Тина, ты?

Семь часов вечера. Тина кормит Веню картофельным пюре, заодно читая любовный роман, который одолжила ей соседка по квартире. Неужто и правда такая любовь существует? Тина с трудом верит, что мужчина может так пылко и страстно любить женщину. Может, это из-за того, что она так и не встретила того самого единственного? Девушка задумчиво вздыхает: вряд ли он будет ее единственным, когда Дан принял неприятное участие в ее первом опыте. Да мамы других детишек из садика Вени сразу разразятся хохотом, услышав об этом. В глазах этих сплетниц Тина — самая настоящая стервозная потаскушка, на счету которой имена множества мужчин... Конечно, девушка старается не обращать на дешевые женские разговоры никакого внимания, но в глубине души ее задевает такое несправедливое отношение к себе. — Мам, что за книжку ты читаешь? — наконец, спрашивает малыш, который все это время молча ел, наблюдая за матерью. — Тетенька Маша дала мне ее почитать. — Это какая-то сказка? — Да, Веньк, сказка, — Тина захлопывает книжку и отбрасывает ее в сторону. Этот роман и правда сказка. Такая сладкая любовь, и такая неправдоподобная! Накормив Веню, Тина вытирает фартучком его испачкавшиеся губы, как тут же раздается дверной звонок. Веня расплывается в улыбке и спрашивает: — Это дяденька Дан? — Пойду посмотрю, а ты пока посиди, хорошо, малыш? — Тина встает с места и направляется в коридор, собираясь открыть дверь, но, как только она это делает, легкая улыбка на ее лице застывает, а затем и вовсе испаряется. Перед ней стоит Людмила Балан собственной персоной. — Мам, кто там? — вновь спрашивает малыш из кухни, а Людмила, услышав детский голосок, вдруг смягчается в лице и смотрит на девушку уже с неподдельной нежностью. — Что вы здесь делаете? — Привет, милая... — «Милая»?! — Тина кривится от такого неожиданного проявления нежности. Аж смешно. — Помнится, в последний раз вы называли меня «бездомной шавкой», а сейчас «милая»? —Тина ухмыляется и нервно сжимает дверную ручку. Так и хочется захлопнуть дверь перед этой женщиной! Но Тина слишком благородна для такого поступка. И все же, как же она ее раздражает! Тина даже не думала, что эта женщина окажется еще и двуличной. —Тин, давай поговорим, — Людмила понимает бурную реакцию молодой девушки, и так же понимает, что та может резко отказать ей во всем, что она ни попросит, и это будет заслуженно. — Мне не о чем с вами говорить. Уходите. — Подожди, Тань. Прошу тебя, выслушай. Для Балан слова, вроде, «прошу тебя» обычно даются с особым трудом: она ни разу не просила кого-либо в просьбе, но сейчас совершенно иной случай. А Тина не может не заметить такое резкое изменение в словах и поведении женщины. Ей любопытно, почему она так себя ведет, поэтому выжидающе ждет и, скрестив руки на груди, спрашивает: — В чем дело? — Я несколько дней, ближе к вечеру, звонила Дану на работу, но он не поднимал трубку, а секретарь отвечал, что он ушел. А когда звонила Дану на мобильный, он говорил, что занят, но собраний или встреч у него не намечалось, и я решила выяснить, в чем дело. И узнала, что он часто наведывается сюда, где живешь ты и... — женщина нерешительно продолжает: — Веня. Я так поняла, Дан даже не догадывается о том, что... — Вы правы, — хмыкает Тина. — Но, рано или поздно, он должен об этом узнать. — Зачем? — искренне удивляется Тина, хотя в голосе можно услышать нотки сарказма. — Прошло четыре года, а вы только сейчас говорите, чтобы я ему все рассказала? — Тина еле сдерживает себя в руках. Нервы на пределе, голова побаливает от этой женщины, что так спокойно стоит перед ней и невозмутимо говорит такие вещи. — Если на этом все, то вы можете уходить. — Нет, не все, — тихо говорит Людмила. — Я знаю, ты можешь отказать мне в просьбе, но я очень надеюсь, что ты поймешь... Отец Дана сейчас в больнице, и он неважно себя чувствует. Он боится, что, случись с ним что-то ужасное, не успеет увидеть внука. — Увидеть внука? Спустя четыре года? — удивляется девушка, но в голосе слышится и нотка усмешки. — Почему вы от меня сейчас что-то просите, когда три года назад вы не протянули своему внуку руку? Когда в шесть месяцев ему срочно потребовалась операция?! Почему? Я стояла под дождем с младенцем на руках и звонила в ваш дом, а когда вы открыли дверь, я молила вас о помощи. Даже просила сделать тест на ДНК, чтобы вы убедились, что я не вру, но вы помните, что мне тогда ответили? — еще немного, и Тина точно не сдержит слезы, но она старательно не позволяет им брать над собой вверх. Эти воспоминания уж сильно ранят ее сердце. — Вы сказали, что бездомной шавке у вашего дома не место. Что? Не помните? Тина замечает некую грусть и растерянность во взгляде женщины, но не придает этому никакого значения. — А сейчас вы стоите здесь и просите, чтобы я пошла навстречу, в то время как вы так низко поступили. Я до сих пор жалею, что в тот день обратилась к вам. Даже на грани отчаяния, мне не стоило к вам обращаться. — Я была неправа, Тань, и хотела помочь с больничными счетами, но на тот момент все уже было погашено... — Внезапно Людмила замечает малыша, который оказывается рядом и выглядывает из-за ног матери. Глаза женщины вдруг увлажняются, руки почему-то начинают дрожать, но она стоит и смотрит на ребенка, не решаясь даже пошевелиться. — Мам, кто это? — спрашивает Веня, поднимая на нее непонимающий взгляд, а Тина, еле как сглотнув ком в горле, смотрит на малыша и грустно улыбается. — Она... — Тина поджимает губы и переводит взгляд на Людмилу, не решаясь говорить правду, но и лгать она не может, и даже если Балан поступила так подло с ними несколько лет назад, Тина не может поступить так же. Она просто не может. — Твоя бабушка. — Бабушка? — удивленно переспрашивает малыш, смотря на взрослую женщину, по щеке которой уже катятся слезы... *** В просторной, чистой палате, где, на удивление, так приятно пахнет цветами, Тина видит отца Дана, лежащего на белоснежных простынях под капельницей. Он не сразу замечает вошедших гостей, но стоит ему лишь повернуть голову набок, как тут же волнительно улыбается и привстает с кровати, дабы лучше разглядеть молодую девушку и малыша, который крепко держит руку матери. Как и сказала в машине Людмила Тине — Дана в больнице не было: он уехал сразу же, как ему позвонили, и пообещал вернуться ближе к девяти, поэтому насчет его прихода девушке волноваться не пришлось. Михай, увидев знакомое лицо девушки, на секунду застывает, не веря своим глазам. Значит, мать его внука работала у него под носом, а он об этом даже и не подозревал. Это открытие повергло его в шок. Как же, оказывается, тесен мир... Тина тихо здоровается и, отпустив руку малыша, легонько подталкивает его к мужчине, который, присмотревшись к малышу, озаряется улыбкой. Веня сначала вопросительно смотрит на мать, а потом маленькими шажками подходит к больничной кровати, где лежит мужчина. — Как тебя зовут? — Вениамин, — сразу отвечает мальчик, с интересом рассматривая мужчину. — Вениамин, — повторяет Михай, улыбнувшись. — Ты очень красивый мальчик, Вень. — Мне все так говорят. Особенно мама, — невозмутимо отвечает малыш, на что улыбка Балана становится шире. — Ты знаешь, кто я? — Мама сказала, что мы едем к дедушке. Вы мой дедушка? — Да, я твой дедушка, — мягко шепчет Михай, словно не веря собственным словам. Он подносит ладонь малыша к своим губам и мягко ее целует, при этом закрывая глаза, надеясь надолго запомнить нежность кожи ребенка. — Я так рад тебя видеть. Прости, что не приходил раньше... — Но где тогда вы были? — малыш приподнимает брови и вопросительно смотрит на своего дедушку. — Мама говорила, что мои бабушка с дедушкой очень заняты, поэтому не могут приехать. Но я не знал, что вы в больнице. А почему вы болеете? Вы простудились? Недавно я тоже простудился, но кое-кто сказал мне, что сильные мужчины не должны болеть, поэтому я больше не буду. Михай хрипло смеется от слов малыша и его наивно-детского тона, даже Людмила, которая стоит напротив кровати и наблюдает за ними со стороны, не может скрыть радостную и умиляющуюся улыбку. — Прости меня, Венечка, — все так же тихо шепчет Михай, еле сдерживая свои слезы, которые так и льнут наружу. — Я поступил неправильно. Веня внимательно слушает дедушку, но ничего не говорит, не совсем его понимая, но затем мальчик поднимает свою руку и касается лица родственника. От этого легкого прикосновения, Михай закрывает глаза, после чего по щеке непроизвольно скатывается незаметная слеза... *** Через некоторое время, Тине с малышом надо было уже уходить. Девушка берет ребенка за руку и собирается попрощаться с Михаем, чтобы уйти, но его голос вмиг ее останавливает: — Тина, — подзывает он ее к себе. — Да? — спрашивает она, поворачиваясь к нему лицом. — Подойди ко мне, пожалуйста, — когда Тина выполняет его просьбу, Михай продолжает: — Ты чудесная девушка. Я замечал, как кропотливо ты работала в офисе; как ответственно ты ко всему относилась... Возможно, ты не простишь меня за мои необдуманные поступки, но ты воспитала великолепного сына. Спасибо тебе, что вырастила его. Спасибо. — Выздоравливайте, — пожелав ему это, Тина, слегка улыбнувшись, выходит из палаты, когда вслед слышит еще еле слышное: — Дан должен был об этом знать. Должен был. *** — Александр, я чувствую себя просто великолепно, — радостно говорит Михай, когда в палату заходит мужчина в белом халате и маске, прикрывающую половину его лица. — Я так долго ждал этого дня. Даже поверить не могу, что я смог увидеть его. Мне кажется, что еще немного, и я запрыгаю в палате от радости, — Михай смеется, вспоминая малыша, которого видел совсем недавно. — Но я буду полностью счастлив, если выполню одно свое желание, — мужчина надеется, что в дальнейшем все будет только лучше, и он сможет привести Тину и малыша в свою семью, а сделать это он хочет как можно скорее. — Могу я узнать, когда меня выпишут? — Выпишут? — переспрашивает врач, доставая шприц, чтобы сделать укол и, сделав все, как надо, удовлетворенно улыбается, переводя довольный взгляд на мужчину, который явно ожидает ответа. — Вам осталось жить всего-то минуту. О какой выписке может идти речь? — Что? — не понимает Михай. — Кто вы?! Что вы наделали?! — Тш-ш, — шипит врач, прикладывая палец к губам через маску. — Побереги силенки, Михай. Тебе и так осталось немного. Примерно, сорок секунд... — Кто ты?! Как ты сюда зашел? — Михай испуганно вглядывается в «своего» врача, но не получает никакого ответа. — Люда! Люда! — зовет он свою жену, но она совсем недавно ушла домой, пообещав вернуться ранним утром. — Можешь не кричать понапрасну, дружок, — усмехается врач, опуская с лица маску. — Раз ты не продал мне свои акции, то будь готов отдать мне свою жизнь. Все достаточно просто. — Сукин сын! Ты... — голос выходит далеко не громким и сильным, что повергает Балана в еще больший шок. Перед глазами мутнеет, сильно клонит в сон, и, перед тем, как окончательно закрыть глаза, Михай видит расплывчатое лицо улыбающегося мужчины. *** Время 20:45. Дан только переступает порог больницы и с хорошим настроением собирается проведать отца перед сном, а так же рассказать ему одну хорошую новость: через две недели состоится важная встреча с представителем одной известной компании, с которым Дан заключит выгодную сделку, точно приносящую огромный успех. Поднявшись на нужный этаж, Дан, чуть ли ни присвистывая, идет по светлому коридору. Он так и представляет гордую улыбку отца и его поощрительные слова о том, что он хорошо справляется с работой, но, пройдя еще немного, Дан буквально застывает, когда видит засуетившихся врачей у палаты отца, которые переносили пациента в реанимационную под громкие крики разойтись других с дороги. Дан не двигается с места и не понимает, что происходит, и почему все так хлопочут вокруг палаты отца, но эта растерянность длится несколько секунд: Дан быстро направляется к людям в белых халатах. — Что происходит? — дрожащим голосом спрашивает он у одного из врачей. — Извините, но вам туда нельзя, — отвечает мужчина, преграждая путь Дану к реанимации. — Что, мать вашу, происходит?! — уже кричит Дан, но ответа не получает. Он тяжело дышит, кажется, что сердце от тревоги и страха вот-вот остановится. Единственное, что Дан видит напоследок: закрывающиеся перед ним двери и образ отца, неподвижно лежащего на больничной кровати. Дан словно не чувствует ног, они становятся ватными. Парень сразу опускается на скамью, чувствуя учащенное сердцебиение и волнительную дрожь по всему телу. Дан упирается локтями о колени, затем не выдерживает и встает с места, нервно расхаживая из стороны в сторону. Он не находит себе места, сжимает в руках телефон, не решаясь звонить матери, но, как ни странно, она звонит ему первая. — Дан? Ты где? — спокойно спрашивает она, стоит Дану поднять трубку. — В больнице, — голос предательски дрогнул, и это не ускользает от внимания женщины: — Что случилось? Что-то не так? — тревожно отзывается женщина. —Дан, не молчи! — Я не знаю, мам. Лучше приезжай. Отключив вызов, Дан замечает врача, выходящего из реанимационной, и подрывается с места. — Как он, врач? Что случилось?! —Дан направляется к мужчине и замечает его нерешительный, далеко не обнадеживающий взгляд, отчего парень тут же хватает его за воротник белого халата и кричит:  — Как он?!.. — Мне очень жаль, но было уже слишком поздно... Кулаки Дана разжимаются и руки опускаются вниз, ком застревает в горле, на глазах отражается испуг и полный отказ принимать только что полученную информацию. Парень делает несколько шагов назад и обессиленно падает обратно на скамью, хватаясь за голову и сжимая волосы. — Нет… нет, — шепчет Дан. — Этого не может быть… *** Новость о смерти Балана — директора огромной компании, стала известна по всему городу, а затем уже и стране. Боль утраты чувствовали все работники компании, которые собрались в последний раз попрощаться с директором. Черная одежда, задумчивые, далеко не радостные лица, выражающие печаль и горечь от ужасного происшествия. Среди всех присутствующих в помещении выделяется лишь Дан, который неподвижно сидит на коленях перед улыбающейся фотографией отца и пустым взглядом смотрит куда-то вниз. Его лицо не выражает ничего, кроме непроницаемого холода, но Тина, тоже присутствующая на прощальной церемонии, чувствует всю его боль. Она решается подойти к Дану, но, приблизившись к нему, не может ничего сказать, кроме как опуститься рядом и положить свою руку на его плечо, словно говоря о том, что в трудную минуту она окажется рядом; словно прося не убиваться и набраться сил, но Дан не обращает никакого внимания на прикосновение в области плеча, хотя определенно знает, кому принадлежит хрупкая ладонь. Просидев рядом еще совсем немного, Тина, подняв голову вверх, замечает совсем недалеко Людмилу и встает с места, собираясь подойти к ней, чтобы выразить свои соболезнования. — Мне очень жаль, — искренне шепчет девушка, и Людмила, подняв на нее потерянный взгляд, не выдерживает и заключает ее в свои объятия, сотрясаясь в мучительных рыданиях. Тина нежно треплет женщину по спине, пытаясь хоть как-то ее утешить, но понимает, что это бесполезно, ведь потерять любимого мужчину, который долгое время находился рядом — равносильно собственной смерти. *** Дан устало заходит в офис, а охранник, заметив его, грустно качает головой, понимая, что директору сейчас очень нелегко, раз он пришел сюда в двенадцать часов ночи. Дан сам не понимает, как заходит в лифт; как нажимает на кнопку десятого этажа; как прислоняется спиной к кабинке и смотрит вперед; как лифт поднимается и, остановившись на нужном этаже, звонко об этом оповещает. Дан все также неподвижно стоит, и уже через несколько секунд медленно выходит из лифта, направляясь по темному опустошенному коридору в сторону своего кабинета. Когда цель оказывается достигнутой, Дан проходит внутрь и останавливается перед креслом, где обычно сидел его отец: важный, серьезный, всегда полон дел и всяких забот... Дан помнит, как приходил сюда вместе с матерью к отцу на работу, а он сидел, погруженный в раздумья, и, при виде любимого сына, отбрасывал все свои дела, чтобы уделить ему свое внимание. «Эта компания будет твоей, Данчик», — говорил радостно когда-то отец. Дан плюхается на это самое кресло, устало закрывает глаза и протяжно вздыхает. Ему самому не верится, что отца больше нет. Он не может в это поверить. Человек, который был для него примером для подражания, — в один миг ушел. Навсегда. И к кому Дану обращаться, когда у него окажутся невзгоды? К кому идти за советом? Кто поддержит его и подскажет, как поступить?.. *** Тина никогда не видела Дана таким сломленным и потерянным, и даже дома его подавленный образ не покидал ее мысли. Кто бы мог подумать, что спустя час, после того, как они с малышом покинут больницу, Михаю станет плохо? Внезапная остановка сердца... просто немыслимо. — Мам, почему ты сегодня такая грустная? — спрашивает малыш, смотря на мать лежа на кровати. — И почему дяденька Дан не приходит к нам домой? Его не было уже два дня... — Дяденька Дан сейчас занят, малыш. У него много дел и мало времени. — А когда он будет свободен? — Не знаю, Веньк. Спи, или хочешь, чтобы я прочитала тебе сказку? — Да, хочу, — устроившись поудобнее, Веня подпирает рукой щечку и внимательно следит за матерью, которая открывает нужную страницу и принимается читать. *** Тина слышит звонок своего мобильного и сразу открывает глаза, только осознавая, что заснула, сидя на кроватке Вени и прислонившись спиной к стене. Сонно оглядываясь вокруг, девушка встает с места и подходит к столу, на котором вибрирует телефон. Убедившись, что Веня все еще спит, Тина осторожно берет телефон в руки и поспешно выходит из комнаты, смотря на экран дисплея и не понимая, чей это номер. — Алло? — настороженно отвечает Тина. — Тин, это Людмила, — отзывается знакомый голос по ту сторону трубки. — Прости, что звоню тебе в такое время, но я не знала, к кому еще обратиться. — Что-то случилось? — обеспокоенно спрашивает девушка, чувствуя внутри себя волнение. Что ей понадобилось от нее в час ночи? Неужели, с Даном что-то случилось? — Дан не берет трубку, а телефон в его кабинете он явно отключил. Я сразу позвонила охраннику узнать, там ли директор, и он ответил, что он в своем кабинете. Я бы хотела поехать к нему, чтобы оказаться рядом, но не могу... поэтому, прошу тебя, если сможешь, поезжай к нему, я не хочу, чтобы он убивался... — женщина всхлипывает в трубку. — Не плачьте, Людмила, — Тина прекрасно понимает эту женщину и отказывать ей не собирается, ведь она переживает огромное горе, как, собственно, и сам Дан. — Я поеду. — А как же Веня? — вспоминает о малыше Людмила. — Я оставлю его у своей соседки. Не волнуйтесь, все будет в порядке. — Спасибо, дорогая, — напоследок говорит Людмила, не в силах больше разговаривать, и отключает вызов. Тина нервно кусает губу, устремляя взгляд на входную дверь. Сегодня у Марии, — ее хорошей знакомой и соседке по квартиры, была дневная смена в больнице, а это означает, что она сейчас дома. Тина тихо возвращается в комнату и осторожно берет Веню на руки, после чего, выйдя из квартиры, начинает стучать в дверь подруги, надеясь, что та ей откроет, что, вскоре, и происходит: дверь через минуту открывается, и оттуда выглядывает темноволосая девушка лет двадцати пяти: усталый вид, беспорядочно разбросанные волосы на плечах, и сонные, чуть ли ни красные глаза, которые непонимающе обращаются на Тину. — Тин? Что-то не так? — тихо спрашивает Маша. — Я знаю, ты наверняка устала после смены в больнице, прости меня за это, но у меня к тебе просьба: могу я оставить у тебя малыша ненадолго? Мне нужно кое-куда поехать... — Конечно, если это так срочно, — кивает головой та, протягивая руки к спящему малышу и беря его на руки. — Что-то стряслось? — Потом расскажу, ладно? — на выдохе отвечает Тина и, поблагодарив Машу, уходит. *** Тина не замечает ночную красоту Киева, не чувствует, как приятно и тепло развеваются на ветру волосы. Она ускоряет шаги, дабы быстрее добраться до дороги и поймать такси. — Мадам, куда вы так спешите? — сзади доносятся пьяные голоса мужчин и их веселый смех, но Тина не обращает на это внимания и вскоре добирается до нужного места. Она поднимает руку и почти сразу перед ней останавливается машина. — В офис Балана, пожалуйста, — еле дыша, говорит Тина, садясь в машину. *** — Что-то забыла, Тина? — спрашивает охранник, когда видит уборщицу, которая заходит в офис и быстрыми шагами направляется в сторону лифта. — Да, — отвечает Тина, повернувшись к нему лицом. — А начальник не выходил? — Нет, — качает тот головой, даже не задумываясь о том, почему, собственно, уборщица про него спрашивает. Тина кивает головой и идет дальше. Дан ведь сильный мужчина, верно? Он ведь не может натворить глупостей? Но почему тогда Тина так сильно переживает? Стараясь ни о чем плохом не думать, девушка заходит в кабинку лифта и нажимает на нужный этаж. Лифт останавливается на десятом этаже, и Тина сразу из него выходит. Сердце бешено стучит от глупых мыслей, лезущих в голову, но успокоиться девушка не сможет до тех пор, пока не доберется до кабинета Дана и не убедится, что с ним все в порядке. Девушка осторожно ступает по знакомому помещению, когда видит, что свет в кабинете включен и, подойдя еще ближе, облегченно вздыхает, когда дверь оказывается открытой. Увиденное заставляет сердце Тины болезненно сжаться: Дан полулежит на своем кресле, пусто и обреченно смотрит на рамку с фотографией, где был изображен он с отцом. Глаза Дана покрасневшие, сам он безумно усталый, но даже несмотря на это он все равно кажется девушке невероятно красивым. Взгляд Тины падает на полупустую бутылку из-под виски на столе, так, Дан, кажется, все это время запивал свое горе. Девушка закрывает за собой дверь, чем и привлекает внимание Дана. — Что ты здесь делаешь? — спокойно спрашивает она, хотя все это время безумно за него беспокоилась. — Как интересно, — пьяно усмехается Дан, включая свой защитный механизм, но глаза все-таки выдают хрупкую вывернутую душу. — Это я должен был у тебя спросить. — Алкоголь не поможет тебе избавиться от горя, Дан, — Тина подходит к нему ближе и останавливается совсем рядом. — Я понимаю, что потерять близких — это очень сложно... и больно, — она садится на рабочий стол Дана, слева от его локтя, и задумчиво смотрит в окно: на улице очень темно, но многоэтажные дома и высокие фонари все еще освещают шумную улицу, — но я не хочу, чтобы ты это чувствовал, — тихо добавляет Тина, не решаясь смотреть Дану в глаза. Она поджимает губы и опускает взгляд куда-то вниз. Почему ей сейчас так сложно говорить? Она сама не понимает. Дан поворачивается и садиться рядом с девушкой, также очаровываясь огнями ночной столицы. — Не хочешь, чтобы я чувствовал что, Тань? — спрашивает Дан, словно не знает ответа, а Тина заглядывает ему в глаза и сразу отвечает: — Боль. — Даже несмотря на то, что я сделал с тобой четыре года назад? — Дан закрывает глаза и прикасается своим лбом ко лбу девушки, обессиленно и горячо дыша ей прямо в губы, отчего она чувствует запах крепкого виски. Даже если он и поступил так подло несколько лет назад, Тина не может оставаться равнодушной к его горю, ведь в крови ее сына течет и его кровь, хоть Дан об этом пока не знает. — Я так устал... — снова вздыхает он, слегка качая головой. — Так устал... Все произошло слишком быстро, я не ожидал, не успел... Тине хочется его хоть как-то утешить, хочет помочь, но Дан, приоткрыв глаза, неосознанно поддается ближе к ее губам и слегка их касается. Тина искренне не хочет ему отказать, она сама также поддается вперед. Ему нужно ее тепло, ей — нужно его. Если таким образом она сможет облегчить его страдания, то она согласна переступить через юношеский страх. Осознание того, что она не хочет, чтобы ему было больно — приятно сжимает сердце в груди. Он влюбился в этого ангела и сам боится сделать ей больно. То, как Дан ее целует, вызывает дрожь и жар по всему телу: такие мягкие, но страстные движения. Сладкий стон вырывается из женских уст, что возбуждает Дана еще больше. Он углубляет поцелуй, и под сильным напором Тина еле справляется: она отводит руки назад, чтобы удержать равновесие и не лечь на стол, а Дан замечает это и уже придерживает девушку за затылок. Руки Дана опускаются под бедра девушки и слегка их приподнимают. Осознав, что он хочет сменить место действий, Тина обнимает его за шею, позволяя ему нести туда, куда он хочет, и Дан так и делает: не разрывая тягучий поцелуй, от которого будоражит кровь, он поднимает ее и относит в сторону дивана, где осторожно кладет девушку. Пальцы Тины нежно опускаются с шеи Дана вниз; в сторону пуговиц черной рубашки, поочередно расстегивают их и касаются мышц крепкой груди. Дан нетерпеливо вздыхает. Ему безумно нравятся прикосновения Тины, она создает ему другой мир, помогает сбежать из ненавистной реальности. — Не бойся меня, — неровно шепчет он, замечая в ее взгляде нерешительность и испуг. — Больше не бойся. — вновь нежно целует девушку. И та верит. Больше не боится. Потому что вновь влюбилась. Плавное движение, и с уст девушки срывается громкий стон. Ей непривычно. Ощущения немного неприятны, но стоит Дану сделать еще несколько медленных толчков, как Тина уже начинает постанывать; зеленый свет: парень ускоряется. Тина запускает пальцы в мягкую шевелюру Дана, сжимает темные волосы, приподнимает его лицо к себе, чтобы снова слиться с ним в нежном поцелуе. Хрипло застонав, парень ложится рядом с девушкой, одной рукой обнимает ее за талию и шепчет тихое: — Останься со мной, пожалуйста. В ответ Тина лишь кратко кивает головой. Она не жалеет о том, что отдалась Дану: он поделился с ней своим отчаянием, и, хоть и ненадолго, облегчила внутри него это тяжкое бремя. И сейчас, Дан, который явно не спал несколько ночей, закрывает глаза и засыпает.