Второй экзорцист

Аллен находился в огромной старой церкви, он преследовал огромного толстого кота, который проглотил его голема. Потрепанная одежда, какой-то нелепый плащ и… красная левая рука с врезанным в нее крестом. Картинка поменялась. Глаз заслезился, и над огромным чудовищем он заметил душу монахини. Он должен убить Акуму, или Акума убьет его. Жизнь за жизнь – закон. «Акума – живое оружие». _____ Он сидел за столом и ел. Даже в принятии пищи он был идеален. Гладкий черный хвост колыхался за спиной, а руки быстро работали японскими палочками. Около него стоял огромный амбал, по всей видимости, Искатель, что-то горячо ему доказывающий. Вскоре молодому человеку это надоело, и он, отложив палочки и даже не обернувшись, протянул руку, хватая мужчину за горло. Так молод, но так силен и зол. - Вы нам помогаете?.. Может, еще скажешь, «сочувствуете»? Да вы в глаза не видели Чистую Силу! - совершенно спокойным внешне тоном, но внутри – он чувствовала это аж спиной – клокотал гнев. Искатель захрипел. Непонятно как, но Аллен оказался около юноши быстро, даже слишком быстро, хватая его за запястье и отнимая от чужого горла крепко сжатую руку. - Прекрати. Так дела не решаются! - Иди к черту, Шпендель! – с незаметной запинкой отозвался брюнет, вырывая руку и глядя на пепельноволосого юношу с нескрываемым презрением. - Следи за своим языком! – руку вырвать не получается. - Мое имя – Аллен! Ухмылка исказила бледные губы азиата, и он высокомерно фыркнул: - Вот если ты выживешь тут хотя бы месяц я, может быть, запомню твое имя. *** Все те же белые простыни и залитая хмурым солнцем палата. Даже эта звезда скучала по ней. Рыжие волосы разметались по подушкам, на лбу выступили капельки пота, а губы непрерывно шевелились. - Лала… Комуи, зашедший в комнату именно в эту минуту, тут же напряг слух, словно бы сканируя тишину на предмет каких-либо звуков. - Лала… И одобрительно усмехнулся, качнув головой. - Ты всегда был сильным, Аллен… Думаю, ты проснешься уже очень скоро, - уже не скрывая улыбки, Смотритель подошел ближе к кровати и взъерошил рыжие прядки на голове девушки, чуть отросшие за это время. Видимо, ждать оставалось недолго. Он развернулся и направился к выходу из палаты, с тихим скрипом открывая дверь. Какая ирония. Аллен Уолкер лежал без сознания в той же палате, что тогда, и по той же причине. Это было смешно, если бы не было так грустно. Смотритель хлопнул дверью и оказался в коридоре, где его, как и тогда, ждали обеспокоенные Лави и Линали. Канда приходил к нему посреди ночи, снова прося пустить его к «Мелкой», но… Смотритель отказал. На этот раз он твердо решил не пускать к девушке вообще никого и следить за всем самостоятельно. Надо будет попросить Линали делать ему как можно больше кофе, когда она уезжает на задания. - Я буду защищать всех, кого только смогу… - Конечно, - тихо откликнулся Смотритель из коридора. *** Он сидел на коленях перед женщиной, держа руки в умоляющем жесте, а заплаканная неудачница Миранда смотрела на него со смесью восторга и ужаса. - Давайте вернем завтрашний день? _____ Перед его носом пронесся Молот, и полицейский, также оказавшийся Акумой, был уничтожен. Ученик Книжника улыбнулся и заявил: - Долго же ты думаешь, Аллен. - Прости… Лави, откуда ты узнал? - Я не узнал, но подозревал, - откликнулся парень. - Я подозреваю всех вокруг себя. Мы на войне, не забывай. Он качнул головой и устроил Молот на плече, придерживая его рукой, и запрыгнул на крышу. Аллен с тоской взглянул на него, вспоминая слова своего Учителя, и бегло бросил взгляд на свою форму. Пока она на нем – пути назад нет. Наверное, это был последний толчок, и тогда он осознал, что экзорцист. ____ Граф миллениума ищет уж давно, Сердце очень важное ищет он одно. Я пустою фишкой был, Следующий – кто?.. _____ Светящиеся зубы вгрызлись в теплую плоть и высасывали жизненную энергию, а она все шептала что-то. Как драматично. Акума, которая хотела любить и убивала всех, кто любил ее. Акума, которой было недоступно человеческое чувство. Акума, которая умерла в руках единственного своего мужчины. Он сам ее убил и остался тем неповторимым, кого она всегда хотела любить. - Я всегда хотела любить тебя… _____ - У этого плаща вся отделка серебряная, - Аллен стащил с себя плащ и протянул незнакомцам, сидящим в одном из купе в поезде. - Если я поставлю его в обмен на всю одежду Кроули, вы со мной сыграете? – он улыбался так доброжелательно и невинно, что не согласиться было просто невозможно. И, конечно, эти люди согласились. И, конечно, зря. Через какое-то время троица оказалась полностью раздетой, а Аллен улыбался все также доброжелательно, выкладывая в круг свои карты. - Стрит-флэш, я снова выиграл! Когда раздетая до трусов компания выходила на нужной им станции, Уолкер высунулся из окна и бросил им их чемоданы. - Вещи друга я отыграл, а все остальное мне не нужно! Один из проигравших улыбнулся, ероша себе пятерней волосы на затылке, и выдохнул в сторону парнишки сигаретный дым. Кажется, он был португальцем, который путешествовал со своими друзьями. - Малыш, мы еще не настолько низко пали, чтобы нас жалеть!.. – заявил он, однако вещи забрал, а взамен бросил ему в руки потрепанную колоду карт, перевязанную резинкой посередине. Первой картой из этой колоды был козырной Джокер. – Это все, что я могу дать тебе взамен! В ответ мальчишка только улыбнулся, рассматривая видавшие виды колоду, и махнул португальцу рукой в белой перчатке, слыша, как колеса поезда стучат по рельсам все громче. *** Уже почти к концу третьей ночи к Смотрителю снова пришел Канда. Он неожиданно тихо прикрыл за собой дверь и прошел к стоящему недалеко от захламленного стола дивану, устало падая на него и обреченно выдыхая. - Почему ты меня к ней не пускаешь? Комуи отвлекся от своего занятия и поднял глаза на юношу, развалившегося недалеко от него. Ничего внешне от Канды не осталось, даже его привычной «морды кирпичом», только бесконечно серьезный взгляд темно-синих глаз, кажущихся совсем черными в тусклом свете ночных ламп. Не было его привычного гладкого хвоста за спиной, только полный хаос из распущенных черных волос, блестящих каким-то синеватым цветом в свете все тех же ламп. Не было его привычного плаща, что сидел на жилистом мускулистом теле как влитой, только свободная белая рубашка с расстегнутым воротом. Сейчас, сидя здесь и глядя куда-то в потолок, Юу казался каким-то эфемерным, словно и не был никогда человеком. Он был… потерянным. Смотритель молчал долго, но все-таки решился ответить: - Я тебя просто знаю и знаю, что ты не отступишься от своего. Ты будешь ее будить, а Аллен нужен отдых. - Черт возьми! – черты красивого лица исказились гневом, а скулы обострились еще больше. - Она слишком долго спит! А ведь нам скоро на новое задание… Смотритель отдела отвернулся, чтобы скрыть улыбку. Вот всегда мечник был таким непробиваемым, и никогда он не сходил с пути, что бы его ни останавливало и что бы ни служило ему преградой. Наверное, эта потеря была для него уже четвертой. Потеря смысла, потеря жизни. Очевидно, так больно раз за разом терять дорогих и любимых людей, что даже на таких созданиях, как Канда, это отражается совершенно явно. И эта боль, и эта скорбь, и эта горечь. И сумасшедшая надежда в глазах. - Канда, - Комуи все-таки обернулся, - она спит. И ей снится сон. Длинный-длинный сон… - он задумчиво прикрыл глаза, откидываясь на спинку кресла и пытаясь привести пример. - Ты читал «Алису в Стране Чудес»? – и, не дождавшись ответа, продолжил: - Так вот, Аллен сейчас как Алиса, и когда ее сон кончится, она обязательно проснется! Брюнет грустно усмехнулся: - И что же такого интересного ей снится, что она не хочет просыпаться до конца? – действительно, неужели есть что-то более важное, чем настоящее? Что-то более важное, чем он для нее? Очевидно, да. А возможно, сон не отпускает Аллен, как не отпускал Алису из той детской абсурдной книжки. - Ей снится ее жизнь. - Тогда кто же был кроликом?.. – юноша почти засыпал, заваливаясь набок и чувствуя щекой мягкую обивку дивана. - Очевидно, Юу, - откликнулся Комуи, снова опуская взгляд в бумаги, - кроликом в этой сказке был ты. *** Пришедшие утром в кабинет Смотрителя Линали и Лави ошарашенно уставились на безмятежно спящего на одном из диванов Канду, а Комуи только плечами пожал, не став ничего объяснять. Тогда молодые люди сели на второй диван и с молчаливым упорством принялись дожидаться, что же им скажет Ли-старший. И скажет ли вообще. Но почему-то они были уверены, что Смотритель все им расскажет, не просто же так Канда тут всю ночь продрых! Но Комуи молчал, продолжая копаться в отчетах. - Братик… - наконец, решилась нарушить тишину Линали. - Как там Аллен, а? Мужчина пожал плечами и поправил сползший на глаза берет. - Вчера, когда я заходил к ней проверить, она звала Лалу, - задумчиво произнес он, поднимаясь с кресла и вытягивая руки, чтобы положить еще несколько бумажек в и без того огромную стопку. Поправил очки и продолжил: - А еще вчера ко мне пришел Канда посреди ночи и принялся допытываться, почему я его к ней не пускаю... Тут и заснул. - То есть как?! – выкатил глаза Лави. - Вот так просто взял и заснул? Юу? – он нервно улыбнулся, разглядывая безмятежно спящего и порядком потрепанного мечника. - Смотритель, да я скорее поверю, что ты вколол ему лошадиную дозу снотворного, чтобы посмотреть, как же он спит! - Не издевайся, Книжник, - недовольно отозвался Ли-старший. - Это еще далеко не все. Канда ведет себя как ребенок, который потерял свою игрушку. Линали сочувственно вздохнула и хотела подойти к Канде, но Лави только сжал ее руку и усадил обратно, ибо ни одна собака не знает, спит ли Канда на самом деле. А то с него станется, как тогда, в поезде. - То есть Канда… - Да, он не спал несколько дней, - подтвердил Комуи. - И то, что он не стоял под дверями палаты, как вы, не говорит о том, что ему плевать. Он приходит ко мне лично почти каждую ночь. Правда, этот его визит затянулся… - Так скоро ли Аллен очнется? – вернулся к насущному вопросу Книжник, приготовив блокнот. Смотритель пожал плечами: - Все зависит от двух вещей: скорости, с которой она вспоминает, и ее желанием очнуться. И она хочет очнуться, я уверен, - он улыбнулся, - а воспоминания – всего лишь дело времени, в любом случае, теперь ее жизнь вне опасности! Линали поднялась со своего места и облегченно выдохнула – это все, что она хотела сейчас знать точно, все-таки Аллен – друг и неважно, простят ли ее, Линали, после того, что случилось, главное – теперь все в порядке. Когда Книжник и девушка закрыли за собой дверь кабинета Смотрителя, тот усмехнулся: - Горазд же ты спящим притворяться, а, Канда? Мечник криво усмехнулся и сел на диване, протирая глаза. Действительно, горазд. И как он только определил, червь бумажный? - Почему ты говоришь им точно, а мне – все намеками, а? – парень поморщился. - Аж бесит… Сказки рассказываешь… - Потому, Канда, что сейчас ты и впрямь больше всего похож на ребенка, который потерял свою любимую игрушку, - с удовольствием отозвался мужчина. - А для ребенка, потерявшего что-то или ребенка потерянного самое лучшее успокоение – сказка. Мечник только фыркнул, оставив тираду Ли-старшего без ответа. - Вот скажи мне, сколько ты не спал? - Три дня, - неохотно произнес брюнет, пытаясь привести в порядок волосы и пропуская их через полусогнутые пальцы. - И все это время ты молчал, приходя сюда, а потом добрый Смотритель рассказал тебе сказку и… - Комуи выдержал эффектную паузу, заставив Юу выжидающе вздернуть бровь, - …бедняжка Канда выспался! - Тч. - Еще скажи, что я не прав! Но ответом Смотрителю послужила только громко хлопнувшая дверь.