Любить так прекрасно

Моя жизнь пошла на поправку. Страхи и боязнь темноты отступили, фазы ожидания и постоянного контроля перешли в наслаждение каждым прожитым днём. Джонхён был со мной рядом, пусть мы и были далеко друг от друга, но его образ, голос всегда были со мной, излечивая и освещая мою жизнь. Редкие встречи ещё больше усиливали тоску, и каждый день, проведённый вместе, был целой историей, которую мы проживали как один миг. Поэтому любая наша встреча была волнительная и томительно ожидаемая. У него начались гастроли, а я была, как всегда, увлечена работой, но ни на секунду не переставала думать о нем, не выпуская из рук телефона в ожидании его звонка. А время, как нарочно, тянулось медленно, превращая перерывы между разговорами из нескольких часов в целую вечность. «Суён, ты ведешь себя как девчонка», – говорила одна консервативная, уравновешенная сторона меня. «А почему бы и нет?! Имею полное право!» – тут же перечила ей вторая, сокрытая бунтарская. Улыбнувшись этим мыслям, отпила чай, посматривая на своё счастливое отражение в витрине кафе, где я решила провести обед, а заодно и подобрать образцы обивки мебели. Уже пора было возвращаться в офис, когда моё внимание привлекла пара. Внешне ничем не примечательные молодые люди беседовали на другой стороне узкой улочки. Моя рука с поднятой кружкой зависла в воздухе. Это были Джонхён и Мими! Ощущение чего-то нехорошего и опасного зашевелилось в груди. Вихрь вопросов и предположений вырывался наружу пульсирующей болью. Кружка с чаем со звоном вернулась на стол. Прикрыв глаза, пыталась справиться с этой щемящей душу волной и, одержав временную победу, открыв глаза, стала наблюдать за парочкой. Мими выглядела так же, как я встретила её в первый раз: женственно, скромно, и похоже на меня. Она что-то говорила Джонхёну, пытаясь заглянуть в лицо, сокрытое большим капюшоном. Он иногда кивал на её слова и видимо, что-то говорил в ответ, так как Мими замолкала в эти моменты и вновь что-то бурно доказывала, положив руку на грудь. В одно мгновение, быстрым рывком Мими обняла его и, закрыв глаза, прижилась к груди. В сердце что-то сжалось, а по телу прошел жар гнева и ревности. Джонхён посильнее натянул капюшон, похлапывая по плечу девушку и, отстранившись, что-то сказал ей. Мими в отчаянии посмотрела на него, но, опустив руки, отступила на шаг назад. Её взгляд замер, и через несколько секунд она что-то выкрикнула, яростно сверкнув глазами. Ответил ли ей что-то Джонхён не было понятно, но, немного помедлив, он быстро направился к машине. Мими, замерев, смотрела ему в след. Когда же машина скрылась за поворотом, она понуро зашагала в обратном направлении. О чем же они таком говорили? И почему он не сказал, что прилетает сегодня? Что между ними происходит? Всё это время я воспринимала увлечение Мими как отношение фаната к исполнителю, но здесь явно было что-то большее. Нехорошее предчувствие опять кольнуло сердце. И, недолго думая, нажала кнопку вызова номера Джонхёна, решив не медлить и обо всём узнать, но абонент был вне зоны доступа. «Я не могла его ни с кем перепутать» – думала я, смотря на свои дрожащие руки. «Неужели всё опять возвращается?» – с силой сжала пальцы и, схватив сумку, направилась в офис. Но весь остаток дня у меня не выходила из головы эта сцена. Ничего не помогало отвлечься от мучительных мыслей. Ожидание стало невыносимым. Сегодня, во что бы то ни стало, нужно встретиться и поговорить с Джонхёном. Я была уверена, что он мне всё объяснит и что совсем не было повода для таких волнений. Но мои мысли были прерваны, когда зазвонил телефон. От нехорошего предчувствия в груди прыгнуло сердце. – Суён, – раздались в трубке всхлипывания, – приезжай, пожалуйста. – Тётя кое-как произнесла эти слова. – Что случилось? – подскочила я с кресла. – Тётя?! – Мими. Мы не знаем, что происходит. Поскорее, Суён, – отключилась женщина. Входная дверь была открыта, из глубины дома доносился какой-то шум и крик. Зайдя внутрь, позвала: – Тётя! – но мне никто не ответил, а крики продолжались. Позвав ещё раз, прошла в прихожую, а затем медленно, с опаской, двинулась на звуки, с силой сжимая дрожащие руки. Шум доносился из комнаты Мими. Надавив на ручку двери, в образовавшийся просвет увидела ужасающую картину. В комнате царил хаос, мебель была сдвинута с места и стояла в хаотичном положении, как будто хозяева решили сделать перестановку и забросили это занятие. Повсюду была раскидана бумага вперемешку с разбитыми дисками, вазами, фигурками, и, приглядевшись, я поняла, что это остатки плакатов. Действительно, на стенах висели только небольшие клочки. Мими стояла на столе и с остервенением сдирала фото со стены, рядом с ней стоял дядя, пытаясь снять её со стола, а тётя заламывала руки, причитая и моля, по её лицу струились слезы. Все трое замерли, повернув головы на меня. Тётя тут же подбежала ко мне, схватив за руку и тряся с надеждой в глазах. – Суён, сделай что-нибудь, – молила женщина. Я подняла глаза на Мими. Растрепанные волосы, смазанный макияж и безумно горящие глаза. Девушка оставила плакат и повернулась ко мне, ехидно улыбнувшись, проговорила: – Ты забрала его у меня, – её лицо побелело, глаза закатились, и она медленно стала оседать на руки отца, теряя сознание. – Мими! – завизжала тётя, рванув к ней. А я так и стояла, не проронив ни слова. Она знала! Женщина покачивалась взад вперёд на стуле, не моргая, смотря в одну точку. Дядя подпёр лицо рукой и о чем-то задумался. Я же, не отрываясь, смотрела на телефон в ожидании звонка, сейчас мне нужна была его поддержка как никогда. Мы сидели в больничном коридоре в ожидании когда врач сделает осмотр. Дверь открылась, и вышел доктор, к нему тут же бросились измученные ожиданием родители. – У неё нервный срыв, – ответил мужчина, успокаивая родителей. – Нужен полный покой, здоровый сон, питание. Необходимо исключить все раздражители. Мы дали ей успокоительное и, думаю, уже через пару дней ее можно будет выписать. Помните. Полный покой, – поклонился доктор, и удалился. Мы же потихоньку вошли в палату, где на кровати бледная и неживая лежала Мими. – Доченька! – склонилась над ней женщина, сжимая руку девушки. Мими перевела на неё взгляд и слабо улыбнулась, затем посмотрела на меня, и её глаза опять неестественно загорелись. – Ты тоже здесь, Суён, – чуть слышно прошептала она. – Доченька, – присела рядом тётя, – расскажи нам, что произошло? – погладила она по голове дочь. – Только не молчи, мы всё поймем. – Меня бросил оппа, – выдохнула она, закрыв глаза. – Ох-х-х, – прикрыла женщина рот рукой, смотря на дочь огромными глазами. Я не верила тому, что сейчас услышала, это не могло быть правдой, он бы мне все рассказал. Бросив быстрый взгляд на меня, Мими продолжила: – Мы какое-то время встречались, но потом он потерял интерес, и причиной этому стала наша Суён. Она знала, что я влюблена в него, но это её не остановило, – пылающими глазами смотрела на меня девушка. – Суён, это правда? – женщина испуганно посмотрела на меня. Я не знала, что сказать, слова терялись под напором трех пар пронзительных глаз. – Мы просто друзья, – через несколько секунд ответила я, не решаясь сказать правду. – Хороший же у тебя друг Суён, – укоризненно сказал дядя, обернувшись ко мне, скрестив руки на груди. – Друг?! – приподнялась на локтях Мими, - Они встречаются! – фыркнула она, ложась обратно на подушки. – Откуда ты об этом узнала? Ты следила за нами? – спросила я, стараясь держать себя в руках. – Конечно, – скривила рот Мими, – на моем месте ты бы сделала тоже самое. – Нет, Мими, я бы так не поступила. Более того, я считаю, что твоё увлечение айдолом, переросло в навязчивую идею, – спокойно ответила, сдерживая дрожь в голосе. – Всё не так, – трясла головой Мими. – Не так! Я люблю его, а ты забрала его у меня! – закричала она, присев на кровати, трясясь от злобы. Я как будто первый раз видела перед собой Мими, это был совершенно другой человек. От нежной милой девочки не осталось и следа. Передо мной была девушка решительная, дерзкая, умеющая добиваться своей цели, неважно какими способами. Поражало то, как она умело скрывалась за образом милого очарования. – Это не любовь, а одержимость, – продолжила я. – Плакаты на стенах, фан-клуб, но ты пошла дальше, стала ходить в те же кафе, посещать те же места, карауля его, следила за нами, ты даже стала одеваться как я, копируя моё поведение, тем самым пытаясь обратить на себя внимание. Это уже перешло все рамки. Пора обратиться к специалисту, – обратилась уже к тёте. Тут же последовал удар, щёку обожгло болью. Схватившись рукой за горящую кожу, подняла глаза на женщину. – Наша Мими не такая! – взвизгнула тётя, быстро опустив руку, и через несколько секунд, придя в себя, более спокойно сказала, – как ты можешь так говорить о нашей девочке? Она совершенно здорова и никогда бы так не поступила. Сегодня же вечером позвоню твоим родителям. Город тебя испортил, Суён, – бросила она взгляд на мужа, который кивнул в одобрении. Больше мне здесь было делать нечего. Молча развернувшись, я вышла из комнаты, закрыв за собой дверь, прислонившись к ней спиной, немного переводя дыхание. Родители были на всё готовы ради своего единственного ребёнка. О здравом разговоре не было больше речи. – Я поговорю с этим молодым человеком, – услышала голос дяди за дверями. – Папа, не надо. Я не хочу, чтобы ему было плохо. Вы сделаете только больно мне! – вскрикнула Мими, и послышались рыдания тёти, – я умру, если с ним что-то случиться. Пообещай папа, что не тронешь его, – молила девушка. Эти слова Мими стали подтверждением моих слов, которые родители никогда не услышат. Горько улыбнувшись, оттолкнулась от двери и поплелась из здания. Как оказалась я возле дома не помнила. Ночь уже вступила в свои права. Не было слышно ни звука, лишь только мои шаркающие шаги эхом отзывались на улице. – Суён, – окликнули меня, – скажи, пожалуйста, где ты ходишь? Да ещё и телефон отключен! – подошел рассерженный Джонхён, – ты даже не представляешь, как я волновался. – Да? Разве отключен? – безразлично прошептала я. – Наверное, не заметила как отключила его. Он бегло осмотрел меня, убеждаясь в моей целостности, и строгий взгляд, сменила нежная улыбка. – Здравствуй, – легкое касание его губ к щеке. – Вот, решил сделать тебе сюрприз, вернулся пораньше и быстрее закончил с делами. Может быть, съездим куда-нибудь отдохнуть? – мечтательно спросил он, обнимая меня, – будет пару свободных дней. Как кукла я была в его руках, бессильна и уже бесчувственна. – Поэтому ты мне не позвонил? – спросила я потусторонним голосом. – Что случилось? – замер он в ожидании ответа и через несколько секунд, взяв меня за плечи, испуганно заглянул в глаза. – Я была сейчас в больнице, – отстранённо рассказывала я, глядя в сторону. – У моей племянницы Мими нервный срыв. Ты знаешь её, – подняла я глаза на Джонхёна. – Кого? – выпучил он глаза и недоумевающе посмотрел на меня. – Это был не вопрос, а утверждение. Я вас видела сегодня днём, когда вы прощались. Я звонила тебе весь день, но ты был вне зоны доступа, – пожала я плечами, – а сейчас она в больнице. – Теперь я всё понял, – кивнул Джонхён, – она оказывается ещё и твоя племянница. – Да, – буркнула я, высвобождаясь из его рук. – Я, наверное, должен был тебе ещё раньше рассказать. Она же сасэн. Преследует меня уже несколько месяцев. Она не одна такая, постоянно находятся такие личности. Сегодня она следила за мной с самого аэропорта, я попросил водителя остановиться и вышел к ней, чтобы поговорить и попросить оставить меня в покое. – Вы с ней встречались? – прервала я его объяснения, желая как можно быстрее услышать ответ на главный вопрос. Джонхён замер, прервавшись на полуслове и нахмурившись, сказал: – Пару раз, но только по делам фан-клуба. Видимо это было ошибкой, – пытался он всё объяснить. Уже не слушая его, быстро зашагала к дому. Такого я не ожидала. Мими была права, они встречались. Больше ничего не хотела слышать. Сейчас мне уже было всё равно. Я хотела остаться одна. – Суён, подожди, – шагал он следом. – Дай мне всё объяснить. Всё совсем не так как ты думаешь. Между нами ничего не было. «Не было?». Я резко остановилась: – Почему ты мне ничего не рассказал? – Не хотел нагружать тебя этими проблемами, да и ты бы была в опасности. Такие люди на многое способны. – Опасности? Мими бы мне ничего не сделала. Я нянчила её с детства, она не способна причинить мне вред, – отрицательно помотала головой. Усталость сковывала тело, и жутко захотелось спать, ещё немного и я потеряю сознание. – Ты просто не знаешь таких людей, – Джонхён сделал шаг ко мне, но, вскинув руку, упираясь ладонью в его грудь, прошептала: – Джонхён, я хочу сейчас побыть одна, давай пока остановимся на этом, – эти слова дались мне с трудом, не знаю как, но они слетели с моих губ. Казалось, я разбила его. Его взгляд потух и, стиснув зубы, Джонхён медленно закрыл глаза, длинно выдохнул и, открыв веки, обреченно проговорил: – Сейчас ты устала, давай поговорим завтра, – Джонхён, минуя мою руку, сделал ближе шаг и, взяв моё лицо в руки, заглянув в глаза проговорил. – Поверь мне. Я поступил так, как лучше для нас обоих. – Я хочу побыть одна, – тихо попросила и, развернувшись, быстро взбежала по ступеням дома.