Пластыри и бинты, которые пропитала цветная кровь, явно лишние на нём. Этот образ человека, - лишний на нём. А приближаться нельзя. Чонгук усвоил это, заучил, как мантру. Если шаг сделает к ему навстречу, брат пять назад. Ветер подхватывал его одежду, в которой он пытался прятался, явно исхудавший, уставший, такой же отчаянный, как и в те мгновения, когда говорил брату о своей беде. О том, как сильно ему нужен Валери, и не верил в истинные слова. Никто не хочет в это верить. Люди представляют Валери, рисуют в голове образ, а узнав его личность, говорят, что такого просто не может быть. Что не так? Видимо, лишь его друзья могли похвастаться тем, что Чонгук именно тот и дело не во внешности, он достоин быть человеком, которого знает и боится весь мир. Что до Тэхёна, - он не поверит никогда. И это к лучшему. Его извечных стараний будет достаточно, чтобы добиться своего, знать бы лишь, что он хочет. Ускользающее от Чонгука время из-за старых переживаний и глаза, ради которых он был готов прямо сейчас сорвать с себя маску, помешали ему стартовать первым. Какая-то девчонка объявила о начале гонки, но Чонгук пришёл в себя, только когда увидел заднюю часть машины Намджуна. Он поехал, как чумной, глядя в зеркало заднего вида, но Тэхёна уже нельзя было разглядеть в толпе. Чонгук догнал Намджуна и помахал ему рукой прямо в то самое открытое окно, оно тут же поехало вверх. Раздражение его только раззадоривало. Валери тоже закрылся со всех сторон и сосредоточил своё внимание на скользкой дороге. По ней не ездили тысячи лет, и только ели свидетели иных скоростных приключений и странствий людей прошлого. Когда на город опускается тьма, всякие человеческие чувства перестают существовать. Чонгук пытается залезть на высшую точку этого мира, карабкается, зная, что только там может быть в безопасности от этого: от ненависти, любви, побегов. Машину заносит, скользит на неровной дороге, Чонгук выравнивает руль, не понимая, Намджун позади или впереди него. Он тянет это одиночество с мраком, как сигарету, и только панель светится перед ним, указывая на скорость: сто, сто десять. Тело пробирает холодной дрожью, Чонгук чувствует на себе взгляды - их тысячи. Даже стоя там в центре, окружённый людьми, ему не было настолько тревожно. Будто его собственные страхи превратились в нечто физическое и присели пассажирами до конечной остановки - паники. Они все были позади него, лезли вперёд, касались лапами плечей, пытались снять с него маску, и протухшим дыханием в ухо нашёптывали гадости, от которых Чонгук хотел разреветься, как мальчишка. Его сердце забилось болью, худшей из тех, что он испытывал. Она всегда приходит вовремя, хватая его за глотку и целует прямо в губы, не давая вдохнуть. Чонгук не умел с ней дружить, не знал, как вырвать её из груди, как с ней договориться. Только жуть, сидевшая в его голове понимала, она же шептала - тебе конец. Сколько он таскал её в себе, боялся представить. Её не выпустить вместе с кровью, не выплюнуть на мокрый асфальт. Она уже часть его. Окрыляющая энергия Валери, спасает и его самого. Он берет вверх над болью, душит её руками, держащими руль. Где-то там последний поворот. Спасительный поворот. А как потом найти в себе силы выйти к людям? Чонгук надеялся, что всё это не за зря. Время пролетает мгновением, и сзади виднеется свет. Намджун там, он догнал его. Валери выжимает из машины последнее, не думая о том, что дорога не была пригодна для такого, адреналин в его крови начинает закипать. Секунда перед финишем единственное мгновение, которым он дорожит, но оно никак не наступает. Намджун включает мигалки и Чонгук от души смеётся. Он никогда не будет пойман. Это полицейский сидел взаперти в собственном мирке, за которым Валери приглядывал. Чонгук всегда будет свободным, хоть и внутри давно пленник неразделенной до конца любви. Его любви, что ждёт Валери среди других, не существующих для него лиц. Когда он возвращается на место, с которого начал, Намджуна приходится ждать ещё пару секунд. Валери поверх своих волнений надевает сверху отречение и выходит на улицу, принимает поздравления, наслаждается взглядом проигравшего. Сказать тому нечего. Чонгук играет эту роль искусно, с волнением «даёт пять» подбежавшим к нему парням и девушкам, обнимает их, позволяет прикоснуться к «великому и вечному». И видит Тэхёна, который от боли в теле, с трудом пробирается через людей. Он весь изранен, Чонгук это чувствовал. Знать бы кто, и этого человека уже не существовало бы на планете. Казалось, подойди он, и попроси помощи, ничего не изменится, но Валери поперхнулся омерзением к самому себе, когда Тэхён стал настолько близко к нему, что его можно было коснуться. Среди криков, он пытался разобрать его слова, дающиеся теврийцу с трудом. — Валери, помоги мне. Как с тобой связаться? Пожалуйста, моей сестре нужна помощь. Это по твоей части, она в ловушке собственного разума! — его никто не слышал, кроме Чонгука. Эти отчаянные крики о помощи, будто шёпот пронеслись сквозь Валери и улетели куда-то далеко, потому что ему было некогда. Это не то время и место, когда они могли бы говорить. Когда Чонгук мог играть какую-то другую для брата роль. Потому что в голове послышался голос Минги: — Иви заметила тебя, он у меня на мушке. Чонгук не мог рассмотреть двойника среди всех этих людей, он думал о многом, пока вокруг все сходили с ума по нему, и потерял из вида Тэхёна. Он исчез, будто его здесь и не было, будто это нелепая галлюцинация, мозг издевался над Валери. Капающие с неба капли воды привели его в чувства, толпа расступилась, чтобы он мог поговорить с Намджуном, желавшим бежать от позора. Потому что всё это завтра будет в новостях вместе с фото Ким Джису, которую он заметил давно. Её и тех парней, за которыми девушка наблюдала в клубе. И наверняка, в этом месте сосредоточено достаточное количество людей, связанных с Валери. Это был крах. — Скажи Иви, пусть следит за ним, — ответил другу Чонгук и подошёл, но не слишком близко, к Намджуну, стоявшему у машины. — Честная победа, — но так он не считал, проклиная собственные водительские способности, ещё больше проклиная Валери. — Но мой проигрыш ещё не значит, что я сдамся. — Ты не человек слова, я это знал, — он сверкнул глазами. — Тогда, запасись терпением, Намджун, потому что бегать придётся много и долго. Чонгук добивает его состояние, он проходит мимо, но будто насквозь, задевает его плечом так сильно, как может и уходит. Его образ теряется в темноте. Намджун едва удержался на месте, чтобы не упасть на колени. Не может связать и два слова, когда Хью задаёт ему вопросы, суть которых он не понимает. Намджун вообще больше ничего не понимает. Тогда к нему подбегает Джису, кладёт мокрые ладони на его щёки, пытается заставить посмотреть на себя, но ничего мужчина не видел. Образ Валери отпечатался в его глазах и его с тем же смыл начавшийся дождь. Образовавшаяся шумиха сменилась другой. Люди стали уезжать в панике прячась от ледяной воды, а Намджун не мог. Не мог обернуться и побежать за Валери, не мог сесть в машину и уехать, не мог объяснить, что с ним происходит. Это поймёт лишь тот, кто такое пережил. И Намджун решил, что тратить попусту время на то, чтобы говорить об этом, у него нет. Он и так стоял будто без кожи в этой темноте, надеясь ухватится за какую-то крупицу света, но фонари разом погасли и все, кто не успел убежать, навсегда стали пленниками этой ночи. Чонгук бежал, так быстро, как мог. Кричал его имя, наплевав на то, что отозвавшись, Тэхён задаст ему много вопросов. Его нужно было найти. Всё, что Валери сделал, это проигнорировал его. Взял и ушёл, будто Тэхён был пустым местом. Чонгук не раз упал, испачкав окончательно светлый спортивный костюм, разодрал колени, в ужасе надеясь, что брат будет в порядке, хотя бы пару минут. Валери не тот, из-за кого стоит плакать, но тот, кого можно ненавидеть. И он ненавидел сам себя. Упустил. Теперь уж точно. — Иви потеряла его, он исчез, — голос в голове. — Да, — только и сказал Чонгук, будто дело не было серьёзным. Его больше волновал Тэхён, то, что с ним случилось, а не кто-то, кто надевает его тело и гуляет по городу, имея наглость заявляться без приглашения. Чонгук хотел разобраться с этим позже, зная, что не станет, что всю ночь будет думать о брате. Всегда будет думать о нём.

***

Люси блуждала по тёмным коридорам башни, из одной комнаты в другую, рассматривая вещи богов, но мельком, потому что сначала должна была сделать кое-что, прежде, чем без страха скитаться по этому зданию, но она испугалась. Решила, что её поймают, устрой она такой шум. Чонгук сказал прямо - разбить зеркало, чтобы никто из богов не смог помешать ей в следующем, а именно убедиться в том, что боги, которых он знал, носят всё те же тела. Особенно его волновал тевриец в башне. Люси нашла новую комнату, едва ли она была обжитой, но кровать её не потеряла чье-то тепло. Место жилое, но чьё, не могла даже представить. Власть сменилась, она чувствовала. В этом городе всё изменилось, когда она вернулась. Поднявшись в комнату, где было зеркало, воспоминания нахлынули на неё и более её не интересовали планы Чонгука, задание. Она упала в пропасть прошлого, в тот день, когда всё изменилось. На чёрном полу видела мёртвое тело Минги, себя, рыдающую над ним, пытающуюся оживить парня. Эта картинка будто отразилась в зеркале, Люси взглянула на своё отражение, начавшееся меняться. В какой-то момент она решила, что Минги сейчас выйдет из него, покинет свой новый мир и всё будет, как прежде, но её Минги где-то рядом с Валери, охраняет его спину, на которой мужчина носит мишень. А отражение всё продолжало искажаться. Она испугалась, что не успела разбить зеркало и сейчас её наглым образом застукают. Люси подняла пистолет, но никак не могла решиться на выстрел. А потом он появился. Забежал в комнату и упал на колени, разрываясь в рыданиях. Тэхён вопил от боли, что Люси была неведома. Он гнулся под тяжестью своей участи, кричал так, что зеркало трепетало. Тевриец рвал на голове волосы, проклиная, ненавидя, не желая. Минуту назад его жизнь разделилась не на две части, а миллионы молекул. Последняя надежда сгорела, как лист бумаги у него перед лицом, глядя в то лицо. Тэхён презирал существование такого человека, как Валери. Увидев его тогда, такого недосягаемого, притягательного, решил, что не осмелится даже подойти, но случай подвернулся. И этот случай разбил Тэхёна окончательно. Валери плевать на других. Зарекаясь никогда больше ни у кого не попросить помощи, он поднял голову, увидев немую зрительницу с таким же ужасом в глазах. Теперь она знает. Люси оступилась на ровном месте, такое появление было слишком неожиданно. Она была даже готова принять, что тот парень в теле Минги бог, но не брат Валери. Чонгук не сможет принять такое, она поняла это, когда посмотрела в блестящее лицо Тэхёна. Он испугался, подумал, что этот день выжал из него недостаточно, поэтому происходит такое. Наверное, эта сцена последнее, что Тэхён хотел бы помнить прежде, чем девушка выстрелит в него, если решиться. Если бы было возможным удалить все воспоминания, он оставил бы только это, видя напротив такую же напуганную и нерешительную женщину, оставшуюся на перепутье двух миров. Где нет воздуха, звуков, чувств. Тишина нарастала стремительно, обволакивая их, но никак не могла быть спасителем, когда столько вопросов повисло в воздухе, и ещё больше обиды. Сверкающие слёзы, расползающиеся по щекам парня уже сказали ей о том, что случилось непоправимое. А это всё, то, что случилось минутой ранее поправимым было. — Неправда, — одно слово, сорвавшееся с её губ. Он смотрел на неё без эмоций. Пустой взгляд человека, знающего, что он вот вот умрёт, и ничто на свете не способно его спасти. Тот, кто имел такую честь, от этого отказался. Тэхён принял это. Принял тот факт, что ещё пара минут и Люси сорвётся с места, чтобы сообщить брату новость. Но принять, что Чонгук - зверь, было тяжело, почти невозможно. Искал шанс, напоролся на место, где не существует ничего, пустота без начала и конца. Пустота, которую не сможет заполнить любовь брата, сестры. Потому что Тэхён всегда будет виноватым, в первую очередь перед собой. Слабак, что не смог никого защитить. Вина корабкалась к нему на плечи, обнимала за шею и сжимала так, что кадык проваливался в глотку. Вина не собиралась отпускать его. Он сглотнул желчь, сдерживая себя от попытки сбежать, объясниться. Тэхён думал его вырвет прямо сейчас. Почему-то мгновение это решило продлиться часы, и он не мог оторвать ноги от пола, прибитый её взглядом. «Неправда» - её голос звучит в голове с издёвкой. А тевриец всё держится за то, что готово разобрать его на кусочки, и оно разбирает. Оно возвращается в памяти нелестными словами, брошенными в его сторону, как неугодного. Оно витает в воздухе его запахом, и касается сквозняком. Боль прекрасное чувство, думает Тэхён, потому что прикосновение боли единственное, что сейчас могло отрезвить его, пока он тонет в этой мутной воде болота, к которому брат его подвёл. — Так бывает, — говорит ей пришелец. — Хорошие мальчики тоже могут быть плохими. — И отличными лжецами, — она более не поддавалась замешательству. — Что ты делаешь? Почему? — Потому что могу, — он встал, стискивая зубы от боли и она увидела, как сильно он был ранен. — Потому что я - бог! — закричал ей в лицо Тэхён. — Потому что я правитель этой ебанной планеты и я тоже могу быть уродом, как и Чонгук. Но не спеши с выводами, ты ничего не знаешь. Делай своё дело, тоже играй на столько фронтов, насколько хочешь, но не трогай меня, Люси, иначе, клянусь, ты пожалеешь, что родилась на свет. — Да что случилось? — Ты знаешь, ты видела, — сказал он и поковылял в сторону своей комнаты. Она посмотрела ему в спину. Этот Тэхён преждним не был. И Люси понимала, что он и камня на камне не оставит, потому что кое-кто, и она знала, кто именно, сломал его окончательно. Девушка подняла пистолет и застрелила своё отражение в зеркале.