Любить так прекрасно

Мы не встречались, как обычно встречаются парочки. Он позволял мне привыкнуть к нему, не настаивая и не требуя, да и жизнь распорядилась так, что мы были заняты каждый своим делом. Я с новыми силами взялась за работу, а у Джонхёна было плотное расписание с выступлениями, концертами, эфирами. Мы созванивались или переписывались, и с каждым днем мои чувства всё больше росли. Но время было безжалостно, а расстояние ещё больше. Он уехал из страны, а мне пришлось обходиться редкими звонками и смс, и терпеливо ждать его возвращения. В день его приезда я не находила себе места и всё представляла нашу встречу после долгого расставания. Джонхён обещал заехать как только освободится и, чтобы хоть как-то успокоиться, решила приготовить ужин, погрузившись в приятные мечты. Действительно, через какое-то время раздался звонок и я помчалась к телефону: – Алло, – запыхавшись, ответила, нажав на кнопку вызова. – Что случилось? – услышала взволнованный голос Джонхёна. – Ничего, просто бежала из другой комнаты. Как добрался? – поинтересовалась, взглянув на время. – Всё хорошо. Суён, – его голос слегка дрогнул. – У меня назначена ещё одна встреча и эфир на радио, я освобожусь поздно, – с сожалением проговорил он. – Прости, что оставляю тебя одну. – Ничего страшного, – тут же ответила я, но щемящая тоска горечью отозвалась в голосе. – Я бы многое отдал, чтобы хоть на миг увидеть тебя, – прошептал Джонхён и, тяжело вздохнув, отключился. Рука с телефоном бессильно упала на колени. Знаю, что он занят, но мне просто необходимо было увидеть его, услышать его голос. Промаявшись пару часов, нервно меряя квартиру шагами, кое-как дождалась эфира и с наслаждением вслушивалась в его уставший голос, мягкими волнами заполняющий душу. В один из моментов он зачитал сообщение слушателя, который написал о том, что Супер-Луну хорошо можно увидеть на Сеульском небе. Немного подумав, Джонхён ответил: – Я должен тоже попробовать её увидеть, так как скоро поеду домой. Такое ощущение, что она будет прекрасной. Каким-то образом с ней всегда получается волшебный пейзаж. – О чём это он говорит? Сегодня же нет луны, – подошла я к окну и взглянула на небо, которое было таким темным, что даже не было видно звёзд. Странно. Из раздумий меня вывела мелодия, это была песня в его исполнении, слова к которой он написал сам. Вмиг я всё поняла, и от нахлынувших чувств сердце застучало быстрее. Захотелось его обнять и сказать, как сильно по нему скучала. Не в силах больше терпеть, вызвала такси. – Что же ты делаешь, Суён? – бурчала себе под нос, натягивая куртку. – Ведёшь себя как девчонка, и вот куда тебя понесло на ночь глядя? – запихнув телефон в карман, и закрыв дверь, вышла на улицу. Никогда бы не отважилась на такие поступки. Одна, посреди ночи. – Как же сегодня холодно, – втянула голову в ворот куртки, осмотревшись по сторонам. Как ни странно, но мне не было страшно, не боялась клубившейся темноты, ни ночных шорохов, я стремилась к человеку, дарящему мне тепло и свет. Свернув за угол здания, поспешила к остановке, но не сделала и пары шагов, как столкнулась с девушкой, вдруг выскочившей из-за поворота. – Извините, – быстро поклонившись, пролепетала она и, обежав меня, притормозила возле поворота и осторожно выглянула. Я не верила своим глазам. Мими! Что она здесь делает? – Мими, – окликнула её, до последнего надеясь, что ошибаюсь. Девушка вздрогнула и резко обернулась, разглядывая меня. Тогда я сделала пару шагов из темноты в свет и скинула капюшон. Глаза девушки медленно раскрылись в удивлении, хватая ртом воздух она пыталась что-то сказать, но явно не находила слов. – Что ты тут делаешь так поздно? – подошла я ближе к ошарашенной племяннице. – Гуляла с подружками? – через мгновение ответила Мими, кивнув сторону улицы. – Так поздно? – удивилась я, огляделась по сторонам в поисках подружек, но улица была совершенно безлюдна. В голове закрались не самые хорошие мысли и я строго посмотрела на Мими. – А ты? Что ты делаешь здесь так поздно? – в ответ спросила Мими, игнорируя мой вопрос. – На улице уже так темно, – протянула девушка. Видимо самообладание уже к ней вернулось вместе с наглостью, раньше так она со мной не разговаривала. – Мне нужно в аптеку, – всматривалась в детское личико племянницы, пытаясь понять её замыслы. – Ты заболела? – подошла ближе Мими, взяв меня за руку. – Давай я тебя провожу, – схватив меня за локоть, потянула в сторону маркета. – Я конечно не против Мими, но время уже позднее, – семенила следом за ней, поражаясь такой силе в этом щуплом теле. – А родители? Они знают, что ты здесь? – Суён, это же детское время, – резко остановившись, повисла на руке Мими, взглянув молящими глазами. – Они, наверное, волнуются, давай позвоним им, скажем, что с тобой все в порядке и что ты скоро будешь дома, – достала я из кармана телефон, всерьёз намереваясь сделать звонок. – Не надо Суён, я как раз собиралась домой, – вдруг смиренно проговорила Мими и, опустив мою руку, направилась к остановке, оставив меня позади. – Я провожу тебя, – последовала рядом с племянницей. – Спасибо, – отрешённым голосом сказала девушка, вмиг сжавшись и погрустнев. «Как хорошо, что я вызвала такси и не придётся долго стоять», – думала я, поглядывая на избалованное чадо. Потупившись, девушка что-то рассматривала под ногами, иногда бросая на меня короткие взгляды. – Как твои дела? – спросила я, нарушая тишину. – Учёба, организация мероприятий, времени нет скучать, – оживленно бросилась она в пояснения. – Хочется хоть как-то помочь оппе, он этого достоин. В последнее время он сильно устает, у него совсем не остается свободного времени. Такси остановилось возле нас. Бросив последний многозначительный взгляд на меня, сказала: – Тебе нужен отдых Суён, выглядишь плохо, – и уже усевшись на сиденье, добавила, – береги себя. Дверь хлопнула и машина отъехала. Зачем она это говорит? И что же делать с этой девчонкой. Меня не на шутку беспокоило её поведение и пора уже поговорить с её родителями, дальше так продолжаться не может. Если она следила за мной, то это уже переходит все рамки. Сделав еще один звонок, поджидала такси, стоя в тусклом свете фонаря. Вокруг клубились тени, но сейчас они были жалкими и привычно тусклыми. В здании меня встретил охранник и проводил до лифта, что даже очень сильно удивило. Неужели он ждал меня? На этаже уже было тихо, и не удивительно, была глубокая ночь. Руки и колени дрожали, но я старалась идти как можно увереннее и, встав перед дверью, выдохнула и нажала ручку двери. Незнакомый молодой человек, сидевший за консолью, оглянулся на меня и жестом руки показал быть тише, указывая на горящую вывеску «запись». Слегка кивнув, замерла, привыкая к сумраку помещения. Парень указал мне на стул в углу комнаты и, взяв кружку, шепнул, что пошёл за кофе, затем вышел, аккуратно прикрыв за собой дверь. Джонхён был погружен в чтение текста и не заметил меня. Стараясь не шуметь, проскользнула мимо, присела в самом дальнем углу комнаты и стала наблюдать за ним со стороны. Комната была погружена в темноту, и от этой обстановки веяло каким-то таинством. В свете лампы его черты лица выделялись более отчетливо. Склонив голову над текстом, внимательно вчитывался в строки, иногда делая пометки. Рука его лежала на шее, подпирая голову. Он что-то писал, но вдруг карандаш замер, а взгляд остановился и, медленно повернув голову ко мне, произнёс: – Я надеялся, что ты придёшь и очень рад этому. Спасибо, – задержав на мгновение на мне сверкающие глаза и, слегка улыбнувшись, вернулся к изучению текста. Сердце затрепетало. Положив руку на грудь, пыталась унять сильный ритм сердца и, чтобы немного успокоиться, стала рассматривать обстановку. Самая обычная студия, но, почему-то, она показалась мне по-домашнему уютной. И я знала, почему так было. Это он привносил спокойствие и тепло в обстановку, делая её приятной для окружающих. И вновь, и вновь останавливала на нём взгляд. Джонхён вёл трансляцию, зачитывая текст, иногда прерываясь, рассказывая о чём-то, или же читал сообщения слушателей. Я забыла обо всём: тревогах, болезни. И это тоже было связано с ним. Чтобы проверить свою догадку, протянула руку, погружая её в темноту, туда, куда не доставал свет лампы. Пальцы свободно парили в воздухе, не было больше густой тьмы и жутких образов, а за скрытой тенью глаза уже различали стену и множество висевших фото на ней. Я, словно первый раз взглянула на мир глазами выздоравливающего человека. Лёгкий кашель вернул меня к действительности. Джонхён, подпирая лицо рукой, внимательно наблюдал за мной. Как будто пытаясь прочесть мои мысли. Мне всегда было не по себе, когда он скользил по мне таким пронзительным взглядом и, судорожно вздохнув, отвела глаза в сторону. Сощурив глаза, как будто откладывая попытку сканирования на следующий раз, Джонхён подошел ко мне, протягивая руку ладонью вверх и, в ожидании молча посмотрел на меня. В эфире звучала приятная мелодия. Вскинув голову, вопросительно приподняла брови, но в ответ лишь была нежная улыбка и выжидательно-загадочный взгляд. Смело вложила ладонь в его руку, и он тут же притянул меня к себе, начиная двигаться в танце. Прислонившись головой к его груди, прикрыла глаза, и погрузилась в тепло его объятий. Это было странным чувством – мы понимали друг без слов. «Прости», – шептали его глаза. «Я всё понимаю», – отвечало моё сердце. Он знал всё про меня, а я наконец-то поняла его и просто наслаждалась этими минутами счастья. Тёплое дыхание на щеке оторвало от этих мыслей и, приподняв лицо, встретилась с его тёплыми губами, накрывшими мои. Сладостная истома пробежала по телу, делая его невесомым. Лёгкие, трепетные касания губ вызывали волны наслаждения. Прервав нежный поцелуй, Джонхён заглянул в мои глаза, счастливо улыбнувшись, на что я в смущении отвела глаза в сторону. Хмыкнув, он коснулся губами кончика моего носа и сильно прижал к себе, игнорируя мои возмущения и протесты, заливисто смеясь. Эту ночь он провел со мной, охраняя и оберегая от всех бед этого мира.