— Я тебя безумно полюбил, поэтому сделал всё, чтобы ты меня возненавидел... – Юнги, ты дебил?

*** — Солнышко, не беги так быстро! — Юнги еле догнал маленького карапуза и, улыбаясь, подхватил на руки. — Милый, твой младший сын опять решил устроить бои без правил и никак не хочет успокоится. — омега надул свои очаровательные губки и обиженно взглянул на мужа. — Я же не виноват, что он отца больше слушает. — альфа присел на пол около дивана и, немного приподняв футболку любимого, положил свою ладошку на уже внушительный живот. — Ты смотри, вроде успокоился. — Вынашиваю его я, рожать буду я, а любит больше тебя. Вообще-то, это нечестно, ибо с Минхо у нас идентичная ситуация. — парень ещё больше нахмурился, но руку Юнги не убрал. — Тэ, они нас одинаково любят, просто по-разному. — он чмокнул красноволосого в лоб, а после взял сынишку на руки. — Малыш, правда ты ведь и папу любишь сильно? — Папаааа! — маленький альфочка перебрался к родителю и крепко обнял заливаясь смехом. Тэхён осторожно усадил маленького альфочку к себе на колени и нежно запустил пальцы в чёрные шелковистые волосы. Усталость горой легла на Минхо, маленькие ручки обняли папин животик, а голова удобно устроилась на руке старшего. Глазки сомкнулись и мальчишка погрузился в сладкий сон. Альфа лишь умильнулся превосходной картине, перебрался поближе к супругу и максимально осторожно приобнял того. В глазах Юнги плещется океан любви и нежности, если нужно будет то на весь мир хватит, для каждого человека. Он для него всё сделает, он звезду для него достанет, он сердце с груди вырвет и бросит ему под ноги, пусть только попросит. Тэхён его мир, его вечная любовь, которая опьяняет и не даёт спокойно жить. Юнги уже свою жизнь без младшего не представляет, без их сыночка, только вот кое кто не даёт спать по ночам, приходит в страшных кошмарах, винит альфу в своей смерти и обещает к себе забрать. Каждый раз другой сон, но те же герои, тот же исход. Сердце болью отзывается, о прошлой любви напоминает, жестокой правдой грудь вскрывает. Но Юнги сильный, он не даст Чимину навредить. Каждый раз он просыпается в холодном поту, каждый раз тело трещит по швам, каждый раз сердце разбивается на сотни маленьких осколков. Но альфа ответственность перед Тэхёном помнит, о любви вечной вспоминает и собирает себя по кусочкам, чтобы с восходом солнца в глазах боль замаскировать, чтобы улыбка нежностью любимого укрывала, чтобы голос не дрожал, а спокойствие приносил. Юнги каждый день убеждает себя, что сильный, что справится, что защитит Тэхёна, Минхо и ещё не родившегося малыша, только вот он не феникс, чтобы вечно возрождатся, а простой смертный и вряд ли его силы хватит на всю жизнь. Солнышко пробивалось сквозь тяжёлые шторы, а ветер пробрался в комнату через приоткрытое окно и нежно ласкал умиротворённое лицо спящего альфы. Дверь в комнату тихо приоткрылась, впуская омегу с огромным тортом в руках. Парнишка двигался почти бесшумно, шаги мягкие и плавные, на него только смотреть и любоваться, он на ангела похож. Тэхён опустил сладость на прикроватную тумбочку, а сам перебрался на бёдра альфы. Пухлые губы накрыли тонкие, местами покусаные и слились в нежном поцелуе. Руки альфы перекочевали на талию сидящего сверху парня, пальцы сжались настолько, что скоро на их месте ресцветут фиолетовые пятна. — С днём рождения, любимый! — Тэхён ярко улыбнулся и прильнул обратно к альфе с более востребованым поцелуем. Именно так выглядит идеальный день рождения для Юнги, ему даже подарков не надо, лишь бы любимый был рядом. Руки забираются под длинную рубашку, которая, кажется, размера на три больше чем сам омега. Пальцы плавно скользят по плоскому животику, поднимаются выше и пересчитывают выпирающие рёбра. Поцелуй уже давно потерял всю невинность и нежность, показывая как альфа соскучился по своему мальчику, ведь после родов любая нагрузка была запрещена, так что сейчас Юнги похож на оголодалого зверя, который уж никак не собирается выпускать мужа из постели. Рывком он быстро меняет их местами, омега стонет в поцелуй, а у старшего крышу сносит от такого, он отлипает от опухших губ и спускается ниже. Сначала невесомо прикасается к скулам, щекам и шее, а после не выдерживает и остеревенело вгрызается в поддатливую плоть, полностью осыпая её метками. Ключицы, грудь, живот, ноги… Для него Тэхён полностью соткан с шёлка и мёдом полит, он точно не от мира сего, он неимоверный, им насытится просто невозможно. Младший уже стонет во всю, окольцовывает талию Юна худыми ногами, жмётся, лишь бы быть ближе, своим пахом о возбуждение альфы трётся. Глаза у обоих туманные, в них лишь желание и похоть горит, управляет телами, не отпускает. Они отдаются друг другу до конца, до последней капли. Лишняя одежда отлетает в сторону, тела сплетаются в безумном горячем танце любви, оба срывают голоса от постоянных стонов, тела полностью покрываются метками, пусть все знают, что тут уже занято. Кто знает, сколько бы времени они любили друг друга, ведь насытится кажется чем-то невозможным, но вдруг в дверь тихо постучались. — Папа, отец! Пустите! — послышался нежный голосок. Юнги лишь тихо засмеялся, быстро отправив Тэхёна в душ, оделся и открыл дверь. — А я тебе открытку нарисовал! — мальчишка запрыгнул на руки к отцу и протянул маленькую открытку с непонятными каракулями, но альфа считает, что это определённо лучший подарок в его жизни. — Спасибо, солнышко, — мужчина поцеловал сынишку в пухлые щёчки и шире улыбнулся. — Это великолепный подарок, я даже его в рамку поставлю, пусть все обзавидуются. Как только Юн исполнил желанное, он, вместе с Минхо, отправился в детскую и взял свободной рукой проснувшегося Субина. Малыш смешно бубнел и тянул ручки к лицу отца, а тот щекотал его носом. В комнату зашёл Тэхён и забрал малышей переодеваться, а старшего послал за тортиком. Юнги лишь радостно улыбнулся, решив, что этот праздник он не позволит испортить, переступил порог комнаты, как детский смех резко прервался, а на его место пришёл крик. Альфа испуганно развернулся, улыбка покинула лицо, а сердце зашлось в бешено ритме. — Чимин… Ты умер в семнадцать… Ты мёртв уже грёбанных девять лет, что ты тут забыл?! — парень в панике посмотрел на брата с пистолетом в руках. — Это ведь ты виноват, братишка, — блондин подошёл к альфе и стал за его спиной. — Я ждал тебя, но ты не пришёл, а они надо мной издевались, — омега издал смешок и оставил лёгкий поцелуй на шее окаменевшего брата. — Знаешь, а ведь они бросили меня умирать посреди леса. Я не мог даже двинуться от боли, моё тело было похоже на сплошную рану, но меня нашли и спасли. Тэхён с детьми проскользнули в ванную комнату, заперлись и вызвали охрану, в надежде, что их спасут. Чимин криво улыбнулся и встал перед альфой. Он медленно снял с себя фиолетовую сорочку и взору старшего открылось до боли знакомое тело, только вот оно было полностью покрыто шрамами. Длинные и короткие, начиная от кистей рук, они проходили по рукам, груди, животу, спине и прятались под кромкой штанов. Хрупкая рука опустилась на ладошку старшего и прижала к своей груди, медленно опуская ту вниз. А в Юнги друг за другом воспоминания всплывают, самые запретные мысли в голову врываются, руки по нежному телу скользят. — Этого ведь не может быть, тебя убили… — всё повторял парниша. — Я не люблю тебя, у меня есть Тэ и наши малыши, — только вот сердце к брату рвётся, рёбра пытается сломать, лишь бы избавиться от преграды. И Юнги поддаётся, прижимает омегу к себе, врывается своим языком в горячий рот младшего, пробует на вкус забытые губы, вздыхает такой родной запах. А Чимин только ближе жмётся, падает на кровать спиной утаскивая альфу следом и шею для ласк подставляет. — Мой малыш... Только мой, как-же я соскучился. – лицо младшего Юнги поцелуями покрывает, извиняется за то, что не нашёл, за то, что в смерть поверил и другого нашёл. — Теперь мы будем вместе, теперь нам никто не помешает. Только ты и я, – резко Чимин будто в дьявола превращается, к Юнги тянется, любовь дарит, но смеётся слишком заливисто. — Но Тэхён... И Субин с Минхо, я не могу их оставить. – альфа с трудом отлипает от любимого тела и с сожалением в глазах смотрит. — Они больше не помеха, я сделал всё для того, чтобы нам никто не помешал. – омега его целует, а в Юнги внутри что-то обрывается. Он быстро мчится в ванную и открыв дверь каменеет. Ноги подкашиваются, парень падает на колени и дрожащими руками тянется к шее младшего, только вот пульса нет. Три бледных тела лежат в огромной луже своей крови, их глаза закрыты и выглядит так, будто они просто устали и спать легли. Но море крови и следы от пуль на теле возвращают в реальность, дарят Юнги осознание того, что он повёлся и именно из-за него они мертвы. Слёзы градом скатываются по бледным щекам, талию окольцовывают тёплые руки, шею невесомо покрывают поцелуи и еле слышно тихое:

«Вместе навсегда»